Любой конец - это хорошее начало

Утро субботы встретило Марию приглушённым светом, пробивающимся сквозь ряды облаков. Солнце лишь изредка прорывалось робкими бликами, окрашивая стены спальни в тёплые, пыльные полосы. Но на душе у неё было ясно и светло — то самое долгожданное ощущение отдыха, о котором они только и говорили всю неделю, наконец наступило. В учебные дни ожидание казалось томительным, время предательски тянулось на уроках, но теперь оно привело её к этому заветному дню. Девушка, свыкнувшись с тем, что вставать спозаранку нет нужды, позволила себе спать дольше обычного. Она проснулась от смутного гула пробуждающегося замка и, потянувшись, с наслаждением ощутила, как тело отдыхает, а мысли лениво перетекают от одного приятного плана к другому. Но всё равно обгоняла подруг — её внутренние часы, настроенные на ранние подъёмы, ещё не перестроились окончательно. Сегодня не было нужды в спешке. Девушки неспешно спустились на завтрак, а вернувшись в башню, принялись наконец за главное — сборы. В комнате воцарился тот самый приятный, весёлый хаос. На кроватях громоздились горы одежды. Марлин, стоя перед зеркалом, примеряла уже третью пару серёжек, а Мэри, сидя на полу, сосредоточенно чистила щёткой свои лучшие туфли. Лили аккуратно заплетала косу, придерживая конец ленты в зубах, а Алиса, растянувшись на кровати, критически рассматривала две совершенно одинаковые, на взгляд остальных, кофты. Мария, устроившись у окна, разложила перед собой свои варианты. Ей хотелось чего-то... своего. Не прямолинейно-колдовстворского, с вышиванкой и лентами — здесь это выглядело бы маскарадом. А того, что будет удобным, тёплым и напомнит о внутренней свободе. Она выбрала просторную льняную рубашку мягкого, выбеленного солнцем оттенка — такая могла бы висеть на плечах у кого-нибудь на даче под Питером. Сверху она набросила кожаную куртку — не новую и лаковую, а мягкую, слегка потёртую на сгибах. Она была тёплой, не пропускала ветер и сидела на ней идеально, как вторая кожа. Низ — тёмно-синие узкие брюки и высокие сапоги, в которых было можно пройтись и по лужам Хогсмида, и по осенним полям. Затем она открыла небольшую деревянную шкатулку. Там, среди немногого, что она привезла с собой, лежала брошь — не серебряная и изящная, а керамическая, ручной работы, с неумелым, но душевным узором в виде морозных ветвей. Её купила на ярмарке её бабушка. Мария приколола её к лацкану куртки. Это был тихий, едва уловимый знак — никому здесь не понятный, но для неё значимый. Завершив образ, она поймала своё отражение в зеркале. Да, это была она. Мария — девушка из другого места, которая учится жить среди этих древних камней, потихоньку принося с собой крупицы своего мира. И сегодня её мир в виде потёртой кожаной куртки, льняной рубашки и керамической броши отправлялся гулять по английской деревне. — Ну что, я считаю, мы готовы покорять Хогсмид, — констатировала Марлин, скрестив руки на груди с видом полководца перед решающим маршем. — Да, капитан! — хором отозвались девушки, не сдерживая смеха. Весёлой, шумной гурьбой они направились к выходу из замка. Прохладный осенний воздух встретил их на крыльце, пахнущий влажной листвой и обещанием приключений. Дорога, петлявшая в сторону деревни, была уже хорошо им знакома, но сегодня она казалась особенно праздничной. — Я думала, вчера на истории магии сойду с ума, — вздыхая, говорила Мэри, поправляя ветром разметавшиеся волосы. — Первая неделя, а я уже ждала этих выходных, как будто полгода проучилась. А сегодня ещё и вечеринка вечером! Ух. — Хорошая традиция, хоть и… очень шумная, — с лёгким скепсисом отметила Лили. — А как там ваши притирки с Поттером? — спросила Алиса, оборачиваясь к подруге, пока они шли по тропинке, огибавшей тёмный край леса. Лили на секунду задумалась, глядя на золотящиеся верхушки деревьев.— Да я же рассказывала… Он меняется. Сам зовёт на обходы — мы же старосты. Перестал вести себя как нахальный ребёнок… Он и раньше пытался, ещё на шестом курсе, но постоянно попадал впросак. А теперь — держит себя в руках. Это заметно. — А потом, как ты растаешь, резко вернётся к привычному ритму, — фыркнула Марлин, перепрыгивая через лежащий на пути камень. — Да ладно, «потом да потом». Лили, — Мария повернулась к ней, и в её голосе прозвучала спокойная прямота. — Он тебе нравится? — Ну… он симпатичный… — Вот и наслаждайся моментом. Если вам суждено быть — всё получится. Если окажется придурком — ну, значит, пойдёт на все четыре стороны. Но если всё время только сомневаться, можно и жизнь пропустить. — Говорит Мари, отвергающая несчастного Бейкера, — хихикнула Мэри. — Мы с ним знакомы неделю, — парировала Мария, не смущаясь. — А Лили знает Джеймса годами, и он, как я поняла, давно уже что-то испытывает. А Маркус… он какой-то поверхностный. Не знаю. Добрый, да. Обижать его не хочу, но называть это любовью — точно не буду. — Но перед тобой парень, который буквально в рот тебе заглядывает, — мягко встряла Алиса. — За него иногда правда грустно. Тебе нужно что-то… сложнее, что ли? — Не сложнее, — покачала головой Мария. — Я не люблю нервотрёпку и постоянные перемены. Но… меня не тянет. Только как к другу максимум. — Бедный, бедный Маркус, — с преувеличенной печалью покачала головой Мэри. — А я согласна с Мари, — неожиданно твёрдо сказала Марлин. — И он не бедный. Сам решил так себя вести. Они и правда всего неделю знакомы. О какой серьёзной симпатии речь? У него интерес — не спорю. Но любовь с первого взгляда? Мы же не первокурсницы, обомлевшие от красивых старшекурсников. — Во-о-от! — Мария с облегчением развела руками. — Наконец-то меня поняли. К этому моменту тропинка уже вывела их на главную улицу Хогсмида. Перед ними открылась знакомая, но оттого не менее волшебная картина: покатые крыши домов, дымящие трубы, вывески магических лавок, раскачивающиеся на лёгком ветру. Воздух наполнился новыми запахами — свежей выпечки из «Трёх мётел», пряных трав и сладковатого дыма откуда-то издалека. Девушки, забыв на мгновение о разговоре, замедлили шаг, с любопытством разглядывая витрины и толпу таких же студентов, жаждавших выходного дня. Компания сначала зашла в лавку с одеждой — уютное, тёплое пространство, где в воздухе витали запахи сушёной лаванды и свежего льна. Девушки тут же разбрелись, поглощённые магией выбора. Алиса, схватив платье цвета морской волны, скрылась в примерочной. Марлин с видом знатока оценивала стойку с брюками, перебирая ткани. Лили задержалась у полки с шарфами, перебирая мягкую шерсть. Мария же медленно прошлась вдоль стеллажей, её взгляд скользил по вещам без особого азарта. Платья, блузки, юбки… Всё было красиво, но как-то… обыденно. Пока её внимание не привлекла одна модель: юбка ярко-красного цвета, с мелкой изящной плессировкой, чуть выше колена. Она расширялась к низу лёгким колоколом, а на талии тонкий кожаный ремешок подчёркивал линию. «Почему бы и нет?» — подумала Мария и, сняв её с вешалки, направилась в примерочную. Надев, она повертелась перед зеркалом. Юбка сидела хорошо: подчёркивала талию, мягко лежала на бёдрах, длина была удобной. Технически — всё в порядке. Но Мария ждала того самого внутреннего «огонька», маленького «вау!», когда понимаешь — вот оно, твоё. А его не было. Она представила, как будет надевать эту юбку на лекции, в Хогсмид, просто так… и не ощутила ни радости, ни особого желания. Просто кусок ткани, пусть и симпатичный. — Ну как? — уже из-за занавески донёсся голос Алисы. — Ничего такая, — ответила Мария, снимая юбку. — Но не моё. - Она аккуратно вернула вещь на вешалку. Не было ни досады, ни сожаления — просто констатация факта, как если бы пробовала незнакомый фрукт и понимала, что он просто не твой вкус. Девушки направились дальше, погружаясь в праздничную суету Хогсмида. Узкая, вымощенная булыжником улица была наполнена смехом студентов, запахом жареных каштанов из тележки у тротуара и прохладным ветерком, игравшим с разноцветными вывесками. Они заглянули в «Сладкое королевство» — лавку, от которой у слюнки текли даже у самых строгих преподавателей. Воздух внутри был густым и липким от аромата разных конфеи, шоколадных лягушек и взрывных леденцов. Пока Мэри и Марлин с серьёзным видом дегустаторов выбирали между клубничным попкорном и нугой, Мария просто стояла и вдыхала это сладкое безумие, чувствуя, как поднимается настроение. Затем была лавка с зельями — тёмное, загадочное место, где на полках в ряд стояли склянки, тихо побулькивая и переливаясь всеми цветами радуги. Алиса, увлечённо рассматривающая флакон с «Эликсиром ясной памяти», вдруг заметила в дверном проёме знакомую высокую фигуру. Это был Фрэнк. Поймав его взгляд, она застенчиво улыбнулась, затем легко подмигнула подругам — мол, «простите, я ненадолго» — и, словно подхваченная невидимым течением, растворилась в уличной толпе рядом с ним. Марлин и Мэри, обменявшись понимающими улыбками, махнули рукой в сторону следующей витрины.— Ладно, нам туда! — бодро объявила Марлин, указывая на вывеску «Зонко», из-за дверей которой доносились щелчки, свист и взрывы хохота. — Надо оценить новую партию шуточных зелий! И они, весело переговариваясь, скрылись в глубине шумной лавки. Мария осталась стоять на улице, слегка ошарашенная этой скоростью, с которой их компания рассыпалась по интересам. Она обернулась к единственной оставшейся рядом подруге. — И вот мы снова вдвоём, — посмеялась она, разводя руками. — А я тут, ничего не знаю, поэтому, пожалуйста, — она сделала преувеличенно-жалостливые глаза, — не бросай меня в этом омуте сладостей и волшебных хлопушек. Лили рассмеялась, её рыжие волосы отсвечивали медным блеском в осеннем солнце.— Ахахах, расслабься! Знаешь, что? Забудь про лавки. Есть место, которое ты обязана посетить в первую очередь. — Она с тёплой, уверенной улыбкой взяла Марию за руку. — Пойдём, это твой официальный ритуал посвящения. И, не дав подруге опомниться, Лили уверенно повела её сквозь шумную толпу, мимо витрин и уличных торговцев, прямо к знакомой дубовой двери с вывеской, изображающей три перекрещенные метлы. Они вошли под низкую дубовую притолоку. Внутри пахло свежей выпечкой, дымком камина и — что особенно привлекло Марию — чем-то невероятно сливочным и сладким. Лили провела их к свободному столику у окна.— Жди, сейчас будет восторг, — сказала она и удалилась к барной стойке. Мария, оставшись одна, разглядывала всё вокруг: потрёпанные деревянные стены, увешанные старыми фотографиями и визитками, смеющуюся компанию у камина, бармена, ловко жонглирующего тремя кружками. Через пару минут Лили вернулась, неся две огромные кружки с пышной шапкой пены. — Ну? Как ты там говорила, когда вошла в Большой зал на второй день? — Дивно, — посмеялась Мария, уже вкушая носом сливочно-карамельный аромат. Девушки стукнулись кружками и сделали первый глоток. В глазах Марии вспыхнула чистая, детская радость. Напиток оказался тёплым, бархатистым, с глубоким вкусом ириса и сладких сливок. — Это просто восхитительно! — Я знала, что тебе понравится, — кивнула Лили, делая второй глоток. — Добро пожаловать в самое сердце Хогсмида. — Спасибо, что показала, — искренне сказала Мария. В проходе, только что войдя и слегка запорошенные осенним ветром, стояли Джеймс и Сириус. Они что-то оживлённо обсуждали, поглядывая в их сторону. — Бродяга, ну не уйдёт же Лили от новенькой, когда та впервые в Хогсмиде, — шипел Джеймс, не сводя глаз с рыжей головы у окна. — Помоги мне. Отведи эту Морозову куда-нибудь на пятнадцать минут, ну! — Сохатый, тебе не кажется, что ты уже окончательно помешался на своей Эванс? — Сириус скрестил руки на груди. — И почему вообще я? Вон, Люпин где-то бродит без дела, Питер тоже… — Лунатик будет просто молча ходить рядом, а Питер убежит, как только она рот откроет. А ты… у тебя же рот не закрывается. — А у тебя он, выходит, прям молчаливый? — Нет! Поэтому я и хочу поговорить с Лили, пока ты… развлекаешь Мари. — Ой, чёрт с тобой, — Сириус сдался, матнув головой. — Пошли. Они направились к столику, где девушки как раз допивали своё пиво. Сириус остановился перед Марией, его тень упала на стол. — Морозова, пошли, кое-что покажу, — заявил он с такой неприкрытой уверенностью, что у обеих девушек на лицах застыло удивление. Мария медленно подняла на него взгляд и приподняла одну бровь.— Чего? — её тон был полон немого вопроса. Взгляд тут же метнулся к Джеймсу, который стоял сзади и делал какие-то едва уловимые, но отчаянные знаки глазами, мол,  соглашайся, ради всего святого. Мария нахмурила брови, пытаясь расшифровать эту пантомиму, но Сириус, видя, что она ни черта не понимает и явно не собирается подыгрывать добровольно, решил действовать. Он ловко наклонился, взял её за предплечье — не грубо, но твёрдо — и поднял со стула. — Пойдём, пойдём, не упрямься. Вернёшься целой и невредимой, слово Блэка. — Эй, что вы… — начала было Мария, но её уже мягко, но неотвратимо развернули и повели к выходу, оставив Лили с полуоткрытым ртом и Джеймса, который, поймав её взгляд, вдруг сделал вид, что невероятно заинтересован узором на потолке. Лили смотрела вслед удаляющейся паре — взъерошенный чёрный затылок Сириуса и светлую голову Марии, затем медленно перевела взгляд на Джеймса.— И это был… твой план, Поттер? — спросила она, и в её голосе зазвучала смесь раздражения и невольного любопытства. Джеймс, прочищая горло, плюхнулся на освободившийся стул. — План? Какой план? Я просто… подумал, что тебе, наверное, надоело всё объяснять новенькой. А Сириусу… есть что показать. Наверное. — Он неловко улыбнулся, и в его очках отразилось пламя камина. Лили покачала головой, но уголки её губ всё же дрогнули. — Ладно. Раз уж ты так старался… начинай объяснять, что такого интересного Блэк может показывать в Хогсмиде, кроме очередного способа попасть в неприятности. Джеймс с облегчением вздохнул, и его улыбка стала уже менее напуганной и более привычно-лукавой. Миссия, по крайней мере первая её часть, была выполнена и он пошел за сливочным пивом для себя и заметив, что у Лили уже пусто, соответственно и для неё. А Мария тем временем, спотыкаясь на неровных плитках пола «Трёх мётел», позволила Сириусу вывести себя на улицу. Дверь захлопнулась, отрезав тёплый гул голосов и запах сливочного пива. Она вырвала руку из его захвата, поправила сбившийся рукав куртки и, уперев руки в боки, уставилась на него. — Так, раз уж мы вышли, я жду вразумительных объяснений. Что это было за цирковое представление? Сириус закинул руки в карманы и прислонился к стене, приняв вид человека, совершившего очевидное благодеяние.