Любой конец - это хорошее начало

Глубокая ночь окутала Хогвартс непроглядной тьмой, но в спальне девочек с Гриффиндора горели свечи. Пять голов склонились над пергаментом, расстеленным прямо на полу, и воздух дрожал от приглушённых голосов. — Так, нам нужен чёткий план, — провозгласила Мария, вооружившись пером и с грозным видом полководца. Она пододвинула к себе чистый лист пергамента и вывела вверху крупными буквами: «ОПЕРАЦИЯ “ЗМЕИ”». С пятничного разговора прошло два дня, но тема никуда не делась. Наоборот, она обрастала новыми вопросами, как снежный ком — новыми слоями снега. Главный из них: как этот фамильный секрет вообще попал в чужие руки? Кто выкопал историю, которую даже в самой семье знали только по обрывкам старых писем и бабкиным рассказам? Мародёров в своё расследование девушки решили не посвящать. Это было принципиальное решение, принятое единогласно ещё в субботу за ужином: женская коалиция, никаких парней. Не потому, что они плохие, а потому что хотелось справиться самим. Доказать себе, что они — сила. — Я предлагаю первым атаковать Регулуса, — Мария прищурилась, и в её глазах блеснул охотничий азарт. — Я его либо перехвачу в коридоре, либо буду поджидать в башне, где мы впервые познакомились. — Она сделала паузу, обводя взглядом подруг. — Если расколется — нам меньше работы. А если нет... — она многозначительно замолчала. — Будем копать дальше, — закончила за неё Лили. Рыжая сидела, поджав под себя ноги, и в её зелёных глазах горело то самое упрямство, которое делало её лучшей старостой факультета. — Начать с Регулуса — идея в принципе достойная, — констатировала Марлин, развалившись на кровати и задумчиво грызя яблоко. — Учитывая, что среди всей этой компании он не кидается оскорблениями. — Она откусила кусок и добавила с набитым ртом: — Но всё равно полный гад. — Согласна, — фыркнула Мария, и перо её забегало по пергаменту, записывая первые пункты плана. В углу листа она машинально нарисовала карикатуру на Розье: длинный, тощий, с противной улыбкой, зажатый в угол толпой разъярённых девчонок. Алиса, заглянув через плечо, прыснула. — Ой, Мари, дорисуй ему бантик! — И слёзы! — подхватила Мэри. Через минуту вся комната заливалась смехом, глядя, как Розье на пергаменте обзаводится косичками, бантиками и подписью «Спасите, я не виноват!». Даже Лили, обычно сдержанная, уткнулась лицом в подушку, чтобы её смех не разнёсся по всей башне. — А мы точно будем делать всё сами, не прося помощи? — спросила Мэри, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы. Она покосилась на Лили. — Ну, например, у Джеймса? Эффект был мгновенным. Мария и Лили выпрямились одновременно и рявкнули хором: — А мы что, без парней не справимся⁈ — Действительно! — поддержала Марлин, стукнув кулаком по кровати для убедительности. — У них своих дел хватает. А мы тут собрались уютной девчачьей компанией, и Джеймс со своими мародёрами тут вообще ни при чём. — Ни при каких обстоятельствах, — отчеканила Лили, и в её голосе послышались командирские нотки, от которых даже Мария на миг почувствовала себя первокурсницей. — Ладно-ладно, я просто спросила, — Мэри подняла руки в примирительном жесте. Мария обвела взглядом свой «штаб». Лили — мозг операции, Марлин — боевая поддержка, Алиса — тихая, но надёжная, Мэри — связь с другими факультетами. И она сама — главный ударный отряд. Идеально. — Дальше, — она снова уткнулась в пергамент. — После допроса Регулуса... Марлин, что ты предлагала? — Наблюдение, — та отбросила огрызок яблока в урну и села, подтянув колени к груди. — Посмотреть, куда эта змеиная компания ходит, с кем встречается, что обсуждает. Может, они где-то собираются вне гостиной. У них наверняка есть свои тёмные уголки. — Я могу взять на себя другие факультеты, — вступила Мэри. — У меня есть пара знакомых в Когтевране, они вечно всё знают. И на Хаффлпаффе парочка болтушек. Если кто-то слышал что-то ещё, они выяснят. — Отлично, — Мария записала: «Мэри — внешняя разведка». — Алиса? Та пожала плечами с мягкой улыбкой. — Я могу прикрывать вас. Если что-то пойдёт не так — всегда есть я, с коробкой успокоительного печенья и готовностью вытирать слёзы. — Ты наше сердце, — фыркнула Марлин, и Алиса слегка засмущалась. — Лили, — Мария повернулась к рыжей. — Ты — наша страховка. Если я влипну в неприятности с Регулусом, именно ты будешь той, кто вытащит меня официальными методами. — Староста всегда придёт на помощь, — Лили театрально отдала честь, и все снова засмеялись. План обретал очертания. На пергаменте появлялись новые пункты, стрелки, схемы. В углах множились карикатуры: вот Мальсибер с головой в виде кулака, вот Эйвери, запутавшийся в собственных ногах, вот Регулус с огромными ушами, чтобы лучше слышать чужие секреты (над этим особо смеялась Мария). — Ладно, — Марлин взглянула на часы и присвистнула. — Два ночи. У нас завтра трансфигурация в восемь. — Успеем выспаться на истории магии, — отмахнулась Мария, но перо отложила. — По рукам? Завтра начинаем. — По рукам, — эхом отозвались девушки, и пять ладоней соприкоснулись в центре круга. Свечи погасли. Комната погрузилась в темноту, но в этой темноте больше не было одиночества. Было чувство локтя, которое Мария почти забыла за эти проклятые шесть дней. И, засыпая, она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время улыбается по-настоящему. Утро понедельника ошарашило Марию непривычным приливом энергии. Она проснулась за минуту до нужного подъема, будто внутренний механизм щёлкнул точно в срок, и впервые за долгую неделю вскочила с кровати без чувства тяжёлой усталости в костях. Ночью, проваливаясь в сон, она всё прокручивала в голове их план, шаг за шагом, и видела, как они побеждают. Это воодушевляло сильнее любого кофе. Страх перед новым предательством никуда не делся — он лежал где-то на дне желудка холодным комком. Но когда утром девушки одна за другой выныривали из-за пологов с такими же решительными лицами, этот комок таял. Подруги поддержали её идею, и это значило больше, чем все слухи вместе взятые. Остатки той жуткой недели ещё отдавались в памяти