Противовес моим страданиям

— Эй, вставай! Голос пробивался сквозь сознание Уилла. Кто-то интенсивно тряс его за плечо, не давая провалиться обратно в темноту. Уилл с трудом разлепил веки. Мир плыл, всё было размытым, нечётким. Голова казалась непомерно тяжёлой. Безжалосный, солнечный свет резанул по глазам после той кромешной тьмы, что окружала его в кошмаре. Он зажмурился, потом снова открыл глаза, пытаясь сфокусироваться. Над ним нависало лицо. Запуганное, с широко распахнутыми глазами, которые смотрели на него с тревогой. Это был Ченс. Уилл моргнул, пытаясь прогнать наваждение. Тот ли это Ченс, который в его кошмаре брезгливо отряхивался от «гейской грязи»? Или настоящий? Правая сторона головы пульсировала острой болью. Уилл медленно поднёс пальцы к виску. Кожа была влажная. Он убрал руку и поднёс к глазам — кончики пальцев окрасились в ярко-алый цвет. Это была его кровь. Мозг работал медленно, словно через силу перерабатывая информацию. Уилл посмотрел на свою кровь, но у него не было никакой реакции. Он не удивился тому что увидел.  Воспоминания начали возвращаться. Лица с чёрными, текущими глазами. Камни, летящие со всех сторон. Слова, режущие острее камней. И последнее — тяжесть в руке, удар, вспышка боли и темнота. Тело Уилла мелко дрогнуло, когда память воспроизвела тот момент. Он сам ударил себя. Чтобы это прекратилось. «Неужели это было всё взаправду? Почему мне так больно… А реально ли всё сейчас? Может, это продолжается? Может, это новый круг ада, где Ченс будет надо мной издеваться снова?» Мысли путались, накладывались одна на другую, и Уилл уже не понимал, где правда, а где новый кошмар, который Векна приготовил для него. — Уилл! — голос Ченса вырвал его из размышлений. — Ты как? Меня слышишь? Баерс промямлил что-то невнятное, больше похожее на хриплый выдох, чем на слово. Он с трудом приподнялся, опираясь на локти, и тут же почувствовал, как рука Ченса, всё ещё лежащая на его плече, пытается помочь ему сесть ровнее. Уилл отдёрнул плечо. Резко и грубо. Он убрал руку Ченса и уставился на него — исподлобья, с прищуром, с недоверием. Его взгляд сканировал лицо парня, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть один намёк на то, что это очередная иллюзия, которая сейчас начнёт измываться над ним с новой силой. — Что с тобой случилось вообще? — Ченс перевёл взгляд с окровавленного виска Уилла на камень, валяющийся рядом. Обычный булыжник, но на его поверхности, на остром крае, отчётливо виднелись тёмно-красные пятна. Уилл проследил за его взглядом. Камень всё ещё здесь. — Я просто ударил себя, — сказал Уилл. Голос прозвучал глухо и безэмоционально. Он смотрел на Ченса в упор, ожидая реакции. Если это иллюзия — она сейчас сломается. Если Ченс настоящий — он отреагирует как-то иначе. Ченс замер на секунду. Его лицо дёрнулось — смесь непонимания, шока и… чего-то ещё. А потом он наклонил голову, вглядываясь в Уилла, и спросил: — Ты тоже видел что-то странное? Уилл почувствовал, как его собственные глаза расширяются. Он сказал «тоже». Значит, Ченс не один из них. Значит, он прошёл через то же самое. Но почему он сидит здесь, целый и невредимый, пока у Уилла голова разбита и кровь течёт по лицу? Что случилось с ним в этом кошмаре? — Да, — выдохнул Уилл, всё ещё не до конца веря. — Как… как ты смог уйти от этих «видений»? Ченс пожал плечами. Он посмотрел куда-то в сторону, на замок Баерса, стоящий в нескольких метрах — тот самый, из которого Уилла вышвырнули в кошмаре. Сейчас он выглядел просто старым детским шалашом, без намёка на ту жуть, что творилась внутри. — Я просто перестал бояться, — сказал Ченс. Он перевёл взгляд обратно на Уилла. — Понял, что они несут какой-то бред. Что это не правда. И они… ну, они со временем исчезли. Уилл смотрел на него и не мог поверить. Просто перестал бояться? Просто понял, что это бред?   А как же все оскорбления и унижения, которые пережил Уилл.  Неужели это всё был просто бред? — А что ты видел? — спросил Уилл тихо, шёпотом.  Ченс замялся. Его лицо на секунду стало другим — не уверенным и спокойным, а растерянным. Он снова отвёл взгляд. — Да так… всякое, — уклончиво ответил он. — Семья, прошлое, спорт… Неважно. Главное, что я понял: это ложь. А ты… — он кивнул на окровавленный камень, — ты поверил, да? Уилл не ответил. Он просто смотрел на свои руки, испачканные кровью, и пытался осознать: всё, через что он прошёл, вся эта боль, эти слова, эти камни — это было просто оружие Векны. Просто ложь. Но почему тогда она до сих пор разъедает его изнутри, если это ложь? — Нам надо идти, — сказал Ченс, поднимаясь на ноги. Он протянул Уиллу руку. — Тут  небезопасно, наверное. Я правда не совсем знаю где мы. Уилл посмотрел на протянутую руку. Ту самую, которая в его кошмаре с отвращением стирала с себя его прикосновения. Он помнил это. Помнил каждое слово. Помнил гримасу на лице Ченса. И сейчас, глядя на него, он не мог просто так взять и довериться. — Откуда мне знать, что ты настоящий? — спросил Уилл. В голосе звучала неуверенность.  Ченс удивился. Опустил руку. Посмотрел на Уилла долгим, изучающим взглядом. — А никак, — ответил он честно. — Не знаю. Я сам не знаю, настоящий ли ты. Но если мы оба здесь, и оба видели хрень, значит, либо мы оба настоящие, либо оба ненастоящие. Выбирай, во что верить. Ченс не настаивал, просто стоял и ждал. И это, как ни странно, было самым убедительным. В иллюзиях Векны все были так уверены в своей правоте, так яростно бросали обвинения. А Ченс просто ждал. Без давления. Без требований. Уилл с трудом поднялся на ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Он покачнулся, и Ченс автоматически шагнул ближе, готовый подхватить в любой момент. — Пошли, надо найти остальных. — Он бросил быстрый взгляд на Уилла, оценивая его состояние. — Тебе нормально? Идти сам сможешь? Уилл кивнул, хотя голова всё ещё трещала, а каждый шаг отдавался болью в виске. — Да, всё хорошо. Терпимо. — Он сделал пару осторожных шагов, проверяя, не закружится ли голова. Вроде держался. — Но как ты меня нашёл? — спросил он, с любопытством глядя на Ченса. — Неужели специально пошёл в лес? Ченс покачал головой. — Не совсем так. Я проснулся в лесу. — Он поморщился, вспоминая. — Моё видение тоже здесь произошло. В этом же лесу. — Ты видел то, что страшит тебя сильнее всего? — Задал вопрос Уилл. Ченс шёл рядом, глядя прямо перед собой. Его лицо было спокойным, но уголки губ немного нахмурились. — Да. Я видел прошлое. Оно смешалось с настоящим. Как будто всё, что я пытался забыть, вдруг стало реальностью. — Поэтому ты смог понять, что это всё ненастоящее? — Уилл с интересом посмотрел на него. — Потому что знал, что эти события уже были в прошлом, и они не могут происходить сейчас? Ченс коротко кивнул. — Думаю, да. Когда видишь то, чего уже не изменить, и понимаешь, что это просто воспоминание… легче отключиться и не верить. Уилл задумался над его словами. Легче отключиться. Не верить. А он поверил. Поверил каждому слову, каждому крику. Может, Ченс просто сильнее? Они медленно пошли в сторону, которую Уилл безошибочно определил как выход из леса. Он знал этот маршрут с самого детства — каждую тропинку, каждый поворот. Здесь, в этом лесу, он провёл столько времени, играя