Дебютант

Ричард пролежал в постели весь следующий день, свернувшись калачиком спиной к двери, и его не стесняли ничем. Большую часть времени он спал, уткнувшись носом в мягкую полоску ткани, в тот самый шейный платок, который Тео отдал ему, когда укладывал в кровать. В те часы, когда Ричи просыпался, и ему приносили бульон, чтобы отпивать понемногу, или воду, которую он хлебал жадными глотками, или когда на его горящий лоб клали холодные компрессы. И всё же именно успокаивающий, упоительный запах, который исходил от платка альфы, казался ему единственным, что удерживает его в рассудке. Этот запах напоминал о нагретых солнцем деревянных полах и о том ощущении, будто стоишь в лесу, окружённый смолистыми, пряными соснами. Ричи хотелось сохранить запах как можно дольше, спрятать платок в наволочку, но он никак не мог заставить себя выпустить его из пальцев. Всё время теребил ткань в руках, играя ею, даже когда, краснея и заикаясь, приносил мисс Уинтерс извинения за то, что доставил столько хлопот. К вечеру, когда жар начал отступать, его накрыло мучительным, врождённым стыдом. Всё так же прижимая измятый платок к груди, Ричи смотрел в потолок и чувствовал, как слёзы медленно выступают в уголках глаз, скатываясь к ушам, и впитываются в волосы. Он вёл себя как животное. То, как он говорил, как подавался вперёд и терся бёдрами, прижимаясь к... Он натянул одеяло на голову и снова прижал платок к носу. Альфа, Стормхарт, должно быть, счёл его полным распутником. Ричи нахмурился, припоминая, что он ведь умолял альфу оставить его в покое. Просил, не трогать. Хотя... Стормхарт и так не особо его трогал. По крайней мере, до тех пор, пока Ричи не коснулся первым. Лицо омеги вспыхнуло жаром, когда он вспомнил, как умолял о помощи. Он ведь и сам толком не понимал, о чём именно просит. Он знал только одно, что одежда мучительно раздражает, а в паху пульсирует болезненное напряжение. Ричард Спэрроу хотел, чтобы Стормхарт коснулся его. Перекатившись на бок под грудой одеял, Ричи, тихо заскулив, уткнулся горящим лицом в матрас, вспоминая, как сильно у него выделялась смазка, будто он весь был наполнен лишь ей. Он был уверен, что испортил бархат кушетки. Уверен, что запачкал и Стормхарта. Как мне вообще теперь смотреть кому-то в глаза? Мысль о том, чтобы встать с постели и встретиться взглядом с братом, приводила его в ужас. Тео наверняка всё понял. От одного этого Ричи одна за другой накрывали волны вины и стыда, такие, что он снова унизительно разрыдался под одеялами, всё ещё цепляясь за запах Стормхарта, словно за единственное спасение. — Мистер Спэрроу? Он медленно приспустил одеяло и высунулся наружу, встречая ласковый взгляд мисс Уинтерс. — Вы готовы к ужину? Всхлипнув и вытерев покрасневшие глаза, он кивнул, хотя так и не попытался сесть, лишь жалко натянул одеяло обратно на голову. — Я принесла вам треску, мистер Спэрроу. Раз вам уже лучше, она не будет тяжела для желудка и должна помочь разбудить аппетит. Думаю, к завтрашнему утру вы совсем оправитесь. Девушка устроила поднос возле него, и, когда он наконец высунул голову из-под одеяла, отступила на шаг назад и сложила руки на переднике. — Если вы позволите, мистер Спэрроу? Он сел, снова потёр глаза и кивнул. — Его Светлость уверял графа, что вы не пострадали, — сказала она и быстро оглянулась на дверь, словно