— Если бы до тебя доходило быстрее, ты бы встала и без моей помощи, — заявил он, словно констатируя факт. А я помогал другу. — Я сидела со своей подругой, — парировала Мария, считая на пальцах. — Ко мне подходят два парня, с одним из которых я общаюсь в основном на уроках — и то, если это можно назвать общением, а не обменом колкостями. И этот парень приказывает мне следовать за ним. Нет, Блэк, я бы добровольно не встала. — Но ты особо и не сопротивлялась, — самодовольно заметил он. — Я пыталась понять безумную пантомиму Поттера! А ты просто поволок меня, как мешок с луком. Ты сказал — «помочь другу». Объясни, какую именно помощь ты оказал, превратив мою пару часов отдыха в похищение? — Элементарно. Я помог другу провести время с предметом его обожания наедине. Миссия выполнена. А ты… ну, оказалась поблизости. — Блестяще. И что теперь? Ты решил мне что-то показать, — она произнесла это с такой скептической интонацией, что слово будто повисло в воздухе в кавычках. Сириус на секунду задумался, его взгляд скользнул по оживлённой улице.— О, точно. Придумал. Пойдём затариваться для вечеринки. Нужно же чем-то напитки… ну, разнообразить. — Странная затея. Но у меня, собственно, есть выбор? — Мария приподняла бровь. — Технически — да, — Сириус сделал широкий жест. — Ты можешь, как третья лишняя, вернуться туда и всем своим видом напомнить Лили, что у неё есть обязанности подруги. Или можешь пойти со мной, не испортить ребятам свидание, и заодно не скучно провести время. Выбор за тобой, Морозова. — Сириус, — она рассмеялась, и в её смехе звучала откровенная насмешка. — Свидание — это когда парень приглашает девушку куда-то заранее. А не когда он нападает на неё в пабе в компании её подруги. Это называется «отчаянный манёвр». — Ой, какая ты въедливая на определения, — Сириус оттолкнулся от стены, и в его серых глазах вспыхнул азарт, будто он только и ждал её сопротивления. — Ладно, считай это «спонтанной гуманитарной миссией». Идёшь? Или возвращаешься смотреть, как Поттер пялится на Лили, словно на неразрешимую задачку по трансфигурации? Мария заколебалась на секунду, оглядываясь на дверь «Трёх мётел». Внутри было тепло, уютно и понятно. С Сириусом на улице — непредсказуемо и скорее всего глупо. Но… не скучно. Они вышли на прохладную улицу, и Сириус повёл её не к главным лавкам, а в сторону менее людных переулков. — Ладно, — с поражённым видом выдохнула она. — Веди, благодетель. Показывай свои тайные тропы Хогсмида. Но если в итоге окажется, что мы просто пойдём красть тыквы у какого-нибудь фермера, я использую тебя как живой щит. — Ловлю на слове, — усмехнулся Сириус, и они двинулись в сторону небольшой, неприметной лавочки с затемнёнными витринами. Их «закупочная миссия» оказалась на удивление слаженной. Сириус знал, где взять то, что «точно будет гвоздём программы», а Мария, к своему удивлению, оказалась практичным напарником — она придирчиво осматривала склянки с разноцветными жидкостями, ворошила пакеты со странными закусками и даже умудрилась поторговаться со старухой-хозяйской лавки за пачку «Искрящихся драже», которые светились в темноте. Сумки постепенно наполнялись, а их разговор тонул в лёгких, почти привычных уже перепалках. Сириус вечно что-то острил, а Мария в ответ либо пыталась его толкнуть, либо не могла сдержать смех, отчего её глаза сияли ярче любого волшебного фонарика. В «Трёх мётлах» тем временем царила совсем иная атмосфера. За тем же столиком у окна Джеймс, забыв о всей своей браваде, говорил Лили тихо и как-то по-новому искренне. — Ты сегодня очень красивая. Хотя нет — ты всегда красивая, — проговорил он с чистым восхищением. Лили неловко покраснела, но улыбка выдавала её с головой. Ей было приятно — приятно, что Джеймс готов был городить целые схемы, лишь бы провести с ней время наедине, без зрителей и подколов Сириуса. — В следующий раз я приглашу тебя заранее. Если ты не против, — осторожно добавил он, наблюдая за её реакцией. — Посмотрим, Джеймс, — ответила Лили, уже не скрывая улыбку. И они погрузились в разговор — сначала осторожный, потом всё более живой и свободный, постепенно отдаляясь от начальной неловкости. На улице Сириус и Мария, нагруженные сумками, вернулись к «Трём мётлам», но внутрь не пошли. — Ну, вроде всё. Интересно, Сохатый до сих пор там болтает, или мы уже можем нарушать эту идиллию? — Сириус приложил ладонь к стеклу, заглядывая внутрь. Мария встала рядом. За оконным стеклом было видно, как Джеймс что-то рассказывает, жестикулируя, а Лили слушает, подперев голову рукой, и улыбается. Между ними уже не было прежней напряжённости. — Они наконец-то разговорились, — констатировала Мария. — Давай посидим здесь. Или иди нарушай своему другу планы первым. Я виноватой быть не хочу. — Как мы заговорили? Ты же минут тридцать назад на меня бурчала, что я тебя варварски выхватил из-за стола. — А теперь я вижу, как они общаются, и почему-то хочу, чтобы им никто не мешал. Можешь идти куда хочешь, а я тут посижу. -  Мария опустилась на деревянную лавку у входа, поставив сумки у ног, и принялась разглядывать прохожих. Сириус постоял секунду, затем развел руками и плюхнулся рядом. — Ну ладно, посижу пока. А если это дело затянется надолго — свалю. Кстати, — он повернулся к ней, — ты почему всё время так на всех глазеешь? — Интерес, Блэк. Обычный интерес. Я чёрт пойми где, вдали от дома. Конечно, мне любопытна новая обстановка, люди... — А, почему вы вообще уехали? — с неприкрытым любопытством выдал Сириус, откинув чёлку со лба. Мария на секунду замерла, её взгляд стал отстранённым. — Если бы я знала. Работа отца... иногда включает вещи, в которые семью посвящать не обязательно. Хоть о переезде мне сказали заранее. — Интересно... Значит, теория про шпионку становится всё логичнее, — с лёгкой усмешкой заметил он. — Ага, приехала по твою душу, — парировала Мария, и в её голосе снова зазвучали знакомые игривые нотки. — Веду строгий учёт по количеству дам, которых ты «окучиваешь» по углам. Миссия государственной важности. Сириус хитро ухмыльнулся, прищурившись. — Завидуешь, что твой барсук не такой? Мария скривилась и легонько, но ощутимо стукнула его по затылку. — Спасибо, что он не такой. Иначе он уже давно был бы послан моим русским красноречием куда подальше. А и он не мой. — Я не удивлюсь, если у тебя в итоге окажется три головы, и ты всех будешь сначала усыплять, а потом поедать — каждой по очереди, — фыркнул Сириус, но в его глазах светилось не столько подтрунивание, сколько живое любопытство. — Тогда ты — первый на очереди, раз уж так ловко разгадал мой секрет, — парировала Мария, и на её губах играла та самая, полунасмешливая, полузагадочная улыбка, от которой было непонятно — шутит она или действительно что-то скрывает. Они сидели так на холодной лавке, пока из-за дверей «Трёх мётел» не вышли, наконец, Джеймс и Лили — оба с лёгким румянцем и чуть смущёнными, но счастливыми улыбками. Идиллия, которую не стали нарушать, витала в воздухе между ними, а на скамейке у входа своя, шумная и острая, идиллия только начинала разгораться. Лили с Джеймсом, выйдя из «Трёх мётел», обернулись в поисках своих невольных «благодетелей» и замерли, наблюдая странную сцену у лавки. Сириус, пригнувшись, с преувеличенной серьезностью вглядывался в лицо Марии, которая, зажмурившись, отстранялась от него. — Блэк, отстань! Говорю же — настоящие! — её голос дрожал от смеха, но она прикрывала глаза ладонью, будто защищаясь от назойливого насекомого. — Да не-е-ет, не верю, — нараспев твердил Сириус, его пальцы медленно приближались к её лицу. — Стеклянные. Сейчас проверю — если щёлкнут, моя теория верна. Дай ткну! — Себя ткни! — фыркнула Мария и, не открывая глаз, резко толкнула его в грудь, отправив на шаг назад. Сириус лишь рассмеялся, не теряя равновесия, и, поймав взгляд подошедших друзей, широко развёл руки.