Любой конец - это хорошее начало

Последние два дня после злополучного, чуть не провалившегося женского плана штаб из девичьей спальни переметнулся в мужскую. Там могла поместиться вся компания. Но обсуждений было не так много: они знали, что в воскресенье в два часа «где-то» должна состояться встреча, и главным было выяснить — где именно и с кем. Пока это оставалось загадкой, все только изводились догадками. В комнате хозяйничал привычный хаос, хотя иногда здесь становилось подозрительно чисто — Люпину было неловко перед девушками, и он украдкой запихивал разбросанные носки под подушку или сгребал в кучу чужие мантии. Сегодня вечером все просто устало молчали: учёба вперемешку с интригами вымотала нервы до предела. Мария по-хозяйски развалилась на кровати Сириуса — в отместку за все его шутки и выходки. Она поджала под себя ноги, облокотилась на подушку и всем видом показывала, что это теперь её территория. Блэк, приняв вызов с достоинством, потеснил её рядом, демонстративно защищая своё пространство, и теперь они сидели плечом к плечу, то и дело пихая друг друга локтями. Лили робко присела на краешек кровати Джеймса, и тот сразу же пододвинулся ближе, положив руку на спинку — так, чтобы не касаться, но находится рядом. — Давайте сегодня просто отдохнём, — Питер пожал плечами, прерывая затянувшуюся тишину. — Или вы не хотите? — Согласен, Хвост, — Сириус махнул рукой, одновременно отпихивая Морозову к краю кровати. — Сейчас я только сражаюсь тут, но после боя отдых — самое то. — Вы скорее напоминаете детей, — фыркнула Марлин, встречаясь с насмешливым взглядом Блэка, который тут же скорчил рожу, передразнивая её. Потихоньку комната пустела: Мэри с Алисой ушли в гостиную за чаем, Марлин отправилась следом, ворча что-то про «этих двоих», Римус уткнулся в книгу, делая вид, что его здесь нет а после и вовсе вышел, Питер убежал за Джеймсом который в свою очередь предлагал Эванс построить план дня исключительно в его компании. На кровати же разворачивалась битва не на жизнь, а на смерть — за обладание подушкой и территорией. — Кажется, мы немного увлеклись, — рассмеялась Мария, наконец выбираясь из кучи-малы и поправляя растрепавшиеся волосы. — Но ты не победил. — Ты отступаешь, а это значит — победа, — Бродяга самодовольно разлёгся пластом, закинув руки за голову, и кровать жалобно скрипнула под его довольной тушей. — Отступать не значит проигрывать, это тактика. — Мария поправила сползший с плеча рукав кофты и посмотрела на него сверху вниз. — А вас тут военному делу не учат? — О Мерлин, к чему вас готовят в Колдовстворце? — Сириус нахмурил брови, но в глазах плясали смешинки. — Как говорят у нас в начале учёбы: «Дети наши, вы должны быть готовы ко всему мраку этого мира, так что озарите своим светом тьму, посеянную вокруг». — Мария произнесла это с пафосом, но в голосе слышалась тёплая ностальгия. — Ну и часто всякие похожие наставления. — В вас растят воинов, как будто, — Блэк потерял привычную ехидность, смотрел лишь с интересом. Он сам не замечал, как разглядывает её: насыщенный цвет глаз, то, как она поджимает губы, задумавшись, как непривычно смотрится в обычной одежде вместо школьной формы, как любит вплетать эти косички поверх распущенных волос. Осознав свою заинтересованность, он невольно тряхнул головой. — В нас не растят воинов, в нас взращивают силу, чтобы в жизни мы не пропали, как слепые котята. — Мария наклонила голову. — Ты чего дёргаешься? Я вроде не настолько противная. — Она в шутку поджала губы, глядя ему в глаза. Ей тяжело давался этот контакт — сразу появлялась неловкость, хотелось отвести взгляд. Но смотреть на него втихушку стало чем-то вроде привычки. Рассматривать профиль, острые скулы, вечно растрёпанные волосы, которые лежали так хорошо и чётко, будто специально уложенные; хитрые серые глаза, смотрящие то с изучением, то с издёвкой; руки — красивые, с длинными пальцами, всегда казалось, что если бы он не открывал рот, то стал бы воплощением идеалов. Но, чёрт возьми, и в его словах, шутках, выражениях был свой шарм, который найдёшь не в каждом. Харизма — эта чёртова харизма в сочетании с внешностью, интеллектом и той глубиной души, которую Мария стала разглядывать только сейчас. Она чаще стала отгонять мысли о Блэке, уговаривая себя: «Нет, у тебя нет на это времени, сил и ресурса. Нет доверия, есть страх и непонимание». Он был непонятен, непредсказуем — этим и опасен для неё, и в то же время этим и привлекателен. Но риск? Страх неизвестности — главные проблемы Марии: тревожность за себя, за будущее, за отношения. Страх остаться одной перекрывался страхом предательства, обид или чего хуже. Плюс она всё время отгоняла эти мысли и потому, что считала: нельзя за такой короткий срок влюбиться. «Это импульсивность, она пройдёт, он просто красивый парень с юморком». «Таких, как ты, у него тысяча и одна, ты не особенная». «Это бред — так не бывает, вы знаете друг друга месяц». «Он поиграется и забудет». Всё это терзало мысли. Они и не заметили, как долго смотрят друг на друга, как той ночью в гостиной. Сириус отвернулся первым, подбирая слова для продолжения диалога. Мария тоже опустила взгляд, сжимая в руках плед, на котором сидела. Оба в замешательстве, хотя Блэку это несвойственно. Он, прерывая молчание, пихнул её ногой в бок. — Мадам, вы вроде как отступили, будьте добры покиньте территорию, — усмехнулся он. — Ну уж нет, у меня есть контраргумент. Раз вы так дерзки с великой завоевательницей... — Мария подвинулась ближе и резко, положив руки ему на бока, принялась щекотать, проверяя, насколько он вообще этого боится. Блэк дёрнулся пару секунд, а потом, сдержав все свои чувства, схватил её за запястья. — Хороший ход, — он резко потянул её на себя — не сильно, но так, чтобы она наклонилась. Девушка опешила, встретившись с этим уже знакомым, насмешливым взглядом. «Этот гад знал, на что давить». — Ну что, завоевательница земель, как дальше поступим? — Сириус не думал о последствиях этого поступка; что может произойти сейчас — было главным поводом для такого манёвра. Насколько сильно ведьма захочет выиграть схватку? — Может, застанешь меня врасплох? Мария дёрнулась вверх, понимая, как сильно краснеет. Он этого и добивался. Хотелось доказать, что она тоже может играть с такой хитростью? Желала ли она удивить его своим поступком и тем самым заставить отступить? Абсолютно — да. Но принципы, хвалёные убеждения не дали и возможности воплотить этот план. — Зачем ты всё время так делаешь? — Морозова стала серьёзнее, привычная праведность брала верх. — Постоянно. — Интерес и скука, Ведьма, — Блэк пожал плечами, но рук не отпустил. — У тебя от скуки едет крыша, Блэк. — Она вырвала запястья. — Я не игрушка для твоих дебильных фантазий. Такой интерес ищи в ком-то другом. Он отпустил. Мария выпрямилась и встала с кровати, поправляя растрепавшуюся одежду. — Интерес у него, застать девушку в неудобном положении, ждать, пока я что-то предприму. Но чтобы что? Похихикать? Потешить своё самолюбие? — Начинается, — Сириус недовольно вздохнул, прикрывая глаза рукой. — «Правильную» включила? — Я задала тебе вопрос. Чтобы что? — Я уже сказал: мне интересно, — парень чуть приподнялся на локтях. — А возмущаться, милая, не в твоём положении. Ты сама это позволяешь, и сама же иногда на это подначиваешь. — Какой же ты... — Кто на этот раз? — Блэк лишь усмехнулся. — Мудак и эгоист. — Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. — Сама начинаешь и сама же потом истеришь — Блэк пожал плечами, но внутри что-то неприятно кольнуло. А потом в голове всплыл один из её вопросов: «Чтобы что?». Вопрос был логичнее некуда, а он и сам потерял на него ответ. Интерес и вправду был, но какой? Он не хотел этого понимать, ему это было не нужно, не к спеху — думал