Дебютант

Бедный омега, выбравшись из тесноты бала и, почти театрально, перегнулся через перила неподалёку от того места, где стоял Леонард, пах едва ли не одним только страхом. Тревога исходила от него волнами, сладкими и кисловатыми разом, пока несколько капель крепкого алкоголя не придали ему хоть каплю стойкости. Когда большая часть нервного напряжения схлынула, его аромат изменился, сделался почти мучительно сладким, таким, что Леонарду скорее хотелось бы лизнуть его, нежели просто вдыхать. Неудивительно, что многие из присутствующих альф стремились с ним познакомиться. Он был иным, неловким, и самим своим существованием воплощал соблазнительную мысль, возможно, вполне можно иметь не жену, а мужа, слишком удобную, чтобы ею пренебречь. Волосы у него были короткие, клубнично-русые, и торчали беспорядочно, почти как у самого Леонарда, вздымаясь на одном боку так, словно он не способен спать иначе. Черты его были скорее миловидны, нежели мужественны, что, впрочем, ни капли не удивляло. В городе в этом сезоне, похоже, не было иных незамужних омег-мужчин, и потому ему суждено стать центром внимания на любом приёме, и, вероятно, всякий раз прощаться с ужином, сгибаясь над перилами, мучительно расплачиваясь за собственную впечатлительность. Когда леди Фэлтон уводила подопечного юношу обратно в зал, она бросила на Леонарда укоризненный взгляд, и, надо признать, не совсем без оснований. В конце концов, когда она была ещё свеженькой дебютанткой, он, вполне возможно, украл у неё поцелуй. Обычно он не позволял себе подобных вольностей с девушками-бетами, однако, если соблазн был слишком прост в достижении, Лео редко отличался особой разборчивостью. Ему всегда было неприятно видеть, как кто-нибудь сбивается в стаю вокруг одного омеги или даже вокруг нескольких. Поэтому он двинулся по краю танцевального зала, пока не оказался рядом с леди Эшворт. Были способы куда изящнее, чтобы добиться желаемого и узнать то, что он хотел знать. — Стормхарт, — приветствовала она его. — Жаль, что леди Морвейн всё ещё поправляется. Она восхитительно танцует. Я бы с удовольствием посмотрела как вы вальсируете. — Не такая уж это жалость, — глухо отозвался он. — Если бы всё моё внимание было занято иным, я бы лишился удовольствия наблюдать, во что превратился наш альфийский свет. Она промурлыкала самодовольно. — Я и не знала. Она скользнула по нему косым взглядом и улыбнулась. — Вы прикидываете, как бы его понюхать? Вы всегда были шалуном. И она, разумеется, имела право судить, леди была супругой Эшворта, и Леонард не настолько глуп, чтобы полагать, будто тот не исповедуется ей во всех их грехах в уединении супружеской спальни. — На террасе я упустил случай, — произнёс он. — Но, полагаю, было бы подло поступить так, пока он был... отвлечён. Он не добавил, что ветер был к нему благосклонен, и что он успел вдоволь насладиться ароматом этого маленького омеги. Достаточно, чтобы знать, ему было бы приятно сжать затылок парня в ладони и уткнуться носом в эту бледную, красивую шейку. — Если удастся, я перехвачу его на танец... — На вальс? — теперь она уже дразнила его. Он помедлил. — Возможно. — Знаете, Стормхарт, вы могли бы заставить их всех уступить вам дорогу. — Это не слишком то честно, миледи, — заметил он. Она улыбнулась ещё шире и продолжала дразнить его. — А узнать его имя, тоже, полагаю, нечестно? Лео тихо фыркнул. — Мистер Спэрроу. Ричард. — А вот оно что... — протянул он. Вот отчего леди Фэлтон так опекала парня. Вот откуда в голове у Леонарда отозвалось смутное чувство де жа вю, когда он впервые взглянул на омегу. Это был младший Спэрроу. Это усложняло дело. Усложняло, но не делало невозможным. Граф Фэлтон не питал к Леонарду Стормхарту особой симпатии, и в этом не было ничего удивительного. Многие присутствующие в зале мужчины знали, что герцог позволял себе целовать их будущих жён задолго до того, как у них самих появлялась возможность хотя бы взглянуть на них. Повеса, имеющий