Меридиан

"Ничто не предвещало беды.

Именно это и было предвестием"

«Дом листьев»

Марк Данилевский

***

Время летело быстро — финал Турнира неумолимо приближался. Все свои проблемы и личные переживания вновь пришлось отложить. После бестолкового разговора с Дамблдором, почти всё свободное время я с ребятами проводил в библиотеке. Гарри второпях пытался освоить новые заклинания, которые могли бы помочь с прохождением лабиринта. Заодно и мой кругозор касательно разных магических тварей значительно расширился. …Но дело было не только в Турнире. Я скосил взгляд на сидящего рядом Гарри. Он молчал, и рассеянный взгляд зелёных глаз был снова устремлён куда-то в тарелку. После той дурацкой драки с Малфоем, Гарри стал… более замкнутым. Он всё так же сидел рядом на завтраках и обедах, всё так же шёл рядом на занятия, но между нами словно выросла невидимая стена. Всё чаще Гарри исчезал куда-то после занятий, и никто не знал, где он. Несколько раз я случайно находил его в библиотеке. Одного, в дальнем углу, склонившимся над какими-то фолиантами. В такой напряжённой позе, что я не стал подходить, решив не мешать. Полагаю, его сильно выматывало постоянное внимание из-за приближающегося испытания, и Гарри просто не хватало личного пространства. Дёргать нервного друга своими расспросами сейчас точно не стоило. Да и не мне, начинающему вздрагивать от каждой тени и бояться оставаться в одиночестве в тёмном коридоре, лезть в чужие проблемы. Шум крыльев прервал мысли. В Большой зал ворвалась стая сов, и ученики привычно задрали головы, высматривая своих пернатых почтальонов. Теньки среди них я не увидел. Видимо, сегодня мне писем не полагалось. — Только не это, — сдавленным голосом прошептал Рон, глядя вверх. Над нашим столом кружил знакомый филин семьи Уизли. Вниз стремительно пикировало алое письмо. Рон побледнел, выхватил палочку и, прежде чем кто-либо успел среагировать, направил её на конверт. — Incendio. Бумага вспыхнула, не успев даже раскрыться. — Что это было? — я с удивлением рассматривал кучку пепла на столе прямо перед тарелкой Рона. — Мама, — коротко буркнул Рон, убирая палочку. Его уши покраснели. Но не успел он расслабиться, как к нашему столу быстрым шагом приблизилась невысокая фигурка в гриффиндорской мантии. — Джинни? — голубые глаза с ужасом уставились на небольшую открытку, зажатую в чужих руках. …Джинни? Я с интересом начал рассматривать подошедшую девочку. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а усыпанное веснушками лицо выражало смесь неловкости и решимости. Из младшекурсников я почти никого не знал, но про сестру Рона слышал, хоть и ни разу не видел. Или видел, но не понял, что передо мной ещё один представитель рыжего семейства. — Рон, — сказала она, и её голос прозвучал чуть выше, чем, вероятно, ей хотелось. — Мама просила передать. Лично. Если ты сожжешь письмо. — О нет, — выдохнул Рон, и его лицо стало одного цвета с конвертом. — О да, — карие глаза блеснули мрачным весельем. Джинни вздохнула и, видимо решив покончить с этим побыстрее, развернула открытку. Та задрожала в её руках, набирая воздух, и через секунду голос Молли Уизли пронëсся по Большому