Сириус, иногда прокручивая в голове их моменты. Потом всплыл разговор с Римусом: «Но, возможно, однажды ты встретишь того, кто заставит тебя усомниться в этом твоём железном правиле. И тебе будет очень страшно, потому что ты не будешь знать, что с этим делать». Эту фразу он обдумывал часто, но с большей периодичностью она стала появляться именно сейчас. Его пугала заинтересованность приезжей девчонкой, которой всё время удавалось поддерживать этот интерес. «Она просто новенькая, с приколом, пройдёт, свыкнется». — Дура наивная, — пробормотал Блэк, вставая с кровати. — И через чур правильная. Но эта «правильность» лишь подливала масла в огонь: желание узнать, когда она через это переступит и с кем, было огромным. Её принципы, честь — заставляли уважать. Преданность, ценность дружбы — всё это давало почву для почтения, хоть и любовь к семье он не понимал. Не понимал, как можно ради семьи пойти на что-то, как сейчас — Морозова ради своего рода что-то вынюхивает. Сириус так делал ради друзей, но ради, например, матери? Да никогда в жизни. Тем временем компания уже собралась в Хогсмид. Мария, надев привычную маску радости, спустилась в гостиную к подругам — светлые волосы небрежно сползающие с плеч, на губах лёгкая улыбка, но в глазах ещё прятались отголоски недавней ссоры. — Мы думали, ты с Блэком на весь день и останешься, — хихикнула Мэри, когда они подходили к портрету. — Пф, да кому он нужен, — фыркнула Морозова, махнув рукой с преувеличенной небрежностью. Этот жест заметили и Мародёры, и спустившийся Сириус. Он удивился, как быстро она сменила позицию. «Обижаешься? Не нужен? Да пожалуйста — детский сад». Но поодиночке идти никто не собирался, а тут ещё и Мэри с Алисой куда-то отвлеклись, оставляя Марлин, Лили и Марию с Мародёрами (Джеймс очень хотел быть с Лили на постоянной основе и не упускал ни секунды). — Слушай, Ведьма, а долго эти концерты будут? И сколько у тебя их в запасе? — в шутку выпалил Блэк, шагая рядом. — Больше не будет, не переживай. С меня хватит. — Мария с улыбкой съязвила, но в голосе проскользнула холодность. — Поищи игрушки без характера, чтоб не так нервно было. Она похлопала его по плечу и, ускорив шаг, поравнялась с Лили, оставляя Сириуса позади. Тот только покачал головой, но догонять не стал — пусть. Дойдя до точки, все разбрелись по желаемым лавкам. Мария никуда не девалась от Лили и буквально двигалась хвостом, чтобы не удостаивать Блэка своим присутствием ни на миг. Магазин одежды, как всегда, был полон разных прекрасных нарядов, которые девушки, смеясь, примеряли один за другим. В воздухе пахло тканью и духами, где-то играла тихая музыка, а за стойкой продавщица увлечённо болтала с покупательницей. Морозова стояла в длинном обтягивающем бордовом платье с кружевами в проходе примерочной. Бархатистая ткань облегала фигуру, подчёркивая каждый изгиб, глубокий вырез на спине открывал гладкую кожу, а кружевные рукава добавляли образу таинственности. — Мария… это очень красиво, — Лили восхищённо поднесла руку ко рту и ахнула. — Ты прям как какая-то принцесса древнейшего знатного рода. — Не стоит, — Мари смущённо хихикнула, поправляя лямку. — Просто красивое платье. — Твоя фигура в нём… как будто из мрамора или с обложки самых модных журналов, — Лили обошла её кругом. — Я никогда тебя в таком образе не видела… Вот это генетика… — Лили, это тренировки и только тренировки, генетика не при чём. — Мария скрестила руки на груди, отчего платье натянулось ещё сильнее. — И вообще, тут ничего необычного нет, никакого мрамора и журналов, просто я. А у тебя тоже прекрасная фигура, ты идеально сложена. — Ой, Мари… спасибо! — Лили зарделась. — Так что, будешь его брать? Оно волшебное! Бери!!! — Думаешь, стоит? — Морозова покрутилась у зеркала ещё пару раз, ловя свое отражение под разными углами. — Хотя можно немного его доработать — и хоть на бал шагать. Но я бы померила такое же чёрное. Она ткнула пальцем в абсолютно такое же по крою и стилю, но тёмное платье, висевшее рядом, и скрылась за шторкой. — Мама была бы в большом шоке, — донеслось из-за занавески, и через пару минут перед Эванс предстала девушка в чёрном платье. Оно смотрелось более строго, даже немного мрачно, но в то же время элегантно. Кружева на рукавах отливали серебром, а ткань мягко струилась при каждом движении. — Вот оно мне нравится больше, — Мария провела ладонью по бедру, разглаживая складки. — Только доработать всё равно надо. — Согласна, но тебе и то, и то шло, — гордо отозвалась Лили, трогая рукой бархатную поверхность. — Как раз кстати твоя покупка, — девушка подмигнула. — Это ещё почему? — уже переодеваясь, спросила Морозова через штору. — Да вот мне как старосте по секрету сказали, что нам собираются устроить бал в честь Хэллоуина.— Эванс замялась. — Но это секрет! Нам потом объявят. — В честь чего, прости? — Мари вышла из примерочной с платьем в руках, сморщив брови от непонимания. — Какой ещё бал? — Ну Хэллоуин, день всех мертвых… там, — Лили попыталась объяснить, но по лицу подруги видела, что та не понимает. — Это ещё что за бал сатаны? — Какой бал сатаны?! — Лили рассмеялась. — Это праздник, классный. Мы там в костюмы наряжаемся страшные, конфеты едим. — Странные у вас развлечения, — Мария покачала головой, заворачивая платье в тонкую бумагу, которую услужливо подала продавщица. — У нас праздник — это, например, Масленица, Новый год, Рождество… Хотя у нас магическое общество часто другой веры, если это можно так назвать. Ну и много других. Как-нибудь приедешь — покажу. — Да читала я, как вы там что-то обрядовое сжигаете. Очень мило, — Лили усмехнулась, шагая к кассе вместе с подругой. — Не «что-то», а чучело, в честь весны, — обиженно провозгласила Морозова и достала кошелёк. Покинув магазин, они сразу наткнулись на знакомую компанию. Сириус лениво прислонился к стене рядом с Джеймсом, Питер жевал яблоко, а Римус делал вид, что читает вывеску. — Кстати, а в итоге платье ты говоришь, мне подойдёт к этому вашему балу сатаны? — спросила Мария, не глядя в их сторону. — Да это не бал сатаны! — возмутилась Лили. — Допустим. Но ты говорила про костюмы. А у меня тогда какой… — Ведьмы, — раздался насмешливо-язвительный голос Блэка. Он даже не повернул головы, но было понятно, что он ловит каждое слово. — А ты не подслушивай! — съязвила девушка, хватая под руку свою рыжеволосую подругу. — Поттер, потерпишь пару часов без неё, либо избавляйся от своего дружка. Я не готова делить с ним и минуты. Она решительно и ловко уволокла подругу в сторону «Трёх мётел». В пабе было людно, пахло хмелем и жареным мясом, у камина грелась компания старшекурсников. Мария заметила знакомого пуффендуйца в компании друзей. — О, Бейкер тоже тут, — фыркнула она, обращаясь к Лили. — Прям день идиотов, да? Она направилась к стойке, заказала два сливочных пива и, балансируя кружками, вернулась к столику. Напитки искристо бурлили, слегка расплёскиваясь от её шагов. — А что у вас случилось с Сириусом? — осторожно спросила Лили, принимая кружку. Мария поперхнулась, делая глоток. Пена осталась на верхней губе, она быстро стёрла её тыльной стороной ладони. — Ну просто вы там так долго торчали вместе в комнате, когда все разошлись, а тут ты на него ворчишь, — пояснила Лили, глядя на подругу с мягким любопытством. — Слово «нас» и имя Сириус не должно стоять в твоей прекрасной головушке рядом, — посмеявшись, выпалила Морозова, но в голосе проскользнула нервозность. — Ничего особенного. Мне надоели эти игры. Пусть ищет новую игрушку. — А ты уверена, что с другой ему будет так же интересно? — не унималась Лили, сохраняя нотку неловкости. — А почему мне должно быть не плевать?.. — Мария отвела взгляд, уставившись в пену на своём пиве. — Ну не знаю, — Лили пожала плечами, покручивая кружку в руках. — Как