убеждаясь, что та по-прежнему плотно закрыта. — Если это не так, прошу вас сказать мне. Крайне редко, чтобы стрессовая течка приводила к зачатию, но если есть хотя бы малая вероятность, вам следует в ближайшие дни принимать настой руты. Его Светлость. У Ричи будто вся кровь отхлынула от лица. Герцог... — Мистер Спэрроу? — Н-нет, — запинаясь, выдавил он. — Я… то есть… он не… — Ричи хотел сказать «не позволил себе лишнего», но не был уверен, уместно ли это, ведь, кажется, все вольности позволял себе как раз он сам. — Мне ничего не нужно. — Если вы уверены, — в её взгляде мелькнуло предупреждение. — Благодарю вас, мисс Уинтерс. Она улыбнулась, явно испытывая облегчение. — Леди Белмонт справлялась о вас сегодня днём. Она оставила вам очень красивые розы. — И затем, чуть тише, добавила. — Несколько джентльменов прислали вам записки. Вы желаете на их взглянуть? — Нет, — простонал Ричард, бессильно откидываясь на подушки. — Я не что иное, как распутник, мисс Уинтерс. Тихо смеясь она присела на край постели и протянула руку, прося тот самый драгоценный платок, который омега всё ещё сжимал в ослабевших пальцах. Он протянул его, и мисс Уинтерс, изящно поднеся ткань к носу и едва касаясь её губами, вдохнула запах осторожно, как то позволяли правила приличия. — Прекрасный запах, — заметила она. — От Его Светлости? — Да, — он вскинул руку и прикрыл ею глаза. — Я хочу вернуться в Фэлтон и утопиться в пруду. Да я хоть в Пенхолд поеду и выйду за Хью, лишь бы сбежать от этого кошмарного сезона. В свете, должно быть, только и разговоров, что о моём припадке, перешёптываются, строят догадки. Если бы они знали, что я натворил... — Он убрал руку и, скрепя сердцем, посмотрел на мисс Уинтерс. — Уверьте меня, пожалуйста, что они не знают, что я натворил. Камеристка снова рассмеялась и ещё раз осторожно вдохнула запах белой ткани у себя в руках. — Нет, мистер Спэрроу. Напротив, в этой истории вы выглядите настоящим героем. Полагаю, вас будут превозносить во всех гостиных, по меньшей мере, до самой весны. — Она театрально откинула голову. — Вас хотели загнать в ловушку, как крысу, прижали к стене, вы уже были на волосок от того, чтобы пасть жертвой безымянного джентльмена... — Безымянного? — пискнул он. — Почему Фэйрмонт может остаться безымянным, а моё имя теперь у всех на языке? — О... — Она состроила гримасу и махнула свободной рукой. — Привилегия альфы, вероятно. В глазах её мелькнуло раздражение. — Так вот, мистер Спэрроу, вас собирались обесчестить, а вы дерзко вырвались, обезвредили нападавшего, и, пока толпа замирала от восхищения, исчезли в ночи... таинственно пропав, пока брат не разыскал вас и не увёз домой. Она сияла и смеялась, явно наслаждаясь тем, что считала идеальным рассказом, полным интриги. — Все давно решили, что вам просто нужно прийти в себя, и, что вы пропустите пару вечеров, чтобы оправиться. А тот, кто пишет эти заметки, должно быть, безнадёжно вами очарован, мистер Спэрроу. — Уф... — простонал Ричард снова, уронив голову на подушки. — Мисс Уинтерс, я выставил себя полным дураком. Я позволил Стормхарту вдохнуть мой аромат. Когда был в течке. И я... я сделал не только это. Я испортил ему кушетку. Она фыркнула и закатила глаза. — Милый мой, да я испортила десятки кушеток. Они на миг молча уставились друг на друга, а потом одновременно разразились смехом.

