Дебютант

Дорога в Кингстаун показалась бесконечной, и Спэрроу искренне её возненавидел. Будь это хоть сколько-нибудь возможно, он предпочёл бы идти пешком, нежели трястись в экипаже, где тяжёлый, густой альфийский запах брата пропитывал тесное пространство, будто выкуривая его наружу. Графиня, казалось, не испытывала ни малейшего неудобства. Теобальд же, разумеется, и не подозревал, насколько сильным бывает его аромат и как он потом цепляется буквально за всё. Когда они добрались до дома в городе, Ричард немедленно переоделся, торопясь избавиться от запаха брата настолько, насколько мог. Он всё равно останется, запутается в волосах, задержится на коже, но, по крайней мере, не станет душить окружающих, когда омега будет проходить мимо. Как бы ни раздражало его то, как люди реагируют на его собственный аромат, ещё хуже было ощущение, что его запах скрыт под чужим. Он как раз пытался привести в порядок волосы перед зеркалом, когда дверь отворилась, и в комнату вошла хорошенькая служанка. Она присела перед ним в простом реверансе. — Мистер Спэрроу, для меня удовольствие познакомиться с вами. Я мисс Уинтерс. Он обернулся и слегка поклонился. — Добрый день, мисс Уинтерс. Она была тоненькая, с глазами цвета густых чернил и волосами необыкновенного, глубокого красного оттенка. Если бы она была дебютанткой, подумал он, её бы тотчас же увели, с такими-то роскошными волосами... и, украдкой втянув воздух, с таким сладким омежьим ароматом. Щёки у неё чуть порозовели. — Моё назначение — обязанности камеристки, сэр. Если бы вы предпочли камердинера, я уверена, это можно устроить. Он поднял руки, словно отступая. — О... нет-нет. Если это возможно, конечно. Я никого с собой не привёз и... — он неловко почесал затылок. — Я, признаться, совершенно выбит из привычного. Наверное, камеристка мне подойдёт больше. Если... если вы не возражаете. Она улыбнулась. — Тогда решено. Благодарю вас, мистер Спэрроу. Когда она вышла, Ричи снова посмотрел на себя в зеркало и несколько раз сглотнул, невольно сцепляя и разжимая пальцы. Прежде ему не требовался ни камердинер, ни камеристка, он прекрасно обходился и без того. Но здесь от него ожидали... чтобы он выглядел красивым? Он вздрогнул от самой мысли. Ужин оказался приятен хотя бы едой. Теобальд с ним не разговаривал, полностью поглощённый какими-то новостями. Роза не пряталась за газетой, однако и она почти ничего ему не сказала, разве что похвалила, как он ладно и опрятно выглядит, и заметила, какой утомительной показалась ей дорога. После ужина Ричи удалился в гостиную и налил себе стакан бурбона, пока Роза играла на фортепиано. Он развлекался тем, что, прислонившись к верхнему краю инструмента, наблюдал за её пальцами, легко бегущими по клавишам в живой, приятной мелодии. Она бросила взгляд на его бурбон и, не прерывая игры, заговорила поверх музыки. — Большинство омег предпочитают вино или херес. — Это намёк, миледи? Она улыбнулась с лукавством. — Вы ведь не хотите, чтобы альфы решили, будто вы какой-нибудь... необычный? Он сделал глоток. — Джентльмен, который пожелает вступить со мной в брак, не должен быть введён в заблуждение, полагая, что его бурбон не станет медленно исчезать из графина. Она рассмеялась, не сбившись ни на одной ноте, и продолжила играть. — Мы получили приглашение в дом леди Эшворт на пятницу, будет бал. — Тут она отняла руки от клавиш, и музыка оборвалась. — В городе есть несколько портних, которые сумеют подобрать вам что-нибудь более соответствующее вашему... положению. Он стиснул зубы, но постарался сохранить невозмутимость. — Я ценю заботу, однако в чёрном я выгляжу вполне