залу. — РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ!!! На крик обернулся почти весь стол Гриффиндора, и даже несколько любопытных ребят с других факультетов. Я с сочувствием метнул взгляд на друга, вжавшего голову в плечи, и закрыл нижнюю часть лица ладонью, чтобы спрятать предательскую улыбку. — НЕ ПРОШЛО И МЕСЯЦА, КАК ТЫ ОПЯТЬ ВВЯЗАЛСЯ В ДРАКУ! МНЕ ПРИШЛО ПИСЬМО ОТ ПРОФЕССОРА МАКГОНАГАЛЛ, И Я БЫЛА В ЯРОСТИ! А ЕСЛИ БЫ ТЕБЯ ИСКЛЮЧИЛИ?! ЕЩЁ ОДНА ДРАКА ДО КОНЦА СЕМЕСТРА, И Я ЛИЧНО ПРОСЛЕЖУ, ЧТОБЫ ТЫ ВСЁ ЛЕТО ЧИСТИЛ САДОВЫХ ГНОМОВ БЕЗ МАГИИ!!! И обними за меня Гарри. Мы обязательно приедем его поддержать, и, наконец, познакомимся с вашим новым другом. Передай, что мы ждём их обоих летом в Норе. И ЗАПОМНИ, ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, РОН!!! Кричалка с хлопком захлопнулась и рассыпалась в пепел прямо в руках Джинни. В зале повисла звенящая тишина, а потом раздались первые смешки. — Ну, — начала Гермиона, с трудом сдерживая смех. — По крайней мере, Гарри с Люцианом пригласили в гости. Губы Гарри впервые за весь завтрак тронула улыбка. Он распахнул руки в приглашающем жесте и издевательски протянул: — И где же мои обнимашки, Рон? Рыжая макушка со стуком упала на стол. Послышался тихий стон. Я молча подвинул к Рону кусок пирога, кидая ещё один любопытный взгляд на его сестру. — Сам виноват. Не надо было драться. Джинни повернулась, чтобы уйти, но, увидев Гарри, мгновенно замерла. Бледные щеки вспыхнули румянцем, а ладошки сжали края мантии. — П-привет, Гарри, — выдавила девочка, и её голос сел на полтона ниже. — Привет, Джинни, — Гарри поднял голову и выдавил слабую вежливую улыбку. Девочка резко развернулась и почти бегом направилась к дальнему концу стола, где сидели её однокурсники. Я провожал её позабавленным взглядом. У нашего Избранного, оказывается, есть маленькие фанатки. Но тут Джинни неожиданно обернулась. Мы встретились глазами всего на секунду. Щёки её всё ещё горели румянцем после разговора с Гарри, но взгляд, брошенный в мою сторону, был острым и колючим. Мои брови удивлённо взлетели вверх. Поджав губы, она резко отвернулась и заняла место на другом конце стола. …Кажется, среди моих недоброжелателей пополнение в виде маленькой Уизли. Только за какие, интересно, заслуги? Я проводил взглядом рыжую макушку, затерявшуюся среди младшекурсников. — Почему Рон особо не общается с сестрой? — тихо спросил, склонившись к Гермионе. — Они не ладят? — Не совсем, просто Джинни старается держаться подальше от несносных старших братьев, — взгляд карих глаз на мгновение задержался на уныло ковыряющемся в тарелке Гарри. — Но есть и другая причина. Так значит, мне не показалось. — Кстати, как прошёл вчера твой съёмочный день с близнецами? — Гермиона мгновенно переключила тему, и вопрос прозвучал с искренним любопытством. — Они всё утро сияют так, что глаза слепит. — Нормально прошёл, — хмыкнул я, вспоминая вчерашний суматошный день. — Не считая того, что меня заставляли менять позу примерно сорок раз, и я всерьёз опасался, что к концу у меня треснет лицо от улыбки. Гермиона подняла бровь, ожидая подробностей, но меня спас неожиданно раздавшийся голос Симуса. — Гарри, — негромко позвал