Меридиан

Не видно звёзд… на потолке.

Моя любовь — это как пёс на поводке.

К тебе с цепи срывается… Туши окурки.

Сливается добро и зло в одно за дверью дурки.

***

В день третьего испытания в замок то и дело прибывали гости — семьи участников Турнира, чиновники из Министерства, какие-то важные волшебники в мантиях с гербами. В коридорах стало слишком тесно, шумно и суетливо. С самого утра мне приходилось прятаться по углам. От бесконечной вереницы незнакомых лиц и шума начинало сдавливать виски. После пророчества Трелони я и так спал урывками, а теперь каждый громкий голос отдавался в голове тупой болью. Единственным хорошим событием за всё утро было то, как посветлело и расслабилось мрачное лицо Гарри, когда он сказал, что миссис Уизли и Билл приедут поддержать его. Хоть это мгновение и длилось недолго. Вскоре Гарри вновь стал напряжённым и взвинченным. Я стоял у одной из колонн, стараясь не мешаться под ногами, когда краем глаза заметил движение у входа в зал. Рядом с Гарри, Роном и Гермионой шла низенькая женщина. Молли Уизли выглядела именно так, как я себе её и представлял после той кричалки. Тёплая, громкая, немного растрёпанная, с рыжими волосами, собранными в пучок и внимательным, живым взглядом. Чуть позади уверенно шагал мужчина. Высокий, поджарый, с теми же рыжими волосами, но собранными в длинный хвост. В одном ухе поблёскивала серьга с клыком. Одет он был в магловскую кожаную куртку. На лице выделялись светлые, проницательные глаза. Он скользил по залу с лёгким, почти ленивым любопытством. Они двинулись к тому концу стола, где уже собрались остальные члены семьи. Фред и Джордж, сидевшие по бокам от Джинни, синхронно встали, обнимая прибывших гостей. Я отвернулся, решив не мешать. В конце концов, это был семейный момент, не предназначенный для чужих глаз. — Люц! — голос Гарри прозвучал неожиданно. Он стоял у стола, чуть наклонившись в мою сторону, и махал рукой. Близнецы, переглянувшись, синхронно ухмыльнулись и, подхватив Джинни под локти, куда-то умчались. Расправив плечи и поправив мантию, я направился прямиком в рыжий водоворот. Под пристальными взглядами, полными любопытства, стало слегка неуютно. Но деваться было некуда. — Миссис Уизли, — начал Гарри, вставая рядом. — А вот и тот самый Люциан Анхель. — Очень приятно познакомиться, — вежливо поздоровался ровным голосом. — Ой, да брось ты эти церемонии, — голубые глаза женщины потеплели. — Все друзья Гарри — наши друзья. Рон очень хорошо о тебе отзывался. Я удивлённо покосился на Рона, который стоял рядом с Гермионой и делал вид, что его очень интересует узор на каменной кладке. Молли шагнула вперёд и вдруг резко притянула меня к себе. Я растерянно замер, почувствовав тëплые, материнские объятия. От женщины пахло домашней выпечкой и корицей. Гермиона, стоявшая рядом с Роном, ободряюще мне улыбнулась. Похоже, неловкость скрыть я не смог. — Не смущайте его, мама, — раздался спокойный голос. Старший сын миссис Уизли с лёгкой улыбкой протянул мне руку. — Билл. Приятно познакомиться. Рукопожатие у него было крепким, но осторожным. — Взаимно. Его взгляд на пару мгновений задержался на моём лице. — Так, значит, ты тот самый таинственный сосед Фреда и Джорджа? — Билл хмыкнул, и в его глазах заплясали искорки, очень знакомые. Такие же я видел у близнецов. — Они писали, что ты чуть ли не ангел во плоти. Я был уверен, что они немного преувеличивают. — О, они очень сильно преувеличивают, — я усмехнулся. — Не думаю, — Билл легко пожал плечами. — Ладно, — миссис Уизли всплеснула руками, разряжая обстановку. — У нас ещё будет время познакомиться поближе. Сейчас главное пережить это ужасное испытание. О чëм только думает это Министерство! Уму непостижимо! …Что ни говори, а с высказыванием миссис Уизли сложно было не согласиться. С улыбкой я наблюдал, как женские руки заботливо поправляют воротник мантии Гарри. Тот терпел с видом мученика, но его лицо заметно смягчилось. — Не обращай внимания на странности мамы, — шепнул на ухо Билл с улыбкой. — Она бывает временами излишне… эмоциональной. Кивнув, отодвинулся на пару шагов назад, чтобы освободить пространство. От такого количества людей стало слишком тесно. — Гарри хороший парень, — вдруг добавил он. — И ему сейчас непросто. Здорово, что у него появился ещё один близкий человек. Билл хлопнул меня по плечу и отошёл к Рону. Рыжее семейство оказалось очень шумным, суетливым, но дружным и тëплым. И сейчас, в преддверии третьего испытания и под грузом свалившихся проблем, оно стало глотком свежего воздуха. …Особенно для Гарри. Вскоре тот бросил на меня быстрый взгляд и что-то сказал миссис Уизли. Дождавшись кивка, он двинулся в мою сторону. — Хочу показать им замок. Составишь компанию? Я колебался лишь секунду. В конце концов, лучше пойти с ними, чем позволить тревоге сжирать себя изнутри оставшиеся часы до заката. Спустя минуту мы все вместе двинулись к выходу из Большого зала.