привычку красть поцелуи у невинных девушек, охотно утешать ласками вдов, и, вдобавок ко всему, превосходящий их всех титулом, редко оказывался в списках желанных друзей. Он перенёс вес на другую ногу и склонился к леди Эшворт, пока та чуть подалась к нему ухом. — Приём в саду. Небольшой. Уединённый. Омег больше, чем альф. Леди Эшворт неодобрительно цокнула языком. — Вы знаете, я не могу этого устроить. Пары должны быть по меньшей мере равны. — Неважно, — отмахнулся он. — Нужно что-нибудь, что поспособствует разговору. И я желаю сидеть рядом с ним за ужином. — Вы сегодня удивительно требовательны. Он не вдовец, Стормхарт. Каковы же ваши намерения? Леонард выпрямился, расправил плечи и нахмурился. — Нельзя ни в чём быть уверенным заранее. — Будьте осторожны, — задумчиво произнесла она. — Он не ищет брака. Это слишком очевидно. — Тем лучше, — сухо бросил Лео. — Я тоже. Он оставил её и направился в комнату, где были расставлены карточные столы. Воздух там был почти до предела насыщен сигарным дымом, запахи, впрочем, звучали куда менее напряжённо и соперничающе, поскольку внутри в основном задерживались беты. Он подошёл прямо к буфету с напитками, наполнил стакан примерно наполовину бурбоном и снова вышел, не сводя глаз с Фэлтона. Убедившись, что граф не проигрывает, он пришёл к выводу, что тот будет занят игрой, по меньшей мере, ещё какое-то время. Одно препятствие, стало быть, полностью устранено с его дороги. Следующим оставалась восхитительная графиня. При верном выборе места, всё устроится само собой. Он прошёлся вдоль стен, надеясь, что никто не заметит, с какой хищной насторожённостью он выискивает точное место, так, чтобы оказаться вне поля зрения леди Фэлтон, но в пределах взгляда маленького омеги. Навстречу ему попался Риверс, и, непринуждённо перехватив его за рукав, Леонард притянул другого альфу поближе. — Стормхарт? — Окажи мне услугу, друг мой. Пригласи леди Фэлтон на танец. Риверс метнул взгляд на названную леди и насмешливо фыркнул. — Ты и впрямь намерен попытаться? Да ты, должно быть, лишился рассудка, герцог. Почему бы тебе не сделать, как все остальные, просто потолкаться локтями? — А ты толкался локтями, добиваясь своей супруги? Друг открыл рот и тут же замолчал, закрыв его и оставив Лео эту крошечную победу. Риверс слишком часто выступал в роли помощника и сообщника, чтобы теперь иметь хоть какое-то право поучать его, будто единственный путь - пробиваться сквозь толпу. — Ладно, — наконец пробормотал он. — Я постараюсь ради тебя. Но только не хочу завтра читать об этом в утренних газетах. — Это всего лишь лёгкий вдох, — пренебрежительно отозвался Лео. — Он даже не заметит. — Да-да, разумеется. Даже не заметит, — сухо повторил Риверс, выразительно закатывая глаза. Лео выждал, пока начался следующий танец и леди Фэлтон, повинуясь этикету, приняла приглашение Риверса. Надо было отдать юному омеге должное, даже когда многие девицы уже исчезали на паркете, он, принимая просьбы о танце, отказывал в них мягко и расчётливо, уверяя, что вовсе не мастер кадрили. Когда Риверс окончательно увёл леди Фэлтон из поля видимости, Леонард двинулся к французским дверям, легко раздвинул небольшой кружок омег у задней стены и подошёл к Спэрроу сбоку, снова заставив его вздрогнуть. Одним высокомерным, собственническим взглядом Леонард заставил умолкнуть альфу, который как раз говорил со Спэрроу, красивого, но без титула джентльмена по имени Льюис. Не произнеся ни слова, он передал стакан бурбона Спэрроу, и позволил себе самодовольную усмешку, адресованную толпе собравшихся альф и даже нескольким бетам, когда омега взял напиток без малейшего колебания, хотя весь вечер отказывался от каждого предложенного ему бокала с пуншем. Лео не терял времени, он скользнул всего одним пальцем под край жилета Спэрроу у поясницы и мягко потянул назад. В то же мгновение стайка омег раскрыла веера и начала обмахивать ими шеи, выстраивая живую стену ароматов, выставляя себя напоказ и принимая вызывающе позы, пока их главный соперник отступал через их ряды. Они сомкнулись плотнее, перекрыв путь и разом отрезав Спэрроу от толпы альф. Лео осталось только увлечь его к ближайшей двери. Вероятно, Спэрроу даже не успел понять, что произошло, когда уже оказался на террасе. Как бы то ни было, он явно был благодарен хотя бы за стакан бурбона в руке, и за возможность вырваться от этого противоборства чужих желаний. На лбу его блестела тонкая испарина, и Лео внезапно захотелось стереть её платком. — Вы выглядели так, словно вам не помешала бы помощь, — заметил он небрежно и встал с ветренной стороны, чтобы Спэрроу уловил сильную, уверенную ноту его альфы. — У вас хорошо намётан глаз, — ответил тот, отпивая из стакана. — Если мне придётся выслушать ещё хотя бы одну нелепость про погоду или комплименты моим танцам, я, пожалуй, и впрямь перекинусь через перила. Леонард рассмеялся и с удовольствием отметил, как от этого звука плечи Спэрроу напряглись, а по телу прошла едва заметная дрожь. — Это было бы им всем по заслугам, — усмехнулся он и снова облокотился о перила. — Они просто не в силах себя сдержать. Дайте им несколько приёмов, и они угомонятся. Станет легче. Впрочем, не удивляйтесь, если, вернувшись домой, вы обнаружите, что некоторые из них уже просили вашего брата позволить им ухаживать за вами. — Ммм, — промычал Спэрроу, прижав ладонь к груди. — Я едва ли могу назвать хоть кого-то из них... подходящим. — Даже Фэйрмонта? Ричард фыркнул. — Я скорее женюсь на Пенхолде. Впрочем... возможно, так и случится. Он уже сделал мне предложение, и... Веселье сошло с его лица, взгляд затуманился, голос стал ровным, почти безжизненным. — В конце концов, он, быть может, и правда спасёт меня. — Неплохой выбор, — пожал плечами Лео. Разумеется, он лгал. Хью Пенхолд был ужасным выбором. Не то чтобы сам по себе он был дурным человеком, вовсе нет. По всему своему сложению и манере держаться он, казалось, должен был принадлежать к альфам, с его ростом, уверенной осанкой он бы вписался в их круг без малейших усилий. Но оставался один неоспоримый факт, альфой он не был. И одно это, как Лео знал без малейших сомнений, делало подобный «брак по расчёту» опасной затеей. Без любви, без настоящей, горячей, страстной любви, между бетой и любой из двух иных природ не могло быть подлинного счастья. Альфы и омеги, по самой природе, были созданы друг для друга. Запаха беты недостаточно, чтобы утолить разгорячённого омегу в течке, да и их размеров тоже... Он прочистил горло. — Ему, впрочем, надлежит унаследовать имение Пенхолд и все владения. Он умен. Он здесь? Лео чуть соскользнул вдоль перил, приблизившись к Спэрроу, и с невольным удивлением отметил, что резкое движение не заставило омегу мгновенно насторожиться. — Я его не видел, — ответил омега и обернулся к дверям. Жест опрометчивый, почти наивный, он оставил Леонарду открытой спину. Если бы Лео и впрямь собирался воспользоваться случаем и, будто бы невзначай, вдохнуть его аромат, то сделать это следовало бы прямо сейчас. А будь он смелее, мог бы положить крупные ладони на плечи Ричарда, крепко удержать и наклонится так близко, чтобы коснуться носом его кожи почти интимно. Это был самый верный способ избежать пощёчины... или, в данном случае, возможно, удара. Но он не сделал этого. Он позволил мгновению пройти и дождался, пока Спэрроу вновь повернётся к нему лицом, туда, где Леонард стоял, оперевшись на перила. Вместо этого он лишь пожал плечами. — Если бы он был здесь, вы могли бы, по крайней мере, танцевать с ним. Но раз он не счёл нужным явиться ради вас... окажете ли вы честь повальсировать со мной? Ричард опустил взгляд в стакан, допил до дна и только затем бросил взгляд через плечо, туда, где на паркете уже собирались пары. Потом снова посмотрел на Леонарда, настороженно, с сомнением, и наконец кивнул, позволяя альфе повести себя обратно через французские двери, как раз в ту минуту, когда зазвучали первые такты.

