One last kiss

Вечер того же дня даётся парню нелегко. Он наконец может выдохнуть и спокойно проанализировать первый день в школе, со всем тягучим новым и дырявым старым. Но он не хочет — не сегодня. Его голова раскалывается, Уиллу кажется, что и целая пачка ибупрофена не справится. Парню так надоело думать и переживать, но его, как обычно, никто не спрашивает. Мысли сами льются потоком, забивая голову, как автобус в туристической стране. Ещё чуть-чуть — и взвоет. Уилл обессиленно падает на стул в своей комнате. На кухне он уверенно парировал вопросы мамы, что она задавала весь ужин. Джойс тревожно бегала вокруг сына, всё накладывая и накладывая добавки. Хоппер пытался её успокоить, как-то переключить внимание, но она продолжала стоять на своём. Может, почувствовала, что Уиллу нехорошо? Мамы так могут. Хотя и делала ему только хуже, придавливая Уилла, заставляя чувствовать вину перед ней за свое плохое настроение. Сколько Байерс себя помнит, мама всегда была нервозной, но после Изнанки её тревожность вышла на новый уровень. С возрастом он стал воспринимать это не как слегка навязчивую заботу, а гиперопеку, что забирает воздух из лёгких. Нет, Уилл любит свою маму, но, как и всем подросткам, ему нужно пространство. Он не хочет делиться с ней всем, иногда в целом не хочет разговаривать. Из-за чего та порой сильно расстраивается, а Уилл после сам стыдит себя в комнате, чуть ли не вставая в угол. Но как же его бесили переглядки мамы с Джонатаном за столом, словно Уилл прокажённый — он знает эти взгляды, они смотрели также после его возвращения. Спасибо Джейн, что вела себя даже чуть радостнее, чем обычно. Девушка была счастлива снова встретиться с друзьями. По секрету, она была рада и Майку, хоть при нём вида не подавала. Он как никто может её понять. Думает, что вёл бы себя точно так же, не налети Майк на него утром и не прилипни, как жвачка. За ужином она без умолку болтала о чём-то своём: о предстоящих уроках, о первом групповом проекте, о новых заколках для волос и ярких браслетах её однокласснице по биологии. Без конца улыбалась, активно жестикулируя. Щебет Джейн на короткий промежуток стал отдушиной для Уилла. Он стягивает с себя кофту, вешая на спинку, и включает настольную лампу. Достаёт свой совсем новенький альбом, подаренный старшим братом по случаю дня рождения. По качеству кожаной обложки и приятной шероховатой текстуре бумаги парень понимал, что Джонатан заметно потратился. Ему было неловко портить такой хороший альбом своими каракулями — даже сейчас он сидит над ним с карандашом, боясь сделать первый штрих. Глубоко дышит, стараясь настроиться. Нужно просто начать, ничего страшного не произойдёт, это всего лишь бумага. Она создана для этого. Сфокусируйся наконец. Чтобы Уилл хотел изобразить? В голове мелькает образ чуть повзрослевшего Майка. Его красивая форма лица, проницательные глаза, чуть прикрытые длинными ресницами, густые тёмные брови. Уилл смущённо машет головой, словно это поможет выкинуть любимый образ. Может, пейзаж? Полянку или, например, то озеро, где Уилл впервые засмотрелся на ноги Майка, или небольшой лесок, в котором они любили пропадать, представляя себя паладином и клериком. Уилл с психом отбрасывает карандаш и шлёпает себя раскрытой ладонью по голове. Лист остаётся девственно чистым. Да он просто издевается над самим собой. Может ли быть хоть минута, чтобы он не думал о чёртовом Уиллере? Парень сдаётся и включает магнитофон, теребя край футболки, вслушиваясь в начало песни. Музыка оказывается не той, что он ожидал. Грубее. Громче. Словно кто-то разом завёл