Я сам это сделал.

Наблюдая за братом, который листает газету с кружкой кофе в руке, я думаю о том, что давно с ним не разговаривал. Мы давно не слушали что-то вместе, не обменивались кассетами. Я давно ни с кем не разговаривал, как раньше, если честно. Не помню, когда в последний раз устраивали киновечер с парнями, не помню, когда последний раз видел Эл. А мама впервые не знает о том, что со мной происходит. — Тебе сделать кофе? — вдруг спрашивает Джонатан, отрываясь от газеты. — А? Нет, не хочу, — подхожу ближе к столу, упираюсь руками о спинку стула напротив него. — Уже поздно для кофе. Ты один пьёшь его даже ночью, — с улыбкой говорю я. — Вообще-то только пять вечера, — прыснул он и снова взглянул на газету. — Кстати, слышал, скоро устраивают небольшую ярмарку? — указывает пальцем на какое-то объявление. — Тоже что-то связанное с благотворительностью… Знаешь, пока всё затихло, почему бы нам не развеяться? Я молчу и отвожу взгляд. — Хотя, знаешь, не обязательно именно туда. Давай просто, может… прокатимся вдвоём по городу? Сходим на берег, устроим пикник или типа того? Ты и я. В следующую субботу? — Не могу, — слишком быстро отвечаю я, взглянув на брата. Возможно, это слишком грубо, резко. Я понимаю, что Джонатан не тот, с кем бы я мог говорить в таком тоне. Но у меня есть на это причины. — Почему? — спрашивает он будто для галочки. Я вижу, что он ожидал именно такого ответа от меня. — Ну, ты же помнишь ту ночь? — я обнял себя руками. — Я должен быть рядом. Просто… не хочу, чтобы это повторилось, знаешь. — я выгляжу так, будто виноват в том, что отказываю ему. Но какая вообще разница? — Уилл, это… — он смотрит на лестницу, будто проверяя, не спускается ли кто. — Это бред. Это… скажи, если это Векна, то мы… — Нет, — перебиваю я. Не узнаю свой голос. — Выслушай. — Это здесь ни при чём и не нужно его приплетать сюда. Брат больше не отвечает мне. Я ещё недолго задерживаю на нём взгляд, разворачиваюсь и ухожу на второй этаж. Я не в силах больше это слушать. Ни от кого. Никто не понимает и не поймёт. Им ни о чём не известно. Я знаю, как лучше. Так раздражает, что хочется что-то ударить, но сдерживаюсь и просто сжимаю кулаки. И когда вхожу в комнату — моментально расслабляюсь. Даже начинаю улыбаться. Майк стоит около своего рабочего стола и сосредоточенно листает страницы альбома. Моего альбома, который почти полностью состоит из его портретов, которые я рисовал за всё время, начиная со времён открытия Старкорта. Я подхожу ближе и обнимаю его со спины, кладя голову ему на плечо. На странице альбома его портрет примерно годовалой давности. Тогда его волосы были длиннее. Раньше я прятал подобные вещи как можно дальше, чтобы он никогда в жизни не смог это найти. Если бы год или два назад я увидел, как он листает мой альбом, я бы провалился сквозь землю. Я рад, что сейчас он может сам позировать мне для портретов. — Так красиво, — он проводит пальцем по нарисованным кудрям и поворачивает голову ко мне, улыбаясь. — Я правда так выгляжу? — Ещё лучше, — оставляю поцелуй на щеке. — Твою красоту никакой рисунок не передаст. — Оу, тише, я могу и зазвездиться, — Майк разворачивает нас так, чтобы я упёрся в стол поясницей, а сам навис надо мной. — Прям действительно так думаешь? — Ага. Особенно когда просыпаюсь первым. Смотрю на твой открытый рот и как слюни стекают на подушку. Просто прелесть. — Да иди ты! — слегка тыкает мне в рёбра, я смеюсь. — И хватит говорить с сарказмом, у тебя это сексуально выходит. — Да? Тогда с чего бы мне прекращать? Шутки постепенно перерастают в грязные разговоры, и Майк уже расцеловывает мою шею и садит меня прямо на стол. Слишком занятый тем, что лапает меня за бёдра и оставляет засосы, Майк не замечает, как скрипит половица у порога в комнату, а всё это время дверь была наполовину открыта. Я направляю взгляд на дверь и встречаюсь с глазами брата. Но я не отталкиваю Майка, не убираю руки с его плеч и не меняюсь в лице. Джонатан смотрит на меня несколько секунд и шагает дальше по коридору. Я знаю, о чём он думает. Его лицо не выражало неловкости, ему не интересно то, чем мы занимаемся и как это выглядит. Ему всё равно, что он увидел нас. Его волнует другое. Прости, Джонатан. Уже ничего нельзя изменить. *** В восьмом часу уже начинало темнеть, но мы не включали свет. Вообще не хотелось вставать с постели. Я, откинувшись на подушки, листал комикс, который Майк уже дочитал. А сам он облокотился спиной на холодную стену и крутил кубик Рубика в руках. На нём не было футболки, бёдра прикрыты одеялом, длинные ноги растянулись поверх моих, и волосы на голове слегка взъерошены. Майк почувствовал, что я пялюсь, и заулыбался, не поднимая взгляд. — Чего? — Просто… думаю, как было бы круто нарисовать тебя таким. Он поднимает смущённый взгляд и зачем-то начинает пытаться скрыть улыбку. На самом деле он нередко смущается, и я обожаю то, насколько это очаровательно. — Кстати, — вдруг встаёт и направляется к столу. — Мне кажется, сейчас самое время, чтобы кое-что дорисовать, — кладёт мне на живот мой альбом. Он открыт там, где был мой последний рисунок. Это вид с карьера. Я так и не закончил его с позапрошлой недели из-за дождя. — Правда хочешь на Сеттлер? — устало протянул я. — Да, — потянул меня за руку, как ребёнок, который куда-то тащит тебя, чтобы ты на что-то посмотрел или купил ему. — Хочу прогуляться.