— У меня-то, между прочим, самые что ни на есть настоящие! О, голубки! Уже закончили? Мы тут важное расследование ведём. Джеймс, наблюдая эту картину, скептически наклонил голову.— Я думал, ты уже давно сбежал по своим делам. Что это за представление? — Пытаюсь разгадать одну загадку, — с важным видом заявил Сириус, большим пальцем указывая на Марию, которая наконец открыла глаза и смотрела на него с выражением крайнего недоверия. — Я официально заявляю: глаза у неё — подделка. Стеклянные. Или хрустальные. Она отнекивается. Помогай, устанавливай истину! — Ахаха, ну уж нет, — Джеймс покачал головой, пряча улыбку. — Сам начал — сам и разбирайся. Я в твои теории не лезу. Пользуясь моментом, Мария вскочила с лавки, ловко подхватила Лили под руку и потянула её в сторону.— Пойдём? Уже, наверное, все остальные нас ищут. — Да, — Лили мягко улыбнулась, позволив увести себя подальше от этой абсурдной дискуссии. — Пора. Отойдя на достаточное расстояние, где до парней доносились лишь обрывки смеха, Лили повернулась к подруге.— Спасибо, что... откликнулась на «приглашение» Сириуса. Хотя их план сперва меня изрядно разозлил. — Да ладно, — Мария махнула рукой. — В итоге-то хорошо пообщались? Без учёбы и прочего? — Да, — Лили кивнула, и её глаза потеплели. — Было... очень хорошо. Он был добр и очень мил. А ты... не устала от своего шумного компаньона? — Не-а, — Мария усмехнулась, оглядываясь назад, где Сириус что-то оживлённо доказывал Джеймсу, жестикулируя в её сторону. — Мы походили по лавкам, закупились для вечеринки... и постоянно подкалывали друг друга. Скучно точно не было. Хотя, дошло до абсурда. - она усмехнулась. — А что это было там с глазами? — не удержалась от любопытства Лили. Мария рассмеялась, качая головой.— О, это был целый детектив! Сначала этот дурак заявил, что у меня, наверное, три головы и я всех усыпляю, чтобы потом съесть. Потом решил, что глаза у меня «слишком нереальные» — и начал настаивать, что они стеклянные. Хотел ткнуть пальцем, чтобы проверить, щёлкнут ли. Я чуть не задохнулась от смеха. Лили фыркнула, прикрыв рот ладонью.— Ну и фантазия у Блэка. Хотя... — она бросила взгляд на удаляющиеся фигуры парней, — похоже, он явно пытался привлечь твое внимание. Только вот способ выбрал... очень по-сириусовски. — Привлечь внимание? Грубой проверкой глаз на прочность? — Мария подняла брови, но в её тоне не было раздражения, лишь лёгкое недоумение. — Странный у него способ.  Но ладно главное сегодня это то, что ваши с Поттером взаимоотношение идут в нужную сторону. Дорога обратно в замок под вечерним солнцем была уютной и неспешной. Девушки наконец собрались все вместе и двинулись в сторону Хогвартса, делясь впечатлениями от дня. Воздух был свеж, пахло прелой листвой и далёким дымком, а под ногами мягко хрустели опавшие листья. Больше всех, конечно, говорили про Лили и Джеймса. — Ну так что, рассказывай! — приставали к Эванс Марлин и Мэри, шагая по бокам. — Долго он строил из себя джентльмена? Лили лишь качала головой, но по её сдержанной улыбке и чуть более яркому, чем обычно, румянцу было ясно — свидание, пусть и спонтанное, удалось. — Мы просто поговорили, — уклончиво отвечала она, но глаза светились. — Ой, да он, кажется, даже говорил тише обычного, — с лукавым прищуром заметила Мария, и Лили толкнула её плечом, не в силах сдержать смех. Затем очередь дошла до Алисы и её встречи с Фрэнком. Она рассказывала сдержанно, но тёпло, и по тому, как она поправляла шарфик, обматывая его вокруг пальцев, было понятно — ей тоже было хорошо. А потом настал черёд хвастовства покупками. Марлин с торжествующим видом вытащила из сумки несколько небольших свёртков.— Смотрите, — она развернула один из них, демонстрируя пару длинных, звенящих при каждом движении серёжек в форме маленьких метёлок. — И это ещё не всё! Она с азартом показывала и другие трофеи: браслет, меняющий цвет в зависимости от настроения, и небольшой флакон с духами, пахнущий, как она утверждала, «ночью в запретном лесу, но без запаха сырости и страха». Мэри же, теперь с горящими глазами показывала толстую книгу в прочном переплёте.— Это же «Малоизвестные свойства обыкновенных растений!— восторженно говорила она, бережно перелистывая страницы. — Его в школьной библиотеке, не найдёшь! Я случайно наткнулась в букинистической лавке за «Тремя мётлами» … Девушки слушали, перебивали, смеялись и показывали друг другу свои находки. Тропинка к замку была недолгой, но за это время они успели обменяться всем — и новостями, и эмоциями, и предвкушением вечера, который ждал их впереди. А на вершине холма, уже вырисовывались знакомые башни Хогвартса, готовые принять их обратно в своё каменное лоно — уже не как просто учениц, а как подруг, у которых появилось ещё больше общих историй и маленьких секретов. В гостиной Гриффиндора пока царило затишье перед бурей — то самое предпраздничное, наполненное ожиданием. Девушки забежали в спальню, чтобы переодеться. Мария выбрала коричневую замшевую юбку, свободную и удобную, и оставила ту самую льняную рубашку, лишь слегка спустив её с одного плеча. Волосы, ещё пахнущие осенним ветром, она оставила распущенными и быстро причесала пальцами. Она выскочила в гостиную почти одновременно с Лили. Та уже деловито осматривала помещение, заваленное свёртками и сумками. — Вот, у нас есть пара гирлянд со львами. Их стоит развесить для атмосферы. Ты повыше, сможешь повесить? — спросила Лили, оценивающе глядя на подругу. — Да как два пальца, — Мария легко пододвинула небольшую табуретку, взяла гирлянду, на которой маленькие золотые львы звенели при каждом движении, и ловко принялась цеплять её над каминной полкой. Лили внизу страховала её, поправляя складки. — Готово, шеф! Что ещё? Вешать или притащить? — Вот эта, — Лили протянула следующую — уже с тёплыми красными лампочками, от которых исходил уютный, бархатный свет. — И, наверное, пока всё. Мария справилась и с этой задачей, спрыгнув с табуретки как раз под восхищённые возгласы входящих Марлин и Мэри. — Вот, как всегда, — с напускным вздохом констатировала