***

Весь день прошёл как в тумане. После экскурсии все разбрелись по своим делам, а развлекать миссис Уизли и Билла вызвались близнецы и Джинни. Пропажу Гарри я заметил почти сразу, но не хотел мешать чужому уединению. Лишь когда времени до испытания почти не осталось, отправился на поиски. На берегу Чëрного озера было пусто. Тёмная вода почти беззвучно плескалась в нескольких футах. Я шёл по примятой, влажной траве, высматривая знакомый силуэт. Гарри лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо. — Решил взять себе передышку перед лабиринтом? — спросил, откидываясь на прохладную траву рядом с ним. Гарри хмыкнул, не поворачивая головы. — Хотел собраться с мыслями. Несколько секунд мы просто молчали, глядя на темнеющее небо. Пахло вечерней сыростью и чем-то цветочным. — Держи. Чёрное дерево блеснуло в сумеречном свете. Тёплая волшебная палочка, которую я привык не выпускать из рук, лежала на ладони. — Спрячь перед третьим испытанием. Знаю, что это против правил. Но тебе не обязательно её использовать, если всё пройдёт хорошо. Просто… возьми и спрячь. Отдать свою палочку перед входом в лабиринт я решил уже давно. И ожидая отказа или возражений, приготовил десяток аргументов. Гарри медленно повернул голову. Зелёные глаза в полумраке казались почти чёрными. Он смотрел на мою палочку долгим, внимательным взглядом. А затем горячие пальцы сомкнулись на тёмном дереве, на мгновение коснувшись моих. Между нами снова повисла тишина. — А где же «Люц, это против правил»? Или «Люц, с какой стати мне тащить твою палочку в лабиринт»? — спросил, не выдержав. — Что, даже не станешь сопротивляться? — Не стану, — ответил Гарри ровно. Я приподнял бровь, ожидая продолжения, но он только хмыкнул и снова уставился на небо. А потом, после долгой паузы, тихо заговорил: — Прости, что втянул тебя тогда в драку с Малфоем. Не ожидая такой резкой смены темы, удивлённо повернулся к тëмной макушке. — Просто извини, — Гарри поморщился. Его пальцы сжали край мантии. — Я не сдержался, а ты и так еле держался на ногах после больничного крыла. Я не хотел тебя втягивать. Отведя взгляд, он уставился куда-то в сторону, где ветер трепал верхушки деревьев. Пальцы его свободной руки впивались в землю, сминая траву. — Надеюсь, ты не из-за этого в последнее время был таким молчаливым и… странно отстранëнным, — произнёс я медленно. Гарри замер. Всего на секунду, но я заметил, как напряглись его плечи. Пальцы, сжимавшие травинки, побелели. Он не повернулся. Продолжал смотреть в сторону, но теперь его взгляд стал расфокусированным. — Не совсем, — бросил отрывисто. В сумерках его лицо казалось осунувшимся и острым. Тени залегли под скулами, подчёркивая бледность. — Это была не первая драка в моей жизни, Гарри. И даже не первая в Хогвартсе, — да, первая была с Роном. Я фыркнул, пытаясь разрядить повисшее напряжение. — Так что перестань. Спустя пару мгновений тишины, серьёзным тоном продолжил: — Перед входом в лабиринт я отдам тебе один из двух порт-ключей. Он будет настроен на трибуны. Плевать на этот Кубок, если что-то пойдёт не так, просто активируй мысленной командой, сжав в руке. И… Послышался странный звук. Резко повернув голову, я увидел, как дрожат чужие плечи. Гарри смеялся. Негромко, почти беззвучно, но искренне. И в этом смехе было что-то нервное, почти истерическое. В зелёных глазах плясали живые искры, но черты лица исказило непонятное выражение. — О, Люциан… Послышался мягкий смешок, смешанный с горечью. — …Зачем ты это делаешь? Я растерянно уставился на лежащего рядом парня. — Ты про порт-ключи? Стоит заметить, они достались мне не так просто. Пришлось целый день мучиться с близнецами. Не ответив, Гарри вдруг резко сел, отряхнул мантию и, склонившись, навис тенью, глядя на меня сверху вниз. В сумерках его лицо показалось незнакомым и почти чужим. — Гарри? Я ожидал хоть каких-то слов, но он молчал, замерев в одной позе. — Эй! Вы там живы вообще? Голос Рона разорвал тишину. Приподнявшись, увидел два приближающихся силуэта. Рон размахивал руками, пытаясь привлечь внимание, а Гермиона шагала рядом, кутаясь в мантию от вечерней прохлады. — Мы вас обыскались! Всем участникам сказали начинать готовиться к испытанию… Зажмурившись на пару секунд, я рвано выдохнул и плавно поднялся на ноги.