***

На следующее утро Ричард чувствовал себя гораздо лучше. Перекинувшись с мисс Уинтерс парой удачных шуток, он решил, что, пожалуй, способен встретиться хотя бы с леди Фэлтон, если уж не с собственным братом. Судьба распорядилась так, что они оба как раз завтракали, когда Ричард вошёл в столовую. Оба подняли головы, и Теобальд тут же поднялся ему навстречу. — Воробушек! — воскликнул он. — Мы не ожидали так скоро тебя увидеть. Ты действительно хорошо себя чувствуешь? Ричи чуть покраснел и коротко поклонился. — Да, благодарю вас, милорд. Это было лишь лёгкое недомогание, вот и всё. Тео фыркнул и громко рассмеялся. — «Лёгкое недомогание», — повторил он и взглянул на Розу, та бросила на мужа предостерегающий взгляд, и Тео поспешно прочистил горло. — Кхм... разумеется, Ричард. Прошу, садись. Я принесу тебе тарелку с буфета. Не утруждай себя. Ричи нахмурился, подходя ближе. — Сядь, Тео. Я тебе не болезненная тётушка, я твой брат. Он взял себе завтрак и присел рядом с леди Фэлтон. Дождавшись, пока Теобальд неловко опустится на место, Ричи громко и прямо произнёс. — Пожалуй, мне следовало быть осмотрительнее. Я выставил себя дураком. Его остановил мягкий голос Розы. — Напротив. Высший свет очарован вами. — А я не хочу, чтобы высший свет был мной очарован, миледи. Я хочу домой. Тео тяжко вздохнул и предпринял попытку успокоить брата. — Воробушек, ты ничего не потерял. Ричи резко вскинулся, глядя на брата с возмущением. — Потерял, Тео. Достоинство. Сначала меня против воли хотели пометить запахом в коридоре...а потом... и я больше никогда не смогу смотреть Стормхарту в лицо. Если он окажется на приёме, я развернусь и сбегу. Роза коснулась его рукава. — Он и не заслуживает вашего внимания, Ричард. Вам вовсе не обязательно на него смотреть. Он распутник и повеса, каких поискать. — Повеса? — Ричи уставился на неё, не веря ушам. — Да я сам умолял его поцеловать меня. И ещё много о чём умолял. Щёки и уши леди Фэлтон порозовели. — Но он не поддался, если тебя это утешит, — буркнул Ричи и торопливо набил рот яйцами, лишь бы не ляпнуть ещё что-нибудь. Тео с заметным трудом удерживался от смеха. — Не понимаю, почему ты больше расстроен из-за Стормхарта, чем из-за Фэйрмонта. Мне бы казалось, ты должен быть вне себя от злости, что этот человек посмел так непочтительно с тобой обойтись. Я бы научил его манерам, если пожелаешь... хотя, по-моему, ты и сам прекрасно позаботился о своей защите. А что до герцога... не думаю, что тебе стоит хоть сколько-нибудь тревожиться. Ричарду хотелось со всего размаху удариться лбом о стол. — Ты, должно быть, оглох. Тео рассмеялся. — Ты всю ночь утыкался носом в его шейный платок. Он дал тебе свой запах. Если ты желаешь видеть его своим мужем, Воробушек, то, осмелюсь предположить, тебе достаточно лишь спросить. Он, вероятно, каждую ночь наедине с собой усердно предаётся воспоминаниям о вас. Роза склонила голову к мужу, её лицо и шея вспыхнули густым, ярким румянцем. Теобальд откинулся на спинку стула, всё ещё посмеиваясь. — Прошу прощения, Рози, но вам с Ричардом полезно время от времени слышать вещи без прикрас. Вы уже не дети, и мой брат должен понимать, когда альфа проявляет к нему интерес. — Тогда почему от него нет ни записки? Ни цветов? — не унимался Спэрроу. — Он не справлялся обо мне, не присылал ни слова? Брат лишь фыркнул, но так и не ответил. Ричард не желал расположения герцога. Более того, он не желал ничьего расположения. Хотя за этот сезон он пару раз и вправду испытывал нечто похожее на удовольствие,но теперь он всё яснее видел главную трудность, которая встанет перед ним при выборе любого спутника, кроме Хью. Об этих альфах он не знал ровным счётом ничего. Фэйрмонт был безукоризненно учтив, даже чрезмерно, до скуки. Манера леди Белмонт была иной, смелой и, по-своему, действенной. Она сразу открылась ему, без обиняков вступив на территорию самого важного, когда попыталась понять, совместимы ли их запахи. Он вовсе не был расположен к ней враждебно, но что можно сказать о её характере? Был ли Фэйрмонт прав, утверждая, что она, как и все прочие, без колебаний вошла бы из-за него в гон и повязала его? Стормхарт этого не сделал. И ответ, в сущности, был прост. Сомнений не оставалось. Герцог не был в нём заинтересован. Будь это иначе, Ричи уже неделю пил бы настой руты по утрам и вечерам. Тео ошибался. Герцог всего лишь поступил учтиво, оставив ему свой запах, чтобы Ричи не пришлось сдерживать себя силой. Считалось, что с успокаивающим запахом альфы пережить течку в одиночестве в разы легче. Стормхарт ничем не отличался от остальных, более того, судя по реакции Розы, она находила его поведение и поступки даже хуже прочих.