Марлин, разглядывая их работу. — Идейные вдохновители — мужчины, а организацией и лазаньем по мебели вынуждены заниматься мы, дамы. — А мужчины, между прочим, закупились! — раздался голос с порога. На нём стоял Сириус, сгибаясь под тяжестью двух увесистых сумок. За ним маячили Джеймс, Римус и Питер с не менее внушительным грузом. — Не без помощи одной конкретной дамы, — гордо и с усмешкой парировала Мария, скрестив руки на груди. Сириус, сбросив ношу у ног, оценивающе оглядел её. — Ого, Морозова, неплохая юбка. И это в ней ты по табуреткам лазила? Повторишь? — Его взгляд скользнул к одной из гирлянд. — Там, по-моему, одна вот-вот отвалится. Надо срочно поправить, а я, знаешь, не в юбке. -Ответом ему стала подушка, метко пущенная Марией с ближайшего дивана. Сириус ловко поймал её одной рукой. — Обойдёшься, пожалуй. Если надо — сам лезь. Такому шпале, как ты, и табуретка-то не нужна, — похихикала она. Тем временем в гостиную начали подтягиваться студенты. Сначала поодиночке, затем группами. Воздух быстро наполнился смехом, возгласами приветствий и шуршанием мантий, которые тут же скидывали на стулья. Джеймс, устроившись у магического проигрывателя, жестом заставил замолчать пару трескучих духов, и из него полились первые, ритмичные аккорды. Лили тут же подскочила и убавила громкость до приемлемой — но достаточно громкой, чтобы звук заполнил пространство. Затишье кончилось. Началась буря — весёлая, шумная и по-гриффиндорски хаотичная. Гостиная ожила: в углу уже спорили о последнем матче по квиддичу, у камина делились впечатлениями от Хогсмида, со стола доносился звон склянок и бутылок, а по центру комнаты кто-то уже начал двигаться в такт музыке, подхваченный всеобщим настроением. Предстоящая ночь обещала быть долгой и громкой. Мария сидела на краю дивана, потихоньку привыкая к нарастающему гулу вокруг. Она смотрела на переливы пламени в камине, лишь слегка покачиваясь в такт ритмичной музыке, заполнявшей гостиную. Это был её способ «осмотреться» — наблюдать, слушать, чувствовать атмосферу, прежде чем броситься в самый её водоворот. — А я, между прочим, не шутил, — рядом внезапно опустился Сириус, протягивая ей ещё один стаканчик с золотистой, искрящейся жидкостью. — Держи, огневиски.— Он подмигнул и сделал глоток из своего. — А я это прекрасно понимала, — с лёгким вызовом ответила Мария, приняв стакан и уверенно повторив его жест. Напиток обжёг горло приятным, тёплым ударом, а потом разлился согревающей волной. — Неплохо. Но обжигающе. — Ты точно… просто «пробовала» раньше? — Сириус прищурился, изучая её реакцию. Мария сделала ещё один глоток и повернулась к нему, в её глазах играли огоньки от камина и собственная, чуть озорная усмешка.— Ну, кто знает… Может, я ведьма, которой все триста лет, и у меня за плечами богатый опыт. А может, я просто девочка из славянской школы, — она подмигнула. — Или… преподаватель под оборотным зельем, присланный присматривать за учениками. — …И со стеклянными глазами, — тут же парировал Сириус, допивая свой напиток одним махом. — Ладно, держи свою тайну. — И он, ловко вскочив, растворился в толпе, рванув к своей компании у проигрывателя. Мария, оставшись одна, отпила ещё немного. И постепенно, через лёгкое жжение в горле и тёплую волну, накатившую откуда-то изнутри, она наконец почувствовала то самое расслабление. Напряжение, скованность от «слишком многих людей» потихоньку отпускали. Она встала и направилась к своим подругам, столпившимся у стола со сладостями. — Я снова в строю, — объявила она, вклиниваясь между Лили и Марлин. — А мы уж думали, твой энтузиазм испарился.— фыркнула Марлин. — Да просто надо было немного… освоиться. Народу многовато. — Здесь никто не рискнёт пропустить вот это, — с улыбкой сказала Мэри, окидывая взглядом заполненную гостиную, где уже вовсю танцевали, спорили и смеялись десятки студентов. Долго стоять в углу они не стали. Мария, словно подхваченная новой волной энергии, взяла подруг за руки.— Так, хватит тут киснуть! Пошли двигаться! И, словно заводя хоровод, она потянула их в самую гущу танцующих. Девчонки, сначала смущаясь, а потом привыкли, начали двигаться в такт музыке, громко смеясь и подбадривая друг друга. К ним постепенно присоединялись и другие — сначала пара пятикурсниц, потом кто-то из ребят. Вскоре вокруг них уже кружилась небольшая, но весёлая толпа. В какой-то момент музыка на секунду стихла, и Джеймс, взобравшись на табуретку, крикнул в наступившую тишину:— С началом года, Гриффиндор! Его тут же подхватил оглушительный хор голосов: «С НАЧАЛОМ ГОДА!» — и гостиную потрясли радостные хлопки и свист. Позже, когда вечеринка уже вовсю гудела, дверь гостиной то и дело приоткрывалась, впуская приглашённых друзей с других факультетов. Их было не так много, как гриффиндорцев, но они вливались в общее веселье, растворяясь в шумной толпе. Среди новых лиц, скромно стоявших у входа и оглядывающих помещение, был и Маркус. Его взгляд скользил по танцующим, пока не нашёл ту, кого искал — высокую светловолосую девушку в коричневой юбке, которая, забыв обо всей своей осторожности, сейчас звонко смеялась, пытаясь повторить за кем-то сложный танцевальный элемент, и выглядела абсолютно счастливой. Маркус, сжав в руке пустой стакан, направился прямиком к Сириусу — он знал, что у того найдётся что-то покрепче сливочного пива. — О, Бейкер, а ты че тут? За Морозовой подкрался? — бросил Джеймс, стоявший рядом с приятелем и наблюдавшим за танцполом. — Я знаю, что у вас тут не только сивочное пиво, — усмехнулся Маркус, пытаясь придать голосу развязности, которой не чувствовал. — Подкиньте чего для храбрости? — Будешь должен, — без заминки ответил Сириус, протягивая ему ещё один стакан с золотистой жидкостью, в которой искрились мелкие пузырьки. — И без лишних глупостей, — добавил Джеймс, но уже без прежней резкости, атмосфера вечера делала его снисходительнее. Маркус сделал пару глотков, стоя рядом с ребятами, которые, в общем-то, были с ним вежливы, но не более. Его взгляд снова искал в толпе одну фигуру. Он увидел её там же, где и раньше — она сейчас пыталась уговорить на танец Римуса Люпина, который отнекивался с тихой, но твёрдой улыбкой.И тут веселая, ритмичная музыка сменилась медленной, тягучей мелодией. Свет в гостиной притушили, остались только гирлянды и огонь в камине. Пары стали сходиться ближе. Сердце Маркуса глухо стукнуло где-то в висках. Он одним движением допил оставшееся в стакане, почувствовал, как по телу разливается тёплая, обманчивая уверенность, и направился через толпу. Он ловко встроился между Марией и Римусом, мягко, но настойчиво взяв её за руку.— Потанцуем? — спросил он, вставая перед ней так близко, что она почувствовала сладковатый запах огневиски. Мария взглянула на него. Её глаза были ясными, но в них мелькнула тень понимания — он выпил. Не слишком много, но достаточно для такой внезапной решимости. Ей не хотелось устраивать сцену, особенно сейчас, когда вокруг царила такая мирная атмосфера.