пристойно. Она выпрямила спину ещё чуть-чуть. — Для омег принято носить что-нибудь более заметное, нежели привычный чёрный, который так часто выбирают альфы или беты. Вам бы вполне пошло к лицу... — она устало выдохнула через нос. — Надеть перья и пастель? — усмехнулся он. — Ни в коем случае. Это унизительно. Если вы не позволите мне носить чёрное, я попросту откажусь сопровождать вас. К тому же, — он фыркнул, — им не понадобится яркий цвет, чтобы меня разглядеть. Я лишь жду, когда этот сезон закончится, чтобы заняться вещами куда более достойными. Она закатила глаза. — Рыбалкой и верховой ездой? — Именно. Ах да, — он ухмыльнулся, — и чтением. Роза негромко рассмеялась. — Какая тяжкая у вас жизнь, Ричард. Подумайте, вы могли бы иметь всё это и при том не страдать каждые несколько недель. — Я всё равно буду страдать, миледи, — отрезал он. — И столь же мучительно. — Это ради вашего удобства? Он судорожно сглотнул, делая глоток бурбона. — Разумеется. О чём ещё может идти речь? По комнате прокатился уверенный голос Тео: — О чём именно? Ричард резко обернулся, и у него перехватило горло. Роза ответила тепло, тем красивым напевом, который порою появлялся в её речи. — Ах, как неловко. Похоже, кто-то подслушивал. Полагаю, милорд, позже вас надлежит должным образом наказать за столь чудовищное преступление. Она сделала паузу, пока Тео наливал себе напиток. — Ричард решил носить чёрное весь сезон. — В чёрном он, надо признать, весьма хорош, — отозвался брат, поставив графин на место. — А ещё он пьёт бурбон, — донесла она с невинной жалобой. Спэрроу бросил на неё хмурый взгляд. Тео остался невозмутим. — Ему нравится бурбон. — Вот именно, — улыбнулся Ричард. — Мне нравится бурбон. — Было бы странно ожидать от него иного, — сказал Тео и подошёл ближе, остановившись у фортепиано. — Как бы ни радовались сторонники строгих правил, толку нет пытаться вылепить из него идеальный образец омеги-мужчины. Ему двадцать шесть. Он уже знает, что ему по вкусу. О приличиях теперь можно не думать. Роза раздражённо фыркнула. — Это весьма непрактичный взгляд. Тео нахмурился. — Ради всего святого, Рози, дай мальчику носить чёрное. Ричи почувствовал себя победителем, хотя все партии, по сути, разыгрывал Теобальд, а он лишь стоял рядом и наблюдал. По крайней мере, в чём-то на графа можно было положиться. При всей его настойчивости отыскать Ричарду жениха, Теобальд не желал видеть в младшем брате кого-то другого, не такого, каким тот был прежде. Это было понятно, думал Ричи, особенно учитывая, насколько тяжело самому Тео далось всё происходящее. Ему почти захотелось протянуть руку к брату. Поблагодарить его. Но затем он вспомнил, что оказался здесь лишь потому, что Тео настоял. Он допил бурбон и отошёл к камину, держа пустой стакан сбоку, пальцами обхватив его за край. Голос графа был мягок и властен, как всегда. — Всё будет не так уж дурно, Ричард. Более того, думаю, когда ты начнёшь танцевать, тебе даже понравится часть внимания. Ты будешь в своей одежде и сможешь двигаться в своём темпе. — А если мой темп "никогда"? — Тебе вовсе не обязательно искать мужа в этот сезон. Ричи удивлённо уставился на брата. — Но я не позволю тебе ускользнуть и просидеть весь вечер в тени. Ты должен посмотреть на возможные партии и рассмотреть их внимательно. Я буду судить твоих претендентов так же строго, как и ты. Возможно, ещё строже. Если кто-то станет тебе неприятен или покажется отвратительным в любом отношении, я буду твоим самым близким союзником. Тео подошёл к нему. — Я люблю тебя, Воробушек. Ты мой единственный брат. Я хочу помочь тебе. Ты должен понять, что значит быть