будто вам обоим это нужно. — Да с чего ты это взяла-то? — Джеймс со мной тоже согласен. Точнее, я с ним… мы обсуждали это, и он сказал, что вам явно это обоим доставляет удовольствие. Слова Сириуса отголоском отозвались в голове: «А возмущаться, милая, не в твоём положении. Ты сама это позволяешь, и сама же иногда на это подначиваешь». Это так было заметно всё это время для всех? И никто никогда об этом не говорил? Мария почувствовала, как внутри закипает странная смесь стыда и злости. — Неправда, — выпалила она громче, чем следовало. — Я просто думала, это шутка или игра. А он решил от скуки баловаться. И вообще, я не хочу обсуждать Блэка, он меня достал! Его слишком много! Она взъерошилась, словно дикий зверь, и даже слегка покраснела. Лили невольно усмехнулась, заметив все эти жесты — как дёрнулось плечо, как побежали пальцы по кружке, как дрогнули губы. — Хорошо, я тебя поняла, — мягко сказала Лили, пряча улыбку в кружке. Мария лишь сердито дунула на пену, стараясь не думать о том, что её так легко прочитали. Но мысли упрямо возвращались к его словам, к его взгляду, к тому, как часто он оказывался прав. И это бесило больше всего. Абсолютно уже обыденную девичью беседу стушевали лёгкие шаги и скрежет стула, который кто-то придвигал к их столику. — Мари, привет, не ожидал встретить, — раздался голос за ухом, пока Морозова наблюдала за входящими в заведение Мародёрами. Она обернулась на голос. Маркус Бейкер сидел рядом, чуть смущённо улыбаясь. — Я вроде часто так выходные провожу, Маркус. — Мария приподняла бровь. — Ты что-то хотел? — Просто узнать, как дела у старой знакомой. Не изменилось ли ничего? — Ой, а то ты не знаешь про все эти сплетни. — Знаю. — Он посерьёзнел. — Некрасивые и неправдивые. Я это сразу понял и друзьям сказал то же самое. — Буду считать это не за лесть, а за помощь. — Мария чуть смягчилась. — Спасибо. Маркус покосился на Лили с надеждой, что та позволит им остаться вдвоём. Лили, заметив Джеймса у входа, быстро смекнула намёк и, извинившись взглядом, поднялась. — Лили, ты куда? — Мария забегала глазами, чувствуя, как её оставляют одну с не самым желанным собеседником. — Я скоро. — Эванс чмокнула воздух в знак извинения и упорхнула к компании парней. Мария вздохнула, осознавая плачевность своей позиции. — Я понимаю, что я для тебя не так приятен, как хвалёный Блэк, — Маркус криво усмехнулся, усаживаясь поближе, — но настолько сильно можно было не вздыхать? — Боже, ещё раз я услышу эту фамилию, я заткну себе уши чем-то очень стойким. — Мария закатила глаза. — Бейкер, если тебе так интересен Сириус, то прошу, он где-то там бродит. Мне только мозги не делай. — Хорошо, я понял, извини. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Просто к тебе в последнее время не подобраться, в частности и из-за него. — Кто хочет, тот найдёт способ пробраться и через логово самого страшного дракона, — Мария фыркнула, но уже беззлобно, — а тут просто Блэк. Она сделала глоток сливочного пива, чувствуя, как пена щекочет губы. Маркус, несмотря на неловкое начало, вызывал странное чувство безопасности — с ним не нужно было играть, не нужно было защищаться. Он был предсказуемым. И после всех эмоциональных качелей с Сириусом это было небольшой передышкой. — Про мои дела ты узнал, — она отставила кружку. — А твои-то как? — Да вот Когтевран обыграли недавно. — Маркус оживился. — А в остальном всё так же — классическое начало учёбы: лекции, тренировки, сплетни. Разговор, состоявшийся после долгого перерыва, несмотря на тяжёлое начало, потек своим чередом, будто они и не ссорились в начале сентября. Мари наконец отдохнула от всего, что касалось Сириуса и расследований, позволив себе переместить спектр внимания. Хотя где-то в глубине души мелькнула мысль: «А не на зло ли ему я это делаю?» Но она отогнала её, как назойливую муху. Мародёры сидели неподалёку, и Сириус то и дело отпускал шуточки в сторону их столика. Джеймс уже утащил Лили куда-то в угол, и они о чём-то шептались, позабыв обо всём. Питер с Римусом обсуждали домашку. — Барсук снова вышел окучивать Морозову, — хмыкнул Блэк, откидываясь на стуле и наблюдая, как Бейкер что-то рассказывает, а Мария смеётся — негромко, но вполне искренне. — Пусть молится, чтоб она его не съела. Она смеялась. Смеялась с шуток Маркуса, смогла забыть его давний поступок и позволить ему говорить с собой. А ему, великому Сириусу Блэку, вечно достаётся за то, на что она сама подписывалась. Ревностью это называть было рано, но такой расклад явно ему не нравился. Он хмуро допил своё пиво и жестом попросил ещё. — А у вас с этим что-то стряслось? — Маркус кивнул в сторону столика мародёров, заметив, как взгляд Марии то и дело соскальзывает в ту сторону. — Ничего не стряслось. — Мария резко вернула внимание к нему. — И почему тебя это опять волнует? Мы же нормально разговаривали, как ты резко перевёл внимание на него? — Просто стало интересно, почему я сижу здесь и меня ещё не прогнали и не съязвили на весь зал. — Маркус пожал плечами. — Он тебя прогонял? — Ну... — Бейкер замялся. — Сириус не любит делиться «игрушками», грубо говоря. — То есть ты считаешь, что я его игрушка? — Мария жёстко взглянула на Маркуса, и в её голубых глазах блеснул холод. — Нет, нет! — он замахал руками. — Я просто не знал, как объяснить по-другому. Прости, не так выразился. Мария выдохнула, заставляя себя успокоиться. Она не хотела портить этот вечер. Она начала выискивать глазами Лили, но той нигде не было — как и Поттера. Про их взаимодействия Лили перестала рассказывать как раз после той «общей» прогулки, когда подруги интересовались, как всё прошло, она лишь смущённо переводила тему. Пазл в голове Морозовой начал складываться: лёд у них точно тронулся в правильном направлении, а этот день без интриг и расследований дал им шанс дальше наслаждаться друг другом. От этого становилось и тепло, и грустно одновременно. Лили была её опорой в этом месте, и не хотелось иногда ходить одной, пока та с Джеймсом. Мария искренне радовалась за подругу, но грусть от одиночества никуда не девалась. — Ладно, Бейкер, — Морозова громко отодвинула стул, и тот противно скрипнул по каменному полу. — Я пойду, хочу на ужин успеть. — А подругу ждать не будешь? — Маркус тоже поднялся. — Она при деле, — Мария усмехнулась уголком губ. — Не хочу её отвлекать и быть обузой. — Тебя проводить? Всё равно в одно место пойдём. — Как хочешь, — холодно отозвалась девушка и зашагала к выходу. Маркусу было всё равно на её тон — он действительно решил её проводить. Распрощавшись с друзьями, он настиг её в переулке, где ветер гонял пожухлые листья. — Я всё-таки захотел, — просто сказал он, поравнявшись. Так они и шли молча, иногда перебрасываясь обрывками фраз о погоде, об учёбе, о том, какой странный в этом году октябрь. Мария краем глаза замечала, как за ними, возможно, наблюдают из окна «Трёх мётел», но старалась не думать об этом. Вечер опускался на Хогсмид мягкими сумерками, зажигались фонари, и где-то вдалеке уже виднелись огни замка. — Спасибо, что проводил, — бросила она на прощание, когда они вошли в школу. — Обращайся, — Маркус улыбнулся и, чуть помедлив, добавил: — Если захочешь поговорить — дай знать. Мария кивнула и быстро зашагала к гостиной, чувствуя на спине его взгляд. И почему-то думала совсем не о нём. *** За ужином в Большом зале было так же шумно, как и всегда: сотни голосов сливались в единый гул, звенели вилки, кто-то смеялся, кто-то спорил, над столами плавали тарелки с десертами. Но за гриффиндорским столом между Сириусом и Марией повисла напряжённость, которую, кажется, замечали уже все. Мария злилась на его циничность и самолюбие — как можно быть настолько уверенным в своей правоте, когда вокруг столько нюансов? Сириус же искренне не понимал, за