Дебютант

На следующий день Ричард находился в необыкновенно бодром расположении духа, он проснулся рано и сразу спустился к завтраку. Оказавшись первым, он получил полную свободу выбора у буфета и, не стесняя себя, наложил на тарелку целую гору любимой еды. Усевшись, он даже тихонько напевал себе под нос лёгкий мотив, пока ел. Затем он закинул ноги на соседний стул и, жуя, с невольным удовлетворением размышлял о том, как ловко сумел обратить свою недавнюю неприятность в нечто, что обещало стать весьма приличной стратегией, если не вовсе избежать брака, то, по крайней мере, отодвинуть его на неопределённое время. Разумеется, альфы, столь склонные к соперничеству, не отступят без борьбы, некоторые из них будут настойчивы до неприличия. Однако, по крайней мере, он сможет отсеять большую часть молодых людей невысокого положения, и уж наверняка всех бет, которые с таким рвением тянули шеи к любой возможности романтического приключения. Этого должно было хватить. Нужно лишь следить, чтобы герцог всегда оказывался в поле их видимости и в тоже время на приличном расстоянии от Ричи. Хотя... — подумал Ричи, откусывая намазанный маслом тост, удержать герцога на приличном расстоянии, быть может, окажется не самым простым испытанием. Придётся действовать весьма осмотрительно, чтобы не дать загнать себя в угол. И если Стормхарт поймает его в тёмном коридоре... сможет ли Ричи поступить с ним так же, как поступил с Фэйрмонтом? Сказал бы Стормхарт ему когда-нибудь такие же отвратительные слова? Одна часть его рассудка утверждала, что любой альфа способен на подобное. Другая же упорно возражала, и настаивала на том, что привязанность герцога слишком глубока, чтобы он позволил себе такие мерзости. Ричи поспешно сунул в рот остаток тоста, будто таким образом мог вытеснить саму эту мысль. Нет, он не позволит загнать себя в ловушку. Ни Стормхарту, ни кому бы то ни было альфе. Не в этот сезон. Никогда больше. Роза впорхнула в комнату, точно свежий ветерок, и Ричард поднялся, почтительно склонившись перед ней. Приветствовать её как следует он не мог, рот у него был набит тостом, но Роза всё поняла и лишь рассмеялась, заметив, как неловко он запнулся, поднимаясь. Её белое утреннее платье едва касалось пола, когда она изящно подошла к буфету, коротко кивнув ему в ответ на поклон. Ричи вновь уселся, и Роза без промедления принялась его отчитывать. — Вы сущий дикарь, Ричард. Как, по-вашему, будет чувствовать себя ваш будущий супруг, если вы станете закидывать ноги на всю его лучшую мебель? — Я и не намерен обзаводиться супругом, — с довольной ухмылкой отозвался он. — Разумеется, я поволочу за собой одного-двух поклонников, чтобы порадовать вас и Теобальда. Но в Фэлтоне я буду свободен класть ноги куда захочу. Он с самым беззаботным видом отправил в рот кусочек яйца. Роза оглянулась через плечо. — Смотрите, не вздумайте водить за нос альф, которые не умеют принимать отказ. С виду они легкомысленны, но на самом деле порой бывают весьма опасны и вспыльчивы. — Нет-нет, — рассмеялся Ричи. — Этот не так вспыльчив, как некоторые. Возможно, дело в возрасте. Быть может, с годами они и вправду становятся спокойнее. Он снял с веточки спелую вишню прямо зубами. Роза села напротив, аккуратно расправляя складки юбок, и посмотрела на него с любопытством. — Значит, у вас уже есть кто-то на примете? — Я уже согласился позволить ему ухаживать за мной, — признался Ричи и позволил себе широкую улыбку, которая, впрочем, так и не дошла до его глаз. — Он достаточно любезен, и, думаю, мне будет не в тягость потратить немного времени на оперу. Может быть, и на одну-две прогулки в открытом экипаже. Ничего предосудительного, разумеется. Он усмехнулся. — И не слишком часто. Ровно столько, чтобы этот альфа не вообразил себе, будто я собираюсь выйти за него. Леди Фэлтон, однако, не разделяла его веселья. — Ричард, вам не следует тратить время джентльмена