Я сам это сделал.

Майк каким-то образом достал мне мольберт с красками… Точнее, как-то заставил Мюррея достать их для меня. — Кто ищет, тот найдёт, — с игривой улыбкой ответил он мне, после того как я спросил: «Господи, как?!» И я рисовал до самого вечера. Майк отвёл меня в тихое место. Что-то типа леса. Там не было людей — ну, или я просто не обратил на них внимания. Мы притащили мольберт прямо туда, и я, как заворожённый, водил кистью по бумаге, обводя каждый листик, все неровности коры деревьев, солнечные блики… Майк иногда следил за моими действиями, стоя за моей спиной, но в основном просто сидел на траве и смотрел прямо перед собой. Молча. Мне не нужны были разговоры или какая-то музыка, чтобы чувствовать себя настолько хорошо. Особенно когда он любит меня. Мы заходим домой поздно вечером. Майк травит нелепые шутки, и я смеюсь в голос — всё равно ещё точно никто не спит. — Я пока отнесу это к себе. Он нёс мольберт с красками в своих руках всю дорогу. И туда, и обратно. Я пытался что-то взять сам, но он никак не позволял. — Иди давай! Руки тянет. — Тебе же неудобно! И вообще-то это моё… — Ну дай ты поухаживать. И я смирился. — Хорошо, — киваю я, и Майк несёт мой подарок в свою комнату. Улыбка всё ещё не сползала с моего лица, потому что абсолютно дебильная шутка Майка уже в пятисотый раз прокручивалась у меня в голове. В доме довольно тихо, и это странно. Но вроде я слышу голоса из гостиной. Я прохожу дальше — и моя улыбка спадает. Вижу следующую картину: Нэнси, Стив, Робин, Джонатан, Лукас и Дастин просто молча сидят, и почти каждый уткнулся в пол. Они все были грязные и уставшие, а Дастин… был хуже всех. И Стив тоже. Они оба держали что-то холодное в руках, вероятно, взятое из морозилки, и прикладывали к себе: Стив — к челюсти, Дастин — к голове. Больше всего меня напряг взгляд Нэнси. — Уилл, — твёрдым тоном начала она, — где ты был? Ничего не понимаю. Они все смотрят на меня. Все. — Я… мы просто ходили с Майком… А вы что были… — Да. Мы были, — закончил Стив. Они были на вылазке… Почему мне никто не говорил о ней? — Майк сказал, что ты ужасно себя чувствуешь. Что у тебя болит голова, жар, температура… Что это связано с Векной, что это последствия того, как ты убил демо, и ты совсем не в состоянии идти с нами… — продолжила Нэнси. — Я… — не знаю, что сказать, в голове каша. Я взглянул на Дастина и Стива, на их кровоточащие лица. — Они напали на вас… Но это же опасно… — Ага, — кивнул Дастин. — Опасно. Мы как бы… ты был нужен нам, ведь у тебя есть возможность следить за ними. Мы решили попробовать сделать всё без тебя, но… — Я не знал, что вылазка сегодня. — Майк не сказал тебе? — Нэнси вскинула брови. — Нет… Я был так растерян. А они ведь даже не знают, что у меня больше… нет видений. Нэнси просто кивнула сама себе и направилась на второй этаж. Брат ушёл за ней. Все остальные тоже разошлись по дому. В гостиной остался один Дастин. Я решаю сесть рядом с ним. — Ты нормально? — Да. Да, сойдёт. А ты? — Да… Простите, что так вышло… — Не стоит, Уилл, — он хлопнул меня по плечу. — Надо было лично тебе сообщить о вылазке, а не просить Майка. — Я просто хочу сказать, что… у меня больше нет видений. Дастин, нахмурившись, смотрит в пол какое-то время, потом — на меня. — Нет? В его интонации явно слышалось: «Почему ты сразу нам не сказал?» И он всё же спрашивает это после моего кивка. Но я не знаю, почему я не сказал. — Я, наверное… не до конца был в этом уверен. — Ладно, это уже не имеет значения. Наше молчание было недолгим. Майк спустился в гостиную. — Уилл, — он встал перед нами. — Пойдём? — он махает в сторону лестницы. Я встречаюсь с нечитаемым взглядом Дастина. — Ага. Я начинаю вставать с места. Дастин вдруг хватает меня за плечо и встаёт вслед за мной. — Матерь божья, что с твоей шеей? Я ничего не успеваю ответить. Майк берёт моё запястье и уводит меня. Я слышу, как Дастин что-то пробормотал себе под нос, но не разобрал слов. — Этот Дастин… всё ему нужно знать, — говорит Майк, закрыв за нами дверь в свою комнату и плюхаясь на кровать, закидывая руки за голову. — На самом деле я не понял, что он имел в виду, — сажусь рядом. — Правда что-то с шеей или… м-м… Майк неожиданно начинает водить пальцами по моему затылку, и меня покрывает мурашками. Он уже выучил все мои уязвимые точки. — Уилл, ну а ты как думаешь? — на его лице расплывается ухмылка. — Что с ней может быть? До меня в секунду доходит. Точно. Там наверняка несколько багровых отметин после вчерашнего. Я и забыл об этом подумать. — Чёрт, я… наверное, мне стоит надевать что-то более закрытое. — Нет. Рука замирает на моём затылке. Ухмылка становится менее заметной. Он смотрит мне в глаза так… я не знаю. Так внимательно, без намёка на шутку. Даже, наверное, с злостью? Хотя нет. Я бы не сказал, что это злость. Просто как-то… серьёзно. Если он продолжит, мне будет тяжело выдерживать этот взгляд. — Я что, зря старался? — выражение его лица вдруг смягчается, и ногти начинают щекотать мою шею. Улыбка непроизвольно появляется у меня на лице. — Ну нет же, я не… Смысла продолжать нет — меня утягивают в поцелуй. Всё вокруг перестаёт существовать.