болезненным эхом, но эхо это с каждым часом становилось тише. В ванную заходили гуськом, перебрасываясь короткими фразами. Одевались быстро, как на парад. Косы затянуты туже, взгляды острее, в движениях появилась та особая хищная грация, которая бывает у охотников, вышедших на тропу. По их виду любой догадался бы: эти девчонки что-то задумали. В Большой зал они входили плотной группой, сканируя взглядами проходящих слизеринцев. Лили, сосредоточенная на наблюдении, даже не заметила Джеймса, который поджидал её у входа, прислонившись плечом к каменной стене. Она проскочила мимо, уставившись куда-то в сторону подземелий. — Лили?! — окликнул он, догоняя её в два шага. На лице его читалась лёгкая паника — смесь удивления и обиды. — Ты так проскочила мимо, будто я лично поджёг твою любимую книгу! Эванс обернулась и, увидев его, расслабилась. Она легонько обняла его — быстро, но тепло — и, отстранившись, улыбнулась. — Извини, задумалась. Даже не заметила. Она старалась говорить ровно, чтобы не выдать ни единым намёком, что они затевают. Джеймс, однако, нахмурился, вглядываясь в её лицо. — Ты так сосредоточенно шла... — он почесал затылок, взлохмачивая и без того непокорные волосы. — Что-то случилось? Лили положила ладонь ему на плечо, глядя прямо в глаза. — Нет, Джеймс, правда. Всё хорошо. — Она поднесла палец к виску и постучала по нему с шутливым выражением. — Учёба всю голову заняла. Скоро экзамены, сам знаешь. Поттер выдохнул. Подозрения мигом улетучились, уступая место привычному обожанию. Он расплылся в улыбке, той самой, от которой Лили когда-то закатывала глаза, а теперь втайне находила очаровательной. — Ладно, верю. Но если что — ты знаешь, где меня найти. — Знаю, — кивнула Лили и, чмокнув его в щёку, направилась к гриффиндорскому столу. Внутри она выдохнула с облегчением: «Сработало». Тем временем остальная часть «гвардии» во главе с Морозовой Марией Александровной уже оккупировала привычную зону за столом. Мария выбрала место недалеко от мародёров — ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений своей изоляцией, но и не сливаться с ними в единую компанию. Лили подсела рядом, и девушки обменялись короткими, многозначительными взглядами. — Слизеринский стол, — одними губами произнесла Марлин, ткнув Марию локтем в бок и чуть заметно кивнув в нужную сторону. Мария сделала максимально серьёзное лицо, повернула голову и несколько секунд изучала объект. Розье и Эйвери о чём-то переговаривались, Мальсибер жадно наворачивал яичницу, Крауч читал книгу, положив её рядом с тарелкой. Регулуса видно не было. Мария медленно, с расстановкой, кивнула. Один короткий кивок — и Марлин поняла: работаем. Сириус, сидевший рядом с Джеймсом, краем глаза уловил этот немой диалог. Он повернулся к Римусу и приподнял бровь в немом вопросе. Люпин, тоже заметивший странные переглядки, лишь пожал плечами и чуть заметно наклонил голову, будто говоря: «Понятия не имею, но выглядит подозрительно». Блэк перевёл взгляд на Марию. Та уже сидела расслабленно, даже слишком — откинулась на спинку скамьи, непринуждённо резала тост, перекидывалась фразами с Лили. Она улыбалась — не ехидно, не вымученно, а обычно, будто и правда ничего не случилось. Сириус задумчиво пожевал губу. Что-то здесь нечисто. Но лезть с расспросами, когда она только-только начала приходить в себя? Себе дороже. Он пожал плечами и вернулся к еде, переключаясь на обсуждение очередной гениальной идеи, как подшутить над Снейпом. — ...и главное, чтобы он не догадался, что это мы, — говорил Джеймс, активно жестикулируя вилкой с наколотым куском колбасы. — Как будто это нас когда-то волновало, — фыркнул Сириус, заставляя себя сосредоточиться на разговоре. Но краем глаза он всё равно следил за той, что теперь занимала его мысли куда чаще, чем хотелось бы признавать. За гриффиндорским столом, в окружении подруг, Мария чувствовала, как внутри разгорается азарт. Их план начинал действо. Когда в двери Большого зала вошёл Блэк-младший, Мария настолько хищно улыбнулась, что Алиса, сидевшая напротив, даже вздрогнула и подалась назад. — Лиса увидела зайца, — прокомментировала Марлин, проследив за взглядом подруги. Регулус, словно почувствовав этот взгляд кожей, обернулся. На секунду их глаза встретились — и в его серых глазах, мелькнуло что-то похожее на настороженность. Он быстро отвернулся и скользнул за слизеринский стол, растворившись среди зелёных галстуков. — Главное, не спугни раньше времени, — тихо сказала Лили, поправляя салфетку. — Успеется. Мария лишь согласно кивнула, но улыбка ещё долго не сходила с её лица. Коридоры Хогвартса гуляли обычным утренним гамом. Девушки двигались плотной группой, перебрасываясь ничего не значащими фразами о домашке по трансфигурации и вчерашнем инциденте в гостиной Когтеврана. Со стороны — идеальный спектакль, пять актрис в постановке под названием «Ничего не происходит, мы такие же, как всегда». Как только мародёры отделились от их компании — точнее, как только Джеймс, проводив Лили до поворота, наконец умчался к друзьям с очередной гениальной идеей, а Сириус прекратил обмениваться с Марией привычными колкостями и скрылся за углом, — девушки дружно выдохнули. — Фух, — Марлин театрально вытерла лоб. — Я уже забыла, каково это — постоянно следить за языком. — Представь, каково шпионам в Министерстве, — фыркнула Мэри. — Они годами так живут. — Надо будет выловить этого козла, — перебила их Мария, провожая взглядом удаляющуюся спину Сириуса. Голос её при этом звучал на удивление буднично, будто речь шла о походе в библиотеку. — В этот раз он зашёл слишком поздно. Я, конечно, с радостью бы допросила Регулуса и перед уроком, но не опоздать на пару к МакГонагалл в данном случае важнее. — Терпение, — Лили похлопала её по плечу. — Никуда он не денется. Они почти дошли до кабинета трансфигурации, когда Мария вдруг замерла и резко шикнула на подруг. Те и так молчали, но жест сработал как сигнал тревоги: все разом подобрались. Из-за поворота показался Крауч. Он двигался своей обычной походкой — вкрадчивой, спокойной, будто весь мир существовал лишь