тем, кто ты есть, и достойно встретить это испытание. Ричи перевёл взгляд на огонь и чуть сместил вес, словно ища опоры. — Ты ведь не позволишь им... нюхать меня... правда? Тео тихо усмехнулся. — Если какой-нибудь джентльмен попытается увести тебя в сторону, чтобы «познакомиться с твоим ароматом», Ричард, я ожидаю, что ты сломаешь ему нос. И пусть светские хроники идут к чёрту. А если эти любопытные писаки и впрямь вздумают напечатать об этом, остальные в следующий раз подумают дважды. Роза издала с фортепиано благовоспитанный смешок, словно сама мысль о подобном была почти неприлична. То тягостное беспокойство, что не отпускало Ричарда с самого отъезда из Фэлтона, наконец ослабло под словами брата. Он едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от пламени. Быть может, это легче сказать, чем сделать, однако его радовало одно — возможность защититься от чужих рук и чужих носов, от более сильных, более крупных альф, воображавших себя воплощением безупречного обаяния, его не станут порицать. Да и приглашений брат и его супруга едва ли лишатся. Напротив, вполне возможно, их начнут звать ещё усерднее, хотя бы из простого любопытства к омеге-мужчине, который ведёт себя холодно и недоступно. Альфы, по своей природе неистово соревновательные, всегда стремятся преуспеть там, где другие потерпели неудачу.

***

То спокойствие, что подарили ему слова Теобальда о том, что в этот сезон ему вовсе не обязательно искать себе пару, оказалось столь же непрочным, сколь и кратким. Оно продержалось лишь до вечера пятницы, до самой минуты, когда ему надлежало отправиться на бал к леди Эшворт. Мисс Уинтерс стояла перед ним, от сосредоточенности едва высунув кончик языка, пока завязывала ему шейный платок, осторожно укладывая складки там, где им следовало лежать, и следя, чтобы нигде не образовалось ни лишней плоскости, ни неуместной морщины. Закончив, она отступила на шаг и оглядела его, сложив руки под подбородком. — Очень недурно, — сказала она, одобрительно кивнув. — Кажется, я ещё ни разу не собирала кого-то на бал так быстро. У вас нет ни кружева, мистер Спэрроу. И с вашими волосами мне вовсе ничего делать не надо. Он провёл по ним рукой назад. — Боюсь, с вихром всё равно ничего не поделаешь, мисс Уинтерс. Во всяком случае, ничего такого, ради чего я стал бы стараться, — нервно рассмеялся он и сел на стул перед зеркалом, чтобы колени не дрожали. — Не найдётся ли средства... чтобы успокоить нервы? — Немного хереса, пожалуй, было бы кстати. Он улыбнулся, но смех вышел неловким, и он поспешно подавил его. — Только не вздумайте слишком себя распалять, мистер Спэрроу. Вам ведь ни к чему вызвать течку от волнения. Ричард резко выпрямился, сердце у него заколотилось. — Что, простите? Она, похоже, сама смутилась. — Ах... прошу прощения. Я забыла, что вы... совсем недавно проявились, как омега. Если вы слишком разволнуетесь, это и впрямь может вызвать течку. Она бывает недолгой, день, другой, но весьма сильной. Если вы продолжите в том же духе, мистер Спэрроу, мне придётся просидеть с вами всю ночь, стараясь хоть немного вас остудить. Он сделал несколько глубоких вдохов, но руки всё равно дрожали, лежа на коленях. — Понимаю, — кивнул он. — Я постараюсь. Хотя... обещать не могу. Она сделала пару шагов, однако остановилась на почтительном расстоянии, чтобы не нависать над ним. — Если позволите, мистер Спэрроу? — Что? Ах... да-да, конечно. Она опустилась рядом с креслом, устроившись на пятках, и подняла на него свои чернильно-тёмные глаза. — Вам нечего бояться, мистер Спэрроу. Вся власть у вас. Если вы им нужны, они пойдут за вами, словно