На краю семьи

      Немного остудив разбушевавшиеся эмоции, Чонгук все же вылез из машины и направился в дом. Однако стоило открыть дверь, как сразу почуял неладное. Точнее, ладное. Из кухни доносились довольно аппетитные ароматы.       Но вот звуки ему очень не понравились. Чонгуку показалось, что он услышал плач, но в комнате Минджэ на втором этаже грохотал рок, значит точно почудилось. Не Тэхён же это распустил сопли?       За все время, что они знакомы, Чонгук вообще, казалось, ни разу не видел, как этот омега плачет. Он видел его злым, пьяным вусмерть, разъяренным до гуляющих желваков на скулах, но плачущим…       — Тэхён? — Чонгук охнул от удивления, когда прошел в кухню и увидел рыдавшего до икоты омегу на полу. — Ты что делаешь? — недоуменно спросил он, присев перед парнем на корточки. — Ревешь что ли?       — Нет, блять, смеюсь! — вскрикнул Тэхён и с размаха ударил Чонгука в плечо. Тот от неожиданности пошатнулся, но усидел. — Можешь порадоваться! Конечно же, павлин опять облажался!       Чонгук вообще ничего не понимал. Что произошло, пока он был у юриста?       — Что случилось? Где Минджэ?       — Тебя только этот мелкий засранец интересует? Ну конечно, а на меня всем плевать! — продолжал кричать срывающимся на хрип голосом омега.       — Прекрати истерить и объясни в конце концов, что произошло! — не выдержал Чонгук и, схватив омегу за плечо, встряхнул.       Тэхён замолчал на секунду, а потом словно с цепи сорвался. Вскочил на ноги, схватил из-под мойки мусорное ведро и принялся сметать в него все, что стояло на столе.       — Да пошло оно все к черту! — кричал он сквозь слезы. — Уеду, и живите тут как хотите! Надоело! — Тарелка с роллами пролетела мимо ведра и со звоном разлетелась на осколки. — Плевать на все!       — Успокойся! — рыкнул Чонгук, вырвав из рук омеги ведро и схватив его за шкирку. — Ведешь себя, как маленький!       — Я маленький? — охнул Тэхён. — То есть этот паршивец ни в грош меня не ставит, насмехается надо мной, плюется едой, над которой я тут полдня корячился, а я — маленький?!       — Ясно, — устало выдохнул Чонгук, отпустив омегу. Теперь ситуация начала проясняться. — Опять обиженку будешь из себя корчить.       Тэхён даже покраснел от злости. Заскрипел зубами, поджав губы, и уставился на Чонгука глазами, полными слез.       — Он — ребенок, а ты — взрослый человек, — прошипел Чонгук, пытаясь достучаться до парня.       — И что это значит? — с обидой в голосе прошептал Тэхён. — Что можно об меня ноги вытирать?       — Это значит, что ты должен хотя бы попытаться понять его. — Чонгук не кричал, не видя в этом смысла. — Он потерял родителей, брата, остался совсем один.       — А я? — совсем тихо выдохнул омега. — Кто подумает обо мне? — Он сглотнул подступивший к горлу ком. Тяжелый вдох и взгляд, полный отчаяния. — Всем плевать на меня — Намджуну, тебе, этому гаденышу. Даже папе плевать! Всем я что-то должен, только мне — никто и ничего.       — Если ты пытаешься вызвать во мне жалость, то это бесполезно. — Чонгук покачал головой. — Вечно строишь из себя бедного-несчастного. А на деле у тебя есть все: деньги, любимая работа. На тебя равняются, тебя любят. И при этом ты почти все время ведешь себя, как избалованный подросток, не думая ни о чем, кроме себя любимого. — Он перевел дыхание, потому что даже легкие начало саднить. — Хоть раз оглянись. Мир не вертится вокруг тебя. И когда ты поймешь это, станет намного проще, поверь.       Омега молчал с полминуты. Дышал так тяжело, что крылья носа раздувались при каждом шумном вдохе. И когда Чонгуку показалось, что удалось достучаться до него, вскрикнул:       — Да пошел ты!       Развернулся и вылетел из кухни, а еще через мгновение хлопнула входная дверь.       — Вот и правильно, проветрись, — буркнул Чонгук и, вздохнув, принялся убирать устроенный омегой бардак, чтобы никто не порезался об осколки.       Увидел тарелку с пирожками и понял наконец, что произошло.       — Ну это уже слишком, — рыкнул альфа, но все же продолжил убирать. В таком состоянии разговаривать с Минджэ точно бессмысленно. Нужно остыть и подумать, что делать дальше.       Тэхён вернулся часа через два. Все это время он сидел на заднем дворе, кутаясь в куртку от холода, а Чонгук изредка поглядывал на него из окна своей комнаты. У Минджэ все так же гремела музыка. Дом впал в состояние ступора. И эта атмосфера давила.       Услышав, как хлопнула дверь в соседнюю комнату, Чонгук выдохнул, и решился все же на разговор с мальчиком. Он много думал, анализировал ситуацию и чувствовал угрызения совести. В конце концов сам Чонгук во многом виноват. Он не поддерживал открыто Минджэ, но и не останавливал, когда тот срывался на Тэхёна. Да, он понимал, почему мальчик делает это, но даже не пытался изменить ситуацию. А ведь Тэхён действительно старался.       Выйдя в коридор, Чонгук на пару минут замер у соседней двери, но не услышал возни, хотя и опасался, что омега сейчас судорожно собирает свои чемоданы, чтобы уехать. Однако убедившись, что там ничего не происходит, направился в комнату к Минджэ.       