тысячи пил. Басы бьют в грудь, а гитары царапают слух. Рваный, визжащий гул режет тишину комнаты. Походу, Джонатан брал проигрыватель и забыл про кассету. Уилла передёргивает, он тянется к кнопке, но замирает. Почему-то вспоминается эмблема на чёрной футболке. Незнакомая группа. Потёртый рюкзак. Лохматые кудри и всегда насмешливое выражение лица, даже когда не старается, будто одним видом давая понять, что он намного лучше других. А он так и не убрал взгляд тогда. Уилл неосознанно хмыкает и тянется за карандашом. Рука двигается сама по себе, так легко, хаотично выводя острые черты лица. Левой ладонью он барабанит по столу, пытаясь попасть в лязгающий ритм. Дёргает головой, заставляя волосы подпрыгивать. На лице расползается улыбка, он наслаждается процессом — впервые за день он чувствует себя ни чем не обременённым. Парень выкручивает звук, не задумываясь о отдыхающих домочадцах. Безнадёжно криво дрыгаясь под новую песню, выводя такие же новые для него линии. Шторы колышутся от прохладного осеннего ветра, поднимая вверх и рисунки, прикреплённые к стене — создаётся впечатление, что оживает вся комната. По телу Уилла пробегают приятные мурашки. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы чувство полной свободы никуда от него не уходило. Но вот гитарист играет всё тише, и эхом по помещению раздаются последние удары барабанщика. Уилл пару раз глупо моргает, разглядывая получившийся набросок. С листа на него смотрит Борис, хотя чем-то он отличается от живого прототипа. Может, Уиллу не удалось передать его холодный взгляд? А откуда вообще взялась эта искренняя улыбка? Он берёт альбом в руки, в попытках посмотреть под другим углом. Прикрывает один глаз. Интересно, а в жизни он тоже может так улыбаться? Байерс стыдливо хихикает. — Это Майк? — доносится откуда-то со спины голос Джонатана. Парень дёргается и резво закрывает скетчбук. Щёки наливаются румянцем. — Нет! — отвечает он слишком резко. Старший Байерс сдерживает улыбку. — Это другой парень, — запинается. — Точнее, просто образ из головы. Уилл запускает руку в волосы и старается принять максимально естественную позу, успокоить дыхание. Подмечает, что от Джонатана воняет травой. Тупая привычка, которую он привёз с собой из Леноры. И как мама или Хоппер ещё не заметили? Хмурится, чуть осуждающе оглядывая его. — Дай посмотрю. — тот не успевает среагировать, и он выхватывает альбом из рук Уилла. — Нет! — он соскакивает со стула, бросаясь на брата в попытках вернуть свою вещь. — Джонатан, отдай! Брат смеётся, задирает руки и, отбиваясь от Уилла ногами, находит рисунок. У шатена горят щёки. Он хотел оставить этот рисунок втайне. Ведь он уже казался чем-то личным. — И правда, слишком красивый для Майка, — глупо смеётся над своим же замечанием, с прищуром продолжая разглядывать. Младший брат со стоном плюхается на кровать, прикрывая глаза руками. А ведь Борис сказал про себя что-то похожее. — Тебя вообще учили стучаться? — Я стучался, ты, походу, был сильно увлечён, — он с доброй издёвкой тыкает пальцем на рисунок. — Да завали, — в Джонатана летит подушка, — говорю же, это не Майк. — Как скажешь. — цыкая, он кладёт альбом на стол, оставляя его раскрытым, и плюхается рядом с Уиллом. Минуту они молчат, думая о чём-то своём. — Понравилась? — Уилл вопросительно мыкает. — Песня, как тебе? — Режет уши, — честно отвечает, — но сейчас она была кстати. — он легонько улыбается, прокручивая в голове испытанные эмоции. — Ты ещё втянешься. — Джонатан легонько бодает плечом. — Это «Overkill». Хочешь — оставь её себе. Могу одолжить тебе ещё пару