для того, чтобы не мешать ему думать. Увидев компанию девушек, он чуть замедлил шаг, и на его лице появилось выражение вежливого любопытства. — Привет, Морозова, — сказал Барти, останавливаясь напротив. Взгляд его светлых глаз скользнул по подругам, изучающе и быстро, но без той липкой наглости, с которой обычно пялились слизеринцы. — Новые идеи для споров появились? А то прошлый спор так и остался незаконченным. Мария натянула на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую была способна, хотя внутри всё сжалось после предупреждений Марлин и Сириуса. «Змея, — напомнила она себе. — Просто очень умная змея». — Пока что нет, — ответила она легко. — Но как только появятся — я обязательно тебя достану. Крауч хмыкнул — этот звук у него заменял смех. — Буду ждать, — бросил он и, кивнув остальным, скользнул в класс, который уже начинал заполняться учениками. Как только дверь за ним закрылась, Мария скорчила такую рожу, что Мэри прыснула в кулак. Она закатила глаза, высунула язык и передразнила его интонацию: «Буду ждать», — вышло настолько карикатурно, что даже Лили не сдержала улыбку. — Прекрати, — шикнула она беззлобно. — Ещё увидит кто. — Пусть видят, — отмахнулась Мария, но рожу больше не корчила. — Я с ним, конечно, поговорю ещё, но доверять... — Она покачала головой. — Слишком многие твердят, что не стоит. — Умная девочка, — одобрительно кивнула Марлин. — А теперь пошли, МакГонагалл опозданий не прощает. Девушки скользнули в класс, занимая свои места. Мария села за парту, машинально раскладывая пергаменты, и поймала себя на мысли, что внутри бурлит странная смесь предвкушения и злости. Расследование только начиналось, а дичь уже была на прицеле. В класс зашли «змеи» — так девушки окрестили их в своих планах. Розье шествовал первым, с видом человека, которому принадлежит весь мир. За ним тянулись Эйвери с Мальсибером. Мария почувствовала, как внутри закипает привычная злость. Энергия, копившаяся всё утро, требовала выхода. Она не выдержала. — О, наш король дурацких сплетен! — звонко начала она, и её голос разнёсся по классу, привлекая внимание. — Розье, ты не планируешь пойти в желтушную прессу? У тебя явный талант. Эван замер на полпути к парте, медленно обернулся, и на его лице расцвела ядовитая улыбка. — А ты не планируешь пойти в котельную? — парировал он, растягивая слова. — Тепло и огонь там очень важны. Будет куда деть свои проклятые навыки. Мальсибер и Эйвери захихикали, усаживаясь за свои места. — Будешь вся в саже, — продолжил Розье, входя во вкус. — Ты, кстати, это... случайно не углём питаешься? Или дрова в глуши, из которой ты родом, более популярны? Мария рассмеялась — громко, вызывающе, так, что несколько человек обернулись. — На моей родине таких, как ты, бьют, — отрезала она, сверкнув глазами. — А в котельную... не, может, в гончарную мастерскую лучше? Или к кузнецам? Как думаешь? Мне же так важно твое мнение! — Она театрально прижала ладонь к груди и покачала головой, изображая умиление. В этот момент дверь распахнулась, и в класс ввалились Мародёры. Джеймс, услышав обрывок разговора, быстро оценил ситуацию и, не сговариваясь с Сириусом, начал аплодировать. — Браво, Морозова! Браво! — воскликнул Поттер, хлопая в ладоши. Сириус присоединился, правда, с более ленивой ухмылкой, но в его глазах плясали чёртики. — Цирк уродов, — процедил Эйвери, но его никто не услышал. — Ну а что ещё взять с варваров? — Розье повысил голос, стараясь перекричать смешки. — Там даже взмахнуть палочкой не успеют, пока у них эти примитивные методы. У меня есть магия. Морозова, а ты хоть до Хогвартса магией пользовалась? Или только песни пела у костра? Мария подалась вперёд, и её глаза словно потемнели. — Пользовалась, — ответила она тихо, но отчётливо. — И таких, как ты, заноз вышибала. Хочешь демонстрацию? Воздух между ними наэлектризовался. Казалось, ещё секунда — и они сцепятся прямо посреди класса. — ТИШИНА! — раздался резкий, как удар хлыста, голос профессора МакГонагалл, которая только что вошла и застала эту сцену. Она стояла в дверях, поджав губы, и её очки зловеще блестели. Все мгновенно замерли. — Мистер Розье, мисс Морозова, — продолжила она ледяным тоном, — если вы закончили обмениваться приветствиями, может быть, соизволите занять свои места и дать мне начать урок? Или вам обоим не терпится посетить кабинет директора? Мария и Розье перекинулись последними уничтожающими взглядами и разошлись по местам. Мария плюхнулась за парту, чувствуя, как колотится сердце. Рядом с ней сел Сириус — он успел занять место, пока она выясняла отношения со змеями. — Ты как? — шепнул он, наклоняясь к ней. — В порядке, — отрезала Мария, не глядя на него. — Отстань. — Ну-ну, — усмехнулся Блэк, но отстал. МакГонагалл начала урок, её ровный голос заполнил класс. Мария старалась сосредоточиться на трансфигурации, но краем глаза заметила, что Крауч, сидящий через два ряда, смотрит на неё с каким-то странным выражением — будто изучает. Она быстро отвела взгляд. Когда через час раздался звонок, и ученики зашевелились, собирая вещи, Марлин поймала взгляд Марии и выразительно кивнула в сторону двери. План в действии: нужно было найти Регулуса до того, как он скроется в подземельях. Мария кивнула в ответ, быстро сунула учебник в сумку и выскользнула из класса, даже не взглянув на Сириуса. Тот проводил её задумчивым взглядом. — Что-то тут нечисто, — пробормотал он, обращаясь к Джеймсу. — А когда у них бывает чисто? — философски заметил Поттер, пожимая плечами. — Пошли, Бродяга, нам ещё к Флитвику успеть надо. Сириус неохотно поднялся, но в душе занозой засело: Морозова что-то затевает. И он был полон решимости выяснить, что именно. Добыча исчезла из поля зрения ровно до обеденного перерыва. Мария уже начала нервничать, когда возле входа в Большой зал заметила одинокую знакомую фигуру. Регулус стоял, прислонившись к стене, и листал какой-то учебник — видимо, ждал кого-то или просто тянул время перед обедом. — Я мигом, — шепнула Мария подругам и, не дожидаясь ответа, решительно направилась к цели. Девушки понимающе переглянулись