что ему досталось: ведь он прав. Он всегда прав. И если она сама позволяет себя донимать, то чего потом обижаться? Лили украдкой поглядывала на них, едва сдерживая улыбку. Всю компанию, кажется, уже начинало забавлять это вечное перетягивание каната. Даже Джеймс, занятый своими мыслями, пару раз покосился на друга с лёгким недоумением. Завтра предстояло самое сложное — проследить за слизеринцами, узнать наконец, где и с кем у них назначена встреча. Но сейчас, словно забыв о главной заботе, все на удивление быстро вернулись к обычной жизни: шутили, спорили, строили планы. Морозова отодвинула тарелку с недоеденным мясом и уставилась в одну точку на скатерти. Она пыталась просчитать все риски предстоящей слежки: что, если они не смогут незаметно зайти за ними? Что, если кто-то из их группы обратит внимание в самый неподходящий момент? Пальцы нервно теребили край мантии. Она уже чётко решила для себя: если что-то пойдёт не так, если подруги или мародёры замешкаются — она влезет в эту историю сама. Своими руками. Докажет себе, что способна на такие вещи без чужой помощи. Она так глубоко ушла в размышления, что не заметила, как зал вдруг притих. — Дорогие ученики, — голос Дамблдора разнёсся над столами, мягкий, но отчётливый. Он постучал по бокалу, привлекая внимание. — В это непростое время мы хотели бы порадовать вас и отвлечь от невзгод. Тридцать первого октября, на всеми любимый праздник Хэллоуин, мы с преподавателями хотим организовать для вас бал! Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Кто-то захлопал, кто-то засвистел, младшекурсники повскакивали с мест. Даже слизеринцы отложили свою обычную надменность и хлопали, обмениваясь довольными улыбками. — Естественно, вы можете приглашать пару, чтобы не шагать на празднование в одиночку, — продолжил директор. — Вне зависимости от факультета. Мэри трясла Марлин за плечи, обе смеялись, не веря своему счастью. Обычно такие вечеринки устраивали разве что в гостиной Гриффиндора, но, чтобы официальный бал — да ещё в такое время, когда в мире неспокойно, — этого никто не ожидал. Мария сидела в лёгком недоумении, глядя на ликующих соседей. Что это за праздник? Почему именно бал, а не просто вечеринка? И на кой чёрт эти пары? Почему прийти одной считается чем-то неправильным? Ей сейчас не до раздумий над этим — есть дело поважнее, которое будет завтра, а не через две недели. — Мари, вот видишь, я была права, — Лили толкнула её в бок, возвращая на землю. — Но ты как-то не рада. — Да этот бред с парами… — Мария скривилась. — Зачем кого-то звать, когда можно спокойно прийти одной? — Ты в своём репертуаре, — хмыкнула Марлин, отпивая сок. — Это традиция Хогвартса. Да и всего мира, как будто. На бал кого-то приглашают. Морозова лишь фыркнула, собрала вещи и направилась к выходу, чтобы утопать в своих рассуждениях дальше. Мысль о предстоящем торжестве приятно отдавалась где-то в груди, но вызывала и смутное волнение. Ей казалось, что она слишком занята для таких глупостей. Она почти дошла до двери, когда перед ней вырос Маркус Бейкер. Он летел через весь зал, явно стараясь успеть первым. — По-моему, сама судьба говорит, что нам нужно пойти на бал, — выпалил он, преграждая путь. На лице сияла надежда, но в позе чувствовалась неуверенность. — Судьба мне говорит, что меня ждёт верный чёрный пёс, — хихикнула Мария, вспоминая тот неудавшийся обряд. — А ты на пса не похож. — Да пошли, отбрось хоть сейчас свою холодность! — Бейкер попытался рассмеяться непринуждённо, но нервозность выдавала его с головой: дышал рвано, перекатывался с ноги на ногу, руки то сжимались в кулаки, то разжимались. — Я подумаю, — спокойно отрезала Мария, делая шаг в сторону. — А теперь мне нужно идти, извини. Она улыбнулась ему — по-доброму, но с той лёгкой отстранённостью, которая не оставляла лишних надежд, и быстро зашагала прочь. Сириус проводил её взглядом и снова отпустил шутку про барсука-неудачника и комичность всей ситуации. Но в душе всё кипело. Она этому улыбается. Мило так отмахивается, будто ничего серьёзного не случилось. Хотя Бейкер за месяц до этого натворил куда больше дел, чем он, Сириус, за всё время знакомства. Несправедливость ситуации бесила. Мария почти бежала по лестницам, поднимаясь в гостиную. Бейкер вызывал в ней два чувства, которых, по её мнению, мужчина вызывать не должен: жалость и раздражение. Её раздражала его вечная улыбка, эти попытки угадать её желания, эти рассказы про судьбу и прочее. Но в то же время она понимала, что он искренен — и от этого становилось неловко. Сидя у камина в пустой гостиной, она невольно начала сравнивать его с Сириусом. Тот раздражал не меньше — но раздражение было другим. Он находил все её уязвимости, вертелся рядом, переходил все рамки приличий, и этим же будоражил нервы, заставлял зависеть от его присутствия. Он никогда не вызывал жалости. Вызывал восхищение: эта надменность, вечная гордость, смешанная с преданностью друзьям и готовностью пойти против любых правил. Он не ждал, не говорил — он делал сразу. Но чего он хочет на самом деле? Что испытывает? А она сама? Мария поймала себя на мысли, что не понимает, что ей нужно и чего она от него требует. Зачем обижаться, убегать, если сама не знаешь, чего хочешь? — Так, — она хлопнула себя по коленям, возвращаясь в реальность. — Сейчас голова должна быть занята совсем другими вещами. — А какими занята изначально? — раздался голос за ухом, и рядом материализовалась Марлин, плюхаясь на диван. — Может, я чем-то могу помочь? От МакКиннон такая забота была менее ожидаема, чем от Лили, но оттого не менее приятна. — Да всем, да ничем, — Мария вздохнула, откидываясь на спинку. — Завтра нам предстоит важное дело, а я не могу сосредоточиться из-за путающихся мыслей. Марлин выразительно ткнула пальцем в сторону окна, где стоял Сириус, о чём-то переговариваясь с Римусом. — А путающиеся мысли не стоят вон там? Морозова недовольно фыркнула, откидываясь на спинку дивана и демонстративно отбрасывая волосы с плеч на спину. — Вот этот уж точно последний в списке моих раздумий, — процедила она, и даже сама поймала себя на том, что голос прозвучал слишком резко. Ложь. Наглая ложь, подумала она про себя, но виду не подала. — Много чести. — Согласна, но ваши взаимоотношения не могли не дать почву для такого мнения, уж извини, — Марлин примирительно подняла ладони. — А сегодня вы ещё и как будто в ссоре. — Я уже говорила: пусть ищет другие игрушки. — Мария усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Я поломанная. — Этот найдёт, — Марлин вздохнула с лёгким смешком, встретив взглядом оставшихся подруг, которые только входили в гостиную. Лили и Джеймса ещё не было. — А парочка, видимо, всё ещё наслаждается присутствием друг друга, — хихикнула Мэри, плюхаясь на диван рядом с Марлин. — Мы будем что-то думать насчёт завтра? Она, не думая махнула рукой Сириусу и Римусу, подзывая их к компании. Мария внутренне напряглась, но промолчала. — А её Ведьминское величество не против, что я подойду чуть ближе, чем на метр? — Блэк приблизился, не дожидаясь ответа, и с усмешкой уставился на Марию. — Или у нас такая привилегия только у туповатых пуффендуйцев? — Отбрось свои бредни, сейчас дело касается завтрашнего дня, а не тебя. — Мария пожала плечами, стараясь говорить ровно. — Мир у нас не крутится вокруг Блэка, уж извини. Она повторила его интонацию — издевательски-ленивую, и это вышло даже слишком похоже. — Да не, это мне стоит напомнить, что мир не крутится вокруг тебя, — Сириус не убрал улыбки, но в голосе прорезалась строгость. — И не всё будет идти так, как ты считаешь нужным. — Да что ты. — Да, представляешь. Не все живут по глупеньким праведным законам, придуманным Морозовой. — Обиделся, малыш? — Она не отступала, лишь гордо подняла подбородок, встречаясь