кассет «Motörhead», мне их песни помогают выпустить пар. — Тебе кое-что другое помогает выпустить пар. — Не вякай. Теперь уже в лицо Уилла прилетает подушка, завязывается шуточная драка. Хохот и крики разносятся по комнате. Уиллу сейчас так хорошо — напоминает о детстве, когда он мог поделиться со старшим всем на свете. Сейчас они стали реже общаться с Джонатаном, беспричинно. Может, это и есть взросление. Выдохшись, они валяются на кровати вальтом, пытаясь отдышаться. — А если серьёзно, не пробуй траву так рано, она ни черта не помогает. — в голосе звучит нотка грусти, но больше какого-то смирения с зависимостью. — Я же не такой тупой, как ты, — язвит Уилл, стараясь поддерживать лёгкую атмосферу, прикусывает язык. Джонатан поднимает брови. — Значит, вот так?! Кажется, назревает второй раунд. Начало сентября, на улице так же жарко, как и летом. Днём обещали дождь, из-за чего Джойс перед выходом вручила Уиллу и Джейн по зонтику и буквально приказала надеть кофты. Чмокнула на прощанье и проследила за подростками с крыльца, пока они совсем не скрылись из виду — и не дай бог они бы сняли кофты. Они лениво тащатся, шаркая ногами по асфальту. Джейн размахивает зонтом, параллельно зевая. — Не выспалась? — интересуется Уилл, после чего сам зевает, широко разинув рот. — Долго не могла уснуть, всё думала о предстоящем годе. — она поправляет свой хвостик, чуть затягивая его. — Надумала что-то? — Просто… — замолкает, — волнуюсь? Нас не было здесь целых двенадцать месяцев, многое могло измениться. — Например? — шатен глядит по сторонам, разглядывая крупные сосны, расстилающиеся вдоль дороги. — Например, Майк. — говорит совсем тихо, уставляясь на свои ноги, от чего у Уилла сжимается сердце. — Как думаешь, у нас получится с ним помириться? Я не имею в виду сойтись — хотя бы снова подружиться. — Ну, технически вы и не расставались. Он просто не приехал. Байерс вспоминает, что вчера Майк даже не пытался с ней заговорить, обошёлся дежурным приветствием. А перед Уиллом крутился, будто он его девушка. Это слегка тешит мизерное самолюбие. Парню становится стыдно за свои мысли. — Уилл, — Джейн издаёт грустный смешок, — не давай мне ложных надежд. Всё стало ясно ещё в Леноре. — Брось, ничего не ясно. — он притягивает её к себе за плечо и приобнимает. — Может, он боится, не знает, как начать с тобой диалог. Уилла в очередной раз вводит в ступор кардинально разное поведение Майка с ним и Джейн. Он долго думал об этом вчера, но к толковому ответу так и не пришёл, словно всё время упирался в невидимую стену. Сестра задумчиво кивает головой и кладёт её на плечо. — Майк и впрямь сильно изменился, такой язвительный, напоминает мне Нэнси. — Может, у них это типа в ДНК, вспомни мистера Уиллера. Она наконец тихо смеётся, поднимая глаза на Уилла и изгибая брови. — Он такой хрыщ. — Хрыщ? — парень удивлённо улыбается. — Ты не у мамы словечек понахваталась? Девушка игриво жмёт плечами, прикусывая губу. — Боже, вам нужно меньше общаться, а то я буду надевать не одну кофту, а сразу две. Джейн слегка толкает Уилла в грудь и наигранно цыкает. — А что плохого? Не хочешь две мамы? — Мне одной по горло. — получается чересчур грубо, девушка пропускает это мимо ушей. Парень стягивает с себя кофту и пропихивает поперёк лямок портфеля. Кожу обволакивает утренний, чуть прохладный воздух. Он облегчённо вздыхает. Сестра закатывает рукава. — Сыночек, ты же заболеешь, немедленно надень кофту, всего лишь 68 градусов по Фаренгейту. Ты же не хочешь расстраивать мамочку? — приговаривая, щипает его за щёки, на руках мельтешат, популярные