***

Факелы, расставленные по периметру трибун, отбрасывали на лица зрителей пляшущие золотистые блики. Пахло скошенной травой и влажностью. Стоя у края трибуны, я смотрел на живой коридор из колышущейся зелени. Живая изгородь лабиринта поднималась выше человеческого роста. Тёмная, шелестящая, и неестественно плотная. Вход в лабиринт казался тёмным провалом. От вида клубящегося тумана внутри по спине пробегали холодные мурашки. Сотни голосов звучали со всех сторон, сливаясь в возбуждённый, нетерпеливый гул. Мелькали флаги, шарфы, плакаты с именами чемпионов. Я скользнул взглядом по преподавательской трибуне. Дамблдор сидел в центре, сложив перед собой руки. Его длинная седая борода казалась серебряной в свете факелов, а голубые глаза за стёклами очков-половинок были устремлены на лабиринт. Лицо старика было непривычно серьёзным. Рядом с ним расположились судьи: один из них, неестественно бодрый и улыбающийся, что-то оживлённо говорил мадам Максим, а Каркаров сидел с каменным лицом, нервно постукивая пальцами по колену. Чуть поодаль темнели фигуры незнакомых министерских чиновников. И Грюм. Бывший мракоборец стоял чуть в стороне от остальных преподавателей, опираясь на свою трость. Его магический глаз бешено вращался, сканируя толпу, трибуны и лабиринт. Я перевёл дыхание и заставил себя отвести взгляд. Ниже, на скамьях для семей, ярко выделялось рыжее пятно. Молли Уизли сидела, вцепившись в руку Билла, и её лицо было бледным даже в тёплом свете факелов. Билл что-то тихо говорил ей, наклонившись к самому уху, но она, кажется, не слышала. Рядом с ними пристроились близнецы и Джинни. Рон и Гермиона стояли чуть поодаль, у перил. Рон что-то нервно говорил, а взгляд Гермионы был прикован к фигурам у входа в лабиринт. Недалеко от Гарри находился Седрик. Он стоял спиной к зрителям, опустив голову. Плечи были напряжены, спина неестественно прямая. Рядом с ним возвышался мужчина. Его отца я узнал сразу. Он что-то горячо говорил, наклонившись к сыну, и его рука лежала на плече парня. Амос хлопал его по плечу и широко улыбался. Времени оставалось всё меньше. Я незаметно подошёл к Гермионе и тронул её за плечо. — Гермиона, можно тебя на минуту? Она нахмурилась, но пошла за мной без вопросов. Я потянул её в сторону, где тень от трибуны сгущалась особенно плотно, и никто не мог нас увидеть — Что случилось? Вместо ответа я достал из кармана два непримечательных, маленьких круглых предмета, похожих на пуговицы или монеты. Гермиона перевела взгляд с них на моё лицо. — Это порт-ключи, — сказала она тихо. — Да. — Незарегистрированные. — Да. Гермиона побледнела. — Их нужно настроить на трибуны. Я не смогу сам, — продолжил ровным голосом, замечая как округляются карие глаза. …Даже на элементарную привязку порт-ключей я оказался не способен. — Ты с ума сошёл? — её голос сорвался на шёпот. — За использование незарегистрированных порт-ключей в лучшем случае влепят огромный штраф или исключат из Хогвартса! А в худшем… — Гермиона, — перебил подругу, успокаивающе касаясь её руки. — О твоём участии никто не узнаёт, обещаю. Она замерла. А затем яростно зашипела: — Да не в этом дело! — её пальцы, сжимавшие край мантии, побелели. Гермиона вдохнула воздух, чтобы продолжить спорить, но её лицо неожиданно застыло. В карих глазах на долю секунды мелькнула непонятная эмоция. Она кинула быстрый взгляд в сторону участников Турнира. И через секунду, медленно выдохнув, взяла порт-ключи из моих рук и достала палочку. — Молись Мерлину, чтобы нас никто не заметил. Гермиона зашептала заклинания. Её голос был тихим, сосредоточенным, а движения палочки точными и выверенными. Вскоре всё было кончено. Гермиона опустила палочку и протянула мне руку со сжатыми кругляшками. — Я даже спрашивать не буду откуда у тебя два таких незарегистрированных порт-ключа, — в её глазах плескалась тревога, но взгляд был решительным. — Надеюсь, ты уверен в том, что делаешь. Я долго смотрел в карие глаза напротив. А затем сжал порт-ключи в руке и молча кивнул. …Но правда была в том, что я не был уверен.