Постучав, он выждал несколько секунд и только после этого заглянул внутрь. Мальчик лежал на кровати с телефоном в руках и даже не обратил на него внимания, пока Чонгук не выключил музыкальный центр.       — Нам надо поговорить, — строго сказал он, скрестив руки на груди.       — О чем? — не отрываясь от телефона, спросил мальчик, всем видом показывая, что ему намного интересней в игре.       — О том, что произошло сегодня, — спокойно проговорил Чонгук. — Да и вообще о твоем отношении к Тэхёну.       — Не хочу говорить об этом павлине, — буркнул мальчишка и недовольно поджал губы, когда мужская рука выхватила у него телефон. — Отдай! — бросил он, сев на кровати.       — Только после того, как мы поговорим, — пригрозил Чонгук, блокируя гаджет и засовывая в карман брюк, давая тем самым понять, что он настроен серьезно.       — Я не хочу!       — Зато я хочу. — Чонгук опустился на край кровати и внимательно посмотрел на мальчика. — Хочу знать, что произошло пока меня не было.       — Ну так и спроси у павлина!       — Прекрати называть его так! — не выдержал Чонгук, чувствуя, как от этого прозвища его передергивает, но тут же смутился, услышав:       — Почему нет? Ты же называешь.       — Потому что я… — начал было Чонгук, но мальчик перебил его:       — Взрослый, а я ребенок?       Чонгук опешил, не зная, что возразить на это. Минджэ был прав.       — Он мне не нравится, — с ядовитым прищуром добавил мальчик. — И мне не нравится с ним жить. Уж лучше поеду в детский дом.       — Ты уверен? — а вот тут уже Чонгук смерил его взглядом, от которого на щеках Минджэ проступили красные пятна. — Поверь, это не самое лучшее место. Я знаю, о чем говорю. — Ему удалось заинтересовать мальчика, а потому увидев в его взгляде вопрос, Чонгук продолжил: — Я попал туда, когда был чуть старше тебя. И знаешь, — он сделал многозначительную паузу, — я бы предпочел жить с таким братом, как Тэхён, чем в месте, где таких, как я слишком много, чтобы получить хоть капельку внимания и тепла.       Мальчик подтянул колени к груди, обхватив их руками, и, уткнувшись в них щекой, отвернулся к окну.       — Нет, в принципе не скажу, что годы, проведенные в детском доме, стали адом, — продолжил Чонгук уже тише, решив, что искренность сейчас — именно то, что необходимо им всем, — но все же когда ты — всего лишь один из, то теряешь себя. Начинаешь думать, что недостоин любви, заботы. Особенно если видишь, что младшим уделяют больше времени. — Он перевел дыхание. — Знаю, что во многом сам виноват. Когда я только попал туда, был таким же, как ты — отталкивал всех, кто пытался быть рядом, чтобы… — Он сглотнул подступивший к горлу ком, потому что никогда не озвучивал свои мысли вслух. До этого дня. — Чтобы не потерять снова. Чтобы оградить себя от той боли, которая накрывает в момент, когда жизнь рушится. — Чонгук заметил, как вздрогнули плечи Минджэ, и понял, что выбрал верный путь. — А когда осознал, что устал от одиночества, было уже поздно. В детском доме никто не будет ждать, пока у тебя пройдет депрессия, пока ты сможешь справиться с тем, что с тобой случилось. — Он тронул мальчика за плечо в попытке привлечь внимание, а когда тот повернулся и посмотрел глазами, полными слез, продолжил: — Тэхёну тоже сложно.       — Я не… — вскрикнул было Минджэ, но Чонгук покачал головой, останавливая его.       — Возможно даже сложнее, чем тебе.       — Неужели? — как-то совсем по-взрослому спросил мальчик, и Чонгуку стало не по себе. Однако останавливаться он не стал.       — У каждого из вас своя боль, — продолжил он, глядя ребенку в глаза. — Нельзя сказать, у кого она больше, у кого меньше. Она разная, но это в любом случае боль, которая ранит. — Он замолчал на пару секунд, давая Минджэ возможность прочувствовать свои слова. — У тебя остались друзья, с тобой рядом учителя и психологи, которые помогают справиться с потерей. Даже я всегда готов выслушать тебя и помочь. А Тэхён, — Чонгук пожал плечами, — совсем один. В другом городе, без друзей и знакомых, с двумя придурками, которые только и делают, что насмехаются, когда у него что-то не получается. — Во взгляде карих глаз Чонгук заметил понимание. — И какие мы после этого альфы?       Он сказал все, что мог и хотел в данной ситуации. Осталось ждать, понял ли его Минджэ. И какой выберет дальнейший путь.       — Я же не должен его любить? — робко спросил мальчик, виновато втянув голову в плечи.       — Конечно, нет, — мягко улыбнулся Чонгук, потрепав мальчика по волосам. — Любовь это не обязанность. Ее нельзя испытать только потому, что кто-то сказал. — Он приподнял брови. — А вот уважать тех, кто пытается сделать твою жизнь лучше… — Мужчина не договорил, давая ребенку самому додумать.       — Хорошо, — нехотя выдохнул Минджэ, спустя минуту. — Я попробую.       — Спасибо, — ответил Чонгук и поднялся с кровати.       — Но ничего не обещаю! — добавил мальчик, прежде чем за мужчиной закрылась дверь.       Сейчас Минджэ надо дать немного времени на осознание этого непростого разговора, к которому он не был готов. А ему, Чонгуку, еще предстоит извиниться за них двоих перед Тэхёном. И почему-то ему казалось, что это будет намного сложнее сделать, чем разоткровенничаться с мальчиком.