На краю семьи

      Чонгук не сразу пошел к Тэхёну. Сначала он спустился вниз, выпил залпом пол-литра воды, хотя пить не очень-то и хотелось, проверил еще раз пол на наличие осколков, но в итоге понял, что этим всего лишь пытался оттянуть неизбежное.       Обычно он легко признавал собственные ошибки и извиняться за них никогда не было чем-то особенным и невыполнимым. Но почему-то с Тэхёном все было по-другому. Идти с повинной к нему не то что не хотелось. Против этого восставало все внутри. И тем не менее Чонгук понимал, что обязан извиниться, потому как именно его отношение к омеге стало моделью поведения для Минджэ.       Так в борьбе с самим собой Чонгук поднялся на второй этаж и буквально заставил себя постучаться в спальню омеги. Однако ответа не последовало. Тогда он постучал снова, на этот раз чуть громче, но опять тишина. Заткнув поглубже желание отправиться к себе, Чонгук приоткрыл дверь и заглянул внутрь.       Парень лежал на огромной кровати, скрутившись клубочком, и даже не повернулся, когда Чонгук позвал его по имени. Или спал, или же усердно делал вид.       — Тэхён, — снова позвал он, — я могу войти?       Несколько секунд тишины уже успели обмануть мужчину, но когда он уже шагнул обратно в коридор, услышал:       — Зачем тебе мое разрешение, если ты уже это сделал?       Чонгук вернулся в комнату и прикрыл за собой дверь, однако остался стоять там, решив пока соблюдать безопасное расстояние.       — Я хотел… — начал он, но замолчал, когда омега резко сел на кровати и уставился на него покрасневшими глазами, в которых до сих пор стояли слезы.       — Вам всем ни разрешение мое не нужно, ни согласие. Почему-то все вокруг решили, что могут пинать меня, как собачонку, помыкать мной!       — Тэхён, — уже громче позвал Чонгук, подойдя к кровати, — я хотел извиниться!       Он присел на край, но тут же вскочил, когда омега набросился на него с кулаками.       — Думаешь, мне нужны твои извинения? — крикнул он. — Ошибаешься! Не нужно мне ничего ни от тебя, ни от Намджуна, ни от этого маленького засранца, моего братца! — Он громко шмыгнул носом и утер бегущие в три ручья слезы рукавом блузы. — Мне нужно только одно — чтобы меня оставили в покое! — Он перевел дыхание и добавил почти шепотом: — Отпусти меня, пожалуйста. Позволь уехать! Ты же сам видишь, что так будет лучше для всех! У меня ничего не выходит. Мы только мучаем друг друга! Все мы!       И в этот момент Чонгуку показалось, что он услышал, как со звоном лопнули последние ниточки терпения омеги. Именно сейчас он опустил руки и сдался окончательно. Случись это еще пару недель назад, он бы нашел способ разрешить ситуацию с максимальной пользой для себя и Минджэ, но именно сейчас отпускать Тэхёна не хотелось.       Он снова сел на кровать и, схватив омегу за узкое запястье, обвитое изящным серебряным браслетом в несколько нитей, потянул на себя. Сгреб в охапку и прижал к себе, с легкостью преодолевая слабое сопротивление.       — Отпусти меня, умоляю, — сипло просил Тэхён, уткнувшись лицом в плечо Чонгука. — Пожалуйста. Я не могу так больше.       А Чонгук молчал, не зная, что сказать. Он не хотел отпускать омегу, и внутренний голос в его голове повторял это снова и снова. Чонгук видел, насколько сильна была обида — она плескалась ярким пламенем в карих глазах, подернутых пеленой слез. Она прорывалась хриплым дыханием и крупной дрожью. И он выпалил первое, что пришло на ум:       — Прекрати реветь! Что ты раскис, как какой-то омежка?       И это подействовало. Тэхён затих, потом отодвинулся, упершись ладонями в широкую грудь, и уставился на Чонгука заплаканными глазенками. Помолчал еще с полминуты, глядя на мужчину с таким удивлением, как будто у него на лбу внезапно появился шрам в виде молнии, и вдруг сипло проговорил:       — Вообще-то я и есть омежка, если ты не заметил.       Чонгук судорожно пытался придумать достойный ответ, захлопнул рот, услышав звук, похожий на всхлип. Затем еще один. И вдруг губы омеги расплылись в улыбке, и с них сорвался смешок. А еще спустя пару секунд Тэхён рассмеялся, и от его грудного смеха у Чонгука по спине пробежали мурашки. Захотелось слушать его бесконечно, потому что он оказался намного приятней, чем крики и плач.       А потому когда омега замолчал, Чонгук бросил, виновато улыбнувшись:       — Спасибо, что сказал. — Он пожал плечами. — Видать, я уже настолько стар, что совсем ослеп.       Тэхён снова рассмеялся, и Чонгук тоже не сдержал улыбки при виде засверкавших уже не от слез, а от смеха глаз. И цеплялся за этот образ взглядом столько, сколько мог. Пока омега снова не погрустнел, прошептав:       — Я правда не могу. Пробую, но ничего не получается.       — Да и мы не облегчаем тебе задачу, — виновато улыбнулся Чонгук. — Два бестолковых альфы.       — Все мы — не подарки, — хмыкнул Тэхён и, закусив нижнюю губу, отвел взгляд.       Они молчали несколько минут, но Чонгуку показалось, что прошла целая вечность. Он исподтишка разглядывал омегу, который лениво ковырял нижнюю пуговицу на блузке, то расстегивая, то опять застегивая ее, пока не оторвал. Тихо ойкнул, потом пожал плечами и отбросил ее на тумбочку.       — Ты все еще ненавидишь его, — тихо проговорил Чонгук. Он не спрашивал, но и Тэхён, к его огромному удивлению не стал отрицать очевидного, как делал обычно. И тогда мужчина продолжил: — Минджэ чувствует это, потому и ведет себя так. Это защитная реакция, что ли.       — Но я не могу по-другому, — прошептал Тэхён, глянув на мужчину из-под длинной челки. — Пытался убедить себя, что он ни в чем не виноват, но… Стоит только вспомнить, что у него было то, чего меня лишили, и…       — А ты постарайся не думать об этом, — прервал его Чонгук. — Отнесись к этому мальчику, как к…       — Как к кому? — сипло выдохнул Тэхён, посмотрев на Чонгука с отчаянием во взгляде, когда тот замолчал. А в голове альфы щелкали шестеренки в бесплодных попытках подобрать нужные слова.       — Как к ребенку, который остался без отца, — проговорил он и несмело коснулся плеча омеги. — Вспомни, какие чувства испытывал ты сам. Боль, обиду, ненависть.       Тэхён закрыл ладошками лицо, спасаясь от пронзительного взгляда черных глаз. И тогда Чонгук взял его за руку и потянул на себя, а когда омега вместо того чтобы начать сопротивляться, прижался влажной щекой к его груди, погладил по красным волосам. Цвет был уже не настолько яркий, как месяц назад, но он все еще нравился Чонгуку. Нравился больше, чем любой другой, в который до этого красил волосы омега.       — Я не справляюсь, — глухо прошептал Тэхён, всхлипнув. — Вообще понятия не имею, что со всем этим делать.       — А если я тебе помогу? — вопрос застал Тэхёна врасплох. Он дернулся, как от удара током, снова отодвинулся и уставился на альфу, а Чонгук добавил: — Если я буду рядом? По-настоящему, не так как до сегодняшнего дня?       — Почему? — выдохнул чуть слышно Тэхён, глядя на мужчину полным непонимания взглядом.       — Поверишь, если я скажу, что мне не плевать на вас двоих?