с его взглядом. В её голубых глазах полыхнуло что-то опасное. — Не я в истерике убегал из комнаты, — Блэк тоже не унимался, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Между ними влез Люпин, разводя их в стороны. — Давайте вы свою драму решите попозже и не будете впутывать в неё всех присутствующих. — Он вздохнул, глядя на них с усталостью человека, который уже сто раз это видел. — Мария, сядь, пожалуйста. — Лунатик, ты чего?! Как ты смеешь указывать воле такой великой и святой девушки? — Сириус изогнул бровь, но в голосе проскользнула насмешка. Стоп? Нет, конечно. Как у Сириуса может быть стоп. — Я тебя придушу сейчас же! — Морозова вскочила с места, готовая влепить по этому, пусть и симпатичному, лицу. Римус с тяжёлым выдохом перестал перекрывать ей путь. Блэк сделал шаг вперёд, Мария совершила то же самое — и замахнулась. — Ты не умеешь мириться с тем, что не права, от того и бесишься, — Сириус усмехнулся, изводя девушку своим спокойствием. Хлоп. Мария всё-таки влепила ему пощёчину. Звук получился звонким, гостиная на секунду замерла. Брови нахмурены, в крови бурлил адреналин, кулаки сжаты. Сириус медленно повернул голову обратно, потёр место удара и — улыбнулся. — Слабачка, — это первое. — Он будто пробовал слово на вкус. — Второе — не умеешь проигрывать. Но махать кулаками... ты же леди, нет? — Заткнись. — Не по твоей дебильной указке. Он злился за этот удар. Но перейти на тот же гнев, что и она, означало проиграть. Поэтому Блэк лишь продолжал изводить её, доказывая превосходство спокойствием. — Прекрати думать, что все живут по твоим правилам и будут делать только то, что ты хочешь, — парировал он, наблюдая за каждым дрогнувшим мускулом на её лице. Он выигрывал. Марлин решила вставить свои пять копеек. — Кто бы говорил, Блэк, — фыркнула она, решительно беря подругу за руку. — Оставь этого дурня, он не угомонится. Будь умнее — проигнорируй. На фразу про «умнее» Сириус рассмеялся, встретившись с укором Люпина, которого эта перепалка уже достала до печёнок. — Ей проще себя съесть, чем признать вину или отступить. — Ой, а сам-то? — огрызнулась Мария, не слушая подругу. — Я-то посговорчивее тебя буду. — Ты? О Мерлин, я быстрее с троллем договорюсь, чем с тобой. — ВЫ ДОСТАЛИ! — рявкнула Марлин, вскидывая руки. — Ребята, пошли. Пусть хоть переубивают друг друга, это невозможно слушать! Компания ещё немного посмотрела на неугомонную пару, потом на Марлин — и потянулась к выходу. Мэри тащила упирающегося Питера, Римус покачал головой и скрылся за дверью. Даже Алиса, которая обычно пыталась всех мирить, на этот раз молча развернулась и ушла. Гостиная опустела. В камине угасал огонь, отбрасывая длинные тени на стены. Мария и Сириус остались вдвоём, и напряжение, которое раньше рассеивалось на зрителей, теперь сгустилось до предела. — Довольна? — бросил он, не глядя на неё. — Доволен? — она скрестила руки на груди. — Дура вероломная. — Индюк напыщенный. — Кто? Индюк? — Сириус не выдержал, рассмеялся, и в этом смехе наконец просочилось что-то живое, не наигранное. — Серьёзно? Ты точно на меня злишься? — Придурок. — Уже лучше. Молодец. — Не хвали меня так, будто я по твоей указке это сделала. — Ну, после моих же слов ты исправилась. — Подумала, что индюк — слишком благородная птица для такого, как ты. — Ой-ой, я поражён. Как грустно. Как по-детски. — Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до опасного. — Ты закончила? — Ты первый начал. — Боже, детский сад, — Блэк закатил глаза, но с места не сдвинулся. Они стояли в полумраке гостиной, и ни один не собирался уступать. Мария чувствовала, как колотится сердце, как от его близости перехватывает дыхание, и ненавидела себя за эту реакцию. Сириус же смотрел на неё с высоты своего роста, и в серых глазах, казалось, смешались злость, насмешка и что-то ещё — тёплое, живое, чего он сам, возможно, боялся признать. — Ну и что дальше? — тихо спросила она, не отводя взгляда. — А что, есть предложения? — он приподнял бровь. — Только одно. — Она сделала шаг назад, восстанавливая дистанцию, и выдохнула. — Завтра у нас дело. Не мешай. — Я? Мешаю? — Сириус картинно прижал руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Это ты устраиваешь истерики на пустом месте. — На пустом месте? — Мария вскинулась было, но вовремя остановилась, понимая, что снова ведётся. Глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и сжала кулаки, чтобы не сорваться. — Нет, блять, у тебя почва для этого была, — фыркнул Блэк, скрещивая руки на груди. — Что, опять сбежишь? — А тебе надо, чтобы я тут осталась? — снова резкий вопрос в лоб, как и утром. Мария сделала шаг вперёд, и от этого движения пряди волос упали на лицо, но она даже не поправила. — Или что тебе нужно? Сириус открыл рот, но слова застряли в горле. Он понял, что не может подобрать правильного ответа. Впервые за долгое время он просто не знал, что сказать. — Молчишь, правильно, — Мария дождалась паузы и развернулась, направляясь к спальне. — Не хочу ещё слушать какую-то дрянь. — Нам вообще-то ещё нужно обсудить план на завтра, — отрезал Блэк, делая шаг следом. — Ребята как раз и ушли за этим, чтобы нас не слушать. — А ты тему не переводи, — Морозова резко развернулась, и он едва успел затормозить, чтобы не столкнуться. — Ты же у нас всегда прав. — У тебя вопросы туповатые, я уже отвечал на них. — Ясно. Они двинулись к спальне парней, где все уже сидели за обсуждением чего-то отдалённого от изначальной темы. Марлин первой заметила их появление. — Неужели, — фыркнула она, — мы решили завтра разделится. Ты, Мария, будешь со мной сидеть у ворот школы и, как только слизеринцы сдвинутся с места, все пойдут за ними. Ваши мысли, честно, уже и слушать не хочется. Вы сейчас опять что-то не поделите. — Да что мы-то сразу? — обиженно сказала Морозова. — О, уже «мы», как это мило, — с ноткой комичности протянул Блэк, кладя руку ей на плечо. — Лапы свои убрал, ты не моего уровня, чтобы меня трогать, — она одёрнула руку. — Ах вот оно как, — он с усмешкой наклонил голову. Девушки в очередной раз вздохнули и, схватив Морозову за обе руки, вывели из комнаты. — Мари, хватит, правда, — ласково сказала Мэри, и они ушли в свою спальню, оставив парней наедине с повисшей тишиной. Сириус плюхнулся на свою кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок. — И в чём я не прав? — спросил он, глядя на Люпина. — Я даже разбираться не хочу, кто из вас прав, а кто нет, — Римус поднял взгляд от книги. — Но уже интересно, с чего всё началось изначально. Сириус нехотя посвятил друга в утреннюю ситуацию, описывая непонимание того, в чём он оказался виновен. — Боже, Сириус, это всё равно что сказать «я тебя использую для утешения своего самолюбия», — Римус покачал головой. — Да не знал я, что ответить, не знал, — Блэк дёрнул плечом. — Но сказать ей так? Ещё чего… Напридумывает себе потом, а мне от неё бегать. — Вы странные, — констатировал Люпин, закрывая книгу. — Но тебе действительно стоит разобраться в себе. — Я прекрасно себя знаю, — Сириус поморщился. — Это у неё с головой проблемы. — Ну-ну, — Римус поднялся и направился к выходу. — Если решишься адекватно всё обсудить, спустишься. Пока я только слышу твою гордость. — Ой, смотри, дырку в книгах своих не прожги. Дверь захлопнулась. Сириус развалился на кровати и, довольно быстро отбросив все мысли, неожиданно легко погрузился в сон. Мари тоже спала. Но мысли, вертевшиеся вокруг Блэка, предательски материализовались в сновидении. «— Ты не моего уровня, чтобы меня трогать, — фыркнула девушка Сириусу. Они стояли в абсолютно пустой комнате, где даже стены, казалось, растворялись в полумраке. — До этого ты так не говорила, — фыркнул Блэк со знакомой надменностью и по-свойски опустил руки с её плеч на талию, притягивая