— Ну… давай попробуем, — по-дружески произнесла она, позволяя ему повести себя в круг танцующих. Пары закружились под медленную музыку. Мария старалась держать дистанцию, положив руки ему на плечи, а не на шею, и смотрела куда угодно, только не в его глаза. Она видела, как Лили, улыбаясь, положила голову на плечо Джеймса. Видела Алису и Фрэнка, тихо о чём-то беседующих на ходу. Даже Марлин танцевала с каким-то знакомым пуффендуйцем. Её взгляд скользнул к Сириусу. Тот стоял у стены, явно пытаясь вернуть расположение той самой когтевранки. По взгляду девушки было видно, что она верит в его внезапную искренность. По самому Сириусу — что это всего лишь игра, способ скоротать вечер и вернуть автора его домашних работ. Мария фыркнула про себя, и в этот момент почувствовала, как руки Маркуса на её спине стали двигаться ниже. Сначала они просто лежали на талии — это ещё можно было как-то принять. Но потом его пальцы начали нетерпеливо сжимать ткань её юбки на бёдрах, пытаясь притянуть её ещё ближе. Холодная волна прошла по спине. Она резко развернула голову и встретилась с ним глазами. В его взгляде не было агрессии — только пьяная, наглая уверенность, что так можно. — Ты слишком далеко залез, — тихо, но чётко сказала она, и её голос прозвучал ледяным даже для неё самой. — Спасибо, я натанцевалась. Она решительно оттолкнула его, высвободившись из захвата, и, не оглядываясь, пошла прочь с танцпола. В ушах звенело от внезапно нахлынувшего адреналина, а внутри всё сжалось в тугой, противный комок. Вспомнились слова Марлин: «У парней в этом возрасте все мозги в одном месте». Но от осознания этого не стало ни легче, ни спокойнее — только противно и одиноко. Она вернулась к дивану, где сидел Римус, всё так же наблюдающий за происходящим с нейтральным выражением лица, и тяжело опустилась рядом.— По мнится ты тащила меня на танцпол, а теперь с таким видом, будто тебе предложили чистить слизней, присоединяешься к моей «скукоте», — заметил он, не отрываясь от созерцания толпы. — Да к чёрту эти медляки, — фыркнула Мария, машинально потирая руки, как будто стряхивая с них что-то липкое. Её взгляд снова нашёл Сириуса. Тот, кажется, уже добился своего — когтевранка смеялась, запрокинув голову. Марии стало противно и от него, от этой дешёвой ухмылки, от игры в чувства, которые для него — всего лишь развлечение между домашними заданиями. На такую реакцию повлияли обычные действия Маркуса, что как будто заставили Марию возненавидеть всех мужчин сейчас. Она нервно выискивала подруг, чтобы убедится что те не в опасности и спокойно выдохнула понимая что видимо так не повезло только ей, а может это она просто слишком серьезна. — Обидел кто? — спокойно спросил Римус, наконец повернувшись к ней и приподняв бровь. — Я думала, просто потанцую. Как все, — выдавила Мария, глядя в пол. — А он, видимо, решил, что раз музыка медленная, можно и руки распускать. Не знаю, что у него в голове было. Но в таких случаях я сразу сбегаю. Надёжная тактика. Римус кивнул, его взгляд стал чуть более сосредоточенным, понимающим.— Видимо, алкоголь усугубил его восприятие реальности. И твою вежливость он, скорее всего, принял за нечто большее. — Он сделал паузу. — Ты в порядке? Мария глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожь в руках потихоньку утихает.— Да. Просто… надо было быть жёстче с самого начала. Но не хотелось портить всем настроение. — Иногда настроение портить не только можно, но и нужно, — мягко сказал Римус. — Особенно когда речь о твоих границах. В эту секунду к ним подошёл Сириус, оставив свою временную пассию. В его руках было два стакана.— Что, Лунатик, уговорил её на философскую беседу? Морозова, держи. Он протянул ей стакан. Мария на мгновение замерла. Внутри всё ещё клокотало отвращение и остатки адреналина. Взгляд на золотистую жидкость, искрящуюся в стакане, стал для неё внезапным, простым решением. Не думать. Не чувствовать. Просто — заглушить этот противный осадок. Она молча взяла стакан, стараясь не коснуться его пальцев, и сделала длинный, жгучий глоток. Огоньвиски обожгли горло, и это было почти приятно — чёткое, ясное ощущение, вытесняющее всё остальное. — Спасибо, — сухо бросила она, не глядя на Сириуса, и сделала ещё один глоток. Сириус, удовлетворённо хмыкнув, развалился в кресле напротив, а Римус лишь тихо наблюдал за ней, его взгляд был спокоен и немного печален. Мария уставилась на огонь в камине, чувствуя, как тепло напитка понемногу растапливает ледяной ком под рёбрами, оставляя после себя лишь глухую, усталую пустоту. — И что же такого случилось? — Сириус всё ещё сидел в кресле, наблюдая за ней с лёгким недоумением. — Сириус, ты там, кажется, только помирился со своей обязательной домашней работой в юбке. Иди ка, пока она снова не передумала, — грубо отрезала Мария, не отрывая взгляда от огня. — Эй, что с тобой? Всё же нормально было. — Какое, тебе дело? — Она резко повернулась к нему, и в её глазах стояла готовая выплеснуться ярость. — Объясни, как тебя это волнует? — Да в общем-то никак, — равнодушно произнёс Блэк, но в его взгляде мелькнуло настороженное любопытство. Он отвел глаза к танцующим. Мария всё ещё сидела, впиваясь ногтями в ладони, когда Римус заметил двигающегося в их сторону Маркуса. Он едва заметно покачал головой — жест, означавший «не стоит». Маркус проигнорировал его, и в его походке читалась пьяная самоуверенность. Он подошёл сзади. — И что это было? — произнёс он, разводя руками с искренним, пьяным непониманием. Мария вспыхнула и вскочила так резко, что диван скрипнул по полу.— Пошли в коридор. Я тебе без свидетелей вправлю мозги, раз они не доходят, — её голос был низким, свистящим от злости. Она швырнула пустой стакан на стол так, что тот подпрыгнул, и рванула к выходу, не глядя, пошёл он за ней или нет. Маркус, с глупой, самодовольной ухмылкой, поплёлся следом. — А что, ты его останавливал? — Сириус повернулся к Римусу. — Кхм, — тот кашлянул. — Она села сюда, вся трясётся. После того как этот кретин под выпивкой решил, что имеет право руки распускать. Вы вообще зачем ему столько налили? — Да он обычно тихий... А что он сделал-то? — Я лично не видел. Но если она так отреагировала — значит, дошло до крайности, — отрезал Римус, его спокойное лицо стало жёстче. В прохладном коридоре, под приглушённый гул музыки, Маркус облокотился на стену, всё ещё играя в обиженного.— Ну, и что за истерика, принцесса? Испугалась, что парень проявил инициативу? — Истерика? — Мария фыркнула, и этот звук был полон такого презрения, что он наконец оторвался от стены. — Ты, тупорылый козел, с первого дня слышишь: НЕ ЛЕЗЬ. Я не позволяю первым встречным меня трогать. Кто тебе дал право на это? Кто? — Она говорила, наступая на него, и каждый вопрос был как удар. — Первый встречный?! Я всю неделю, как собака за тобой бегал, помогал! А ты даже спасибо нормально не сказала! — Он выпрямился, и на его лице появилась агрессия. — Ой, бедняжка! — её голос стал фальшиво-сладким, а затем снова сорвался в крик. - Я тебя не просила! И за помощь теперь можно лезть под юбку? Ты что, с дуба рухнул? Не подходи ко мне больше. Не дыши в мою сторону. Понял, или по буквам разжую? Он пьяно махнул рукой и сделал шаг вперёд. И снова попытался сгладить обстановку. — Успокойся, остынь. Нормальные девчонки радуются, когда парни внимание проявляют. А ты как дикарка какая-то. За портретом, в щели между рамой и стеной, замерли двое — Сириус и Римус, вышедшие следом. — Ещё полшага, и я тебе эту инициативу из головы выбью вместе с зубами, — прошипела Мария, её руки сжались в кулаки. — Да чего ты ломаешься? — он усмехнулся, и эта улыбка была отвратительна. — Красивая, а ведёшь себя как стерва. Так и останешься одна, никто терпеть такое не будет. Или сразу веди себя как следует... Он потянулся к её руке. Мария отшатнулась, и в её руке мгновенно оказалась палочка, направленная прямо в его лицо.