***

— Майк, я дойду до ванны. — Ага… — отвечает он, не отрываясь от комикса, который мы читаем вместе, и выпускает меня из объятий. Я выскальзываю из комнаты и тихо иду по тёмному коридору. Уже поздний вечер, и все должны спать, но я слышу, как глухо звучат чьи-то голоса с первого этажа. — …у него их больше нет. — Нет видений? Это Дастин и Лукас. Кажется, они прямо у лестницы. Почему они ещё не дома? — Он сказал мне это, — отвечает Дастин. — Боже, я ничего не понимаю… — пауза. Я представляю, как Лукас хватается за голову в своей манере и проводит руками по затылку. — Ещё и Майк какой-то… — Странный? Не то слово. Он нам просто-напросто наврал. Если бы он сразу сказал, что Уилл не сможет помочь с определением местонахождения монстров, мы бы придумали новый план! А в итоге… — он, вероятно, намекает на своё раненое лицо. — А тебе что-то известно о том, что… — Лукас стал говорить ещё тише, — они, ну, не друзья? — В смысле не друзья? — Они… больше, чем друзья. Я чувствую, как мои руки начинают холодеть. — Ты… а что ты видел? — Ну, я видел, что они обнимались, как… Боже. Как я обнимал Макс, понимаешь? Я знаю, это не звучит как аргумент, но если бы ты видел, ты бы… — Я видел, Лукас. У Уилла отметины на шее. Я подумал, что мне показалось, и такой: «Уилл, что с твоей шеей?» — а Майк хватает его за руку и уводит. Молча. Потом-то до меня дошло. Он пугает меня. Он правда меня пугает. — Ладно, пойдём на улицу, — отвечает Лукас, и дальше разговор уже было не услышать. — Даже не понимаю, в какой момент это началось… Входная дверь захлопнулась за ними, и я на ватных ногах направился в ванную комнату. Я оттягиваю воротник и смотрю на свою шею в отражении. Следы хорошо видно. Почему я даже не подумал об этом… Умыв лицо ледяной водой, лучше не стало. Всё ещё потряхивало. Они догадываются, что между нами… А знают ли другие? И он действительно соврал… А ведь кто-то мог умереть сегодня. Если бы Майк сказал, как есть, они бы придумали план получше и… чёрт. Зачем он сделал это? Я вернулся в комнату. Он всё ещё читал комикс. Уже на последней странице. Брови чуть нахмурены, но сам он расслаблен. Длинные ноги закинуты одна на другую. Он замечает меня и вопросительно вскидывает брови. — Почему ты не сказал мне про вылазку? — аккуратно спрашиваю я. Пауза. Он, не моргая, смотрит на меня, и на его лице не дёргается ни один мускул. — Уилл, — он убирает комикс и садится ровно. — Мы проводили время вместе. — Но мне не было плохо. Я мог бы пойти. Дастин и Стив чуть не умерли, Майк. Вдруг они бы… — А если бы это был ты? Я так и остался стоять с открытым ртом. Слова застряли в горле. Майк поднимается и нежно берёт меня за лицо, заставляя смотреть на него. Я почти физически чувствую, как становлюсь меньше. — Я не мог позволить бросить тебя под удар, — голос становится тише и бархатнее. — Как бы ты помог им? Сил больше нет, верно? А ты был нужен им только ради этого. — Но… ты должен был спросить меня… — Нет, — отрезает он. — Я должен был спасти тебя. Я хочу возразить. Сказать, чтобы он больше не говорил за меня, чтобы спрашивал в следующий раз. Но не могу найти аргументов. — Я просто не переживу, если с тобой что-то случится. Ты — самое дорогое, что у меня есть. Ты ведь знаешь? Я киваю. В его взгляде читается вся нежность и забота. Он не врёт. Мне не врёт. Я слишком боюсь, что он может отдалиться, и просто не могу ничего сказать в упрёк. Я не могу. Он укладывает мою голову на свою грудь. Я закрываю глаза и обнимаю его за талию. Он прав. Так действительно будет лучше. Наверное.