он, кивая на «Пророк» в своих руках. — Тут снова про тебя пишут. Гермиона молча забрала газету у возмущённого такой наглостью Симуса. — Вообще-то я не дочитал! Не обращая внимания на чужое недовольство, она впилась глазами в строки, поджав губы. — Опять эта Рита Скиттер! — вдруг рявкнула так неожиданно, что Рон дёрнулся, уронив в тарелку кусок картофеля. — «Гарри Поттер: нездоров и опасен», — она фыркнула. — «…Устроил жестокую драку в коридоре, избив однокурсника до полусмерти…», «…истеричный и жаждущий внимание…». Полная чушь. Даже читать противно. — Тогда зачем читаешь? — обронил напряжённый Гарри, не поднимая глаз. — Чтобы знать, с чем мы имеем дело, — твёрдо ответила Гермиона. — Эта женщина опасна. Она не просто пишет гадости, она формирует мнение. Игнорировать её, значит дать ей свободу действий. Гарри ничего не ответил, продолжая завтракать. Вздохнув, я тоже уткнулся в свою тарелку, потеряв аппетит. Но не успел провалиться в свои мысли, как над головой раздался знакомый голос. — А вот и наше будущее официальное лицо Империи Уизли, — задрав голову, увидел два одинаковых лица, нависающих сверху. — У нас важная миссия. — Чрезвычайно важная, — подтвердил Джордж, наклоняясь ближе. Он незаметно сунул мне в руку небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой. Свёрток оказался небольшим, но приятно увесистым. — Активация стандартная, — шепнул Фред мне на ухо. — Сам разберёшься. — Спасибо, — тихо ответил, с облегчением пряча свёрток в карман мантии. В том, что близнецы выполнят обещание, я не сомневался. Но переживал, успеют ли они достать порт-ключи до начала испытания. Всё же успели. Я кинул на Фреда и Джорджа ещё один благодарный взгляд. Один из братьев подмигнул и хлопнул по плечу в знакомом жесте. — И это ещё не всё, — Джордж выпрямился и с хитрой ухмылкой протянул руку к Гарри. — Держи, Избранный. Эксклюзивный экземпляр. Цени. В его пальцах мелькнула миниатюрная колдография. Я успел заметить лицо в профиль — светлые волосы, тёмный фон… И попытался перехватить, но Гарри, с реакцией прирождённого ловца, выхватил её первым. Он мельком взглянул на снимок, и на его лице впервые за последние дни на долю секунды промелькнуло что-то живое и тёплое. А потом он, ни слова не говоря, с абсолютно невозмутимым лицом сунул еë во внутренний карман мантии. Рон, наблюдавший за этой сценой на пару с любопытно стреляющей глазами Гермионой, присвистнул. — Мы так не дого… Я обернулся к близнецам, но не успел договорить — они уже резво развернулись и помчались вдаль. — Пойдем-ка мы… — Столько дел, столько дел… Через секунду их уже не было. Чувствуя, как горят щëки, я мельком глянул на Гарри, сидящего с каменным лицом. Я запретил продажу и распространение самих колдографий, но близнецы, видимо, сделали исключение для Гарри. Пожалуй, лучше уйти, пока они не притащили что-нибудь ещё. Поднявшись из-за стола, я направился к выходу из Большого зала. Краем глаза заметил, как Гарри дёрнулся, словно хотел окликнуть, но сдержался, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. — Не забудь про отработку! — послышался вдогонку голос Рона. — Такое забудешь, — бросил, не оборачиваясь, и вышел в коридор.

