Дебютант

Это было ровно так, как он себе и представлял. Сквозь серое, затянутое облаками небо он различал верхушки деревьев, лежа на дне маленькой лодки, сцепив пальцы на животе и закинув сапоги на её борт. Лениво моргнув, он прикрыл веки. Сквозь тучи солнце светило неярко, и Ричи был бесконечно утомлён. Это был первый день, когда Тео вообще позволил ему выйти наружу после течки, и Ричи не собирался позволить усталости лишить его единственного утешения, быть именно там, где ему так хотелось. Быть здесь. Снова быть собой. Снова дышать. Всё его тело отзывалось глухой болью после долгих дней судорог и напряжения, он чувствовал себя оголённым, израненным изнутри. Ему нужно было лишь вернуться к тому состоянию покоя, которое существовало до того, как начался этот кошмар. Ричард провёл большим пальцем по груди, пытаясь унять боль, которая жила прямо в сердце. Она останется там надолго, сказала Роза. Со временем, уверяла она, боль уйдёт, но Ричи не был настолько наивен, чтобы верить, будто это случится при его жизни. Этот сезон не принёс ему ничего. Ничего, кроме разбитого сердца. Я был таким идиотом. Он вновь распахнул глаза, и несколько слезинок тут же скатились вниз по его щекам, дыхание сбилось, стало неровным. Ричард пытался убедить себя, что это нормально. Просто он утомился. Что он может позволить себе немного поплакать. Один раз. Только здесь. Во время течки он много рыдал, бился в постели, давился слезами, скулил от боли, как раненый зверёк. Скорее, как подстреленный воробей, промелькнуло у Ричи. И тогда это хотя бы можно было оправдать. Но теперь... он просто хочет поспать. Он измождён. Разве не так? Тео и слышать не захотел о том, чтобы Ричи куда-то ехал, пока тот полностью не оправится. Брат был страшно встревожен, когда Воробушек в самые тяжёлые дни течки отказывался от воды и пищи. В бессилии отталкивя прочь всё, что могло помочь, он бредил и умолял лишь об одном. О том, кого никогда бы не смог получить. О своём альфе. Какое-то время Ричи просто лежал на дне своей маленькой лодки, слушая пение птиц, как они перекликались, зазывая пару. Прислушивался к нетерпеливому постукиванию копыт Эйзена, оставленному на берегу. Внимал тому, как тёплый ветер шевелит кроны деревьев и колышит кусты у берега пруда. Глубоко вдыхал чистый весенний воздух, который был пропитан зеленью лугов и сыростью после недавнего дождя. Ещё вдох. И вдруг, в этом воздухе, он уловил... пряную ноту. Такую знакомую. Он сел так резко, что лодка качнулась, и ему пришлось ухватиться за борта. Сердце подскочило к горлу. Он всхлипнул, согнувшись пополам, захлёбываясь собственной слабостью, умоляя себя не поддаваться призракам. Он вскинулся, не веря, протёр глаза, только чтобы увидеть на берегу чью-то внушительную... нет, огромную фигуру. Дыхание Ричи стало частым и поверхностным, слёзы не прекращали катиться по щекам. Он упёрся лбом в колени, обхватив голову руками, отказываясь смотреть. Он не мог заставить себя взглянуть, но и не мог перестать чувствовать этот запах. Запах настойчиво наполнял его лёгкие, так, как будто имел на то полное право. На одно безумное мгновение ему пришла мысль велеть Стормхарту уйти. Но я этого совсем не хочу. Дрожа всем телом, Ричард сорвался с места. Лодка качнулась ещё сильнее. Он скинул сапоги и в каком-то отчаянном порыве нырнул с борта прямо в воду. Холодный пруд сомкнулся над ним, и несколько секунд он оставался под водой, позволяя ей остудить голову. Потом вынырнул и поплыл к берегу, тяжело, короткими толчками, будто в теле не было сил. Ему мерещилось, что до берега ещё так далеко, но Стормхарт уже был в воде. Когда Ричи поднялся, увязая ногами в иле, он увидел, как герцог идёт ему навстречу, и вода плещется о его крепкие бёдра. Они были на расстоянии вытянутой руки, но альфа так и не протянул её. Омега дрожал, благодаря Бога хотя бы за то, что капли воды, сткающие с его волос, скрывают его слёзы. Он