попусту. Он мог бы посвятить сезон той, кто действительно желает за него выйти. Если вам нужно отпугнуть остальных поклонников, вам стоило бы ограничиться мистером Пенхолдом. Он прибыл в город вчера вечером, и я уверена, ему бы доставило удовольствие прогуляться с вами в парке. — Ах, миледи, — Ричи дерзко усмехнулся, — вы знаете не хуже меня, ни один альфа не откажется от своей охоты на меня только потому, что увидит меня в парке с бетой, каким бы внушительным он ни был. Тем более, если этот бета - мой безымянный кузен, не носящий пока должного титула. Он вовсе не покажется угрозой. Ричи чуть склонился вперёд и продолжил с той же непоколебимой уверенностью. — Мне нужен кто-то, кто облегчит мне существование на балах. Кто-то, кто будет хоть самую малость ревнив и собственнически настроен. Таким же защитником, каким Тео являлся для вас, когда вы не желали принимать внимание бет. Роза приподняла бровь. — И кто же, позвольте спросить, этот необыкновенный господин, которого вы описали? Альфа зрелый, опытный, рассудительный и лишь самую малость собственник? Будто подобные вообще существуют на свете. — Стормхарт, — спокойно произнёс Спэрроу, кивнув скорее самому себе, чем ей. Роза уставилась на него так, словно у него вдруг выросла вторая голова. Ричард невозмутимо отправил в рот ещё кусок тоста, прежде чем леди Фэлтон заговорила, и её тон на этот раз был гораздо резче. — Ричард. Нет. Ни в коем случае. Стормхарт — неподходящий выбор. Вам придётся выбрать другого. У вас есть множество достойных вариантов. Белмонт, очевидно, заинтересована в вас и вполне подойдёт. Она заботлива, внимательна, осторожна, и вы ей очень нравитесь. Зачем вам Стормхарт? Спэрроу спокойно жевал свой тост и смотрел на неё почти бесстрастно, дожидаясь, пока Роза выговорится. И спокойно продолжил. — Разумеется, затем, чтобы слушать ваши возражения, миледи. Они доставляют мне истинное удовольствие. — Воробушек, я говорю совершенно серьёзно. — Как и все прочие, можете не сомневаться. В эту секунду в столовую неторопливо вошёл Теобальд и сразу направился к буфету. Он ещё не успел взять в руки тарелки, как жена набросилась на него с новостями. — Тео. Твой брат позволил Стормхарту ухаживать за собой. Граф даже не обернулся. Он лишь на мгновение замер, глубоко вдохнул и, не сказав ни слова, принялся накладывать себе завтрак. Лишь когда тарелка была наполнена, он повернулся и одарил Розу умиротворяющей, нарочито спокойной улыбкой, присев рядом. Откусив тост, он проглотил его, вытер пальцы о полотняную салфетку и только после этого счёл нужным вмешаться. — Моя дорогая супруга, — произнёс он мягко, — что... ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Глаза Розы распахнулись ещё шире. Раскрытой ладонью она почти обвинительно махнула в сторону Ричарда. — Твой брат хочет, чтобы этот негодяй, герцог Стормхарт, ухаживал за ним лишь затем, чтобы прикрыться его именем и отвадить прочих поклонников. Теобальд тихо рассмеялся и поднял на Ричарда взгляд, приподняв одну бровь. — Воробушек. Это не слишком то любезно. Но, когда выяснилось, что на этом его упрёки и исчерпываются, Роза резко распрямилась, точь-в-точь как возмущённая птичка, расправившая перья. — Нет. Это не любезно и, что хуже, это неразумно. Стормхарт — известный хищник. Он уведёт вас в сад и погубит, Ричард. Спэрроу рассмеялся. — Он всего лишь поцеловал вас, миледи. — Всего лишь! — фыркнула она. — Так говорят, пока не поймут, что первый поцелуй можно было отдать тому, кто и вправду был бы его достоин. Теобальд презрительно хмыкнул. — Роза, не говори глупостей. Я не считал тебя “погубленной” из-за поцелуя, случившегося ещё до нашего знакомства, сама мысль мне смешна. Ричард же не молоденькая девица из пансиона. Ему двадцать шесть, чёрт побери, и он мужчина. Пусть целуется, если ему того хочется. Роза поднялась с резким движением, шелестя юбками. — Тео, ты ужасный защитник. Ты