***

После той злополучной драки отработки распределяли по странному, одному лишь Дамблдору ведомому принципу. Учеников с разных факультетов намеренно смешивали и отправляли либо к МакГонагалл, либо к Снейпу. Вряд ли старик искренне верил в примирение факультетов через совместный труд. Скорее всего, он просто развлекался и решил добавить остроты в наше времяпровождение. Как бы то ни было, мне до сих пор везло — я попадал к МакГонагалл, а к Снейпу на отработку в основном ходили Гарри и Драко, как зачинщики драки. Но сегодня везение закончилось. В подземельях было холодно и сыро. Я поёжился, плотнее запахивая мантию, и шагнул вслед за остальными в знакомый кабинет. Снейп уже ждал. Он стоял у своего стола, скрестив руки на груди, и его чёрные глаза медленно обвели нашу разношёрстную компанию с выражением глубочайшего отвращения. Рядом со мной переминалась с ноги на ногу хмурая Гермиона. Чуть поодаль, с независимым видом, стояли Блейз Забини и Теодор Нотт. Замыкал процессию застывший глыбой Гойл. — Какая трогательная картина, — прошелестел Снейп. — Межфакультетское единение. Прямо слеза наворачивается. Нотт едва заметно хмыкнул, но тут же сделал лицо непроницаемым. Забини стоял молча, склонив голову набок. — Вас ждут котлы, — продолжил Снейп, и в его голосе прорезалось почти садистское удовольствие. — Те, что в дальнем углу. Предыдущее поколения бездарей, отбывавших наказание, не слишком утруждали себя тщательностью. У вас есть шанс исправить это досадное упущение. Он обвёл нас долгим взглядом и, не сказав больше ни слова, сел за свой стол, погрузившись в проверку пергаментов. Мы двинулись к дальнему углу. Гермиона решительно закатала рукава и принялась за работу. Вздохнув, я тоже взял щётку и приступил. Первые минут десять мы работали молча. Я уже начал надеяться, что отработка пройдёт спокойно, но тут Нотт повернул голову в нашу сторону: — Кстати, Грейнджер, как вам новая статья «Пророка»? «Нездоров и опасен», — протянул он с издëвкой. — Идеальная характеристика для Поттера, не находишь? Гермиона вспыхнула. Щёки её пошли красными пятнами, а пальцы, сжимавшие щётку, побелели. — Завидуешь, Нотт? — огрызнулась подруга. — Или просто расстроен, что твоя фамилия никогда не попадёт на первую полосу? Разве что в раздел «Очередная семейка Пожирателей смерти осуждена на пожизненное в Азкабан». Со стороны стола Снейпа донёсся ледяной голос: — Минус пять баллов с Гриффиндора за разговоры, мисс Грейнджер. Гермиона задохнулась от возмущения, но промолчала, с силой вгрызаясь щёткой в засохшую слизь на стенке котла. Я бросил быстрый взгляд на слизеринцев. Забини работал с ленивой, небрежной грацией, но его котёл уже блестел. А Нотт, высокий и худощавый, чуть приподнял бровь, сверкнув потемневшими глазами. — Сказала грязнокро… — Нотт, — резко перебил, не отрываясь от своего котла, — Если тебе так скучно, могу одолжить свой котёл. Или даже несколько. — Минус пять баллов с Гриффиндора, Анхель, — снова раздался голос Снейпа, на этот раз с оттенком скуки. Я стиснул зубы. Терять баллы больше не хотелось. Нотт медленно повернул голову в мою сторону. Его светло-карие глаза остановились на мне. Но вместо него вдруг заговорил всё время молчавший Блейз. — Анхель, — он отложил щётку, выпрямился и посмотрел на меня с ленивой, почти кошачьей ухмылкой. — Неужели ты наконец запомнил наши фамилии? Или даже, — он театрально прижал руку к груди. — Рискну предположить, имена? Я встретил его взгляд и ровно, без тени смущения, ответил: — Трудно не запомнить, Забини. У вас очень запоминающиеся лица. Жаль правда, что вместо превосходства у вас выходит выражать только скучающий снобизм. Гермиона