***

Седрик стоял у самого входа в лабиринт, глядя в тёмный провал между стен из живого кустарника. Его лицо казалось серым в свете факелов, а пальцы нервно теребили край мантии. Я подошёл бесшумно, стараясь не привлекать внимания. Толпа гудела, все взгляды были прикованы к судьям, которые готовились объявить начало испытания. — Седрик. Он обернулся. В серых глазах мелькнуло удивление, смешанное с облегчением. — Люц. Пришёл пожелать удачи? Улыбнувшись уголком губ, я протянул руку. Седрик машинально сжал мою ладонь. Его пальцы дрогнули, нащупав посторонний предмет, но он не подал виду. Только посмотрел на меня с немым вопросом. Наклонившись ближе, я тихо проговорил: — Активируется мысленной командой, надо только сжать в руке. Когда всё пойдёт не так, сразу уходи. Не жди, не думай, не сомневайся, не оглядывайся. …Хоть я и желал всем сердцем наивно верить в то, что делаю это всё сейчас абсолютно зря. Что испытание пройдёт так, как и положено. В серых глазах напротив промелькнула целая гамма эмоций. Но он не успел ничего сказать, сбоку послышался знакомый голос: — Седрик! К нам направлялись пуффендуйцы во главе с Элиасом. Седрик сжал порт-ключ в кулаке, и незаметно сунул руку в карман. Не дожидаясь реакции, быстрым шагом двинулся дальше. Я нервничал из-за огромного скопления людей вокруг и утекающего времени. Гарри стоял чуть в стороне от остальных чемпионов, ближе к трибунам. Тёмные волосы взлохматились сильнее обычного. Он то и дело проводил по ним рукой, нервно откидывая назад. Гарри не поднял головы, но я заметил, как дёрнулся уголок его губ. Я встал рядом и молча протянул руку. Передав порт-ключ хотел разжать руку, но замер. Чужие пальцы скользнули по внутренней стороне запястья и коснулись вены, где бился пульс. И тут же исчезли. — Чемпионы, приготовиться! Голос, усиленный магией, разнёсся над трибунами. Толпа взревела. Гарри, не говоря ни слова, разжал руку и отвернулся. Выдохнув, я развернулся и быстрым шагом направился к трибунам. Мы расположились с краю. Рон нервно оглядывался по сторонам, а Гермиона сидела неподвижно, сжав руки в кулаки на коленях. Краем глаза я заметил движение. Грюм стоял не там, где раньше. Теперь его массивная фигура возвышалась всего в паре метров от нас. Его трость глухо постукивала по деревянному настилу. Я отвёл взгляд, стараясь дышать ровно. — Чемпионы, на старт! Первым к входу в лабиринт шагнули Седрик и Гарри. Они шагнули в темноту, и зелёная стена сомкнулась за их спинами. Следом пошёл Виктор Крам. Флёр Делакур исчезла последняя. Ожидание началось. Я всматривался в тёмный провал, поглотивший их всех. Толпа гудела. Холодный ветер пробрался под мантию. Меня бросало то в жар, то в холод. Пальцы, вцепившиеся в край скамьи, онемели. В глазах начало двоиться. Шум трибун то накатывал оглушительной волной, то отступал, оставляя после себя звенящую тишину. Я рванул застёжку мантии. Пальцы не слушались и путались, но в итоге ткань упала на скамью тёмной, бесформенной кучей. Я остался в одной белой рубашке. Ветер тут же пробрался под тонкую ткань, обжёг разгорячённую кожу холодом, и я наконец смог вдохнуть. Справа, в паре метров, снова глухо стукнула трость Грюма. Толпа взревела. Кажется, кто-то из чемпионов пустил красные искры. Я распахнул глаза и впился взглядом в лабиринт. Ветер, факелы, тени… …И ожидание. Бесконечное, выматывающее, сводящее с ума ожидание. Дышать становилось всё труднее. Тошнота подкатывала к горлу. Воздух казался густым, спёртым, несмотря на открытое пространство. Перед глазами всё расплывалось. Мысли начали путаться, голова закружилась. На мгновение я почувствовал тяжесть на шее. …Что-то не так. — Анхель. Голос раздался