послушные собачки, виляя хвостами. Если нет, они вас и не заметят. Вам достаточно лишь улыбаться, держаться учтиво и, если потребуется, твёрдо. Не позволяйте увести себя в сторону. Не позволяйте увлечь себя в сад. И... — она одарила его понимающим взглядом, — не дайте загнать себя в угол в библиотеке. — Совет весьма здравый, — признал он. Он всё ещё повторял эти слова про себя снова и снова, когда экипаж подъехал к дому, а лакей распахнул дверцу. Теобальду почти пришлось отрывать его от сиденья и вытаскивать наружу, в свежий весенний ветер, пока на западе медленно гасло солнце. Вдоль подъездной аллеи горели факелы. Воздух был полон ароматов, пока дамы и джентльмены входили в парадный вестибюль, чтобы быть представленными хозяйке у входа в бальную залу. Ричард обнаружил, что буквально прилип к Тео, понимая, что, вероятно, следовало бы держаться под руку с Розой, ведь именно она была его сопровождающей. Как бы то ни было, Теобальд, похоже, либо не замечал, либо не возражал против того, что младший брат почти спрятался в его пальто. С леди Эшворт он встречался однажды, однако ожидать, что она его вспомнит, было бы слишком смело. И всё же, когда настал их черёд предстать перед хозяевами, объявили сперва графа и графиню Фэлтон вместе с их «прилипшим» младшим братом. Уже оставив шляпу и верхнее пальто, Ричард ощущал себя почти раздетым, когда сделал почтительный поклон хозяину и хозяйке. Сердце билось так сильно, что ему чудилось, он слышит его прямо в ушах. — Леди Эшворт... — сумел он выдавить почти писком. Она была, пожалуй, лет на двадцать старше него и поразительно прекрасна. Невысокая, как многие омеги, с роскошными каштановыми волосами, сиявшими в свечном свете вестибюля, они были уложены и закреплены жемчугом и мерцающими рубинами. Платье её было тёмно-бордовым, с открытым вырезом. Волосы и наряд подчёркивали не только её пышную грудь, но и заметный след брачных уз на шее, знак того, что она принадлежит альфе. Её ореховые глаза были остры, когда она обратилась к нему. — Мистер Спэрроу, — просияла она. — Как приятно видеть вас в городе снова. Я сомневалась, что вы покажетесь в этом году, но... — брови её слегка сошлись, и голос затих. — О, милый мой... Она протянула к нему руки с почти умоляющей лаской, и он едва нашёл в себе силы поднять руку, чтобы подать ей свою. Получив её, леди Эшворт опустила взгляд на его ладонь, затем вновь посмотрела на него. — Позволите? Как ни странно, хотя он был уверен, что от подобного вопроса у него бы всё внутри восстало, от леди Эшворт это прозвучало естественно, почти неизбежно. — Разумеется, миледи. Она повернула его ладонь и поднесла его узкое запястье с почти прозрачной кожей к носу, осторожно удерживая руку на таком расстоянии, чтобы не коснуться её, при этом она бережно обхватила его кисть обеими руками, словно держала драгоценнейшую из вещей. — О, милый мой...вы доведёте девушек до исступления. Им вовек не заполучить ни одного приличного джентльмена, пока вы так разгуливаете поблизости, — сказала она и заговорщически улыбнулась. — Вы просто восхитительны. Когда она отпустила его руку, он снова едва заметно поклонился. — Благодарю вас, миледи. Отделавшись, наконец, от необходимости продолжать разговор, он почти споткнулся о собственные ноги, едва успев подойти к Розе, которая отошла в сторонку и ждала его. Теобальд же уже направился туда, где собирались мужчины-альфы и беты — к карточным столам. Под руку с графиней Ричард вошёл в бальную залу, стараясь смотреть в пол, следя за тем, как по мрамору колышутся лиловые юбки Розы, лишь бы не замечать, как к нему обращаются все взгляды. Танцевальную