рядом со мной поджала губы, сдерживая смех. Но удивил меня Нотт, издавший короткий, сухой смешок. Первый звук за всё время, который прозвучал почти искренне. Забини же на мгновение замер, а потом его ухмылка стала шире, обнажив ровные белые зубы. — Минус ещё пять баллов с Гриффиндора, Анхель, — снова произнёс Снейп. Раздражённо тряхнув головой, вновь взялся за котёл, заставляя себя промолчать. — Если из-за чего действительно жаль, — произнёс Забини. — Так это из-за того, что твой вкус на компанию оставляет желать лучшего. Он бросил многозначительный взгляд на Гермиону и вернулся к работе. Нотт тоже отвернулся, потеряв к нам интерес. Оставшееся время мы работали в тишине. Я чувствовал, как начинают уставать руки. Громкое сопение Гойла постоянно отвлекало. Прошло не меньше часа, когда мы закончили с последней партией котлов. Когда мы освободились, Снейп поднял голову. — Свободны. Все, кроме Анхеля. Гермиона бросила на меня быстрый взгляд. — Подожду тебя у входа. Я едва заметно кивнул. Вскоре дверь закрылась с глухим стуком. В подземелье стало очень тихо. Снейп долго молчал. Он сидел за столом, сложив перед собой руки, и смотрел на меня непроницаемым взглядом. — До меня дошли любопытные слухи, — низкий голос эхом разнёсся по пустому кабинету, — Что вы обращались к директору с просьбой убедить организаторов Турнира выдать участникам дополнительные порт-ключи и усилить меры наблюдения. Я растерянно замер. Откуда он… — Весьма… предусмотрительно с вашей стороны, — продолжил профессор, и в его голосе прорезалась знакомая, ядовитая интонация. — Прискорбно, что ваше беспокойство не нашло отклика. Он сделал короткую паузу, и его чёрные глаза впились в мои. — Предложение директора отклонили. Подобное заявление не стало сюрпризом. Медленно выдохнув, небрежно пожал плечами, стараясь сохранить лицо равнодушным и скрыть тревогу. Опустив взгляд ниже чёрных глаз, уставился на пергаменты на столе. В голове нервно билась мысль, о которой я впервые задумался за всё время. …Как много Дамблдор рассказывает Снейпу? — Другого я и не ожидал, — ответил ровно, сжимая палочку в кармане мантии. Снейп чуть склонил голову набок, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на мрачное одобрение. — Мудро, — протянул он. — Полагаться на благоразумие Министерства — удел глупцов. Он снова замолчал, и тишина стала давящей. Я чувствовал, что он хочет сказать что-то ещё. — Как и на тех, кто измеряет вашу ценность соразмерно вашей пользе, — произнёс он медленно, считывая реакцию с моего лица. — В вас слишком много… мягкости, Анхель. Я бы советовал вам научиться её прятать. И держаться подальше от тех, кто заставляет вас эту мягкость… проявлять. И от тех, кто умеет ею пользоваться. Снейп поднялся из-за стола и сделал несколько шагов к окну, глядя в чёрную воду озера за стеклом. — Если у вас есть хоть капля инстинкта самосохранения. В подземелье повисла звенящая тишина. — Вы свободны, — произнёс профессор, отворачиваясь к столу. Я кивнул и напряжённо двинулся к двери. Выдерживать присутствие Снейпа было невероятно тяжело. Особенно находясь с ним наедине. И я не хотел, чтобы кто-то подобный ему был посвящён в мои проблемы или тайны. Дамблдора я мог хоть как-то прочитать и понять, но Снейп… Вряд ли даже директор знал, что творилось у него в голове. …И что это было, предупреждение? — Люц, всё в порядке? — Гермиона стояла справа у двери, скользя нахмуренным взглядом по моему лицу. — Всё замечательно, — хмыкнув, схватил подругу под локоть и потащил прочь из подземелий. — Обожаю драить котлы. — Сразу бы так и сказал, — карие глаза смягчились от искорок смеха. — Я с радостью отдам тебе свои в следующей раз. Буквально оторву от сердца. Но для тебя, Люциан, ничего не жалко. — Какая щедрость. Мы быстрым шагом добрались до выхода из подземелий. На душе сразу стало чуть спокойнее. — Что там у нас по расписанию? — проговорил, скользя взглядом по спешащим ученикам. — Библиотека? — Библиотека, — послышался вздох. — И, похоже, не только сегодня. Но и завтра. И послезавтра…