и с максимально беззаботным видом скользнули в зал, растворяясь в толпе учеников. — Стоять, — Мария взяла Регулуса за предплечье и, не церемонясь, утащила его в узкую нишу за рыцарскими доспехами, где обычно хранили старые швабры. Здесь пахло пылью и металлом, а серый свет из узкого окна падал на них тусклыми полосами. Заяц в лапах. — Да я и не убегал, — спокойно сказал Блэк, когда она отпустила его руку. Он поправил мантию и посмотрел на неё с лёгким любопытством. — Что за срочность? — Убери свои любезности, мерзавец, — голос Марии сочился презрением, но она держала себя в руках, не позволяя эмоциям выплеснуться через край. — Объяснись. — Объяснись? — Регулус приподнял бровь. — В чём именно? — А ты ещё и не понимаешь?! — она гордо вскинула подбородок, и в этом жесте было столько ледяного высокомерия, что любой другой на его месте уже побежал бы каяться. — Скажи-ка мне, Регулус, что я тебе такого сделала, что ты стал соавтором этого балагана? — она впечатала в него взгляд, тяжёлый, как проклятие. — И самое главное — откуда эта информация? За гриффиндорским столом тем временем царила привычная обеденная суета, но с одной маленькой странностью. Марии не было. Лили и Марлин сидели с максимально беззаботными лицами, Мэри уткнулась в тарелку, делая вид, что жутко голодна, а Алиса сосредоточенно резала котлету на мелкие кусочки. — А где ведьма? — Сириус плюхнулся на скамью напротив и обвёл компанию подозрительным взглядом. — Какая ещё ведьма? — фыркнула Марлин, даже не поднимая глаз. — Ну Морозова, — Сириус растянул губы в ехидной улыбке. — Вы же с ней теперь не разлей вода. Лили внутренне собралась. Она даже не подозревала, что способна на такое враньё, но организм включил режим самосохранения. — Ей нужно что-то из комнаты забрать, — сказала она ровно, пожав плечами. — Я так и не разобрала, что она сказала, когда убегала. Какая-то тетрадь по зельям, кажется. Сириус прищурился, изучая её лицо. Лили выдержала взгляд с удивительным спокойствием. Рядом Джеймс, ничего не подозревая, начал рассказывать что-то про квиддич, и Блэк, хмыкнув, переключился на него. Лили мысленно выдохнула и покосилась на Марлин. Та едва заметно кивнула: «Молодец, прикрыла». — Во-первых, — голос Регулуса оставался всё таким же ровным, что бесило Марию до скрежета зубовного, — если Розье кивнул в мою сторону, это не значит, что я к этому действительно причастен. — Не ври. — Я не вру. — Он смотрел на неё спокойно, без тени страха или вины. — Я понятия не имею, откуда он это взял. — Ты врёшь, — повторила Мария, но в голосе её уже не было прежней уверенности. Она скрестила руки на груди, и на её лице застыло то самое выражение, которое можно было окрестить клишированным «славянским презрением» — холодное, отстранённое, будто она смотрит на таракана. — Вы постоянно сидите вместе за одним столом. Не может быть такого, что ты не в курсе, откуда ноги растут. И Розье чётко дал понять, что ты к этому причастен. Регулус вздохнул — тяжело, устало, как человек, которому приходится объяснять прописные истины. — То, что мы из одной компании, не значит, что я поддерживаю все её идеи. — Он говорил медленно, будто втолковывал ребёнку сложную теорему. — Но и отговаривать никого по сто раз я не буду. Какой смысл, если решение уже принято всеми? — Он встретил её взгляд, и в серых глазах мелькнуло что-то горькое. — И не в моём положении впрягаться за гриффиндорок и уж тем более подружек моего брата. Последняя фраза далась ему с трудом — Мария заметила, как дрогнули его губы, как он на секунду сжал челюсть. Правда, горькая и некрасивая, но правда. С его стороны так яро вступаться за неё действительно было опасно для репутации. Свои своих не сдают, а чужих тем более не защищают. — Для твоего спокойствия добавлю, — он помолчал, — я говорил им, что идея дурацкая. Перед тем как всё случилось. Меня не послушали. — И ты мне что-то затирал про чёрно-белое мышление и стереотипы? — Мария фыркнула и усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — А ты такой же. Боишься, трусишь, прячешься за спины. — Ты не жила в моём мире, — он покачал головой, и в его голосе впервые проскользнула усталость. — Поэтому никогда не поймёшь моей позиции. Я не был согласен с ними. Это всё, что я могу сказать. Откуда взялась та история — понятия не имею. Он развернулся, собираясь уйти, но Мария схватила его за рукав. — Ты лжец и придурок, — сказала она тихо, но отчётливо. — Сириус был полностью прав. — Она отпустила его и отступила на шаг. — Сейчас побежишь своим подружкам рассказывать, как я тебя, бедного, пытала? Регулус замер. Медленно обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на обиду — или на разочарование. — Не в моих интересах трепаться о том, что я тут с тобой в каком-то пыльном углу выяснял отношения, — ответил он холодно. — Такие выходки — это скорее для моего неотёсанного братца. И, не прощаясь, он скрылся за поворотом, оставив Марию в облаке пыли, взвихрённой его мантией. Она стояла, прислонившись спиной к холодной стене, и переваривала разговор. В голове шумело. С одной стороны, Регулус не сказал ничего, что можно было бы использовать. С другой — он не оправдался, не выкручивался, не врал в глаза. Просто констатировал факты: да, он с ними, да, он не остановил, но сам не участвовал и даже был против. — Чёртовы Блэки, — выдохнула Мария, отлепляясь от стены. — Оба ненормальные. Она поправила мантию, проверила, не развязалась ли коса, и направилась в Большой зал. Подруги ждали новостей, а холодный обед всё равно лучше, чем никакой. — Что-то она долго, — шепнула Мэри, прильнув к уху Лили так близко, что её дыхание защекотало рыжие волосы. Лили даже не вздрогнула — только чуть заметно повела плечом, давая понять, что слышит. Сама она изо всех сил старалась не подавать виду, что внутри всё кипит от беспокойства. Взгляд её был прикован ко входу в Большой зал, но лицо сохраняло выражение скучающего спокойствия. Первым вошёл Регулус. Он двигался своей обычной плавной походкой, но Лили, наблюдавшая за ним, заметила, как напряжены его плечи. Он скользнул за слизеринский