***

Он сидел напротив Теобальда, рядом с ним, опершись о подушки, устроилась Роза, и экипаж покачиваясь и подпрыгивая на ухабах, вёз их домой. Ричи смертельно устал и чувствовал себя так, будто от него насквозь разит дымом и этой отвратительной альфийской смесью запахов. Они с Розой почти задремали, когда Тео заговорил. — Ну? И что же вы оба так и не скажете мне, у кого самые высокие шансы? И никто не сообщит мне, сломал ли Воробушек кому-нибудь нос? Леди Фэлтон приоткрыла глаза и глубоко вздохнула. — Если тебе и впрямь так интересно, ты мог бы помочь мне всю ночь присматривать за своим братом, — в её голосе прорезалась досада. — Риверс пригласил меня на танец, а когда я возвращаюсь туда, где оставила Ричарда, его уже и след простыл, и, как выясняется, что он уже кружится в вальсе. Тео усмехнулся, глядя на Ричи. — Ну и ну... маленький хитрец. А говорил, что этот бал будет сущим мучением. Роза сухо возразила. — Он и был мучением. Он танцевал вальс со Стормхартом. — Со Стормхартом? — переспросил Ричард, мгновенно распахнул глаза. — Боже... я ведь даже не спросил его имени. Теобальд чуть поморщился. — Ты не сломал Стормхарту нос? — Разумеется, нет. Он вёл себя как истинный джентльмен, — Ричи почти оскорбило само предположение, будто он должен был сломать нос человеку, который оказался куда воспитаннее и учтивее всех остальных альф. — Он был очень любезен со мной. Тео вздохнул и повторил то, что уже прежде говорила Роза. — Воробушек, это всё, конечно, трогательно... но они все будут с тобой любезны. Стормхарт, впрочем, и впрямь неожиданность. Он не вальсирует с дебютантками. Думаю, он предпочитает возвращаться домой, не отдавив себе ног. Леди Фэлтон тихо фыркнула. — Он не раз уезжал домой с распухшей щекой, и ты всерьёз считаешь, будто его заботят ноги? Твоего брата могли понюхать. Его могли поцеловать. Тео усмехнулся. — Но ведь не понюхали же. Так, Воробушек? — он поддразнивал, улыбка играла у него на губах. — Герцог Стормхарт не увёл тебя тайком в сад и не украл у тебя поцелуй, верно? Он явно дразнил супругу, озорная ухмылка играла у него на губах. — Он, несомненно, повеса... и я бы не советовал попадаться в угол ни к одному из этих псов. Ни один из них не настолько порядочен, чтобы не рискнуть собственными передними зубами ради украденного поцелуя при лунном свете. Ричард покачал головой. Нет, его не целовали. Его никогда прежде не целовали. И теперь он вдруг ясно понял, до чего легко было бы «понюхать» его там, на террасе. Он ведь сам по меньшей мере раз или два поворачивался к альфе спиной. Каким же нелепо беспечным он был... И мало того, он согласился на вальс. Да и после того танца он ещё несколько раз выходил на паркет с возможными претендентами на его руку, нервы ему укрепили два бокала крепкого, которыми его щедро угостили... но синеглазый альфа оставался единственным, с кем он вальсировал. Он обратился к Тео, и голос его дрогнул. — Я не знаю, запомнил ли их имена. — И слава Богу, — сухо заметила Роза. — Забудьте Стормхарта.