с друзьями, строя замки. Ченс держался рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы в любой момент подхватить Уилла, если тот начнёт падать. Это было заметно — по тому, как он косился на него, как замедлял шаг, когда Уилл становился медленнее, как его рука была готова метнуться вперёд для поддержки. Уилл это чувствовал. И это было… странно. С одной стороны, приятно, что кто-то заботится. С другой — они даже не друзья. Почему он это делает? — Тебе не интересно, что я видел? — вырвалось у Уилла раньше, чем он успел подумать. Он сам не знал, зачем спросил. Может, хотел, чтобы Ченс проявил интерес. Может, хотел поделиться, но боялся начать первым. Ченс пожал плечами. Движение было простым, почти небрежным. — Я думаю, если бы ты хотел рассказать, то уже сделал бы это. — Он продолжал смотреть вперёд. — Это явно что-то личное и важное, наверное. Иначе бы ты не стал разбивать себе голову камнем. Уилл опустил глаза вниз, уставившись на хрустящие сухие листья под ногами. — Ты прав, — тихо сказал он. — Такое слишком пугает, чтобы рассказывать. — Не волнуйся, — Ченс бросил на него короткий взгляд. — Мне не интересно. Уилл замер на секунду, но продолжил идти, стараясь не показывать, как эти простые слова кольнули его. «Мне не интересно.» Ченс сказал это так обыденно. Возможно, без злого умысла, без желания обидеть. Ему, наверное, действительно было не интересно. И это почему-то оказалось чем-то обидным.  Уилл попытался разобраться в своих чувствах, пока они шли дальше. Почему его это задело? Ченс ведь прав. Они же не друзья. Они даже не знакомы толком. Просто два человека, которых соединили обстоятельства. У Ченса нет никаких причин интересоваться его внутренними демонами. У него, наверное, своих полно. Но внутри всё равно противно ныло. Уилл поймал себя на мысли, что за последние дни он привык быть в центре чужого внимания — пусть даже негативного. Майк на него постоянно кричал, Оди отталкивала, но они хотя бы реагировали. А тут — полное равнодушие. «Неужели я настолько эгоцентричный»? — подумал Уилл, чувствуя, как к боли в голове добавляется стыд. — «Неужели мне нужно, чтобы все вокруг интересовались моими проблемами? Я никогда таким не был….А теперь…» Теперь хотелось, чтобы кто-то просто спросил: «Что с тобой?» — и правда хотел услышать ответ. Хотелось, чтобы тот, кто был рядом, хотя бы сделал вид, что ему не всё равно. Но Ченс не делал вид. Он был честен.  — Ты чего замер? — голос Ченса вырвал его из размышлений. Парень остановился и обернулся. — Плохо? Голова кружится? — Нет, — Уилл мотнул головой и чуть не заныл от резкой боли, которая пронзила череп. — Нет, всё нормально. Идём. Он ускорил шаг, стараясь не смотреть на Ченса. Потому что боялся, что тот увидит в его глазах обиду. А Ченс, кажется, действительно ничего не замечал. Он просто шёл рядом. —Лучше расскажи что вообще происходит и почему теперь я в этом замешан?—Поинтересовался Ченс.   «А вот это значит его интересует»,— недовольно подумал про себя Уилл, краем глаза наблюдая за Ченсом. — Ну, это действительно долгая история… — начал Уилл, собираясь с мыслями. Голова всё ещё болела, но говорить об этом было почему-то легче, чем молчать. — Когда мне было двенадцать, я пропал. Меня затащили в Изнанку. Ченс слегка нахмурился, но не перебивал. — Это место… оно как наше, но будто параллельно нам. То есть те же дома, та же школа, тот же лес, — Уилл обвёл рукой деревья вокруг, — но всё серое, мёртвое, везде летают какие-то споры, и там постоянно темно. И там есть монстры. Такие, каких ты уже видел в школе. Демогоргоны, лозы, и тот, кто всем управляет — Векна. Они могут прорывать реальность, но просто так туда не попасть. Нужен «портал» или что-то наподобие этого. Ченс слушал молча. — Меня не было целую неделю, — продолжил Уилл, и голос его дрогнул. — Учёные из лаборатории сделали мой фальшивый труп. Похоронили его. Все думали, что я мёртв, поэтому называли меня «Зомби Боем». Все, кроме мамы верили в это. И она нашла способ вытащить меня вместе с полицейским... Но без Оди ничего бы не вышло. Она слышала меня в Изнанке, понимаешь? Она могла меня найти, потому что чувствовала. У неё были способности. Она сыграла большую роль в моем спасении.  Уилл замолчал, переживая заново те моменты. Холод Изнанки, темнота, мерзкие лозы, голос мамы где-то далеко, и Оди — лысая девочка, которая стала его спасением. — Мы зовём её Одиннадцать, потому что она выросла в лаборатории под номером одиннадцать, — добавил он. — Она совсем не знала реального мира. Для неё всё было новым — еда, одежда, люди, дружба. Она училась всему с нуля. Представляешь? Ченс на секунду задумался, переваривая информацию. А потом спросил: — Поэтому она такая злая? Уилл резко поднял брови и уставился на Ченса. Злая? Он никогда не слышал, чтобы Оди называли злой. Все вокруг — Майк, Дастин, Лукас, даже Макс в хорошие моменты — все говорили о ней с какой-то особой нежностью, с восхищением, с готовностью прощать любую её холодность. Для них она была героиней, спасением, девочкой, которая пожертвовала собой столько раз, что никто не смел её осуждать. А тут Ченс, который видел её пару раз, сказал это так просто.  — Хех, — вырвалось у Уилла что-то среднее между смешком и вздохом. — Наверное… наверное, ты прав. Наверное, она злая. Я просто никогда не думал об этом так. — Она моя сводная сестра теперь. Мама удочерила её после всего, что случилось. Мы переехали в Ленору, чтобы спрятать её от опасностей Хоукинса. И у Оди… у неё были суперсилы. Настоящие. Она могла двигать предметы взглядом, читать мысли, открывать порталы. Она была сильнее всех, кого я знал. — Уилл вздохнул. — А теперь их нет. Она потеряла силы. Может, поэтому она такая злая. Потеряла часть себя. — Ты в этом виноват? — прямо спросил Ченс. — Почему она злится на тебя именно? Уилл покачал головой, чувствуя знакомую тяжесть в груди. — Нет. Я не виноват. Я даже не знаю до конца причину. Она просто… отстранилась. Перестала разговаривать, перестала замечать меня. Если я подхожу — она уходит. Если говорю — молчит в ответ.  — Но примерно знаешь в чем дело? — настаял Ченс. Уилл помолчал. Листья под ногами хрустели, выдавая их медленный, осторожный шаг. — Думаю, да, — тихо сказал он. — Кажется, это из-за Майка. Они с ним вместе, и ей не нравится, что мы с ним общаемся. Что у нас есть своя история, свои воспоминания. Она видит во мне угрозу, хотя я ничего не делаю. Просто хочу, чтобы мы остались друзьями, как раньше. — А что с Майком? — Ченс нахмурился. — Он же тебя, кажется, терпеть не может. Неужели из-за девушки так сильно изменился? Уилл грустно опустил глаза, чувствуя, как внутри снова что-то болит. — Да, — тихо сказал Уилл. — Он стал другим. Раньше мы были лучшими друзьями, понимаешь? Вместе играли, вместе росли, вместе через столько всего прошли. А теперь… теперь он всегда мной недоволен. Что бы я ни сделал, всё не так. Я слишком навязчивый? Или наоборот, мало его поддерживаю? Я не знаю. Я просто хочу, чтобы всё стало как прежде, но он выбрал её. И Оди тоже его выбрала. Они оба всегда мной недовольны, они правда два сапога пара. Последние слова прозвучали с такой горькой, обречённой нотой, что Уилл сам испугался собственного голоса. Он не смотрел