заговорил, всхлипывая, не в силах сдержать боль. — Я... мне так жаль... я так виноват... я не хотел... Он приоткрыл рот, желая сказать больше, объясниться, но больше не смог выдавить ни слова. В запахе альфы не чувствовалось ни злости, ни раздражения. Только ровное, тёплое спокойствие, как дома, которого Ричарда жестоко лишили когда-то и вдруг внезапно вернули. Стормхарт сделал ещё шаг. И ещё. Потом порывисто притянул в свои объятия. Леонард почти накрыл Ричи своим телом, обхватив его сильными руками и склонив голову, чтобы коснуться носом мокрого вихра. Но его успокаивающий и нежный шёпот лишь усилил слёзы омеги. — Я знаю. Знаю. Лео тихо убаюкивал его, осторожно проводя пальцами по волосам и плечам своего Воробушка, пока тот вжимался лицом в сухую ткань жилета герцога, мокрый, дрожащий, и такой беспомощный, что сам себя ненавидел. Ричард судорожно вдохнул и дал волю нескольким некрасивым, отчаянным всхлипам, уткнувшись лицом в грудь Стормхарта. Он вцепился в альфу обеими руками, будто утопающий, и пробормотал в его грудь, почти умоляя. — Пожалуйста... пожалуйста, не оставляйте меня. Я... я не вынесу. Мне... нужны только вы. Его ещё крепче сжали в объятиях. — Тише, мой хороший, — мягко прошептал Стормхарт. — Не нужно. Я никогда не хотел навредить тебе. Как насчёт того, чтобы выйти из воды и посидеть со мной у тёплого очага? Ричи смог только кивнуть. Пока мисс Уинтерс помогала ему переодеться, он всё ещё дрожал и был полон тревоги, хотя она хихикала и с восторгом рассказывала, как это романтично, что герцог приехал из Стормхарта, сам, ради него, чтобы проведать возлюбленного после такой тяжкой течки. Ричи слушал молча, натягивая сухую рубашку и отказался от жилета и шейного платка, любая лишняя ткань раздражала кожу. Он не знал, насколько чувствовал себя «возлюбленным». Он был опустошён, словно вернулся с поля боя. Тело всё ещё ныло от изматывающего стресса. Голова была ватной от слёз. Мир стоял чуть косо, как картина, которую повело в раме. Когда мисс Уинтерс досушивала ему волосы полотенцем, Ричи на одну секунду даже подумал, что всё это сон. Сейчас он спустится вниз, а там никого не будет. Но нет. Стормхарт возвышался у камина, положив одну руку на каминную полку, стоя так близко к огню, что мокрые брюки, наверное, хоть чуть-чуть подсохли. Он был слишком высокий, чтобы влезть в одежду Теобальда, и от этого Ричард почувствовал новый укол вины за причинённое неудобство. Это он заставил этого человека мокнуть, мёрзнуть, унижаться ради себя. Стормхарт обернулся. И улыбнулся тепло, чуть смущённо. Услышав этот низкий, глубокий тембр его голоса Ричи почувствовал как слабеют коленки. — Ты прекрасен. Ричи выдавил хриплый смешок. — Я выгляжу так, будто только что вылез из преисподней. Улыбка герцога стала шире, теплее. — Я не возьму своих слов назад, Воробушек. Ты очень красив, и я без памяти тобой очарован. Ричи резко втянул воздух, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. Он изо всех сил попытался их сдержать. — Я... я тоже. Тоже очарован вами, Ваша Светлость. — Лео, — глухо произнёс тот. Ричи проиграл эту битву, несколько слезинок всё-таки сорвались, и он поспешно смахнул их ладонью. — Лео. Без всякого сопровождения, без оглядки на условности, Ричи оказался прижат к герцогу в одном из кресел, с одной стороны ощущался жар от камина, с другой тепло его альфы. Он сидел на коленях Стормхарта, босые ступни свисали с подлокотника, а лицо находилось всего в нескольких дюймах от шеи Лео, омега уютно устроился у него на плече. Какое-то время они просто сидели так, глядя на огонь и наслаждаясь покоем и близостью. Ричи ощущал в теле лёгкую, нервную дрожь и время от времени вздрагивал от самого чуда того, насколько близок он к этой совершенной любви. Его взгляд скользнул к шейному платку, безупречно завязанному на шее Лео, и ему отчаянно захотелось набраться смелости и снять его. — Ты устал? — спросил