ближе. — Ты совсем ошалел? Уберись, — она накрыла его ладони своими, пытаясь отодрать, но он лишь сильнее сжал пальцы. — Я не собираюсь тебя слушать, — с насмешкой проговорил он у её уха, и от его дыхания по спине побежали мурашки. — И, по-моему, именно эта черта тебя всегда привлекает. Сон предательски визуализировал всё, о чём Мари могла украдкой подумать. Ощущалось ужасно реалистично, ужасно неправильно — и при этом желанно. — Что тебе от меня нужно? — выпалила девушка, уже без прежней уверенности, делая шаг назад и спиной прижимаясь к нему ближе. — Ты и нужна… — отрезал Сириус, разворачивая её к себе лицом. — Где же эта отстранённость и твои громкие слова о том, что ты больше не подпустишь меня к себе? — Это всё сон, просто сопливый сон, достойный самых дурацких романов, — проговорила Морозова, глядя на Блэка и пытаясь убедить саму себя. — А если это сон, значит, я не нарушаю своих слов в реальности. — Хитро, — он усмехнулся, и от этой усмешки внутри всё перевернулось. — Но посмотрим, в каких чувствах ты проснёшься потом. Он чуть наклонился, сокращая расстояние, и поцеловал, заставляя девушку встать на носки, чтобы дотянуться нормально. Мария не отстранилась. Блэк держал её крепко, проведя рукой от спины к бёдрам, она же вцепилась в его шею, боясь потерять равновесие. Щёки горели, тело подрагивало, а его напор заставлял забыть, что это всего лишь иллюзия. Сириус чуть двинулся в сторону своей кровати, разрывая поцелуй. — А то ты, наверное, устала стоять, я всё-таки джентльмен, — хитро произнёс он, садясь на кровать и усаживая её на колени — прямо как в тот раз, когда они прятались от Филча. — По-моему, ты перебарщиваешь, — переводя дух, сказала Мария, отводя взгляд. Она попыталась встать, но его руки на талии держали крепко. — По-моему, ты совершенно не против, ведьма, — он снова усадил её удобнее. — Не отворачивайся. Он повернул её лицо к себе и приблизился. — Может, сама решишься? Или наша героиня боится? Вызов. Тупой вызов во сне, на который она повелась. Мария неловко подалась к нему и накрыла поцелуем. Неловким, скромным, неумелым. Поняв плачевность ситуации, но оценив её смелость, Блэк перехватил инициативу на себя. Уже потеряв контроль над действиями, он по-свойски положил руки ей на бёдра, заставив Морозову слегка дёрнуться и недовольно фыркнуть. Шанса на передышку не было — они словно после долгой разлуки не отлипали друг от друга ни на секунду. Потом Блэк начал сыпать комплиментами, целуя в шею, и Мария невольно выгибалась, от стыда зарываясь ему в плечо, пряча красные щёки и неуверенность. Когда она осознала, что собственные мысли довели её до того, что Сириус из её сна уже сидел без футболки, она начала краснеть ещё сильнее. Он был идеален во всём, кроме характера — в этом она убеждалась, глядя на каждую его мышцу.» Она проснулась рывком, будто кто-то выдернул её из воды на поверхность. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, а щёки горели так, будто она всю ночь просидела у камина. В комнате было тихо — подруги спали, нарушая тишину тихим сопением. — Боже… — прошептала Мария, прижимая ладони к пылающему лицу. — Какой ужас… Она провела рукой по лбу — мокрый, хоть выжимай. Подушка сбилась, одеяло сползло на пол. Пришлось сесть, обхватить колени руками и просто дышать, глубоко, медленно, чтобы этот дурацкий стук в груди наконец унялся. В голове всё ещё крутились обрывки сна: его голос у самого уха, руки на талии, поцелуи, от которых кружилась голова. Она зажмурилась, пытаясь отогнать картинки, но они возвращались с пугающей яркостью. — Фу, — выдохнула она в темноту. — Фу, фу, фу. Где-то в спальне парней Сириус спал без задних ног, раскинувшись на кровати, и даже не подозревал, что в нескольких метрах от него чьи-то сны уже рисуют его с улыбкой победителя. *** Утро заветного воскресенья далось Марии с трудом. Она неохотно вылезла из-под одеяла, когда за окном ещё только серело, и принялась собираться. Волосы — в тугой высокий хвост, в который она снова вплела маленькие косички, уже привычные для всех, кто её знал. Серьги-кинжалы покачивались в ушах, придавая её облику ту самую воинственность, которая так нужна была в этот тяжёлый день. Но дурацкий сон никуда не девался. Он засел в голове, как заноза, и при каждом воспоминании щёки начинали гореть. Смотреть на Сириуса после этого казалось настоящей пыткой. На завтраке так и вышло. Он сидел через несколько человек от неё, смеялся с друзьями, иногда пуская косые взгляды на брата и его компанию. Мария же устроилась так, чтобы оказаться от него как можно дальше, и никак не могла заставить себя бросить взгляд в его сторону. Каждый раз, когда она случайно на него смотрела, в голове предательски всплывали картины сна. Щёки тут же заливало жаром, и она отворачивалась, делая вид, что увлечена тостом. Концентрации это не прибавляло. — Так когда у них там встреча? — Джеймс от скуки зевнул, прикрывая рот ладонью. — В два? — Около того, — отозвалась Лили, но смотрела при этом на Марию с лёгким недоумением. Подруга сидела вполоборота, будто нарочно избегая чьего-то присутствия. — Всё в порядке? — Да, всё отлично, а с чего вопрос? — Мария натянула улыбку — ту самую, беззаботную, которая обычно работала безотказно. — Да просто показалось, наверное, — Лили хихикнула, но взгляд её на секунду задержался на подруге, а потом скользнул к Сириусу, и в нём мелькнуло понимание. *** Компания расположилась на территории возле выхода, разбившись на пары и группы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мария и Марлин сидели на лавке неподалёку, делая вид, что обсуждают что-то неважное, а на самом деле следили за дверью замка. Сириус и Римус засели в коридоре первого этажа, лениво прислонившись к стене и делая вид, что обсуждают квиддич. Лили с Джеймсом прогуливались по тропинке в сторону Хогсмида, Мэри, Питер и Алиса просто бродили по двору, разглядывая осенние листья. Операция началась. Злополучные «змеи» выползли из норы ближе к половине второго. Четвёрка — Розье, Эйвери, Регулус и Мальсибер — шла быстро, не оглядываясь. Мария заметила, что Барти с ними нет, и снова усомнилась в своём мнении о нём, которое менялось буквально каждый день. Как только слизеринцы прошли мимо лавки, где сидели Мария и Марлин, за ними бесшумно выдвинулись Римус и Сириус. Блэк поравнялся с девушками, натянув на лицо выражение невинной радости от встречи. — О, девчонки, не ожидал вас встретить! — воскликнул он с такой комичной наигранностью, что даже Марлин закатила глаза. — Не строй комедию, они уже далеко, пошли, — фыркнула МакКиннон, поднимаясь с лавки. Мария так и не подняла взгляда на Блэка. Она встала, поправила сумку и двинулась следом, чувствуя на себе его быстрый, изучающий взгляд, но заставила себя не оборачиваться. Компания постепенно соединилась в одну общую группу — так, чтобы издалека это выглядело как дружеская прогулка, не более. Змеи шли, не оглядываясь, и, кажется, не придавали значения гриффиндорцам, которые то и дело попадались им на пути в Хогсмиде. Ребята начали рассредоточиваться: кто-то заходил в лавки, кто-то оставался на улице. Мария шла одна — слишком настойчивая слежка могла привлечь внимание, поэтому она держалась чуть поодаль, делая вид, что рассматривает витрины. Так она и оказалась у входа в «Кабанью голову». В узком переулке пахло сыростью и старой древесиной, вывеска скрипела на ветру. По лестнице, ведущей наверх, как раз поднимались Розье, Эйвери, Регулус и Мальсибер. Мария оглянулась по сторонам — никого из своих. Вздохнула и, поправив куртку, шагнула внутрь. В зале пахло прогорклым маслом и чем-то кислым. Несколько посетителей подняли головы, когда она вошла, но быстро потеряли интерес. Только двое мужчин у стойки проводили её цепкими взглядами. Мария направилась к