***

В те дни, что последовали за балом, оказалось нетрудно забыть почти все имена, что ему довелось услышать. За исключением разве что тех поклонников, которые прислали ему цветы. Их карточки он разложил у себя в комнате, как напоминание самому себе. От Стормхарта не пришло ничего. Приглашения на вечера, небольшие приёмы и послеобеденные чаепития сыпались ежедневно. Большинство было адресовано всем троим, а некоторые, отдельными конвертами, где значилось лишь одно имя Ричарда. Утомлённый этим нескончаемым потоком писем, он позволил Розе вскрывать всё, что было адресовано ему и походило на приглашение, чтобы она сама решала, какие принять, а какие отвергнуть. Судя по всему, весь его сезон грозил оказаться расписанным почти без единого свободного дня. Он лежал на кушетке в гостиной, когда на живот ему мягко опустился конверт. Тео бросил его, сообщив, что леди Фэлтон уехала в город за какими-то лентами и что теперь ему придётся разбирать свою корреспонденцию самому. Ричи приподнялся, опустил ноги на пол и вскрыл конверт. — О, — улыбнулся он. — Меня приглашают на приём в саду. Леди Эшворт. — Превосходно, — задумчиво отозвался граф, стоя у окна. — Я бы и сам не отказался от такого приёма. Когда леди Фэлтон вернётся, скажи ей, что хочешь поехать, и пусть она проверит, не назначено ли тебе на то же время что-нибудь ещё. Она ждала твоего согласия по нескольким визитам, ей важно, чтобы тебе было удобно. Если от чего-то придётся отказаться, это вполне объяснимо. Многие молодые леди так поступают. Омеги нередко утомляются. Ричи вспомнил, что говорила мисс Уинтерс о том, что течка может начаться от нервов, и молча кивнул, сглотнув. — Да. Благодарю вас, милорд. Теобальд продолжил. — При таком количестве цветов, что уже начинают скапливаться у тебя в комнате... — он окинул взглядом букеты, украшавшие гостиную, — и вообще повсюду... удивительно, что мне ещё не пришлось отгонять твоих поклонников от дверей тростью. Должно быть, ты произвёл довольно грозное впечатление. Обычно хоть один из них набирается храбрости и решается нанести визит. Ричард, всё ещё вертя приглашение в пальцах, снова откинулся на кушетку. — Возможно, я разбил несколько сердец. Очень хотелось бы на это надеяться. — Да, — сухо заметил его брат. — Я помню, ты предпочёл бы страдать в одиночестве в Фэлтоне. Ричи нахмурился, приподнял тонкий лист над головой и стал смотреть, как дневной свет скользит по плотной бумаге и по тонкому, паутинному почерку леди Эшворт. Так он и пролежал, с приглашением, опустившимся ему на грудь, пока не задремал. Проснулся уже от голоса леди Фэлтон, вернувшейся из города. Как выяснилось, против приёма в саду она нисколько не возражала, и никаких других визитов на это время назначено не было. Почувствовав себя чуть увереннее оттого, что хотя бы одно решение в этом сезоне он принял сам, Ричард даже не вздрогнул, когда Роза напомнила ему об ещё одном обязательстве на этот же вечер. Это был ужин, и он вынес его настолько достойно, насколько мог, вынужденный сидеть рядом с мистером Льюисом и лордом Фэйрмонтом, оба присылали ему букеты. Он пытался припомнить, какие именно цветы ему послали, но в подобных мелочах никогда не был силён, и потому ограничился тем, что спросил у обоих, получили ли они его записки с благодарностью. Ужин, который представлялся ему изначально скучным до невозможности, всё же имел по крайней мере одну приметную фигуру, которая сразу приковала его взгляд. Она носила коротко остриженные волосы и была высока, почти с Стормхарта ростом. Несомненно альфа. На ней была мужская одежда, рубашка, жилет и фрак, руки в безупречно белых лайковых перчатках, лицо поразительно красивое даже без привычного обрамления из длинных женских локонов. Она сидела недалеко от хозяйки дома, и звали её леди Белмонт. Хотя к ней обращались «леди», Ричард вскоре понял, что она не графиня, а граф. Это сбивало с толку, ничего подобного он прежде не встречал, и любопытство охватило его всерьёз. Почти весь вечер он украдкой поглядывал в её сторону, стараясь уловить хотя бы обрывки её разговоров сквозь бессодержательную болтовню Льюиса и Фэйрмонта. Его неприятно задело, когда вместе с другими дебютантами его вывели из столовой, едва в ход пошли сигары. Он ждал в гостиной и лишь немного примирился, когда ему подали бокал хереса. То, что с ним обращались как с омегой, тогда как всего лишь в прошлом сезоне он присутствовал на