совсем близко. Слишком близко. Я вздрогнул и поднял голову. Прямо передо мной стоял Грюм, возвышаясь тёмной, массивной глыбой. — Паршиво выглядишь, парень, — проскрежетал он. — Пойдём. Подышишь воздухом. Холодок пробежал по позвоночнику. — Всё нормально, профессор, — выдавил я ровным, спокойным голосом. Рука Грюма уже начала подниматься к моему плечу. Я инстинктивно отклонился, уходя от прикосновения. Его глаз сузился. Он чуть наклонился, вторгаясь в личное пространство, и его голос стал тише, но твёрже: — Ты белый как мел. Вернёшься через пять минут. Турнир никуда не убежит. — Профессор, я сказал — всё нормально. Я попытался отступить, и в этот момент к нам обернулась Гермиона. Её лицо, и без того бледное от волнения за Гарри, стало ещё белее. Она дёрнула Рона за рукав. — Профессор, что-то случилось? — Рон нахмурился, переводя взгляд с меня на Грюма. — Вашему другу стало плохо, — отрезал профессор, не оборачиваясь. Его рука всё ещё висела в воздухе, готовая схватить меня за плечо. — Отведу его подышать. Заодно и сам проветрюсь. Осточертело смотреть на эти слащавые рожи. А вы двое сидите и смотрите за лабиринтом. Карие глаза тревожно заметались между мной и Грюмом. Я не мог сдвинуться с места — тело казалось свинцовым. — Я сама пойду с ним, профессор, — быстро сказала Гермиона, приподнимаясь. — Грейнджер, — в хриплом голосе Грюма прорезался металл. — Сядь. Напряжение повисло в воздухе. Рон, нахмурившись, встал и сделал шаг в нашу сторону: — Мы сами с ним сходим. Вы нужны тут, профессор, за лабиринтом следить… Грюм резко повернул к ним голову. Его магический глаз бешено вращался, а настоящий потемнел. Но внезапно раздался громкий хлопок. Воздух над трибунами содрогнулся. В нескольких метрах от нас прямо на деревянный настил, рухнул человек. Сердце за мгновение замерло. …Седрик. Мантия на парне висела клочьями. На щеке алела длинная, рваная царапина, из которой сочилась кровь. Волосы слиплись от пота и грязи. Он упал на колени, упёрся руками в настил, и его грудь тяжело вздымалась. Толпа ахнула. Сотни голов разом повернулись к нему. Раздались крики, возгласы — кто-то вскочил, кто-то побежал. Мадам Помфри спешила, расталкивая людей. Амос Диггори с искажённым лицом рванулся к сыну, выкрикивая его имя. Дамблдор поднялся с места, его лицо стало жёстким и сосредоточенным. Но Седрик, казалось, не замечал ничего вокруг. Его глаза судорожно метались по трибунам. Зрачки серых глаз, обычно спокойных и тёплых, были расширены. А потом его взгляд наткнулся на меня. От облегчения подкосились ноги. …Жив. Седрик был жив. Но Гарри… Гарри не было. Пошатнувшись, шагнул вперёд, к толпе. И в этот момент тяжёлая, грубая ладонь опустилась на моё плечо, сжав стальной хваткой и дëрнув назад. — Тихо, — выдохнул Грюм мне в ухо. Хрипота исчезла, остался только низкий шёпот, полный холодного торжества. …Что происходит? Я рванул от стоящей сзади фигуры, и в этот момент что-то сжалось на шее, перекрывая воздух и не давая издать ни звука. Захрипев, в панике нащупал странную цепочку и попытался ослабить хватку, но она сжалась сильнее, впиваясь до боли. Перед глазами поплыли чёрные пятна. — Люциан! Я видел, как дёрнулась Гермиона, разворачиваясь к нам, как побледнел Рон. Десятки голов вокруг начали поворачиваться на крик Седрика. Удивлённые, испуганные, растерянные лица мелькали перед глазами, как смазанные пятна. Но было поздно. Воздух вокруг меня сжался. Мир закружился, теряя очертания. Трибуны, факелы, расширенные от ужаса глаза Седрика, его протянутая ко мне рука, Гермиона, вскинувшая палочку, Рон, рванувший вперёд, острый взгляд голубых глаз Дамблдора... Всё это закрутилось в один безумный водоворот.