стол, даже не взглянув в сторону гриффиндорцев, и уткнулся в тарелку. — Идёт, — выдохнула Марлин, первой заметив знакомую светлую косу. Мария появилась в дверях минут через пять после Регулуса — достаточно, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно, чтобы подруги уже начали нервничать. Она шла неторопливо, даже лениво, будто у неё и в мыслях не было никаких тайных разговоров. Плюхнулась на скамью рядом с Лили и сразу потянулась к кувшину с тыквенным соком. — Как поиски тетради? — раздался над ухом насмешливый голос. Сириус. Конечно, кто же ещё. Он сидел напротив, подперев щёку рукой, и смотрел на неё с таким выражением, будто уже всё знал. Мария замерла на долю секунды, но быстро взяла себя в руки. Тетрадь? Она скосила глаза на Лили — та едва заметно кивнула, подтверждая легенду. — А, да, — Мария налила сок в стакан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нашла. Валялась под кроватью. — Нашла, значит, — протянул Сириус, и в его тоне проскользнуло что-то такое... тягучее, сомневающееся. — Или ты не за этим отходила? Мария отставила кувшин, повернулась к нему и, неожиданно для всех, положила ладонь ему на плечо. Глаза её распахнулись в притворном восхищении, ресницы захлопали. — Да, Сириус, — проворковала она сладким голосом, — ходила за амортенцией. Чтобы подмешать тебе в еду и приворожить навеки. Раскрыл меня. На секунду в глазах Блэка мелькнуло что-то похожее на растерянность — он явно не ожидал такого выпада. Но быстро оправился и расплылся в довольной улыбке, накрывая своей ладонью её руку, всё ещё лежащую на его плече. — Да со мной можно и без амортенции договориться, — подмигнул Сириус. Мария отдёрнула руку так резко, будто обожглась. Улыбка сползла с её лица, сменившись маской делового спокойствия. — Пошутили — и хватит, — отрезала она и демонстративно уткнулась в тарелку, начиная кромсать котлету с таким остервенением, будто это личный враг. Сириус хмыкнул, но отстал. Переглянулся с Джеймсом, тот лишь пожал плечами: мол, бабы, сам разбирайся. Лили под столом сжала руку Марии, безмолвно спрашивая: «Ну как?» Мария чуть заметно покачала головой: «Потом». Слишком много ушей вокруг. Марлин, сидевшая, с другой стороны, пододвинула к Марии тарелку с хлебом и громко, на всю компанию, спросила: — На зельеварение к Слизнорту успеем? Говорят, он сегодня что-то особенное готовит. — Успеем, — буркнула Мария, вгрызаясь в котлету. Разговор за столом постепенно вернулся в обычное русло: Джеймс травил байки про квиддич, Лили делала вид, что слушает, Питер хихикал над каждой шуткой, Римус читал книгу, умудряясь одновременно кивать в нужных местах. Сириус больше не приставал, но Мария чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, изучающий. Он явно не поверил ни в тетрадь, ни в амортенцию. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что она узнала от Регулуса. Или, вернее, то, чего она не узнала. Он либо действительно не знал, либо был чертовски хорошим актёром. Мария доела котлету, вытерла губы салфеткой и поднялась. — Я в библиотеку, — бросила она подругам. — Надо кое-что проверить. — Идём с тобой, — Лили тоже встала, и Марлин с Мэри потянулись следом. Сириус проводил их взглядом, и в его серых глазах зажглось истинное любопытство и азарт. — Никогда такой толпой не ходили, а тут…— заметил он вполголоса. — Может, правда учёба замучила? — беззаботно отозвался Джеймс. — Лили переживает за экзамены. — Может, — Сириус не стал спорить, но про себя отметил: надо будет проследить. Просто так, на всякий случай. В конце концов, он же Мародёр. А Мародёры следят за всеми подозрительными. Особенно за теми, кто вдруг начинает вести себя... странно. — А вы точно уверены, что мы успеем? — Лили засомневалась, когда они свернули в коридор, ведущий к библиотеке. Она то и дело оглядывалась, будто ожидая погони. — Мы и так почти всю перемену просидели за столом, думали тебя дождёмся и тихо поговорим. А ребята зачем-то решили составить нам компанию. — Ты права, — отрезала Марлин, чеканя шаг. — Пойдём сейчас — значит, опоздаем на зельеварение. Мы и так чуть не выбились из колеи, а если опоздаем, это точно вызовет подозрения. Слизнорт хоть и добряк, но опозданий не жалует. — Значит, после занятий в библиотеке, — подвела черту Мария, и девушки ускорили шаг, вливаясь в поток студентов, спешащих в подземелья. Девушки синхронно сменили курс и ускорили шаг, растворяясь в толпе студентов, спешащих на урок. — Слушай, Бродяга, а что за представление Морозова устроила в столовой? — Джеймс хмыкнул, когда они с мародёрами неторопливо брели к классу зельеварения. — Сначала этот цирк с амортенцией, потом испарилась. Лили тоже куда-то утащила. Сириус усмехнулся, но усмешка вышла задумчивой. — Видимо, решила перейти в нападение, — он растягивал слова, будто смакуя их. — А то я начал в этой схватке выигрывать, и видимо, задел её самолюбие. Надоело в жертвах бегать. — Никогда не думал, что ты назовёшь её жертвой, — подал голос Римус, не отрываясь от книги, которую умудрялся читать на ходу. — Да я про эти наши перепалки, — Сириус отмахнулся, но в голове пронеслись совсем другие картинки: нарочные прикосновения за завтраком, её смущённые взгляды, дрожь, когда он касался её плеча. Воспоминания отдавались где-то в груди тёплым, довольным чувством. Он вёл свою игру, как опытный хищник. И ему это нравилось. Но если подумать... хищниками они были оба. Просто Марии пока не хватало уверенности. А сейчас она явно решила это исправить, думая, что его тактика — всего лишь детские игры, которые должны наскучить. «Перестань реагировать — и он отстанет», — наверняка насоветовали подруги. Наивная тактика. Только вот они не знали одного: Сириус Блэк никогда не отступал, когда становилось интересно. А с ней становилось интересно всегда. Эта выходка в Большом зале — с ладонью на плече, с хлопающими глазами, с этой дурацкой амортенцией — вместо того чтобы охладить его пыл, только подбросила дров в костёр. Она играла. Пусть плохо, пусть неумело, но играла. И это было в сто раз увлекательнее, чем её прежняя тактика «беги и прячься». — Бродяга, ты