***

Дни начали сливаться в одну монотонную кучу. Обстановка в замке становилась всё более взбудораженной, а участники Турнира — всё более нервными. Встреченный недавно Седрик красовался тёмными кругами под глазами и бледным лицом. Да и Гарри выглядел не лучше. Тратить сейчас драгоценное время казалось кощунством, но занятия, к сожалению, никто не отменял. Даже такие бесполезные, как прорицания. Единственное, что мне нравилось на занятиях Сивиллы Трелони — это возможность час другой посвятить себе и своим мыслям. Я поднимался по винтовой лестнице в башню Северной стороны вслед за Гарри, Роном и Гермионой. Ступени были узкими, и воздух с каждым шагом становился всё более спёртым и сладковатым. Пахло ладаном, пылью и чем-то приторно-цветочным, от чего начинало мутить ещё на подходе. — От такой какофонии запахов тут у любого галлюцинации начнутся, — буркнул Рон. — Хотя бы пахнет не чесноком, как от профессора Квирелла, — отозвался Гарри, потирая лицо ладонями. — С радостью посплю тут час-другой. Кабинет Прорицаний встретил нас привычным полумраком. Тяжёлые бордовые шторы были задёрнуты наглухо, не пропуская лучи дневного света. Вдоль стен громоздились столики с пузатыми чайниками, пустыми чашками и хрустальными шарами, в которых лениво клубился белёсый дым. Посередине возвышалось кресло профессора Трелони. Она уже сидела там, укутанная в бесформенную шаль, и рассеянно перебирала пальцами бусы. Гарри сел на пол рядом со мной и сразу откинулся на стенку, прикрыв глаза. Выглядел он уставшим из-за заострившихся скул и нахмуренных бровей. В последние дни он почти не спал. — Сегодня, мои дорогие, — пропела Трелони. — Мы продолжим изучение внутреннего ока. Раскройте сознание, отпустите мирское… Рон уронил голову на сложенные руки и затих. Гермиона, кажется, тоже отключилась от мира и пребывала в своих мыслях. Я рассеянно смотрел на хрустальный шар перед собой, в котором лениво закручивались серые спирали дыма, и думал. Честно признать, я как никогда ждал завершения этого Турнира, вытягивающего столько сил. Недочитанный дневник Элиора всё так же лежал на дне рюкзака нетронутым, проблема с видениями и той жуткой тенью не решилась, Дамблдор так и не смог добиться усиления мер безопасности. И я даже не мог найти время на себя — последний месяц протекал в бешеном ритме. Трелони продолжала вещать. Её монотонный голос убаюкивал. Голова Гарри медленно склонилась набок, дыхание стало ровным и глубоким. Он тоже сильно устал. Все мы ждали, когда этот груз в виде третьего испытания, наконец, свалится с плеч. Но при этом чем ближе оно было, тем тревожнее становилось. Закрыв глаза, откинулся на стену, стараясь расслабиться и не вдыхать резкий запах слишком глубоко. Сознание начало проваливаться в темноту. — НЕТ! — крик разорвал тишину, и я вздрогнул всем телом. Гарри распахнул глаза. Зрачки его были расширены, лицо побелело как полотно, а по виску скатилась капля пота. Он хватал ртом воздух, сгорбившись к коленям. А затем, зашипев, прикрыл лоб ладонью. …Я замер, заметив между бледными пальцами яркие полосы шрама. Гермиона вскочила первой, задев хрустальный шар. Тот покатился по столу и с глухим стуком упал на ковёр. — Гарри? — Рон вскочил, положив руку на спину друга. — Не пугай так, я чуть не