***

Хватка на плече исчезла. Удар о землю выбил остатки воздуха, перед глазами вспыхнули белые искры. Шею нестерпимо жгло. Мутный взгляд зацепился за тëмное полотно. Серебряный серп двоился, троился… Через звон в ушах где-то сбоку доносился знакомый голос. Испуганный и отчаянный, зовущий меня по имени. Сердце сжалось. …Гарри? Я приподнялся, опираясь дрожащими руками на землю и цепляясь за влажную траву. С трудом вскинул голову и… …Замер. Кладбище. Старое и заброшенное. Покосившиеся надгробия выступали из темноты, поросшие мхом и плющом. Голые, корявые ветви деревьев тянулись к чёрному небу. По земле медленно стелился туман, скрывая могильные плиты. И посреди этого кошмара возвышалось старое мраморное надгробие — крылатый ангел с опущенной головой, замерший в вечной скорби. Потрескавшийся и потемневший от времени. И к его подножию, к холодному камню, был привязан Гарри. Верёвки туго обвивали его тело. Лицо было болезненно бледным, а на скуле темнел свежий синяк. Тёмные волосы взлохматились и прилипли ко лбу. Я поймал его взгляд. Ярость и страх смешивались на дне зелёных горящих глаз. …Какого чëрта? — Люц! — крик был отчаянным, срывающимся. Потемневший взгляд Гарри резко метнулся мне за спину. А потом я почувствовал прикосновение. Чьи-то пальцы коснулись моих волос. Медленно скользнули по затылку, зарывшись в пряди. Тело прошибло знакомой дрожью. Чувствуя, как стынет кровь, попытался отстраниться, но пальцы грубо сжались, наматывая волосы на кулак, и резко дёрнули мою голову вверх. …Мужчина. Сквозь пелену не получалось разглядеть лицо, но я мог уловить общие черты — острые скулы, фарфоровая кожа, надменный излом бровей. Тёмные волнистые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Одет Он был в чëрную мантию с серебряной вышивкой. Но края его силуэта… размывались. Стоило слегка дëрнуться, как что-то снова впилось в горло, предупреждающе перекрывая дыхание на пару секунд. Вскинув руки, подрагивающими пальцами нащупал ледяные звенья цепочки. Цепочки, которую я никогда не надевал. …взгляд упал на небольшую изящную шкатулку в углу стола… Воспоминание как вспышка пронеслась в голове. ...осторожно открыл крышку. Медальон. Тяжёлый, с узором виде змеи, выложенной мелкими изумрудами. В центре переливалась сверкающая буква «S»... — Вспомнил? — голос был низким, обволакивающим, с лёгким, снисходительным любопытством. …глупый гость. Кикимер предупреждал… Рука, сжимающая волосы, переместилась. Подбородок стиснули до боли, не давая отвернуться. Упрямо поджав губы, заставил себя сфокусировать внимание на тёмных глазах, с тлеющим алым огнëм на дне. Хотелось захлебнуться смехом насмерть. Как это возможно… Как можно было всё это время… — Пришлось прилагать усилия, чтобы держать тебя в неведении, — произнёс Он вкрадчивым тоном. Большой палец медленно скользнул по скуле. — Гасить твой разум, когда ты подбирался слишком близко. Приглушать видения… …Кожа горела от чужих прикосновений. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе… — Твоя магия была невыносимо обжигающей. Ледяная ладонь скользнула ниже, остановившись у яремной вены, где бешено бился пульс. — Но… — Он склонился ниже. Чужие губы коснулись волос. — Восхитительной. В ярости метнулся в сторону, но цепочка сжалась ещё сильнее. И уже не отпускала. Чёрные пятна вновь поплыли перед глазами. Где-то на краю сознания раздался отчаянный, полный ненависти крик Гарри: — ОТОЙДИ ОТ НЕГО! Его голос звучал глухо. Я не мог на нём сосредоточиться. Не мог ответить. Не мог даже вдохнуть. Тень медленно выпрямилась и повернула голову в сторону Гарри. Я больше не видел лицо, только край челюсти, линию скулы и тёмные волосы, дрожащие по краям, как мираж. — Поттер, — в холодном, презрительном голосе прорезались шипящие нотки. — Дождись своей очереди. Ты пожалеешь о том, что не сдох четырнадцать лет назад. Он резко отвернулся от Гарри, словно тот перестал существовать. Рука вновь коснулась медальона на шее. Почти невесомо. — Барти. Начинай. И в тот же миг тело окутал пронзительный, неестественный холод. Он пробирался от кончиков пальцев всё выше и выше, к самому сердцу. Паника накатила волной. Вздрогнув, из последних сил поддался назад, выскальзывая из чужих рук. Но ледяная ладонь тут же с силой придавила обратно к земле. — Тише. Краски тускнели. Звуки отдалялись. Где-то далеко, на грани слышимости, раздавались крики Гарри. Я пытался удержать сознание, цеплялся за него из последних сил, но мысли путались, расползались. Перед глазами мелькали разноцветные пятна. Лицо мужчины расплывалось, теряло очертания. Нестерпимый холод, два чёрных провала напротив — и тьма.