***

Ладно, не жалею, что мы выбрались на улицу. На карьере всегда тихо и безлюдно. Немного прохладно и приятный влажный воздух. Я встал в нескольких метрах от обрыва с левой стороны, как в прошлый раз. Рисунок был совсем немного не закончен, и у меня не заняло много времени сделать последние наброски. Да и альбом был небольшим, я легко держал его в одной руке. Майк разгуливал вокруг, рассматривая всё подряд, и остановился почти у края. Я поднимаю голову. Его взгляд направлен вдаль, руки в задних карманах джинс, волосы немного раздувает ветер. Прекрасно. — Хей, Майк! — позвал я. Он обернулся. — Постой так немного, я набросаю твой силуэт. Тот довольно улыбается и встаёт в прежнюю позу. Я прыснул, помотав головой. — Слушай, а ты не хочешь быть натурщиком? По-моему, тебе это очень нравится… — Да, Уилер, прислушайся к бойфренду. Секунда — и все мои органы падают вниз. Ноги парализовало. Руки со всей силы сжали альбом, будто он мог бы быть щитом. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Чёрт, нет… Если я сейчас оторву взгляд от грифеля карандаша, то я снова увижу. Я увижу его глаза. Но будто что-то заставляет меня смотреть. Я сразу понял, что это Ченс. С ним был Джош. Энди здесь не может быть. Не думаю, что он может ходить. И я не уверен в том, что он жив. Им хочется мести, верно? — А такая привилегия только для Уилера или нам тоже можно? — усмехается Ченс, встав около меня. Джош, который стоял ближе к Майку, тоже не упустил шанс съязвить: — Эй, зомбарь, а ты его, поди, только голым рисуешь? Раздаётся короткий хруст. Всё это время я старался смотреть только на их зелёные куртки, не на Майка. Но теперь я смотрю. Майк свернул ему шею одним движением, и парень замертво упал на землю. Он убил его. Ченс что-то яростно кричит, я слышу звук раскрывающегося ножа, звуки ударов по лицу, шарканье кроссовок о землю… И теперь, смотря на труп, около которого происходит драка, я всё понял до конца. В этом и был весь план. Он всегда знал мои секреты и тайные желания. Он знал, что я соглашусь на сделку. Ему нужны жертвы. Он охотится за ними. И их будет ещё много, очень много. Из-за меня Майк стал его оружием. При этом я получил желанное. Их убивает не Генри, не Майк, а моя любовь. Я не замечаю, как в процессе драки нож вылетает из руки Ченса и падает прямо мне под ноги. И тогда я наконец вижу его глаза. Точнее, то, что в них было все это время. Мне не казалось. Вместо зрачков — будто тонкие языки пламени, переплетающиеся между собой в бешеном танце, ярко сверкая красным.

Что ж…

Тело летит с обрыва. Крик обрывается звуком удара о камни. Преданный взгляд моего парня смотрит прямо глубоко в сердце, заставляя его биться. Я сам это сделал.