поседел! Гарри не отвечал. Он смотрел перед собой мрачным, невидящим взглядом, и его губы дрожали. — О, дорогой мой мальчик, что случилось?! — Трелони всплеснула руками, её очки съехали набок. Потянувшись к нему, я похолодевшими пальцами откинул тёмные, непослушные пряди со лба. Сдвинув чужую ладонь, открыл покрасневший шрам. Выдохнув и закрыв глаза, Гарри прислонился головой к моей ладони и застыл, начав заваливаться набок. Не зная, что делать, прижал тяжело дышащего парня к себе, обхватив второй рукой за плечо. Гарри медленно, словно через силу, перевёл дыхание. — Я видел его, — прошептал он, и голос сорвался. — Волан-де-Морта. Он… он был в каком-то доме. Старом, заброшенном. И с ним был… Питер Петтигрю. Хвост. …Волан-де-Морта? — Хвост? — Рон вздрогнул и переспросил севшим голосом. — Тот самый, который… — Да, — Гарри сглотнул. — Он был там. И ещё… там была змея. Огромная. Гермиона старалась сохранить остатки самообладания, хотя я видел, как дрожат её пальцы. Гарри приподнял голову и замер. На меня уставились потемневшие зелёные глаза. — Люц, ты в порядке? Побеспокойся о себе… Хотел я сказать, но не смог. …Какой, к чертям, Волан-де-Морт? Словно очнувшись, Гарри растерянно вздрогнул, и отстранился. Моя рука соскользнула с чужого лба и упала на колени. В классе поднялся шум. Ученики перешёптывались, вытягивали шеи, кто-то даже привстал, чтобы лучше видеть. Лаванда Браун что-то испуганно шептала Парвати, Симус Финниган хмурился, явно не понимая, что произошло. Не реагируя, я наблюдал, как чужая рука раскрывает мою сжатую в кулак ладонь и осторожно касается покрасневших ран от следов ногтей. …Что ещё вокруг себя я упустил? В голове зазвенело. — Занятие окончено, — вдруг резко, почти испуганно произнесла Трелони. — Все свободны. Идите, идите. Ученики, всё ещё оглядываясь, потянулись к выходу. На месте остались только мы вчетвером. — Нужно рассказать Дамблдору, — твёрдо сказала Гермиона. — Немедленно. — Да. Гарри отпустил мою руку и хотел подняться, но его ноги, кажется, ещё не слушались. Рон придержал его за плечо. Я встал следом за троицей. Стоило поднять голову, как заметил странное выражение лиц Рона и Гермионы. Они смотрели куда-то мне за спину. Рон побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Гермиона с круглыми глазами вскинула руку ко рту, а Гарри поджал губы, сверля взглядом что-то за моей спиной. Я резко обернулся. Профессор Трелони стояла в шаге от меня. Её спина была неестественно прямой, голова запрокинута, а глаза закатились так, что виднелись только белки. Рука метнулась вперёд и вцепилась в моё запястье. Пальцы были холодными, как лёд, и неожиданно сильными. Я попытался выдернуть руку, но она держала мёртвой хваткой. Её лицо было пустым, лишённым всякого выражения, и вдруг она заговорила низким, рокочущим голосом: — Рождённый во Свете, что Тьма возжелала… Три зеркала встанут пред тобой у начала. Я снова дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка стала только крепче. Паника нарастала, сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. — Одно отразит тебе дом и тепло, Но там тень притаилась, хоть в нём и светло. Второе — защиту сулит, но усвой, Путь за ним выстлан кровавой тропой. А третье зеркало лжёт без конца, Оно не покажет тебе ни лица, Ни дома, ни стали — лишь отблеск витрин, Пред зеркалом тем не устоишь ты один. Из той крови невинной скуёт он венец, Что Свету всех ближе из тысяч сердец. Но Светлый, не гасни от боли скорбя. Ведь в борьбе со Судьбой изменив письмена, Со многих могил ты сорвëшь имена. Последнее слово повисло в воздухе. А потом Трелони обмякла, её пальцы разжались, и она едва не рухнула на пол. Рон, опомнившись, подхватил её под локоть. — Что… — прохрипела она, моргая и озираясь. — Что такое? Почему вы ещё здесь? В кабинете повисла гробовая тишина. Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на своё запястье, на котором алели следы от её пальцев. — Ничего, профессор, — выдавил, не узнавая собственный голос. — Мы уже уходим. Пошатнувшись, я потащился к выходу. Почувствовав внезапную тяжесть на шее, ослабил галстук. Но легче дышать не стало. Гарри, Гермиона и Рон двинулись следом. Мы спустились по винтовой лестнице в полном молчании и остановились только в пустом коридоре, где холодный сквозняк немного привёл в чувство. — Что это было? — выдохнул Рон. — Это… это было пророчество? Настоящее? — Оно было о тебе, — тихо сказала Гермиона. Её голос дрожал, но взгляд был твёрдым. — «Рождённый во Свете»… Что это значит? И три "зеркала"... — Нужно рассказать Дамблдору, — уверенно заявил Рон. — Он сможет понять, что оно значит. — Нет, — слово вырвалось резче, чем я хотел. Все трое уставились на меня. И затем встревоженно переглянулись. — Ты уверен? — тихо спросил Рон. — Пророчество же, походу, настоящее. Вдруг там подсказка, как избежать... ну... Я горько усмехнулся. — Пророчества — это ловушка, Рон. Пара туманных фраз, которые ты сам превращаешь в дорогу. И сейчас не до этих бредней. Давайте думать о Турнире. Гарри шагнул ко мне. Его рука тяжело и уверенно легла на моё плечо. — Мы никому не скажем, — произнёс он тихо, но с такой сталью в голосе, какой я от него ещё не слышал. — Никому. Ты понял? Это останется между нами. В зелёных глазах читалось не только беспокойство, но и обещание. — Я… — голос сорвался. — Я прошу вас. Никому. Ни Дамблдору, ни МакГонагалл, никому. Гермиона медленно кивнула, хотя по хмурому лицу было заметно, что она не согласна с моим решением. — Ладно, если ты так хочешь, Люц. — Верно, — выдохнул Рон, всё ещё бледный. Гарри сжал моё плечо чуть крепче. — Спасибо, — я кивнул. В горле стоял ком. Мне хотелось побыть наедине, но и там я чувствовал себя некомфортно. — Полагаю, Гарри, тебе надо срочно к Дамблдору. И мы без слов двинулись дальше по пустому коридору. Запястье до сих пор горело в том месте, где в него вцепились ледяные пальцы Трелони. Я машинально потёр красные следы, но они не исчезали. …Рождённый во Свете, что Тьма возжелала… Строчка крутилась в голове, как заезженная пластинка. Я знал, что пророчества существуют, но никогда не верил в их силу. И не планировал начинать. Но произошедшее не могло не беспокоить. Гарри шагал справа, и его плечо иногда задевало моё. Он молчал, но его присутствие ощущалось острее, чем обычно. Рон и Гермиона шли чуть позади. Я слышал их сбивчивое, взволнованное дыхание. Они тоже молчали. …Со многих могил ты сорвёшь имена… Сжав кулаки, я не давал себе провалиться в липкую, удушающую панику. — Люц. Голос Гарри прозвучал неожиданно близко. Повернув голову, встретился с зелёными глазами. — Мы разберёмся, — спокойно сказал он с абсолютной уверенностью. Я хотел ответить с иронией: «разберёмся с чем — с пророчеством или с твоим шрамом?». Но не смог произнести ни слова. Слишком много всего навалилось разом. Вместо этого я просто кивнул. Впереди показалась развилка. Гарри нужно было к Дамблдору, нам — в гриффиндорскую башню. Мы остановились у каменной арки, за которой коридор уходил влево, к лестницам. — Я быстро, — обронил он, глядя на меня. А затем развернулся и зашагал в сторону кабинета директора, не дожидаясь ответа. Его тёмная фигура быстро растворилась в полумраке коридора. Рон и Гермиона переглянулись, но ничего не сказали. Вскоре мы втроём двинулись дальше, в тишину гриффиндорской гостиной.