— Стоять! — её голос дрожал не от страха, а от чистой, неконтролируемой ярости. — Лучше тогда я буду одна. Понял? — Да ты вообще психованная! — выкрикнул он, но от палочки отпрянул. Из-за портрета вышли Сириус и Римус, встав между ним и Марией. — Ты, похоже, не понял слова «нет», — Сириус сказал это тихо, но в его тоне не осталось ничего игривого. Только холодная, готовая к удару уверенность. — Она сказала всё. Иди-ка отсюда, пока цел. Мария, палочку опусти. — Его взгляд скользнул к ней, а затем вернулся к Маркусу. — Я не повторяю. Съёбывай. — Я поддерживаю, — голос Римуса прозвучал сухо и окончательно. — Ты опять, Блэк, лезешь, куда тебя не просят! — отрезал Маркус, но пятками уже упирался в пол, готовый к отступлению. — Мы сами разберёмся! Она просто завелась! У тебя твоих девчонок навалом, иди с ними разбирайся и защищай. — Он попытался обойти Сириуса, протягивая руку к Марии. — Да ладно тебе, ну... Мария не просто отстранилась. Она с силой ударила его по руке, как отбивают гадкую тварь.— Не. Трогать. Меня. — Она выдохнула каждое слово отдельно. — Больше в твоей личности я не нуждаюсь. — Ей для защиты достаточно того, что она с нашего факультета, мы своих в обиду не даем — Сириус снова шагнул вперёд, загораживая её собой полностью. — Ты услышал? Или мне придётся объяснить тебе это так, что ты завтра будешь ходить только по одной стороне коридора? Маркус отпрянул, его лицо побагровело от злости и унижения.—Да пошли вы. И эту... мужиковатую дикарку с собой забирайте! — Он выплюнул слова, пытаясь сохранить последние крохи достоинства. — Ничего, Морозова! Посмотрим, как ты будешь выёживаться, когда все поймут, какая ты психованная стерва, и от тебя все мужики бежать будут! Будешь одна. Эти слова впились в самое незащищённое место. Мария почувствовала, как по лицу ударил жар, а в горле встал тугой, предательский ком. В глазах зарябило. Она вгрызлась зубами в губу до боли, чувствуя солоноватый привкус крови, и подняла подбородок, глядя на него уже не со злостью, а с ледяным, безразличным презрением, за которым скрывалась жгучая, детская обида. Она не даст ему этого увидеть. Никогда. Они вернулись в гостиную, и шум вечеринки снова обрушился на них — теперь он казался Марии оглушительным и чужим. Она шла, чувствуя, как слегка подрагивают кончики пальцев, и старалась дышать глубже, ровнее. К ней тут же подошли подруги, их лица выражали смесь любопытства и беспокойства. — Что стряслось? Ты вся какая-то... — Лили положила руку ей на плечо, её взгляд был тёплым и заботливым. — Ничего серьёзного, — Мария постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как маска. — Давайте потом, ладно? Не хочу портить вам настроение. Не давая им расспрашивать дальше, она кивнула и прошла мимо, направляясь к Сириусу, который стоял у стола со склянками, наблюдая за происходящим с привычной полунасмешливой отстранённостью. Она молча протянула ему пустой стакан. Сириус взял его, одним движением наполнил до краёв и вернул обратно.— Опять тебя спасать пришлось, — произнёс он, и в его голосе не было обычной издёвки, скорее констатация факта. — Полезный навык — постоянно влипать так, что кто-то оказывается рядом. Мария взяла стакан, её пальцы сжали холодное стекло так крепко, что костяшки побелели.— Спасибо, — коротко бросила она, избегая его взгляда, и тут же отвернулась, уходя в сторону, где её не сразу найдут. Позади уже разгорался разговор: — Что там вообще случилось? — допытывался Джеймс у Сириуса. — Мудак попался, — с лёгкой досадой сказал Поттер, когда Сириус вкратце объяснил. — А мы его ещё звали к нам... — Он сглупил. Сильно, — тихо, но чётко добавил Римус, его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Марии. — Видимо, пить ему нельзя. Вообще. Мария отошла к дальнему окну, в относительную тень, где свет гирлянд почти не достигал. Она прислонилась к прохладному стеклу и сделала длинный глоток, глядя на своё отражение в тёмном окне. Её лицо в отражении казалось чужим: натянутая, неживая улыбка, которую она забыла стереть, и совершенно пустые, отстранённые глаза. Внутри была тихая, глухая пустота, будто кто-то выжег всё, что клокотало там минуту назад — и ярость, и обиду, и этот жгучий стыд. Осталась только усталость и желание, чтобы этот вечер поскорее закончился. Она видела, как подруги переглядываются, бросают на неё встревоженные взгляды, но никто не подходил — давали пространство. И она была благодарна за это молчаливое понимание, даже если оно было лишь догадкой с их стороны. Она стояла так, сжимая стакан, как якорь, и смотрела в ночь за окном, где над тёмными крышами Хогвартса уже поднималась бледная луна, холодная и равнодушная ко всем их маленьким драмам. До жути хотелось побыть одной. Вернуться в спальню означало встретить там подруг — а значит, вопросы, взгляды, жалость или, что ещё хуже, попытки утешить. Она не могла этого вынести. Тихо, почти призраком, она мелькнула сквозь шумную толпу у выхода и растворилась в полумраке коридора. Ноги сами несли её вверх по лестницам, мимо спящих портретов и мерцающих факелов. Она искала не просто тишины — а пространства, где можно было бы исчезнуть, перестать быть Марией Морозовой, которая только что чуть не применила магию на однокурснике и которую назвали «психованной стервой». Дорога привела её на узкую, открытую площадку старой башни, откуда открывался вид на тёмные просторы озера и бескрайнее ночное небо. И на луну — яркий, холодный полумесяц, висевший в безвоздушной вышине, будто вырезанный из серебра. Вид должен был успокаивать. Но в голове, как заезженная пластинка, снова и снова гремели слова, выкрикнутые Маркусом: «останешься одна», «психованная стерва», «дикарка». И самое страшное, самое точное — про одиночество. Оно было её давним, глубоко запрятанным страхом: никогда не найти своего человека. Остаться без любви, без того самого «каменного плеча», о котором она говорила с подругами всего несколько дней назад. Она слышала такие слова и раньше — не раз. От бывших «друзей» в Колдовстворце, от тех, кому не нравилась её прямолинейность, от тех, кого она отталкивала своей странностью или излишней серьёзностью. Но сегодня они прозвучали как приговор. Как подтверждение того, чего она боялась больше всего. Страх и тревога подступили комком к горлу, давящим и горячим. Она больше не могла их сдерживать. Слёзы потекли сами — сперва редкие, потом густым, беззвучным потоком. Она не всхлипывала, не рыдала, не издавала ни звука. Просто