***

Верёвки врезались в запястья. Гарри почти не чувствовал тело. Только тупую, ноющую боль. От мрамора за спиной озноб пробирал до костей. Его палочку, как и порт-ключ, выбили из рук сразу. Но у него была вторая, прижатая ремешком к бедру. Пусть Гарри не успел использовать порт-ключ… …Но он надеялся, что успел Седрик. Что тот переместился раньше, чем мелькнувшая зелёная вспышка достигла испуганного, растерянного парня. Это была его вина. Это Гарри предложил взяться за Кубок вместе. …Убей лишнего!.. Гарри зажмурился. — Кость отца… Питер Петтигрю стоял у старого, почерневшего котла. Его лицо было застывшим, восковым, а движения дёргаными, как у сломанной куклы. Хвост находился под Империусом Грюма. …Нет, не Грюма. Тот вышагивал по кладбищу, его походка отличалась от обычной. Глаз нездорово блестел, бегая от котла к тëмной, застывшей фигуре. Внутри всё жгло от горечи. Взгляд Гарри переместился левее. Он знал, что теперь будет сниться ему в новых кошмарах — длинные бледные пальцы, зарытые в светлые, золотистые волосы. Высокая нависшая тень, что-то интимно шепчущая на ухо. Вздрагивающая фигура и цепочка, сжимающая нежную кожу до ярко красной полосы. …Люциан. Теперь он лежал в траве и, казалось, даже не дышал. …Не паникуй. Нельзя. Гарри медленно выдохнул. Тёмные глаза с тлеющими красными искрами были устремлены на бурлящее зелье. Гарри увидел этот взгляд, и внутри всё замерло. Это был взгляд, полный голодного предвкушения. Осознание пришло резко. — Ты хочешь отобрать тело? — выдохнул он с ноткой абсурдного удивления. — О, Мерлин! Вы даже между собой не можете договориться! Уверен, твоя старшая версия оценит твои амбиции! Громкий, истерический смех вырвался из груди. Бледное лицо исказилось. Чистая, обжигающая, нечеловеческая ярость прорвалась сквозь ледяную маску. — Ты будешь молить о смерти, Поттер, — презрительное шипение. — Я восстану. А потом убью тебя. Медленно. Завершу то, что не смог сделать Он. — Ты! — голос Гарри вырвался хриплым, сорванным криком. — Ты такой же, как тот дневник! Просто тень! Силуэт замер. Тёмные глаза впились в Гарри. — Нет, Поттер, — произнёс он, и его голос стал низким, обволакивающим. — Я стал сильнее. Почти целым. Благодаря ему. Он кивнул на Люциана, и у Гарри внутри что-то оборвалось. — Что это значит? Реддл не стал продолжать. Он отвернулся от Гарри, словно тот больше не заслуживал его внимания, и снова смотрел на котёл. Гарри лихорадочно трясло. Он не заметил, как к нему подошёл Хвост. Из обрубка руки хлестала кровь, но пустое лицо не выражало ничего. Пальцы другой руки, сжимающие нож, дрожали. …я не знал о волшебном мире, пока ко мне не пришёл Дамблдор… Лезвие полоснуло по предплечью. Гарри стиснул зубы, не издав ни звука. Тёмная, почти чёрная жидкость стекала в пузырёк. …не смей кидать! Тебе нельзя участвовать!. Зелёные глаза были прикованы к лежащему на траве силуэту. …моя магия несколько отличается от вашей… Тень, ставшая куда плотнее, наклонилась к Люциану. К горлу подкатила тошнота. Гарри тяжело сглотнул, наблюдая, как длинные бледные пальцы в интимном жесте скользнули по шее и нащупали под воротником рубашки медальон. Тяжёлый, с изумрудами и сверкающей буквой «S» в центре. …Кикимер хотел предупредить. Но та вещь уже нашла его… Медальон бережно сняли, и тот загорелся мягким, пульсирующим светом. …глупый гость искал книги о таких, как он. О тех, кто светится… Гарри смотрел и не мог отвести взгляд. Светлые волосы, обычно зачёсанные назад, разметались по чёрной от ночной сырости траве, как расплавленное золото. Несколько прядей прилипли к виску и к бледной, почти прозрачной щеке. Невероятно длинные, тёмные на контрасте со светлыми бровями ресницы подрагивали, но не поднимались. …чтобы светлая магия начала ощущаться как аура, нужно использовать её постоянно, в огромных объёмах… Но это практически невозможно… Гарри хотел медленно, невесомо провести пальцами по его скуле. Кожа была бы прохладной, но под ней он всегда чувствовал тепло. Люциан всегда был тёплым. Он хотел коснуться уголка его губ. Большим пальцем. Осторожно. Почувствовать их мягкость. А потом наклониться ещё ниже и коснуться этого места своими губами. Без нажима. Только чтобы узнать, каково это — быть так близко. …рождённый во Свете… Его рука скользнула бы ниже по шее, где цепочка врезалась в кожу. Он провёл бы подушечками пальцев по яркой красной полосе. Наклонился бы и прижался губами к этому следу, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Слабый, неровный, но живой. Гарри зажмурился до цветных пятен под веками. Тихий смешок сорвался с губ. …Он отвратителен. Мысль была спокойной. Но стыд был таким густым, что им можно было захлебнуться. Он отвратителен. Жалок… Ничтожество. Но он вытащит Люциана. И только потом будет презирать себя. Ненавидеть за свои мысли. А может он просто сдохнет от стыда, не найдя в себе силы посмотреть в синие глаза. Но сначала… Пора было действовать. Высокий силуэт подошёл к котлу. Медальон в его руке сиял. На лице застыло выражение нетерпения. Вскоре медальон упал в котёл. Пламя взметнулось до небес. Тень исчезла. Лже-Грюм наконец отвернулся, прикрывая лицо от жара. На секунду его внимание было отвлечено. Гарри рванул руку вниз. Ремешок лопнул. Чёрная тëплая палочка скользнула в ладонь. — Stupefy! Заклинание ударило Лже-Грюма в спину. Он отлетел назад, врезался в могильную плиту и рухнул на землю. Гарри высвободил вторую руку и бросился к Люциану. Краем глаза он видел, как котёл содрогается и кипит, словно внутри него неистово боролись две плотные тени. — Accio палочка! Родная палочка вылетела из травы. — Accio кубок! Кубок сорвался с надгробия. Сзади раздался странный, влажный звук. Гарри обернулся. Из котла поднималась фигура. Высокая, с бледной кожей и цепкими глазами, горящими как угли. Они обвели кладбище и остановились на нём. А потом на Люциане. Гарри хватило одного взгляда, чтобы понять. …Не Он. Это был не медальон. Том Реддл с размытыми краями исчез. Перед ним стоял Волан-де-Морт. Старшая версия поглотила младшую. Шипящий, холодный голос настиг Гарри, когда мир уже закрутился в воронку. — Мой осколок оказался полезнее, чем я ожидал. Последнее, что осталось в памяти — два алых глаза, устремлённых на бледное лицо парня у него на руках.