отвратительный брат. Ты должен установить для него границы. Он омега, не бета. Он уязвим и нуждается в твоей помощи. Теобальд откинулся на спинку стула и положил тост на тарелку. Он окинул жену тем самым взглядом истинного альфы, холодным, тяжёлым и властным, который заставил её тут же смиренно сесть на место. Когда она вновь опустила глаза к скатерти и прикусила нижнюю губу, Тео заговорил вновь, тихо и чётко, как и всегда, когда предстоял серьёзный разговор. Сначала взгляд его скользнул к брату. — Ричард Спэрроу. Полным именем он называл его лишь тогда, когда собирался сказать нечто действительно важное. Ричи поспешно убрал ноги со стула и выпрямился. — Я не стану тебя останавливать, — продолжил Теобальд ровно. — Но что бы ни случилось, ты должен понимать, последствия будут плодом твоих собственных поступков. Ты не ребёнок, и я ожидаю, что ты способен осмыслить все возможные последствия своих намерений. Однако... если в какой-то момент ты захочешь прекратить это ухаживание, и тебе будет трудно сделать это самому, я вмешаюсь и остановлю всё. Ты понял? — Да, милорд. — Вот и хорошо. — Лёгкая улыбка, что мелькнула на губах Тео, обозначила милую ямочку на его щеке. — А ведь ещё вчера, за этим самым столом, ты уверял, что пустишься наутёк при первой же встрече с этим альфой. Ричи почувствовал, как его щёки порозовели. — Я... я не знал о его... расположении. Я думал, он ко мне равнодушен. Теобальд наклонился вперёд, явно довольный собой. — Может быть, в следующий раз ты прислушаешься к брату, когда он скажет тебе, что альфа явно проявляет к тебе интерес. В комнату вошла мисс Уинтерс и поприветствовала всех троих чинным реверансом. Ричи прищурился, заметив, как она бросила на него лукавый взгляд и поспешно спрятала улыбку. — Милорд. Миледи. Мистер Спэрроу. Внизу ожидает джентльмен, желающий видеть мистера Спэрроу. Он представился как мистер Пенхолд. Ричард поднялся, оставив брата с Розой за завтраком. Ни один из них не счёл нужным даже предложить ему сопровождение для столь почтенного визита Хью. Его кузен стоял у камина в гостиной, высокий, статный, и Ричи вновь, как всегда, не мог понять, каким образом он умудрился не проявиться альфой. Омега бросился к нему и рассмеялся, когда Хью легко подхватил его на руки, закружил, а затем так же аккуратно поставил на пол. Но память предательски подкинула иной образ, как Стормхарт поднял его столь же легко, почти играючи, как Ричи оказался оторван от земли, едва дыша от нестерпимого, неудержимого жара. Спэрроу судорожно сглотнул, отогняя воспоминание, мысленно ругая себя, и взглянул в зелёные глаза любимого кузена. Хью широко улыбался, когда обхватил лицо Ричи своими большими ладонями и звучно поцеловал его прямо в середину лба, смеясь вместе с ним. — Прошу прощения, что приехал в город так поздно, — сказал он. — Отцу понадобилось, чтобы я задержался в поместье, там были дела, не терпящие отлагательства. Но я приехал, как только смог. Я уже наслышан о твоих приключениях, маленький негодник. Ричи вновь рассмеялся, отступил на шаг, хлопнул себя ладонью по лбу, с преувеличенно-страдальческим видом закатил глаза и издал театральный стон. — Господи, помилуй... — произнёс он сквозь смех. — Уверяю тебя, всё было не так драматично, как расписали газеты. Я был ужасно смущён, а бедный лорд Фэйрмонт... — Бедный? — Хью, слава Богу, тоже рассмеялся. — Воробушек, да ты, по словам ребят из Олдстоун-Гарденс, едва не сделал его бесплодным. Ричи фыркнул. — Да не было там ничего столь ужасного. Пусть считает себя счастливцем, что вообще может дышать и жаловаться. Я бы и прибить мог, если бы леди Белмонт не оттащила меня от него. Каким бы нелепым и даже смешным не казалась сейчас это происшествие, на лице Хью промелькнула серьёзность, и Ричард не мог её не заметить. — Клянусь тебе, кузен, я в порядке, — уверил он уже тише. — Правда. Я способен позаботиться о себе. Моё прежнее беспокойство было