где витаешь? — Джеймс ткнул его локтем. — Слизнорт сегодня особенные зелья какие-то обещал показывать. Не проспи. — Иду, иду, — Сириус встряхнулся, прогоняя наваждение. Мародёры ввалились в класс зельеварения, когда Слизнорт уже раскладывал на столе какие-то диковинные ингредиенты. Сириус, проходя мимо гриффиндорского ряда, машинально скользнул взглядом по знакомым лицам. Лили, Марлин, Мэри, Алиса — все на месте. И Морозова тоже сидела на своём обычном месте у окна, что-то записывая в пергамент. Её светло-русая коса с алыми лентами ярко выделялась на фоне чёрной мантии. — О, все в сборе, — хмыкнул Джеймс, плюхаясь рядом с Лили. — А я уж думал, вы решили прогулять. — Мы? Прогулять? — Лили изобразила возмущение. — Ни за что. Сириус сел на свободное место — опять рядом с Марией. Она даже не повернула головы, продолжая строчить в пергаменте с таким видом, будто от этого зависела судьба мира. — Что пишешь? — поинтересовался он, заглядывая через плечо. — Конспект, — отрезала Мария, не поднимая глаз. — В отличие от некоторых, я не хочу потом пересдавать. — А я и не пересдаю, — усмехнулся Сириус, откидываясь на спинку стула. — Мне хватает природной гениальности. Мария фыркнула, но ничего не ответила. Только чуть заметно закатила глаза — Сириус это движение уловил краем глаза и довольно ухмыльнулся. — Итак, — раздался голос Слизнорта, и класс затих. — Сегодня у нас особая тема. Зелья, усиливающие магические способности... Сириус слушал вполуха. Краем глаза он наблюдал за Марией — как она записывает, как хмурит брови, когда что-то непонятно, как покусывает кончик пера. Такая сосредоточенная, такая... живая. И эта её выходка за обедом — странная, непохожая. Эти переглядки с девочками и шептания. Она явно что-то затеяла. И его это задевало. По-хорошему задевало. — Блэк, вы слушаете? — Слизнорт вдруг обратился к нему. — Конечно, профессор, — Сириус мгновенно нацепил на лицо выражение примерного ученика. — Зелья. Усиление. Очень интересно. Кто-то хихикнул. Мария покосилась на него с ехидной улыбкой, но промолчала. «И чего ты ко мне привязалась? — подумал Сириус, отворачиваясь к доске. — Играешь, играешь, а теперь сама же бесишься, когда я рядом». Ответа не было ни в голове ни наяву. *** — Фух, наконец-то мы с вами одни, — выдохнула Лили, когда девушки после ужина затаились в самом укромном углу библиотеки. До этого пришлось выгнать оттуда какую-то парочку с Когтеврана, которые устроили там свидание. Те целовались так самозабвенно, что даже не сразу заметили пять разгневанных девчонок, нависших над ними. — Свободны, — рявкнула Марлин, и парочка испарилась быстрее, чем эльф с кухни. Теперь они сидели за самым дальним столом, окружённые стеллажами с пыльными фолиантами, и никто не мог их подслушать. — Итак, доклад, — Мария вышла вперёд, как заправский оратор. — Он не раскололся. Сказал, что понятия не имеет, что, как и откуда. Она пересказала весь их диалог — театрально, эмоционально, с жестами и интонациями. Особенно удался момент, когда она изображала Регулуса: говорила его ровным, усталым голосом, поправляла воображаемый галстук и смотрела с таким же отстранённым выражением. — «Ты не жила в моём мире, поэтому никогда не поймёшь», — процитировала она, закатывая глаза. — А в конце добавил, что не в его интересах трепаться о нашем разговоре, потому что «это для моего неотёсанного братца». — То есть про Сириуса он так и сказал? — переспросила Мэри. — Слово в слово. —Да уж, по первому пункту промах. – с досадой протянула Лили — Значит, переходим к слежке, — подвела черту Мария. — Наблюдение, выяснение подробностей через другие сплетни. Кто с кем говорит, куда ходят, что обсуждают. — А если они собираются исключительно в гостиной? — спросила Алиса. — Тогда будем пасти их поодиночке, — отрезала Марлин. — Рано или поздно кто-то проколется. Говорили они негромко, так, чтобы слышно было только в этом укромном углу. Голоса тонули в высоких стеллажах, а мадам Пинс была далеко, у входа, и не могла их застукать. — Я ещё думала проштудировать книги здесь, — Мария обвела рукой полки. — Вдруг всё-таки на этих полках есть информация про мою семью? Хотя сама сомневаюсь, — добавила она честно. — Это слишком специфичная тема для британских архивов. — Я могу помочь, — отозвалась Лили. — Вдвоём быстрее. Плюс я уже кажется выучила всю расстановку книг, уж слишком много времени я тут провела. Они ещё немного пообсуждали детали: Марлин должна была взять на себя наблюдение за слизеринцами в коридорах, Мэри — опросить знакомых на других факультетах, Алиса — прикрывать их и собирать обрывки разговоров в гостиной. Потом Марлин, Мэри и Алису отпустили — им нужно было делать домашнее задание, да и сидеть в библиотеке часами не входило в их планы. Лили и Мария остались вдвоём. Они принялись за поиски: перебирали фолианты по истории магии, по тёмным родам, по старинным проклятиям. Мария таскала с полок всё подряд, Лили аккуратно пролистывала страницы, выискивая знакомые фамилии. — Хотя они не похожи на тех, кто штудирует библиотеки ради информации, — заметила Мария, откладывая очередной тяжёлый том, от которого уже ныли руки. — Розье читает только то, где написано про чистоту крови и темные делишки. Эйвери вообще книгу в руках не держал, я уверена. Мальсибер... ну, Мальсибер. — Может, они что-то искали, а наткнулись на это случайно? — предположила Лили, пролистывая какой-то толстенный архив, пахнущий плесенью и древностью. — Кто их знает. — Случайно такое не находят, — Мария покачала головой. — Это не учебник по зельям, это семейная история. Причём не их семьи. Она замолчала, уставившись в одну точку. — Лили, — сказала она вдруг. — А если это не они искали? Если им кто-то передал? — Ты про Регулуса? Он же сказал, что не знает. — Про Регулуса я уже не знаю, что думать. — Мария потёрла виски. — Но есть ещё Крауч. Он умный. Да и он часто стал ходить в их компании, когда это началось. Марлин права — надо за ним тоже последить. — За Краучем сложнее, — заметила Лили. — Он не такой болтливый, как эти. — Зато он спорить любит, — усмехнулась Мария. — А