Лео, его большая ладонь слегка коснулась колена Ричи, пальцы нежно погладили его сзади. — Может, тебе стоит отдохнуть? — Нет, — прошептал Ричард. Он и правда устал, но не настолько, чтобы оторваться от этого мгновения. — Я хочу быть здесь. С тобой. — Хорошо, сердце моё. Мы можем оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ричи потянулся к платку Лео, немного поиграл с узелком, а после осторожно потянул и наконец развязал, сняв свой трофей с шеи альфы. Он поднёс ткань к лицу и глубоко вздохнул, растворяясь в насыщенном запахе, после чего прижался крепче к плечу Леонарда. Слегка смутившись своей бурной реакции, немного поёрзал, стараясь устроиться удобнее. Но альфу было не обмануть. Почувствовав возбуждение своего Воробушка, Лео убрал руку с его колена и бережно обхватил ладонью затылок, движение было полностью лишено грубости. Совсем не похоже на то, как это случилось когда-то с Фэйрмонтом. Альфа мягко притянул его ближе, прижимая нос Ричи к своей шее, позволяя ему получить то, чего его любимый так жаждал. Голос Лео оставался низким и терпеливым. — Твоя течка ещё не совсем прошла, верно, мой милый? Ричард рвано дышал, прижимаясь к горячей, дурманящей коже своего альфы. — Она почти прошла, но... Леонард прошептал, и от этого шёпота по телу Ричи побежал целый табун мурашек. — Чего ты хочешь, любовь моя? Я сделаю для тебя всё, что пожелаешь. Глубокая дрожь прошила Ричи по всему телу, от кончиков пальцев до самой макушки. Он дёрнулся, когда почувствовал лёгкое прикосновение Лео ко внутреннему шву брюк, чуть выше колена. Прижавшись губами к горлу альфы, он вымолвил единственное, что могло дать ему именно то, в чём он нуждался. — Если бы я мог... поцеловать тебя. К его великому удивлению, Лео не прижал его сразу же к себе с сокрушительным, лишающим рассудка поцелуем. Альфа простонал, отвернул голову и глубоко втянул запах Ричи, и произнёс хрипло, с мольбой, пропитанной желанием. — Пожалуйста, Воробушек. Выйди за меня. — Да, — выдохнул Ричард. — Я согласен. Я хочу быть твоим мужем. Не медля больше, Лео мягким движением наклонил его подбородок, и дрожащий омега почувствовал, как его губы накрывают горячие губы альфы, а мир вокруг кружится, словно он добровольно сделал шаг в бездну и впервые не побоялся падения... Он ощутил, как отголоски почти прошедшего метания в течке вновь словно оживают в нём, распускаясь, словно заблудившаяся роза Иерихона в одинокой заводи. Поцелуй Лео был не требовательным, а мягким, осторожным, их губы то сближались, то отрывались с влажным, сладким звуком, от которого Ричи хотелось лишь большего. Он сам подавался вперёд, захватывая губы Леонарда в новом, более настойчивом поцелуе, безмолвно прося показать ему всё, чему он должен научиться. И Лео показал, нарочно медленную, дразнящую игру, сводящую с ума и пьянящую. Язык Лео мягко скользнул между его губ, коснувшись его собственного. Ощущение оказалось новым, непривычным и до дрожи желанным, от этих медленных, плавных движений Ричи почти растворялся, становясь податливым и мягким в руках альфы. Это было намного больше, чем он когда-либо ожидал. Больше, чем он вообще мог себе представить, даже зная, что Леонард в поцелуях давно искушён. Он оторвался от поцелуя с глубоким, прерывистым вздохом, когда почувствовал ладонь Стормхарта, тёплую и тяжёлую, скользнувшую по нему поверх ткани брюк. Пальцы медленно обрисовали напряжённую линию под ними. Бёдра сами раскрылись, он вцепился в плечи альфы, притягивая ближе, подаваясь навстречу, ища этого сладкого трения. Он застонал, когда Лео начал расстёгивать его брюки, где-то на краю сознания тихо звякнул тревожный звоночек. — Лео. А если... если кто-нибудь...