лестнице, но путь ей преградил широкоплечий детина с тяжёлым взглядом. — Почему я не могу войти? — Мария вскинула подбородок, вкладывая в голос всю надменность, на которую была способна. — Потому что там закрытая приватная встреча, — голос мужчины звучал глухо, холодно. — А вас в списке приглашённых я не наблюдаю. — А что за приватная встреча? — Мария попыталась придать голосу кокетливые нотки, глядя на громилу исподлобья. — Не знаю, — отрезал тот. — Но и вам совать свой нос не советую. — А то что? — Русская душа восприняла это как личное оскорбление. — Я не слышала, чтобы здесь можно было снимать помещение для личных совещаний. — Девочка, — сзади к ней подошла женщина — неприятная на вид, со спутанными кудрявыми волосами, в чёрном платье и потрёпанной мантии поверх. Она тяжело положила руку Марии на плечо, и от её прикосновения захотелось отряхнуться. — Послушай его, не лезь куда не просят. Пойдём лучше выпьем в приятной компании. Женщина повернула голову в сторону столика у окна, где сидели несколько мужчин. Те смотрели на Марию с неприкрытым интересом — лица недоброжелательные, улыбки скверные. — Эй, тётка, — Мария стряхнула руку с плеча, как что-то липкое. — Не желаю я сидеть в вашей, как ты выразилась, приятной компании. — Она сжала в кармане куртки палочку. — И не смей распускать свои руки, уж очень дорогая у меня куртка. Она фыркнула и, обойдя женщину, подошла к барной стойке. Бармен — лысеющий мужчина с мясистым лицом — лениво протирал стакан. — Подскажите, а как часто и кто снимает у вас помещение сверху? Бармен усмехнулся и окинул её оценивающим взглядом. — Ты не местная, — констатировал он. Поставил стакан на стойку и наклонился к ней. — А распространяться о делах своих гостей чужим девицам я не собираюсь. Мария знала, как работает этот мир. И как добывать информацию от тех, кто не горит желанием ею делиться. В памяти всплыла фраза Кирилла, одного из старших на пару лет товарищей, который не смотря на возраст уже состоял в кругу подчиненных ее папы. «Мариш, в этом мире трудно добыть информацию обычным разговором, — говорил он, размахивая рукой. — Тут либо деньги, либо более радикальные способы». Она достала небольшой кошель и, положив его на стойку, чётко произнесла: — Сколько? Бармен покосился на кошель, потом на неё. И вдруг усмехнулся. — Ты лучше разберись с проблемой, которая нарастает сзади, малышка. Мария обернулась. Та самая женщина стояла в трёх шагах, тяжело дыша, и её лицо перекосилось от злобы. Сзади неё, подтягиваясь, маячили двое мужчин. — У маленькой дряни есть деньги? — фыркнула женщина, подходя ближе. — Заплати-ка за свою дерзость. Мария одним движением закинула кошель в рукав. — Ещё шаг, и я не буду ждать, когда тебя положить на пол, — отчеканила она. — Мерзавка! — женщина рассмеялась — противно, визгливо. Из кармана её мантии блеснуло лезвие. — Ты сейчас заплатишь и деньгами, и своей милой мордашкой. Она шагнула вперёд и приставила кинжал к щеке Марии, прижимая её спиной к барной стойке. Лезвие холодило кожу. — М-да, колдовство тебе, видимо, неподвластно, раз ты решила пойти такими методами, — выплюнула Морозова, хватая женщину за запястье. — Сквибам, наверное, трудно жить с чувством неполноценности, да? Она сжимала руку всё сильнее, чувствуя, как под пальцами напрягаются кости. — Если я сейчас его выхвачу, давай договоримся, что ты не пойдёшь никуда жаловаться. Сзади женщины радостно посвистывая, материализовались два мужчины. — Смотри, чтобы тебе жаловаться не пришлось, малышка, — женщина наклонилась к самому её лицу, и Мария невольно поморщилась от резкого запаха перегара и дешёвых духов. Она не удостоила женщину ответом. Вместо этого резко ударила коленом в живот. Та отшатнулась, согнувшись пополам, и из её горла вырвался хриплый ругательный вопль. — Запомни этот момент хорошо, прежде чем лезть на человека, которого ты не знаешь, — крикнула Морозова, выпрямляясь и глядя на женщину сверху вниз. Двое мужчин, которые до этого стояли в стороне, тут же подскочили к ней, схватив за руки. Мария умела мало-мальски драться — бесспорно, — но она не всемогуща, чтобы раскидать двух взрослых мужиков без помощи магии. А выхватить палочку, когда руки заломлены за спину, было не так-то просто. От этого становилось до жути досадно. — Пустите меня немедленно, иначе ваши шкуры будут ввиде ковра в кабинете моего отца! — крикнула она, дёргаясь. Женщина, которая всё ещё держалась за живот, выпрямилась, достала палочку и приставила её к горлу Марии. — Не такая ты теперь ретивая, крошечка, — прошипела она, приближая лицо вплотную. — Тебе что было неясно изначально? — усмехнулась Мария. И пока двое держали её за руки, со всей силы ударила женщину лбом в переносицу. Та отшатнулась, зажимая лицо руками, из пальцев потекла кровь. Перед глазами Марии вспыхнули звёздочки. Нос тоже, кажется, был задет — по губам потекла тёплая жидкость, она слизнула её языком, чувствуя металлический вкус. Маневр был ужасный, но другого выхода не было. Мужчины взъярились. Один из них выхватил палочку и выкрикнул какое-то заклинание. В живот Марии вонзилась невидимая сила, сгибая пополам, и она услышала собственный хриплый выдох. В ушах зашумело, перед глазами поплыло. Она очнулась на полу, чувствуя, как сознание возвращается рывками. Кто-то говорил. Голос был холодный, властный, и от него веяло опасностью. — Что здесь за первобытный вопль и бардак? — спросил мужчина. Мария приподняла голову. На лестнице, ведущей наверх, стоял высокий мужчина в дорогом костюме, с идеальной прической и взглядом, который не сулил ничего хорошего - Рудольфус Лестрейндж. — Отпустите девушку, — он даже не повысил голоса, но от его тона у мужчин, державших Марию, сами собой разжались пальцы. — Джаспер, где ты шляешься? Я, конечно, понимаю, что вы не славитесь репутацией, но чтобы настолько? Орите и устраиваете разборки в другом месте. — Он окинул всю компанию взглядом, полным ледяного презрения. — Позор магического сообщества. — Господин Лестрейндж, — женщина мгновенно сменила тон на льстивый, виноватый. — Прошу прощения за беспокойство. Мы решим все свои вопросы на улице. — Мне не интересно, где вы будете их решать, — отрезал Лестрейндж. — Но ещё один шум — и я лично позабочусь, чтобы вы имели дело с теми, кто не будет столь снисходителен. Он развернулся и скрылся за дверью, не удостоив их больше взглядом. Мария, которую уже отпустили, судорожно потёрла лоб, потом переносицу. Голова гудела, перед глазами всё ещё плыло. Она, слегка пошатываясь, направилась к выходу и вышла в переулок. Но компания не собиралась её отпускать. — Голубка, а тебя никто не отпускал, — процедил один из мужчин, и адреналин, утихший после удара, снова ударил в кровь. Мария развернулась. На этот раз она не стала ждать очередного промаха. Палочка скользнула из рукава в ладонь, и она направила её прямо в лицо женщине. — Мне плевать, что будет со мной потом в школе, — сказала она тихо, и в её голосе зазвенел металл. — Но ещё один грёбаный шаг — и я не буду думать о последствиях. — Что ты можешь, мерзавка? — женщина скривилась, но остановилась. — Я напоминаю, что я не местная, — Мария позволила себе улыбку. — И некоторые заклинания моей родины не считаются у вас непростительными. Женщина заколебалась. Её спутники переглянулись. Мария чувствовала, как дрожит рука, сжимающая палочку, но заставила себя не отводить взгляда. Внутри всё кипело, но она знала: если сейчас покажет слабость — они набросятся. Женщина собралась с духом и уже занесла руку для удара, когда сзади Марии материализовалась тёмная фигура. Сириус встал между ней и тёткой, заслоняя собой. — Давно у нас крысы выползают из своих подвалов? — голос его звучал лениво, с той привычной надменностью, которая обычно выводила Марию из себя. Но сейчас она готова была