множестве ужинов и оставался за столом как бета, было не просто разочарованием, это было унизительно. Тем более что становилось очевидно, ни одна из молодых омег-дебютанток, присутствующих здесь, не желает иметь с ним дела. Он держался у края комнаты, возле штор, наблюдая, как леди Фэлтон непринуждённой беседой очаровывает хозяйку дома, и гостиная постепенно наполнялась мягким, приятным омежьим ароматом в воздухе. Когда джентльмены и леди переместились в гостиную, Ричард внезапно едва не был подавлен вниманием свободных альф. Настолько, что хозяйка дома сочла нужным учтиво отводить их к прочим молодым дамам, дабы Ричард не оказался попросту задушен этой настойчивостью. В конце концов он с облегчением отметил, что по счастливой случайности рядом с ним, у самой стены, оказалась граф Белмонт. Они обменялись поклонами и Ричард ощутил, как у него потеплели щёки, стоило лишь взглянуть на неё как следует. — Полагаю, — начала она, — ваши взгляды за ужином были вызваны скорее любопытством к моему титулу, нежели восхищением моей наружностью. Ричард крепче прижал к груди бокал с хересом. — Я... право... никогда не встречал женщину-графа. Хотя вы в высшей степени величавы и, несомненно, выглядите так, как и подобает вашему положению. Она улыбалась ему широко и открыто, без малейшей тени кокетства. — У моего отца родилось целый выводок девиц. Все беты, кроме старшей. Меня. Он был решительно настроен, чтобы его земли и имя остались в нашем роду, и потому прочёл правила чуть иначе и был за это вознаграждён, — её улыбка стала шире. — Я альфа и я граф. У меня есть всё необходимое: и титул, и право, и сила, и возможность продолжить род. Чего ещё мне желать? Мужа, отчаянно подсказало ему собственное сознание. Ричард неловко сглотнул, внезапно осознав, несмотря на внешность, она, вероятно, столь же решительно намерена добиться его руки. Быть может, ещё решительнее. Он ответил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поиск спутника, должно быть, для вас нелёгкое испытание. Многие ли дамы оказались к вам... расположены? Она тихо рассмеялась. — Удивительно, но куда больше, чем я ожидала. Танцы мне удаётся получать довольно легко, если держаться с краю. У меня есть редкое преимущество, я кажусь безопасной. Он усмехнулся, скорее из вежливости, чем от настоящего веселья. — Неужели? Она приподняла бровь и усмехнулась. — Я пугаю вас, мистер Спэрроу? Затем она повернулась к окну, спиной к гостиной, и посмотрела туда, где лунный свет ложился на стекло. — Быть может, я смогу немного рассеять этот страх. Он повернулся вслед за ней, заинтригованный, и увидел, как она мягко потянула вниз край перчатки у запястья, приоткрывая кожу, и протянула руку ему, предлагая ему вдохнуть её запах. Растерявшись, Ричард бросил на неё взгляд, она едва заметно кивнула. Тогда Ричи осторожно взял её ладонь и, сдерживая смущение, поднёс к лицу. Её запах наполнил его чувства. Вблизи запах ударил в сознание неожиданно сильной волной, от которой по шее и спине пробежали тонкие искры, а по рукам и бёдрам мурашки. Перед внутренним взором, будто вызванные этим ароматом, вспыхнули воспоминания — спокойные, ясные, вечера в Фэлтоне в гостиной с хорошей книгой. Ветер, треплющий волосы, когда он мчится верхом через зелёную лощину. И даже далёкий день, когда он, мальчишкой, катался по траве вместе со старым любимым псом Хью. Будучи бетой, он никогда не испытывал ничего подобного от запаха альфы, чаще он находил его лишь терпимым, а порой и вовсе неприятным. Потому Ричард с удивлением поднял глаза на графа Белмонт. И, не успев толком обдумать, протянул ей руку сам. Его взгляд задержался на её лице в тот миг, когда она тонко, почти невесомо отодвинула ткань его перчатки. Жест был удивительно интимным, словно она его раздевала. Она не склонилась к его запястью носом. Подобно леди Эшворт, она удержала его на приличном расстоянии, однако её реакция была совсем иной. — Боже, — прошептала она, прикрывая глаза, и её плечи едва заметно дрогнули. Она вернула ему руку и выпрямилась, подняв пальцы к носу, словно желая сохранить этот аромат в памяти. Голос её был нарочито низким, чтобы никто вокруг не услышал. — Я понимаю, как это неприлично... но, мистер Спэрроу, вы, должно быть, самый восхитительно пахнущий мужчина во всём Королевстве Элдмар. Его поразило, до чего лестным оказалось это признание, и ничуть не пожалел, что позволил ей вдохнуть его аромат. То, что