стояла, прислонившись к холодному камню парапета, и смотрела на луну сквозь водянистую пелену, пока слёзы оставляли солёные дорожки на её щеках и капали на тёмный камень под ногами. — Ответь мне, — прошептала она в пустоту, глядя прямо на безразличный месяц. — Почему вот так? Неужели я… недостойна нормального отношения? Просто нормального… Голос сорвался. Она опустила лицо в ладони, чувствуя, как влажные от слёз пальцы прилипают к коже, и дала волю тихим, глухим рыданиям. Ей уже было почти всё равно на похабное поведение Маркуса — мерзость ушла на второй план. Гораздо больнее были слова. Слова, которые попали в самое больное место, в её главный страх — быть отвергнутой, непонятой, оставленной. Слова, которые описывали не его, а её — ту самую, которую она иногда видела в зеркале и которую так боялась не принять. Ветер на высоте подхватил её шёпот и унёс в ночь, не дав ответа. Луна молчала. А Мария стояла одна в холодном свете, выплакивая наружу всё, что копилось внутри с самого первого дня в этом огромном, чужом замке, где так легко почувствовать себя потерянной и так трудно — своей. — Не помешаю? — из темноты за колонной вышел парень. Лунный свет выхватил его черты: аккуратные черные волосы, бледное лицо, серые, слишком спокойные глаза. Он был одет в безупречную, тёмную мантию Слизерина. Черты лица казались знакомыми, но Мария не могла сразу понять — откуда. Она быстро, почти судорожно, провела руками по щекам, смахивая слёзы.— Нет, всё нормально, — проговорила она, и голос прозвучал чуть сипло. — А ты откуда? Я тебя раньше не видела. — Со Слизерина я. Регулус Блэк, — представился он, слегка наклонив голову. Движение было вежливым, даже галантным, но в его позе читалась лёгкая, привычная отстранённость. — А, — Мария кивнула, пытаясь собраться. —Меня убивать не надо, я предупреждаю, — она попыталась шуткой отгородиться, но улыбка вышла кривой. — Эта шутка лишняя, — сухо заметил Регулус, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на усталое раздражение. — Напоминает моего брата. Ты, если я правильно помню, Мария Морозова? — Она самая, — подтвердила она, слегка удивлённая. — Приятно познакомиться, — он снова сделал лёгкий, почти незаметный кивок. — И что же ты, в разгар вечеринки своего факультета, сидишь здесь… в слезах? — Тебе показалось, — автоматически возразила Мария, отводя взгляд. — У тебя щёки мокрые, — мягко, но настойчиво заметил он. — И тушь слегка потекла. Не думаю, что ты здесь одна смотрела на луну и хохотала. Хотя… — он сделал небольшую паузу, и в его тоне появился лёгкий, почти неуловимый оттенок чего-то, что могло бы сойти за попытку шутки. — Может, она тебе что-то рассказала? Луна бывает разговорчива. Мария неожиданно рассмеялась — коротко, с легкой хрипотцой.— Ахах, нет. Не на этот раз. А ты почему здесь, а не со своими? — Я люблю гулять по ночам, — ответил он просто. — А тут услышал, как какая-то девушка плачет. Не смог пройти мимо, не убедившись, что всё в порядке. — Поняла. Галантно, — сказала Мария, и в её голосе впервые за последний час появилась искренняя, хоть и усталая теплота. — Спасибо. За… приободрение. Но мне, наверное, стоит идти. Она кивнула ему и сделала шаг к выходу с башни. — Смотри аккуратно, — его голос остановил её. — Филч где-то рядом. Попадёшься — будет худо. — Он карикатурно провёл пальцем по горлу, но в его глазах не было насмешки, лишь сухое предупреждение. — Благодарю за предостережение, — Мария улыбнулась, на этот раз чуть естественнее. — Спокойной ночи, Блэк. — Доброй ночи — ответил он, оставаясь стоять в лунном свете, словно страж этой тихой, одинокой башни. Мария спустилась вниз, чувствуя, как странное, почти неуместное спокойствие понемногу заполняет опустошённое пространство внутри. Встреча была неожиданной, почти нереальной — как тихий перерыв в буре её мыслей. И хотя слёзы высохли, а слова Маркуса всё ещё отдавались глухим эхом где-то на дне сознания. Войдя обратно в гостиную, Мария тихонько вернулась на своё место у камина. Вечеринка шла на спад: музыка стала тише, некоторые студенты уже дремали в креслах, другие неспешно собирались. Воздух был густым от смеси запахов — пряных закусок, сладких напитков и пылающих в очаге поленьев. — Будешь бродить одна по ночам без предупреждения — опять встрянешь куда не надо, — мимоходом бросил Сириус, ловко подметивший её возвращение. Он нёс пустые склянки к столу, и в его голосе не было прежней язвительности, скорее что-то вроде уставшей констатации факта. Мария лишь перекосила его слова невидимой гримасой и, не отвечая, двинулась дальше — в сторону спальни, где уже можно было укрыться от посторонних глаз. Позже, когда и остальные девушки потянулись с шумной гостиной, в комнате воцарилась привычная, уютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина за стеной. Подруги устроились на кроватях, и их взгляды — тёплые, вопрошающие, но без давления — мягко упёрлись в Марию. Та, сидя на краю своей кровати, не стала ничего скрывать. Спокойно, почти монотонно, она рассказала всё как было: и про танец, и про руки Маркуса, и про свою вспышку, и про то, как вступились Сириус и Римус. Голос её звучал ровно, лишь иногда срываясь на более низкие, сдавленные ноты, когда она вспоминала особенно мерзкие фразы. — Ну… как-то так, — закончила она, разводя руками. — О господи, — прошептала Лили, её лицо выразило одновременно гнев и беспокойство. — Я и не думала, что он такой. Хорошо, что мальчики вовремя подоспели. Они своих в обиду никогда не дадут. — Пить ему меньше надо, — фыркнула Марлин, скрестив руки на груди. — И мозги включить. Но ты, главное, не вини себя. Сказала «нет» — значит, нет. Всё правильно сделала. — Ага, — тихо поддержала Мэри. — И вообще… лучше одной, чем с таким. Эти слова, произнесённые сейчас, в безопасном кругу, прозвучали совсем иначе — не как проклятие, а как простое, разумное решение. Мария почувствовала, как тяжёлый камень на душе понемногу начинает крошиться. Они ещё немного поговорили — уже не о случившемся, а о вечере в целом: кто что говорил, кто как танцевал, какие смешные моменты произошли, пока Мария была на башне. Этот обычный, бытовой поток слов действовал лучше любого успокоительного — он возвращал её в нормальность, в рутину, где эта история была просто неприятным эпизодом, а не концом света. Позже, когда свет погас и в комнате остались лишь ровное дыхание спящих подруг да слабые отсветы луны на стене, Мария лежала, уставившись в потолок. В голове ещё всплывали обрывки фраз, лица, звуки. Но теперь они казались далёкими, почти нереальными. Поддержка подруг, их простые, тёплые слова создали вокруг неё невидимый барьер, сквозь который грубость и обида уже не могли пробиться с прежней силой. Она перевернулась на бок, глядя на тёмные силуэты спящих девушек. Они были здесь. Они были с ней. И это значило больше, чем все ядовитые слова какого-то глупого, пьяного парня. С последней этой мыслью напряжение окончательно отпустило её плечи. Дыхание выровнялось, веки отяжелели. Сон накрыл её тёплой, густой волной, унося прочь и сегодняшний вечер, и страхи, и боль — по крайней мере, до следующего утра.