сейчас у девочек, браслеты. — Мам, ну прекрати, — пищит Уилл, отбиваясь от рук. Коридорная болтовня сегодня становится приятным отвлекающим шумом, хотя чаще раздражает. Он не вслушивается, но особо и ни о чём не думает. Уилл теребит в руках завязки пастельно желтой кофты, доставшейся от старшего брата. Переспав с пугавшими вчера мыслями, ему заметно легче. Он решил, что пусть всё идёт как идёт. Ему надоело беспокоиться обо всём подряд — он не всемогущий и не мудрец, чтобы думать за всех. Байерс просто поплывёт по течению, примет судьбу такой, какая она есть. Парень перебирает учебники в шкафчике, пытаясь найти историю США. Радует то, что у них с Майком не так много смежных уроков. Долгое время они записывались на одни и те же факультативы, попадали в одни классы по основным предметам, из-за чего Уилл никак не мог сосредоточиться на уроках. То и дело отвлекался на кудрявую макушку, на которую так красиво падал дневной свет. А этот притягательный профиль с акцентным носом — он мог зависать на нём и целый день, разглядывая характерную горбинку, как произведение искусства. Хоть он и зол на Майка, но даже сейчас подвисает, вспоминая мягкую красоту своего друга. Кто-то рядом хлопает по шкафчику. Уилл вздрагивает, напрягаясь всем телом, резко поворачивая голову на источник шума. — Байерс, — серьёзно говорит Дастин. Уилл расслабляется. Почему-то подсознательно он ждал совсем другого человека, пугавшего его вчера одним только взглядом. Странно. Он одаривает его лёгкой улыбкой, разглядывая футболку «HELLFIRE CLUB». — Хендерсон, — отвечает в той же манере, указывает на вещь. — Миленькая. — Спасибо, — Дастин кивает головой, поддерживая тот же деловитый тон. — Для тебя тоже такая есть. — Для меня? — Уилл слегка хмурится. Дастин мило ухмыляется, его улыбка — самая запоминающаяся из всех, что он видел. Если не считать Майка. Неважно. Дастин закидывает руку на плечо парня, сам закрывает его шкафчик и тащит вперёд по коридору. Уиллу приходится чуть сгорбиться. — Конечно! Мы же можем сегодня вечером рассчитывать на лучшего во всём мире клерика? — Вы начинаете новую кампанию? — он воодушевлённо спрашивает, глаза загораются. — Только не обосрись от счастья, но ради тебя, — парень переходит на шёпот и наклоняет их чуть ниже, — Майк ещё в августе попросил Эдди побыстрее закончить с прошлой, чтобы поиграть всем вместе. У Уилла колет где-то в груди. Ну почему это всегда Майк? Не мог попросить Лукас или сам же Дастин? Или только одному Уиллеру не плевать на него? Всегда он так. Всегда первый. Единственный. Первый друг, первым бросается на помощь, первее Уилла думает о его же комфорте, первый вступится, получит удар от задир тоже первым. Даже в DnD — кажется, настольная игра, ожидаемо, что в какой-то из битв персонажи могут погибнуть, но только не клерик. Паладин до последнего будет защищать своего жреца, даже с риском проиграть. Щёки горят от приятных воспоминаний. Даже после произошедшего в Леноре он всё ещё думал о Уилле самым первым. Ещё немного — и парень расплывётся по полу от потока нежных чувств. — Идиот, — говорит он тихо, чувственно. — Могли бы и спокойно доиграть, я бы подождал. Они наконец выпрямляются. Дастин жмёт плечами. — Ты же знаешь Майка — как баран упрямый, с ним лучше не спорить о таком, — на выдохе недовольствуется друг, мельтеша в руке кубик Рубика, точнее его более усложнённую, навороченную версию. — О таком? — переспрашивает он совсем глупо, желая услышать ответ вслух. — О тебе, дубина, я и забыл, какой ты непонятливый. Уилл дурашливо улыбается, чуть приоткрывая глаза. Даже подумывает