***

Их выбросило прямо у края, в нескольких футах от того места, откуда он уходил в лабиринт. Вокруг кричали. Громко, надрывно, со всех сторон. Топот ног, звон металла, чьи-то команды — всё смешалось в оглушительный гул. — ГАРРИ! Знакомые голоса прорвались сквозь шум, и через секунду они уже были рядом. Бледная Гермиона с распущенными, растрёпанными волосами и красными глазами упала на колени рядом с ним. Рон возвышался за её плечом, с побелевшим лицом и сжатыми кулаками. — Гарри… — выдохнула она. Её заплаканный взгляд был прикован к Люциану. Голос задрожал. — О, Мерлин… Что с ним? Люциан, его утащили у нас прямо из-под носа… Мы даже не успели… На её плече сжалась рука Рона Трибуны были оцеплены. В проходах между рядами стояли мракоборцы. Гарри заметил знакомые алые мантии, суровые лица, палочки наготове. Двое из них уже бежали к нему, расталкивая толпу. Испуганных, возмущённых, ничего не понимающих зрителей вытесняли с трибун. — ВСЕМ ОТОЙТИ! — громко рявкнул мужской голос. — Поттер! — над ним склонился незнакомый мракоборец. — Вы ранены? Что произошло… Гарри молчал. Он отпустил Люциана только, когда к ним подбежала мадам Помфри. Её лицо было взволнованным, но руки действовали уверенно. Она опустилась на колени, провела палочкой, и её губы сжались в тонкую линию. — В больничное крыло. Немедленно. — Что с ним? — голос Гарри сорвался. — Ничего хорошего, Поттер, — коротко бросила она, не поднимая глаз. — Но главное, ничего непоправимого. Ему нужен покой и зелья. Много зелий. И вам тоже, подождите минуту. Гарри не смог подняться. Ноги дрожали, предплечье саднило. Он смотрел, как мадам Помфри левитирует носилки с Люцианом, как рядом появляется бледная, с поджатыми губами профессор МакГонагалл и что-то говорит целительнице. Взгляд зацепился за Седрика. Тот стоял у края трибун, отделённый от остальных цепочкой мракоборцев. Рядом с ним, вцепившись в его плечо, застыл Амос Диггори. Лицо парня было серым. Седрик смотрел на носилки. А потом перевёл взгляд на Гарри. Их глаза встретились всего на секунду. …Жив. Гарри выдохнул. Дрожь, пробирающая тело, немного ослабла. — Гарри, — голос Дамблдора раздался рядом. Старик стоял в двух шагах. Его лицо было бледным, но голубые глаза оставались ясными и твёрдыми. Он казался мрачным и собранным. Сзади него сновали мракоборцы. — Он вернулся, — сказал Гарри хрипло. — Волан-де-Морт. И Грюм оказался вовсе не Грюмом. Старик кивнул. Не удивлённо, скорее с горьким подтверждением. — Мы уже нашли настоящего Грюма. — Но меня интересует другое, — мрачный и тяжёлый взгляд зелёных глаз упал на Дамблдора. — Как Люциан оказался на кладбище? Он должен был быть на трибунах! Вместе со всеми! Дамблдор помедлил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — То, что произошло — это чудовищная ошибка, — произнёс он наконец. — Похоже, с возрастом я стал чересчур самоуверен и слеп. — Дамблдор устало потёр переносицу. — И вряд ли я смогу загладить вину. Он помолчал, глядя на Гарри поверх очков-половинок. — Но ты спас вас обоих, Гарри. Вы оба живы. Сейчас это главное. Люциан поправится. Губы Гарри скривила горькая усмешка.