***

В тот же день после полудня Ричи и Роза находились в гостиной. Она разучивала на фортепиано новую пьесу, а Ричи, устроившись в кресле, делал набросок на случайном листке плотной бумаги. Это была его маленькая лодка, покачивавшаяся посреди пруда в поместье Фэлтон. Он наспех пытался изобразить собственные сапоги, небрежно покоящиеся на бортике, и самого себя дремлещего на дне лодочки, когда экономка объявила, что леди Эшворт прибыла с визитом. Роза поднялась, поправила юбки и пересела, как подобает, а Ричарда взглядом заставила убрать ноги с украшенного резьбой столика у кресла, прежде чем в комнату впустили гостью. Леди Эшворт сияла. Её зелёные глаза были столь же остры, как всегда. Она будто впорхнула в комнату, и в её волосах покачивались тёмно-синие перья, перекликавшиеся с пышными индиговыми юбками, что шелестели и колыхались при каждом её шаге. — Какое счастье видеть вас, леди Фэлтон, — защебетала она. — Чаю, миледи? — спросил Ричард, откладывая рисунок. — Если это вас не затруднит, разумеется, — весело откликнулась она. — Я надеялась, мистер Спэрроу, что не застала вас в неподходящее время. Ужасная история... эти новости. — О... — отозвался он вяло. — Да, несомненно. Когда принесли чай и несколько маленьких пирожных, леди Эшворт продолжила. — Собственно, для этого я и приехала. Я очень надеялась, что вы втроём сможете посетить мой приём в саду в эту субботу, и, конечно, ужин после него. Я узнала, что туда приглашён и Фэйрмонт, и потому сочла необходимым... отозвать его приглашение. Всё это крайне неприятно, но что ещё остаётся? Я не могу допустить, чтобы разгорячённый альфа ходил и портил мне гостей, распугивал тех, кто мне дорог. Она бросила на Спэрроу быстрый, скрытный взгляд, смысла которого он не сумел уловить. — Я очень надеюсь, что вы придёте. Ричи обменялся с Розой взглядом, и графиня едва заметно наклонила голову, словно показывая, что решение за ним. Он прочистил горло. — Разумеется, миледи. Мы бы ни за что не пропустили такое событие. — Превосходно, — удовлетворённо кивнула она и чуть повела плечами. Её улыбка, сомкнутые губы, и спокойствие с которым она приняла ответ, показались Ричи слишком подозрительными. Он насторожился. Было в этой улыбке что-то странное, будто леди Эшворт удерживает во рту цветок... или тайну. На миг ему захотелось спросить, будет ли там Стормхарт, но он не решился. Она немедля заинтересовалась бы, отчего ему это так важно, а леди Эшворт, несомненно, умела вытягивать сведения из тех, кто служил их источником. Это было ясно уже по тому, что она знала, что именно Фэйрмонт загнал его в угол. Гостей на том ужине было достаточно, чтобы любые подробности, не попавшие в светские хроники, всё равно разлетелись по всему обществу. И пусть анонимные авторы этих газетёнок не желали печатать имя джентльмена, пикантные подробности не ускользнули от тех, кто действительно хотел их узнать. Ричи поклялся себе, чего бы это ни стоило, он переживёт сезон и вернётся в Фэлтон, сохранив свою невинность. Пока леди Эшворт потягивала чай и довольно щебетала с Розой о блюдах, которые намеревалась подать к ужину, Ричард опустил взгляд на свой набросок и мысленно ускользнул туда, где небо Элдмара всегда чуть затянуто тучами, где из лодки, лежащей на воде, видно лишь верхушки деревьев по краям пруда. Он слышал в воображении птичий звон, шёпот ветра над полями, и далёкий грохот копыт Эйзена в загоне, нетерпеливый, зовущий, будто конь тоже мечтает о долгой дороге. Ричи вздохнул. До конца этого мучительного сезона было ещё слишком далеко.