просто так простить Уиллера, без объяснений, как обычно. Всё же тот так позаботился о нём, даже когда они не общались. Тёплые мысли резко перебивает внутренний голос, орущий: «Повзрослей!» В голове мелькает старая ссора под ливнем. Точно. — Это я-то? — парни начинают пихаться, громко гогоча. — Да ты-то! — Говорил бы не загадками, я сразу бы понимал! Может, мозги тебе вправить, бард? — Уилл пытается схватить смешно орущего Дастина, что ловко петляет, будто проходя сквозь людей. В погоне шатен замечает Лукаса, который очень кинематографично и очень неловко для Макс прижимает её к шкафчикам. Парень флиртует, накручивая прядь рыжих волос на свой палец. Она старается держать своё обычное недовольное лицо, но виден лёгкий румянец. — Сундар смелый! — приложив две ладони ко рту, Уилл орёт через весь коридор, и сейчас ему глубоко плевать на то, что подумают окружающие. С друзьями он чувствует уверенность, что никогда не была ему присуща. — Остановите этого грешного барда! Остановите его! Синклер растерянно озирается по сторонам. Макс указывает в сторону пальцем, куда тут же срывается Лукас, а следом за ним и Уилл. Он прибавляет скорости, желая первым догнать Дастина, как из угла выскакивает парень — они сталкиваются с соответствующим тупым звуком. Байерс с шиком закрывает лоб. Шум вокруг будто приглушается, в глазах периодично темнеет, он зажмуривается — от боли выступают слёзы. Ему кажется, что он порезал себе лоб чем-то очень острым или пробил его тупым предметом. Не понимает — просто больно. — Блять, — простанывает мужской грубый голос, — чувак, да какого хуя? Знакомый голос. Уилл, сквозь ноющую боль, вглядывается. Первым, что бросается в глаза, — чёрные завитки, что сегодня ещё растрёпаннее. Борис. Он не открывает глаз, держится за место ушиба, ворча себе под нос. Как же тупо, и почему они сталкиваются уже второй день подряд? Байерс уже хочет быстро извиниться и убежать подальше, как замечает, что по его подбородку струёй стекает ярко-красная кровь, приводя Уилла в стыдливый ужас. Теперь он хочет убежать из города. Не думая, он хватает Бориса за запястья, двигая руку в сторону, смотрит на принесённый ущерб. Парень наконец открывает глаза и устало смотрит на шатена — такой тихий взгляд, будто для него такое не впервой. Уилл напуганно дёргается. Он ничего не понимает из-за льющейся крови. Боится, что рассёк ему губу. Страх овладевает им всё сильнее, тело потряхивает, а сердце колотится всё быстрее от выброса адреналина. Неосознанно он вытирает краем кофты чужую кровь. — Я не видел, — чистой рукой Борис стирает скопившиеся слёзы. — Я правда не видел, прости, — он запинается, тараторит. — Прости, тебе больно? Я не хотел так, прости, пожалуйста. Давай я… Уилла обрывают. Борис стряхивает руку парня. Байерс сейчас получит по лицу — это будет заслуженно, он это понимает. Морально готовится к удару, сжимая и разжимая кулаки. Вместо этого его слегка толкают в бок и уходят. Словно ничего не было, просто встал на пути. — Забей, Горшок. Бывает, — буркают ему, проходя мимо. Пару секунд он не двигается, пытаясь осознать произошедшее. Сбивчиво дышит. И всё? Борис его даже не послал и не влепил по морде? — Эй, Уилл, ты как? — к нему подлетает тройка друзей, ощупывая и оглядывая. Дастин взволнованно измеряет пульс, за что получает по рукам от Макс. -Шишка будет здоровенная.-подмечает Лукас. Уилл никак не реагирует на них, лишь оглядывается слишком поздно, чтобы заметить хотя бы макушку Бориса. Он опускает глаза на окровавленный рукав, заляпанную руку и замечает кассетный плеер, бесхозно валяющий на полу.