не беспочвенным... но теперь я понимаю, что преувеличивал. Стоило мне только привыкнуть, и я обнаружил, что мне, пожалуй, даже нравится. Хотя, признаюсь, столько альф в одном месте всё ещё слегка... смущает. И всё же у меня есть хитрый план, как пережить сезон так, чтобы они не таскались за мной всей толпой. — Он усмехнулся. — Вот как? — брови Хью уползли чуть ли не до линии волос, в нём уже угадывалась настороженность. — Всё просто, — объяснил Ричи. — Достаточно позволить ухаживать за собой одному высокородному альфе, который будет держать остальных на расстоянии. На балах ко мне будет меньше внимания, и, возможно, только самые уверенные осмелятся бросить вызов. Разумеется, я им всем откажу. Одного вполне достаточно, чтобы пережить сезон и благополучно вернуться в Фэлтон. — Одного альфы достаточно, чтобы погубить тебя, — резко заметил Хью, но его голос, при всей твёрдости, не мог соперничать в силе убеджения с настоящим альфой. — Замысел, может, и хитёр, но способ исполнения заставляет меня тревожиться. Если уж кто-то и должен ухаживать за тобой, Воробушек, так это я. — Я не хочу тебя обидеть, Хью, — спокойно возразил Ричи, — но ухаживание с твоей стороны едва ли произведёт тот же эффект. Хью вздохнул, потёр переносицу и отошёл к высокому креслу у камина, опускаясь в него с видом человека, которому уже доводилось спорить с непреклонными упрямцами. — Ричард, ты невозможен. Если всё полетит к чёрту, а я уверен, что именно так и будет, ты немедленно должен прийти ко мне. — Не понимаю, с чего бы, — Ричи скрестил руки на груди, защищаясь от такого мрачного предсказания. — Я настроен решительно, ты же знаешь. У меня нет ни малейшего желания оказаться в компрометирующем положении, и я буду крайне осторожен. Вот увидишь, Хью. Тебе нечего бояться. Бета поднял обе брови. — Напротив, кузен, у меня есть все основания бояться. И всё же... мне было бы всё равно, насколько ты скомпрометирован. Он наклонился вперёд, протянул руку, взял пальцы Ричи в свои и поцеловал тыльную сторону кисти лёгким, целомудренным поцелуем. Жест был ласковый, родственный, совсем не похожий на то обжигающе-нежное прикосновение, которым прежде одарил его Стормхарт. Хью улыбнулся, глядя снизу вверх. — Даже если тебя заклеймят и опозорят, я вступлю с тобой в брак, не раздумывая. А теперь рассказывай о своём злодейском плане. Кто этот бедняга, которому ты собираешься испортить сезон, кормя его своей недосягаемой благосклонностью? — Бедняга? Едва ли. — Ричи закатил глаза. — Леди Фэлтон буквально выходит из себя от одного только звука его имени, а значит, у меня есть полное право считать, что он заслуживает подобного обращения. Этот мерзавец герцог Стормхарт. Хью вскочил так резко, что Ричи невольно отступил на шаг. На миг кузен будто лишился дара речи, затем он медленно покачал головой. — Нет. Ни в коем случае не делай этого. Если ты уже дал согласие, немедленно откажи ему. — Хью... — Я не желаю об этом слышать. Он отвратителен, Воробушек. Нет и не может быть в его намерениях ничего хоть сколько-нибудь честного. Всё, что он делал с дебютантками, это беспечно крал у них поцелуи, а сам в это время делил постели с вдовами во время их течек. Он распутный развратник и ничтожество, и больше я не желаю слушать ни слова о твоём плане. Ты не должен позволять ему приближаться к тебе, кузен. Он уничтожит твою репутацию. Ричи взял себя в руки и нахмурился, спокойно встретив вспышку беты. — А тебе-то какое дело, если даже он меня погубит? — сухо произнёс Ричард. — Кстати, к слову, не погубит. Он раздражённо фыркнул, с досадой ощущая, как трудно молчать о том, что уже произошло, что он и впрямь был почти загнан в угол и скомпрометирован. Ему хотелось бы возразить кузену, что Стормхарт не поцеловал его даже тогда, когда Ричи сам умолял альфу об этом... но он слишком хорошо понимал, Хью ухватится за эту подробность, как за доказательство того, что Ричард