— прошептал Ричи, задыхаясь. Герцог мягко прикусил ему ухо. — Твой брат уверил меня, что этого не случится. — Теобальд... — Ричард вздрогнул и опустил взгляд, когда Лео закончил своё дело, и тёплая ладонь альфы коснулась его обнажённой, пылающей плоти. — Он бы не стал, — выдохнул он с неверием, не в силах понять, что брат мог подвергнуть его такому риску, почти обречь на погибель. Но, всё же... о, как же он хотел быть погубленным. — Стал, — глухо рассмеялся Стормхарт. Думать больше не было сил. Рука герцога двигалась медленно, уверенно, лаская. Ричи дёрнулся со стоном, и альфа опустил руку ниже, пальцы скользнули глубже в его брюки, едва коснувшись пульсирующего, сжавшегося от напряжения отверстия. Ричи тонко вскрикнул, когда Лео задел его, и тут же отступил, используя ту малую влагу, что Ричи уже выпустил, чтобы смочить пальцы и вновь обхватить напряжённый член омеги. Этого было немного, течка почти сошла на нет, но потребность всё ещё жила в нём, упрямо, вопреки разуму. — Чего ты хочешь, душа моя? — прошептал Лео у него над ухом. Ричи уткнулся носом в шею своего альфы и, задыхаясь, выдавил. — Бы...быстрее. Лео уступил, запястье задвигалось быстрее, пальцы сомкнулись и заскользили, давление стало почти невыносимым. Ричи зажмурился, но, чувствуя, как приближается к краю, всё же распахнул глаза, не в силах отвести взгляд. Никогда это не было так быстро, мелькнуло в затуманенном сознании. Он взглянул вниз и сорвался на сдавленный крик, когда кончил. Оргазм сотряс его, дрожь прошла по каждой мышце, семя брызнуло на руку Лео. Тело продолжало дрожать, удовольствие накатывало волнами, каждая из которых лишала дыхания. — Тебе понравилось, любовь моя?— Хрипло прошептал Стормхарт. О да. О Боже, как же понравилось. Он мог лишь стонать и дышать у шеи своего любимого, оглушённый силой ощущений. Мышцы бёдер и живота дрожали и подёргивались. И всё же, даже свернувшись в объятиях своего альфы, даже думая о том, сколько ещё хочет узнать, он чувствовал, как его уносит. Веки отяжелели, сон навалился внезапно и беспощадно. Он хотел попросить Лео не уходить. Остаться с ним, пока он не проснётся. Хотел, чтобы его альфа был с ним каждую секунду. Но Ричи уснул прежде, чем смог произнести всё, что хотел. Всё, что, как ему казалось, ему было необходимо. Мир растворился во тьме. Он очнулся уже в темноте, укутанный в лён простыней, лежащий в своей постели. В комнате было тепло, в очаге горел огонь, и жёлто-оранжевый свет мягко ложился на знакомые очертания. Он сжал пальцы, ощущая непривычную тяжесть, заполнившую сердце. Рука Лео лежала в его ладони, голова альфы покоилась на его руке, он так и уснул у кровати, согнувшись, слишком высокий для кресла на котором сидел. Ричи тихо хмыкнул и сжал пальцы Лео. Тот медленно открыл глаза, сонно потёр их, и на лице Ричи сама собой появилась усталая, тёплая улыбка. Он подтянул руку альфы к лицу и по очереди коснулся поцелуем костяшек пальцев, не отрывая взгляда от высокой мужской фигуры рядом, пока сам лежал на постели. Шейного платка на Стормхарте по-прежнему не было, ворот рубахи был распахнут, и Ричи невольно задержался взглядом на линии его ключиц. — Что ты делаешь? — с улыбкой спросил Лео, наблюдая, как Спэрроу целует каждый его палец один за другим. — Ложись ко мне. — Тебе нужно отдохнуть. Если я могу подождать и не губить тебя до свадьбы, то и ты можешь. Омега надул губы. — Тебе же неудобно в этом кресле. — Мне было бы куда менее удобно с твоей прелестной задницей прижатой ко мне, без всякой надежды на облегчение. Ричи сунул палец Лео в рот, наслаждаясь тем, как альфа вздрогнул от этого зрелища. — Тогда я помогу тебе. Как ты помог мне. Леонард застонал. — Нет. Нет, это... Воробушек. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Засыпай и мечтай о следующей течке. Я уйду, прежде чем утрачу самообладание. Ричи закрыл глаза и вновь сжал пальцы любимого, прежде чем позволить им выскользнуть. Уже засыпая, он пробормотал из-под одеяла. — Ты сказал Теобальду? Что мы повенчаемся? Что я хочу, чтобы ты был моим альфой? Смех Леонарда был низким и тёплым. — Думаю, он давно это понял. Спи, любимый. Пусть я приснюсь тебе.