площадку огибали две лестницы, по ним гости спускались вниз либо с левой, либо с правой стороны. Леди Фэлтон повела его вправо, мягко направляя своим локтем вниз по ступеням. Оказавшись внизу, она не позволила ему остановиться, продолжая вести вперёд, и, наклонившись, прошептала ему на ухо, что желала бы, чтобы он подарил ей первый танец. Я бы хотел этого, подумал он. Это могло бы хоть на миг спасти его от всего происходящего. Но он невольно поднял взгляд, ему в нос ударил запах особенно сильного альфы, прошедшего мимо. На него смотрели. Он оставлял за собой сладкий след аромата, такой широкий, что его, казалось, можно было учуять за целую милю. — Не обращайте внимания, — тихо сказала графиня. — Не смотрите никому в глаза. Смотрите на меня. Она заставила его поднять на неё взгляд. — Танцуйте со мной. Она увлекла его на паркет, как только начался следующий танец, и не дала ему предаться тревоге, занимая движением, она позволяла ему вести, а сама кружилась вокруг него. Они двигались легко, почти непринуждённо, и графиня, не сбиваясь с шага, заговорила с ним. — Я думала, вы на балах всё время проводите в библиотеке. — В основном, — ответил он. — Танцуете вы лучше Тео. Он усмехнулся, помогая ей пройти несколько непривычных па. — Вы бы удивились, чему можно научиться из книги. Она рассмеялась, откинув голову. В её живости и лёгком смехе было что-то заразительное, через усилие первого танца она мягко провела его мимо самого острого, первого волнения. Когда музыка смолкла, она взяла его руку в свою и повела с площадки к чаше с пуншем. И пока они шли, она вновь склонилась к нему и прошептала. — Будьте осторожны, Ричи. Мы уже разнесли ваш аромат по всему залу. Большинство ваших соперниц держится в юго-восточном углу, а у вас есть то, чего нет у них. — Да, — шепнул он в ответ, — это называется... Низкий, отчётливый голос так резко оборвал его, что он невольно вздрогнул. Перед ними остановился высокий зелёноглазый альфа, он держал небольшой бокал с пуншем и протягивал Ричарду, словно преподнося дар. — Вы танцуете превосходно. Ричи стоял, чуть приоткрыв рот и уставившись на бокал. Опомнившись, он поспешно сомкнул губы и судорожно сглотнул. — Вы весьма любезны, — выдавил он наконец. — Леди Фэлтон... не желаете ли утолить жажду? Роза выручила его мгновенно с безупречной ловкостью, она взяла бокал из пальцев растерянного альфы и поблагодарила его с безупречной учтивостью. — Как это предусмотрительно, лорд Фэйрмонт. Я и впрямь страдала от жажды. Мистер Спэрроу как раз собирался принести мне пунша. И всё же, несмотря на спасение, щадить Ричарда она не собиралась. — Вы уже знакомы с мистером Спэрроу? Альфа прочистил горло и заложил руки за спину. — Мне ещё не было даровано это удовольствие, леди Фэлтон. — Вот как... — произнесла Роза и оглядела его с ног до головы. Ричард едва не поперхнулся, заметив, как бедняга заметно смутился под её пристальным взглядом. — Мистер Спэрроу, позвольте представить, виконт Фэйрмонт. Он и лорд Фэлтон не раз бывали вместе на охоте. Он изо всех сил старался не выдать, как ему тяжело даётся этот разговор, и тем временем заметил, что круг мужчин, ожидающих случая заговорить с ним, неуклонно разрастается. Их запахи смешивались, поднимаясь вокруг него плотным облаком. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь захочет провести рядом с лордом Фэйрмонтом лишнюю минуту, но стоило тому пригласить его на танец, Ричи немедля согласился, хотя бы затем, чтобы вырваться из сгущающейся толпы. К счастью, мелодия была не вальсом, а сам Фэйрмонт говорил мало. Когда танец подошёл к концу, Ричи с нетерпением ждал мгновения, чтобы расстаться с партнёром. Он лихорадочно озирался, высматривая Розу, запах альфы рядом вдруг стал слишком сильным. Ему показалось, что зал сжался, и в нём больше не хватает воздуха. — Простите, милорд, — произнёс он, задыхаясь не только от танца. — Мне нужно отлучиться на минуту. Он почти побежал, стараясь держать шаг коротким и собранным, быстро пробрался через толпу и выскользнул в стеклянные двери, ведущие на террасу. Свежий воздух ударил ему в лицо, холодный и чистый. Ричард подошёл к каменному ограждению и, едва успев наклониться, его тут же вырвало, всё, что было в желудке, он с мучительным усилием изверг на кусты внизу. Когда ему показалось, что на этом всё, он выпрямился и тихо ахнул, заметив рядом чьё-то присутствие. Довольно крупное... нет, огромное. Незнакомец стоял не близко, вероятно, примерно в ярде от него, и, должно быть, находился там всё то время, пока Ричи расставался с ужином, извергая его в сад. Лёгкий ветерок подсказал Ричарду, что он стоит выше по ветру от незнакомца, и потому его сладкий омежий запах неизбежно тянется прямо к тому, кто, без всякого сомнения, выглядел как очень высокий, очень сильный альфа, стоящий на террасе в полном одиночестве. Не позволяй увести себя в сад. Альфа, казалось, ничуть не был впечатлён. Он молча шагнул ближе и протянул Ричарду бокал с янтарной жидкостью, держа его за край. Ричи уставился на него так, словно перед ним была змея. От голоса незнакомца у Ричарда пошли мурашки по телу. — Поможет стереть рвотный привкус во рту. И даст немного храбрости. Ричард протянул руку и взял бокал, осторожно следя, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Он прополоскал рот бурбоном и проглотил, прижимая бокал к груди. — Благодарю вас. Альфа продолжил, не меняя положения, облокотившись о каменное ограждение. — Есть причина, по которой они сбиваются в кучку. Девицы. — Он не улыбался, взгляд его оставался серьёзен, а глаза в сумеречном свете казались совсем чёрными. — Вонь стольких альф в одном месте способна в буквальном смысле перевернуть желудок, что вы, надо признать, весьма красноречиво продемонстрировали. Ричард допил последние капли бурбона и с сожалением отметил, как быстро исчез его вкус. В голосе незнакомца послышалась лёгкая усмешка, он отвёл взгляд к каменным плитам террасы. — Вероятно, все они сейчас пытаются вас вынюхать. Пожалуй, вам пора вновь вернуться в бой. У Ричи вновь свело желудок. — Я не уверен, что смогу. Они как... — Собаки, — закончил альфа. — Я понимаю. Несколько секунд они стояли в молчании, пока Ричи не услышал знакомый мягкий голос. Роза стремительно вышла на террасу, окинула альфу холодным взглядом и тут же увела Ричарда обратно в бальную залу. Она удержала его у дверей, осторожно проводя мимо группы омег. Их запахи странным образом успокаивали его, пока он оставался рядом. — Я беспокоилась о вас, Ричи. Прошу, не оставайтесь один. Он опустил взгляд на пустой бокал в своей руке и оглянулся через плечо. Отсюда, где он стоял, сквозь французские двери ещё можно было видеть террасу, но альфа уже исчез. — Миледи... он был очень любезен. Почему вы не представили меня? Роза фыркнула и не удостоила его вопрос ответом. — Милый мой, все они будут с вами чрезвычайно любезны. Он не сомневался, что она права. Незнакомец на террасе, вероятно, был столь же опасен, если не более, чем те многочисленные мужчины, которые уже начинали тянуться к нему. И всё же он машинально искал глазами высокого альфу среди тех, кто собирался впереди, пока всё более заинтересованная стайка омег окружала его веерами и перьями. Незнакомец и обладатель самых синих глаз исчез.