расцеловать его за этот тон. — Надо сказать, чтоб вытравили. Он говорил, а сам смотрел поверх голов, словно ожидая, что вот-вот подоспеют Джеймс и Римус. И они действительно появились — быстрым шагом из-за угла, готовые к любому развитию событий. — Чешите в свою школу, щенки, — проскрежетал один из мужиков, лысый, с ужасно неухоженной щетиной, рваным шрамом через левый глаз и потрёпанным тёмно-зелёным пиджаком, который когда-то, наверное, был дорогим. — Я вижу, у тебя там шрам на глазу, — Мария вышла из-за спины Сириуса,— не хочешь себе такой же — на горле? Переулок вмиг пропитался тяжёлой, липкой атмосферой. Воздух, казалось, загустел, каждый взгляд стал острее ножа. Люди на улице поспешно отворачивались и ускоряли шаг, никто не хотел ввязываться в разборки с такими типами. Мария почувствовала, как Сириус напрягся рядом, но не успела сделать и шага — кто-то схватил её сзади за горло, прижимая спиной к чьей-то широкой груди. Тёплое, зловонное дыхание коснулось уха, а холодный наконечник палочки упёрся в висок. — Вы сейчас же теряетесь отсюда, — голос обладателя хватки был низким, вкрадчивым, — или ваша подружка поплатится за свой гадкий язык и размахивание ручонками. Мария рванулась, врезая локтем в живот. Мужчина лишь качнулся, даже не охнул, только рука на горле сжалась сильнее, перекрывая дыхание. В ушах зашумело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она хватала ртом воздух, но его не хватало, лёгкие горели, нос всё ещё кровоточил, и кровь заливала подбородок, капая на куртку. Сириус не стал ждать. Он сместился вбок одним плавным движением — отточенным, как у зверя, привыкшего к дракам, — и со всей силы врезал мужчине в бок. Удар пришёлся точно под рёбра, хватка ослабла, и Мария, кашляя, отшатнулась в сторону. Дальше всё смешалось. Кто-то выкрикнул заклинание, мимо уха просвистела красная вспышка, Сириус толкнул её к стене, заслоняя собой, а сам уже выхватывал палочку. Джеймс и Римус влетели в переулок с двух сторон, за ними, тяжело дыша, бежал Питер, и воздух наполнился треском заклинаний от компании противников, криками и глухими ударами. Мария попыталась поднять палочку, но рука не слушалась, ноги подкашивались, и мир снова начал расплываться в серую муть. Она успела заметить, как Сириус уворачивается от чьей-то палочки и бьёт кого-то с ноги, а потом земля ушла из-под ног, и она провалилась в темноту. Очнулась Мария от тупой, пульсирующей боли в переносице. Голова гудела, во рту был привкус крови и горечи. Она медленно открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок — светлый, с лепниной, которую она видела в Хогсмиде только в комнатах над пабом. — Где я? — голос вышел хриплым, чужим. — Мы быстро попросили комнату, чтобы ты отлежалась, — Лили тут же оказалась рядом, её лицо было встревоженным, но глаза смотрели мягко. — Как ты? Мария осторожно прикоснулась к носу — тот отозвался острой болью. — Нос болит, — она поморщилась. — А так… в порядке. Я потом эту мразь сама лично выловлю и прокляну. — Она попыталась сесть, опираясь на локоть. — Чем всё закончилось? — Мальчики чуть не попались за дракой, но победили, — отрезала Марлин, сидевшая на подоконнике. — К счастью, ты связалась с мелкими неудачливыми волшебниками, и много проблем это не доставило. — Она замолчала, но взгляд её был красноречивее слов. — Твой поступок — идиотский. — Спасибо, — Мария села, чувствуя, как кружится голова. — Обидно даже, что из-за каких-то неудачников я потеряла сознание. — Мария, их было трое, а ты была одна, — Лили мягко погладила подругу по голове, отводя спутанные волосы с лица. — Ты и так достойно справилась. Мари промолчала, но внутри всё кипело от злости на себя. Она должна была справиться лучше. Окончательно придя в чувтсва, она сполоснула лицо ледяной водой, стёрла засохшую кровь с подбородка и поправила одежду. Подруги ждали её в коридоре. Парни шли рядом — Джеймс, как ни в чём не бывало, оживлённо рассказывал о том, как они с ребятами «раскидали этих ублюдков». Римус согласно кивал, Питер поддакивал, а Сириус шёл чуть поодаль, не проронив ни слова, и то и дело косился на Марию. Взгляд его был тяжелее обычного, в нём не было привычной насмешки — только что-то тёмное, выжидающее. Мария ждала: сейчас он начнёт. Скажет что-то вроде «ты совсем дура?» или «не лезь, куда не просят». Но он молчал. Молчал всю дорогу до замка, молчал, когда они вошли в гостиную, и только когда все расселись у камина, бросил короткое: — Ну что, удалось что-то узнать? Мэри первой подсела к Марии на диван, устраиваясь поудобнее. — Что там какая-то серьёзная встреча. И один из участников — какой-то Лестрейндж. Ваша местная знать, видимо. Он вышел и приказал всем не шуметь. — Ах, наши слизни тусуются с Пожирателями, как мило, — фыркнул Поттер, откидываясь на спинку кресла. — Интересно, с каким из Лестрейнджей они сидели? — Судя по тому, что причина его недовольства осталась жива, — Рудольфус, — наконец подал голос Сириус. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и свет от камина падал на его лицо, делая его резче, старше. — Факт остаётся фактом: эти придурки ввязались в это дерьмо. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Регулус — редкостный придурок. Я так и знал. Всё ради мамочки. Он закатил глаза и, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу. — Всё выяснили? Я могу идти? Или опять надо спасать чей-то зад из неприятностей? Он бросил взгляд на Марию — быстрый, тяжёлый, — и, не дожидаясь ответа, вышел из гостиной. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. В помещении повисла тишина. Джеймс переглянулся с Лили, та лишь пожала плечами. Марлин фыркнула, но ничего не сказала. Позже разошлись и остальные. В спальне девушек горела только одна свеча, отбрасывая на стены дрожащие тени. Мария сидела на кровати, перебирая в памяти события этого бесконечного дня. В голове шумело, нос всё ещё ныл, и даже привычные звуки замка казались далёкими, приглушёнными. — А кто меня вообще притащил в ту комнату? — спросила она, поворачиваясь к Марлин. Та, сидевшая на своей кровати и расчёсывающая волосы, замерла. — Блэк, — вместо неё ответила Мэри, и в её голосе прозвучала едва заметная хитринка. — Дождался, пока мы придём, и молча ушёл. Странно, что он тебе ничего нормально не сказал. Мария удивлённо приподняла бровь, но ничего не ответила. Только рухнула на подушку, чувствуя, как тяжела голова, как пульсирует боль в висках. Сириус. Он притащил её. Не бросил, не оставил валяться в переулке, а притащил в комнату, дождался подруг и ушёл, не сказав ни слова. Она закрыла глаза, пытаясь разобраться в себе. Сегодняшний день был похож на карусель: дурацкий сон, бесконечное избегание его взгляда, потом драка, потеря сознания, и он — молчаливый, злой, но почему-то всё ещё рядом. — Мари, ты спишь? — тихо спросила Мэри. — Нет, — Мария открыла глаза и уставилась в потолок. — Мэри, почему он ничего не сказал? — Кто? — МакДональд притворно удивилась, но в голосе сквозила улыбка. — Блэк. Я ожидала, что он начнёт орать, говорить, какая я безрассудная дура, а он... ничего. — Может, он испугался, — тихо сказала Алиса из своего угла. — А когда люди пугаются, они иногда не знают, что сказать. Мария хмыкнула. Сириус Блэк — испугался? Это было настолько нелепо, что она даже не нашлась с ответом. Но в словах Алисы было что-то такое, от чего внутри потеплело. Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Завтра будет новый день. А сегодняшний... сегодняшний, кажется, слишком длинный, чтобы в нём разбираться. Сон подступил быстрее обычного — скорее всего, от головной боли и усталости. И уже проваливаясь в темноту, она поймала себя на мысли, что всё-таки зря не спросила у подруг, как выглядел Сириус, когда нёс её. И почему, чёрт возьми, это так важно.