в споре можно многое выудить. Они переглянулись, и в глазах обеих мелькнул охотничий азарт. — Ладно, — Лили закрыла очередной бесполезный фолиант. — Завтра продолжим. Глаза слипаются. — Иди, — Мария махнула рукой. — Я ещё посижу. — Одна? — А что мне сделается? — фыркнула Мария. — В библиотеке, под присмотром мадам Пинс. Самое опасное, что мне грозит — это пыль на книгах. Лили с сомнением посмотрела на неё, но спорить не стала. Поднялась, поправила мантию и направилась к выходу. Мария осталась одна. Она сидела за столом, заваленным книгами, и смотрела на пляшущие тени от свечи. Мысли крутились вокруг одного: кто? Кто выкопал эту историю и зачем? И главное — что дальше? За окном уже давно стемнело, и где-то в замке часы пробили десять. Мария вздохнула, взяла следующий том и открыла его на первой странице. Поиск продолжался. Она не заметила, как пролетело время. Свеча на столе оплыла наполовину, тени от стеллажей стали длиннее и гуще, а в библиотеке не осталось ни души — только мадам Пинс маячила где-то у входа, да изредка шуршали страницами призраки. Мария перелистнула очередной фолиант, пробежала глазами по строчкам и с досадой захлопнула его. Пусто. Ни одного упоминания, ни намёка. Словно её семьи вообще не существовало в британских архивах. — Бесполезно, — прошептала она, откидываясь на спинку стула. В гостиной Гриффиндора Сириус развалился на диване с Картой Мародёров, лениво водя палочкой по пергаменту. Джеймс метался у камина в ожидании Лили, то садился, то вскакивал, то поправлял очки. — Да угомонись ты, — фыркнул Сириус, не отрываясь от карты. — Твоя Эванс идёт сюда, сейчас будет. Беги встречай. Джеймс рванул к выходу быстрее снитча, а Сириус задержал взгляд на одной точке. Мария Морозова сидела в библиотеке. Одна. В такое время? Она вообще-то не из тех, кто ночами просиживает над книгами. За всё время знакомства он ни разу не видел, чтобы она торчала в библиотеке после отбоя. А тут — сидит, и даже не двигается. Странно. Очень странно. Интерес взял верх. Сириус ловко спрыгнул с дивана, сунул карту в карман и направился к выходу. — Я курить, — бросил он, не поворачиваясь и скрылся за портретом, свернув в сторону библиотеки. Мария уже складывала на свое место очередной том, когда за спиной раздалось тихое дыхание, а потом знакомый голос прямо над ухом: — Скучаешь? Она вздрогнула так, что едва не оступилась и не свалилась на пол, и резко развернулась, хватая первую попавшуюся книгу. Фолиант занёсся над головой, готовый опуститься на наглую физиономию, но в свете свечи проступили знакомые черты. — И тебе привет, — самодовольно усмехнулся Сириус, сделав шаг назад и поднимая руки в примирительном жесте. — Ты что, следишь за мной?! — Мария опустила книгу, но не убрала, сжимая её как оружие. Сердце колотилось где-то в горле. — Слежу? — он приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Просто стало интересно, с каких пор ты засиживаешься здесь в одиночестве. Ты сегодня вообще... — он обвёл её взглядом, — странная. — Странная? — Мария поставила книгу на стол и демонстративно принялась собирать другие, лишь бы не смотреть на него. — Учёба, Сириус. Представляешь? Я много пропустила. Надо наверстать. Она скрестила руки на груди и оперлась спиной о стеллаж, пытаясь выглядеть максимально спокойно. — М-да? — Сириус с наигранным удивлением вскинул брови и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — А в столовой что с тобой случилось? С чего вдруг такая смелость? Мария внутренне собралась. Не показывать, не дёргаться, не краснеть. — Решила, что хватит с тебя, — фыркнула она, глядя прямо в его серые насмешливые глаза. — Пора и мне перейти в нападение. — Да что ты говоришь, ведьма, — протянул он, приближаясь ещё. Между ними оставалось не больше полушага. Он смотрел на неё сверху вниз, изучая реакцию, и Мария чувствовала, как под кожей разгорается привычное пламя — то ли злости, то ли чего-то другого. Он не должен был видеть, что её это задевает. Сириус медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь светло-русых волос ей за ухо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но по спине пробежали мурашки. — Что вы задумали? — спросил он тихо, с хитрой улыбкой. — Если вы думаете, что мы с ребятами глупые и ничего не замечаем, то это ошибка. — Ничего мы не задумали, — ответила Мария, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она упёрлась рукой в парня, пытаясь отодвинуть. — Тут зрителей нет, комедию играть не надо. Отойди. Ладонь встретила твёрдую грудную клетку, но Сириус даже не шелохнулся. Он только наклонил голову, разглядывая её с каким-то новым, изучающим выражением. — Эх, опять теряешься, — констатировал он почти ласково. — Одна удачная попытка в зале — и всё, снова крах смущения. — С чего ты взял? — Мария вскинула подбородок, пытаясь выглядеть уверенно. — Ты просто через чур охренел. Надо тоже знать дистанцию. Она почти справилась — голос не дрожал. Почти. Сириус усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что-то новое, чего она раньше не видела. — Давай я сам разберусь, что и как мне знать, — игривая ухмылка никуда не девалась, а хитрые серые глаза лишь анализировали происходящее. На лице девушки полное спокойствие, но ерзающие туда-сюда ноги выдавали обратное. Смешно. — Не слишком ли ты далеко заходишь? — сказала Мария, возвращая его взгляд на лицо, а не на неуверенную позу. Она слегка приподнялась на носках, приближая своё лицо к его. Словно доказывая, что она не сдастся. Жест лишь позабавил, но и добавил остроты в данную ситуацию. — Не боишься своими действиями загнать себя в тупик? — сдаваться Блэк тоже не собирался и, положив руку ей на поясницу, легонько притянул к себе. Это конечная. Морозова проиграла. Она замерла, чувствуя жар его ладони даже сквозь ткань мантии. Сердце колотилось где-то в горле, мысли разбегались, как тараканы от света. Она смотрела в его серые глаза, такие близкие, такие насмешливые, и не могла вымолвить ни слова. — Ну что, ведьма, — прошептал он, склоняясь ещё ближе, — допрыгалась? Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, если бы из-за стеллажей не раздался пронзительный крик мадам Пинс: — А ну вон из библиотеки! Закрыто! И чтобы я вас здесь больше не видела после отбоя! Сириус отдёрнул руку быстрее, чем Мария успела моргнуть. Она выскользнула из его хватки и, не глядя на него, рванула к выходу, чувствуя, как горят щёки. — Извиняюсь, мадам, — донеслось сзади ленивое, насмешливое, — мы уже уходим. Мария вылетела в коридор и припустила так, будто за ней гналась стая оборотней. Только за следующим поворотом она остановилась, прижимая ладони к пылающему лицу и пытаясь отдышаться. — Идиот, — выдохнула она в пустоту. — Чёртов идиот. Сзади послышались неторопливые шаги. Сириус вышел из-за угла с таким видом, будто только что не прижимал её к стеллажу, а мирно прогуливался по коридору. — Бегаешь быстро, — заметил он, поравнявшись с ней. — Прямо как от дракона. — Отвали, — буркнула Мария, отворачиваясь. — Ладно, ладно, — он поднял руки, но улыбка не сходила с лица. — Спокойной ночи, Морозова. Приятных снов. И, насвистывая, направился в сторону гостиной. Мария проводила его взглядом, полным смеси злости и непонятного ей самой чувства, и только убедившись, что он скрылся за поворотом, позволила себе выдохнуть. — Придуро-о-ок, — простонала она, запуская пальцы в волосы. В гостиную Гриффиндора она влетела как ураган, пронеслась мимо удивлённых пятикурсников, играющих в взрывные карты, и взбежала по лестнице в спальню. — Мари? — приподнялась на локте Лили. — Ты чего такая? — Потом, — выдохнула Мария и рухнула на кровать лицом в подушку. — Дьявол, — донеслось приглушённое из подушки. Лили переглянулась с Марлин. Та только пожала плечами и закатила глаза. — Блэк, — коротко сказала Мэри, и все понимающе кивнули. А в мужской спальне Сириус сидел на своей кровати и довольно ухмылялся, глядя в потолок. — Чего лыбишься? — спросил Джеймс. — Да так, — протянул Сириус. — Охота удачная была. Джеймс только покачал головой. Но главный вопрос так и остался открытым. И Сириус твёрдо решил: он выяснит, что именно затеяла эта светловолосая ведьма. Даже если для этого придётся снова загонять её в угол. В конце концов, это же так весело. Мария в красках описала подругам произошедшее. - Какой ужас – посмеялась Мэри – еще и спалились перед Пинс. — Это не смешно! Он маньяк! – сказала Мария закрывая щеки. – Я почти победила его своим равнодушием и ответными действиями, а он перешел все границы! - От этого можно ожидать все что угодно – сказала Марлин укладываясь в постель. – Но видимо один на один тебя с ним оставлять не вариант. *** Сон не шёл ни в один глаз. Мария вертелась как уж на сковородке. В глазах стояла картина из библиотеки, и воображение невольно дорисовывало продолжение этой ситуации. Мари в ответ на это лишь мотала головой, словно отгоняя эти картинки прочь. Сириус тоже не спал, но его мысли были заняты совсем другим — интересом к этой ситуации. Ни капли смятения, лишь что-то похожее на наслаждение своей очередной выигрышной позицией. Но сегодняшний день действительно выдался странным во всех своих проявлениях. Перед сном они ещё долго с Джеймсом обсуждали варианты, почему девчонки такие странные. Римус подкинул пару причин, но картина с Морозовой и грудой книг никак не складывалась. Он уснул. А предательский сон показал продолжение этой ситуации. Но в отличие от Марии, его это ничуть не смущало. «Вот они снова в библиотеке. Свет подозрительно тёплый, ни души. Пахнет пылью, старым пергаментом и ею — тем самым горьковатым травяным запахом с оттенком малины, который он уже научился узнавать из тысячи. Она в его руках — податливая, тёплая, совсем не та колючая ведьма, что днём огрызалась на каждом шагу. Во сне всё та же, но менее смущённая, чем в реальности. Никакой Пинс и зевак рядом — лишь они вдвоём. — И что дальше? — голос Морозовой звучал незнакомо, сладко. — Объятия и всё? Это край твоих хвалёных возможностей? Сириус отметил несхожесть с реальностью — она бы не рискнула, так сказать, в жизни. Но сон есть сон, здесь можно всё. Во сне он не удостоил её ответом. Просто приподнял её лицо за подбородок и, чуть наклонившись, поцеловал, ожидая, что сейчас его побьют. Но она ответила на поцелуй. Её губы были мягкими, тёплыми, и на мгновение Сириус даже перестал отличать сон от реальности. Но опять несостыковка — ведьма бы так не сделала, для неё поцелуй, кажется, очень важен. Но сейчас всякий анализ был излишен. После полного одобрения своих действий Сириус спустил одну руку ей на бедро — так же бесцеремонно, как и соответствует его характеру. А второй рукой, держа за талию, притягивал ближе. Лже-ведьма обхватила его шею руками, зарывая ладони в его волосы. Её пальцы скользили по затылку, посылая мурашки вдоль позвоночника. Тут уже неизвестно — поступила бы она так или нет. В этой девушке не было стеснения, была лишь решимость и нечто похожее на страсть. Руки гуляли по её фигуре, и он мысленно отметил, что всё-таки ошибался, когда однажды назвал её костлявой. Под тканью мантии угадывалось гибкое, сильное тело — тренированное, живое, настоящее. Она отстранилась. — Доволен? — девушка улыбнулась, убирая руки с его шеи на спину. В её голубых глазах плясали насмешливые искорки — совсем как у той, реальной Марии, когда она огрызалась в ответ на его подколы. — Недостаточно, — подмигнув, сказал Блэк. И увидел, как насмешливое лицо девушки меняется на более знакомое, смущённое выражение. Та словно испарилась, истаяла, оставив вместо себя ту, настоящую. — В каких облаках ты летаешь, Блэк? Отпусти меня, — говорила уже абсолютно знакомая ему дама, и в её голосе звенела та самая привычная колкость, от которой у него внутри всё переворачивалось.» Он проснулся рывком, сел на кровати, тяжело дыша. За окном всё ещё было темно, где-то в коридоре шуршали привидения. Сириус провёл рукой по лицу и тихо выругался. — Вот идиотизм, — прошептал он в темноту. — Уже и во сне покоя нет. Повернулся на бок, пытаясь снова уснуть, но перед глазами всё ещё стояла она — то насмешливая, то смущённая, то чертовски желанная. А в глубине души появлялось еще больше вопросов, уже к себе.