он сделал это по собственной воле, казалось ему ещё недавно невозможным, и вот он, в самом начале сезона, согласился без принуждения и уговоров. Разумеется, мысленно оправдался он, она и впрямь была куда менее пугающей, чем большинство мужчин, несмотря на рост и на явственно альфийскую стать. К концу вечера рядом с ней он чувствовал себя всё свободнее, говорил уже без напряжения и смеялся над её остроумием вполне искренне. Роза из другого конца гостиной время от времени бросала на него взгляды молчаливого одобрения, сидя рядом с хозяйкой и беседуя с прелестной юной омегой, которой едва ли могло быть больше шестнадцати лет. После того как Роза прошлась по комнате и заметила, что становится поздно, Ричард решил, что ему, пожалуй, стоит облегчиться прежде, чем его снова начнёт трясти и подбрасывать в экипаже на местами неровных улицах Кингстауна. Когда он закончил, его неприятно встревожило то, что тускло освещённый коридор вовсе не пуст, неподалёку, словно поджидая его, задержался Фэйрмонт. Решив, что альфа, должно быть, просто вышел по той же причине, Ричард уже было направился обратно в гостиную. — Мистер Спэрроу. У него поднялись волоски на загривке, а в животе разлилось тяжёлое, дурное чувство. Он обернулся, альфа стоял слишком близко. Ричи невольно отступил на несколько шагов, лихорадочно прикидывая, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь заметит, что из гостиной исчезли и омега, и альфа. — Фэйрмонт, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы в голосе было больше предупреждения, чем тревоги. Несколькими уверенными шагами крупный виконт загнал его к стене, оставив между ними не больше фута. Голос Фэйрмонта стал низким и опасным. — Это потому, что она женщина? Она всё равно повяжет тебя узлом, как и любой из нас. У Ричи зазвенело в ушах, от грубости этих слов у него перехватило дыхание, и лицо вспыхнуло жаром. Фэйрмонт не собирался останавливаться. — Ты позволил ей вдохнуть твой запах. Она думала, что никто не смотрит, но я не могу отвести от тебя глаз. Ты позволил ей... чувствовать тебя. Едва познакомившись. Она может быть женщиной, Спэрроу, но возьмёт тебя так же, как любой другой. Не дай ей себя обмануть. Он на миг замолчал, будто раздумывая, а затем коснулся лица Ричарда. Широкая ладонь скользнула по линии его челюсти, пальцы прошлись по коротким волосам у затылка. — Не надо, — прошептал Ричи, чувствуя, как его трясёт. Глаза альфы в тусклом свете свечей казались почти чёрными. — Я был бы так добр к тебе, Спэрроу, — так же шёпотом ответил он. — Я мог бы дать тебе всё. — Прошу... не надо, — голос Ричи дрогнул, у него защипало в глазах. — Я... — слова застряли в горле, сдавленном комом. — Я бы очень хотел сейчас вернуться в гостиную. Фэйрмонт не ответил. Его пальцы на челюсти и шее Ричарда сжались сильнее. Он наклонился, грубо заставляя его повернуть голову, оголив горло, и прижимаясь носом к беззащитной шее. Ричард ощутил, как воздух в том месте вдруг становится холодным, и в груди вскипает жёсткая, непримиримая злость. На одно короткое мгновение ему отчаянно захотелось, чтобы он пах очень, очень хорошо. Это говорила не рассудительность, а ярость, он понял это в тот миг, когда вскинул колено вверх, метя прямо между широко расставленных ног альфы. Он даже не расслышал болезненного вскрика сквозь звон в ушах. Когда чьи-то сильные руки обхватили его, Ричард уже выкрикивал ругательства и яростно пинал Фэйрмонта, скорчившегося на полу. Одна рука Фэйрмонта прикрывала голову, другая судорожно прижималась к паху. — Ричард! — резко окликнула Роза, и реальность тёмного коридора обрушилась на него вновь. Его грудь тяжело вздымалась в объятиях леди Белмонт, удерживавшей его сзади. Ричи задыхался, всё тело звенело напряжением, дрожью и остаточной яростью. Он запрокинул голову и втянул воздух, ощущая запах Белмонт, отчаянно желая прижаться ближе и вдохнуть ещё. Он даже не попытался объяснить собравшимся, что произошло. Они и так всё поняли. Стыд давил так, что становилось трудно дышать. — Пустите меня, — выдохнул он почти умоляюще. Белмонт послушно разжала руки, на её лице явно читалась тревога. Пока все были отвлечены стонущим на полу альфой, Ричард, пошатываясь, добрался до выхода, не обращая внимания на просьбы Розы остановиться. Он шагнул к двери и, едва держась на ногах, почти вывалился наружу, чувствуя, как под рубашкой, по пояснице, начинают стекать первые капли пота.