не способен выдержать сезон без его помощи. — Ты сам только что сказал, что вступил бы со мной в брак даже в том случае, будь я помечен и опозорен, — продолжил Ричард уже с холодной настойчивостью. — Так отчего же тебе столь важно, если меня понюхает или поцелует в саду мужчина, который до меня уже целовал десятки? И если уж говорить о нравственности... каково тогда твоё мнение о нашей благочестивой леди Фэлтон? Хью поперхнулся словами. — И впредь я не потерплю, чтобы кто-либо указывал мне, как проводить сезон, кроме лорда Фэлтона, — добавил Ричи, чуть вздёрнув подбородок. — А если ты вознамеришься жаловаться ему, что ж, желаю удачи. Мы с ним уже обо всём договорились, и он позволил мне держаться выбранного пути. Затем Ричи смягчил тон и подошёл ближе. — Хью... прошу поверь. Он не причинит мне вреда. Кузен взял его обе руки в свои, и мощные плечи беты заметно опустились, будто вся его строгость внезапно улетучилась. — Я тревожусь за тебя, малыш, — сказал он со вздохом. — Остаётся лишь надеяться, что Стормхарт позволит себе лишнее и получит от тебя ту же «милость», что досталась бедняге лорду Фэйрмонту. Ричард тихо фыркнул. — Искренне сомневаюсь. В этот момент вновь появилась мисс Уинтерс, на этот раз улыбка у неё была куда заметнее. — Ещё один джентльмен желает видеть вас, мистер Спэрроу. Хью, как по команде, расправил плечи, и его пальцы невольно сжались в кулаки. — Он представился мистером Хиггинсом, камердинером Его Светлости, герцога Стормхарта. Ричи бросил взгляд на Хью, и они вместе вышли в холл. Там, с прямой спиной и безупречно собранный, стоял Хиггинс. Он уже успел вручить внушительный букет английских роз экономке, та восхищённо прищёлкнула языком над их красотой и поспешила устроить цветы на один из декоративных столиков в холле, так, чтобы они непременно бросались в глаза. Камердинер, одетый безукоризненно и державшийся с тихим достоинством, отвесил поклон и Ричарду, и Хью. Затем он вынул из внутреннего кармана небольшой конверт и аккуратно подал его омеге двумя пальцами. Лукавая улыбка лишь тенью тронула его губы. — Подарок от Его Светлости, мистер Спэрроу. Он будет весьма недоволен, когда узнает, что я позаимствовал для вас одну из его выброшенных записок, из целой горы, что он исписал для вас. Но боюсь, если бы я этого не сделал, вы так и не оценили бы их очарования. Ричард взял конверт и ощутил, как что-то едва уловимо дрогнуло в груди. Он сглотнул. — Благодарю вас, мистер Хиггинс. Розы... они великолепны. Хиггинс уже не пытался скрывать улыбку, отступая к двери. — Их двадцать шесть, мистер Спэрроу. Ричард снова сглотнул и проводил камердинера взглядом, оставаясь на месте, словно прикованный, с маленькой запиской между пальцами. — Ну? — спросил Хью, выводя его из оцепенения. Ричи моргнул, поднял глаза на кузена и, всё ещё сжимая конверт в ладони, внезапно прижал его к груди. Он нахмурился, ничего не ответил и, сорвавшись с места, почти бегом поднялся наверх. В своей комнате он закрыл дверь и запер её на ключ, затем опустился в мягкое кресло у камина. Лишь там, наконец, омега набрался смелости взглянуть на конверт. Его пальцы дрожали, когда он вскрывал печать и вынимал письмо, затаив дыхание. Дражайший мистер Спэрроу, Я буду вечно считать себя глупцом за то, что столько лет тщетно искал то, что однажды само вошло в мою душу под дождём Кингстауна. Я больше не могу видеть дождь, не вспоминая о вас. Я бодрствую и мучаюсь, желая лишь одного — ещё раз вальсировать с вами. Ваша юная грация и пылкая страсть завладели моими снами, и ваш прекрасный образ живёт во мне, как призрак, словно тонкий лучик лунного света, вечно двадцатишестилетний и вечно серебряный, невыразимо прекрасный. Каждая минута, прожитая без вашего общества, невыносима для меня. Я отчаянно тоскую по вашему нежному голосу, по вашей острой насмешке и по тому мягкому свету, что горит в ваших невинных глазах. Навеки ваш, Леонард