на Ченса, боясь увидеть в его глазах жалость или, что хуже, подтверждение своей никчёмности. Но Ченс молчал. Долго, очень долго молчал. А потом сказал: — Слушай, я этих двоих почти не знаю, видел пару раз всего. Но даже мне видно: они оба какие-то обиженные. Она — потому что всю жизнь в лаборатории прожила, ни любви, ни нормальной семьи не видела. Он — потому что, наверное, не знает, как быть одновременно и хорошим парнем, и хорошим другом. И когда таким людям плохо, они ищут, на кого свалить свои обиды на жизнь. Ты оказался рядом. Удобная цель. Уилл поднял глаза. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, что ты здесь ни при чём, — перебил Ченс. — Если двое людей ведут себя просто ужасно, даже не пытаясь поговорить с тобой или что-то объяснить тебе, то значит, проблема в них. Не в тебе. Уилл хотел возразить, хотел сказать, что Ченс не понимает, что Майк не такой, что Оди просто травмирована, что всё сложно… Но слова застряли в горле. Потому что где-то глубоко внутри эти простые, грубоватые слова Ченса отозвались неким согласием. Тем, чего ему так не хватало всё это время — признанием того, что он не виноват. — Ты их не знаешь, — тихо сказал Уилл. — А ты их знаешь, — парировал Ченс. — И что, тебе легче от этих знаний? Уилл не нашёл, что ответить. Потому что легче не было. Ни капли. Уилл не нашёл ответа. Он просто молчал, глядя перед собой, переваривая слова Ченса. Но Ченс, кажется, и не ждал ответа. Он продолжил сам: — Мне искренне жаль тебя, Уилл. — Голос Ченса звучал без лишней пафосности, в нём слышалась настоящая, неподдельная серьёзность. — Жаль того мальчишку, который столкнулся с этим дерьмом в таком возрасте. Я бы ни за что не поверил твоим словам, если бы сам не видел этих тварей вживую. Если бы не почувствовал, как кто-то лезет ко мне в голову и пытается заставить поверить в самую страшную ложь. Уилл поднял на него глаза. Ченс смотрел прямо перед собой, на тропинку, уходящую вглубь леса, но его профиль сейчас казался не просто красивым или брутальным — в нём была какая-то новая, ранее не замеченная глубина. — Спасибо, — тихо сказал Уилл. — Но всё нормально. Это было давно. Я стараюсь чаще говорить об этом, чтобы было не так больно. Чтобы перестать бояться собственных воспоминаний. Ченс повернул голову и внимательно посмотрел на него. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Если ты можешь говорить об этом просто так, то значит, то, что ты видел в своём видении, — это совсем другое, да? — спросил он уточняя. Уилл вздрогнул. Ченс попал в точку, сам того не зная. Говорить об Изнанке, о демогоргонах, о прошлом — это было трудно, но можно. А говорить о том, что он видел в кошмаре, о тех словах, о тех лицах, о том что кем он является на самом деле… Уилл не мог. Не сейчас. Может даже никогда. — Ты же сказал, что тебе не интересно, — вырвалось у Уилла. В его голосе не было обиды, скорее лёгкое удивление от того, что Ченс сам нарушает собственное правило. Ченс на секунду замер, а потом до него, кажется, дошло. Он слегка отстранился, будто вспомнил что-то неловкое, и почесал затылок  рукой. — Ах, да, — выдохнул он. — Прости. Повисла пауза. Не напряжённая, но какая-то… новая. Ченс выглядел слегка смущённым — впервые с момента их знакомства. Его уверенность снова дала трещину, и это делало его более… человечным. — Я просто… — начал Ченс, но запнулся. — Короче, забей. Я не умею это нормально объяснять. Уилл посмотрел на него и вдруг почувствовал, как уголки его губ сами собой приподнимаются в слабой, едва заметной улыбке.  — Ты пытаешься не лезть, но лезешь, — сказал Уилл. — Это… нормально. Наверное, так и должно быть, когда люди пытаются узнать друг друга. Ченс покосился на него. — Мы пытаемся? Уилл пожал плечами, насколько это позволяла его ноющая голова. — Не знаю. А ты как думаешь? Ченс не ответил сразу. Он шёл молча, глядя под ноги, а потом вдруг сказал: — Думаю, что если мы оба выберемся из этого дерьма живыми, то, может, у меня появится друг, который не будет считать меня просто тупым спортсменом. Уилл почувствовал, как его губы снова дёргаются в улыбке. Он попытался сдержаться, прикусил губу изнутри, опустил глаза в землю, но предательская улыбка всё равно пробилась наружу. Он надеялся, что Ченс не заметит в полумраке леса эту его глупую, неловкую реакцию. Но Ченс заметил. — Так ты меня тоже считал таким, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. Уилл замер. Щёки предательски покраснели. Он неловко кивнул, боясь поднять глаза. — Ну… поначалу, — пробормотал он. — Ты же сам из команды, с Джейсоном ходишь, форма у вас одинаковая. Я думал, вы все одинаковые. Ченс вдруг рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову, и этот смех разнёсся по лесу, вспугивая невидимых птиц. — Вот это честно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Ценю. А то все вокруг вечно врут, что никогда так не думали, а сами думают то же самое. А ты хоть признался. Уилл наконец поднял глаза и робко улыбнулся в ответ. — Ты не такой, как они, — тихо сказал он. — Я уже понял. Ченс хлопнул его по плечу — легонько, чтобы не сделать больно, но дружески. — И ты не такой, как они, Баерс. — Он улыбнулся посмотрев ему в глаза,— Надо скорее найти остальных.  Они двинулись дальше, и впервые за долгое время Уилл почувствовал, что идёт не один. Рядом был кто-то, кто не осуждал, не давил, не требовал быть удобным. *** Через некоторое время лес начал редеть, и впереди показалось здание. Старшая школа Хоукинса. То самое место, где какое-то время назад их всех похитили, утащили в этот кошмарный мир. В Изнанке школа выглядела иначе. Даже в обычные дни, в реальности, это здание не отличалось особой жизнерадостностью — серая архитектура, облупившаяся краска. Но здесь, под давящим небом Изнанки, она казалась настоящим воплощением ужаса. Стены, покрытые какой-то слизью и тёмными разводами, окна, затянутые чем-то, напоминающим живую паутину. Крыльцо, где они обычно тусовались после уроков, теперь было усеяно какими-то чёрными, шевелящимися наростами, будто сама школа была больна и покрыта язвами. Ченс замер, глядя на это зрелище с широко раскрытыми глазами. Лес, через который они шли, ещё более-менее походил на настоящий — те же деревья, та же земля, только цвета выцвели, стали серыми и безжизненными. Но школа была максимально другой и жуткой. Уилл, не колеблясь, зашагал вперёд. Его ботинки хрустели по серой, спекшейся земле, и каждый шаг приближал их к школе. — Ты правда думаешь, что туда стоит идти? — Ченс легко коснулся запястья Уилла, останавливая его. В его голосе прозвучала неуверенность. Уилл обернулся. Видеть этого здорового, уверенного в себе спортсмена напуганным было… странно. Даже немного мило. Уголки губ Уилла дрогнули в лёгкой улыбке. — Нас оттуда забрали в Изнанку, — спокойно ответил он. — Вероятнее всего, все остальные тоже там. И это единственное место, которое нас всех объединяет. Они придут туда. Ченс сглотнул, но кивнул. Он отпустил запястье Уилла, выпрямился, расправил плечи, стараясь вернуть себе свой обычный уверенный вид. Но Уилл видел, что это лишь притворство. — Возможно, ты прав, — сказал Ченс. — Пошли. Они вошли в здание. Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Коридоры, которые они помнили по школьным будням, теперь напоминали внутренности какого-то гигантского существа. Стены пульсировали, покрытые чёрными, похожими на вены, лозами. В воздухе летали споры. Где-то капала вода или какая-то темная жижа.  Они двинулись по главному коридору, стараясь ступать как можно тише. Вдали послышались звуки — приглушённые голоса, шаги. Уилл и Ченс переглянулись и ускорили шаг, осторожно завернув за угол. И увидели их. В конце коридора собралась группа. Уилл пробежался взглядом по знакомым фигурам. Макс сидела на корточках, прислонившись к стене. Лукас стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо. Дастин сидел на полу, размахивая руками и что-то яростно объясняя — его привычка говорить без остановки не исчезла даже в Изнанке. Майк стоял чуть поодаль, прислонившись к стене и глядя в пол. Одиннадцать среди них не было. Ребята оживились, заметив приближающиеся фигуры. — Уилл! — Дастин вскочил первым, его лицо расплылось в облегчённой улыбке. — Чёрт возьми, ты живой! А мы тут уже гадали, кто ещё выберется «оттуда». Макс поднялась и подошла ближе, её взгляд скользнул по окровавленному виску Уилла. — Что у тебя с головой? — спросила она без предисловий. — Сильно досталось? — Всё нормально, — Уилл машинально коснулся раны и поморщился. — Долгая история. Лукас шагнул вперёд и хлопнул Уилла по плечу — осторожно, но дружески. — Рад, что ты здесь, — коротко сказал он. Потом его взгляд упал на Ченса, стоящего чуть позади. — А ты… ты тоже с нами теперь? Ченс пожал плечами. — Похоже на то. Дастин подошёл ближе, с интересом разглядывая Ченса. — Так, значит, ты теперь в курсе всего? Про Изнанку, про Векну, и всё такое? — Относительно, — Ченс скрестил руки на груди. — Уилл ввёл в курс дела по дороге. —Хорого, — Дастин кивнул. — Значит, нас теперь… семеро? Восьмеро? — Он огляделся, пересчитывая. — Где Оди? Все замерли. Уилл обвёл взглядом собравшихся. Майк, услышав имя Одиннадцать, наконец поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами были мешки. Он выглядел потерянным. — Её нет, — тихо сказала Макс. — Мы думали, она с тобой. — Я не видел её, — ответил Уилл. — Мы с Ченсом шли сюда вдвоём. Майк сделал шаг вперёд, и Уилл заметил, как его взгляд метнулся к нему, а потом быстро отвёлся. Это было странно. Майк будто боялся смотреть на него прямо. Или стеснялся? Или чувствовал вину? Уилл не знал. И, как ни странно, сейчас это не вызывало в нём прежней бури эмоций. Он устал. Устал переживать, гадать, надеяться и разочаровываться. — Надо искать Оди, — сказал Майк, обращаясь ко всем. — Она не может быть одна. — Мы все понимаем, Майк, — Лукас повернулся к нему. — Но куда идти? Школа огромная, а это место… — Это место — Изнанка, — закончил за него Дастин. — И если Векна держит Оди отдельно, значит, у него есть на то причина. Она без сил, она очень уязвимая. — Не смей так говорить! — вспылил Майк, резко оборачиваясь к Дастину. — Она не уязвимая! Она сильнее всех нас, даже без сил! — Я не то имел в виду, — Дастин поднял руки в примирительном жесте. — Я просто… — Хватит, — вмешалась Макс. Её голос прозвучал резко, и все замолчали. — Сейчас не время для ссор. И ты, Майк, хватит на всех кидаться без причины, ты же знаешь, что мы все в одной лодке, мы хотим помочь, а ты кажется считаешь нас врагами! Оди нужна помощь, и мы все это знаем. Но мы не найдём её, если будем грызться друг с другом! Майк пустил глаза ничего не ответив. Повисла тишина. Уилл стоял и смотрел на эту сцену будто со стороны. Раньше он бы бросился успокаивать Майка, пытаться найти нужные слова. Сейчас ему просто хотелось, чтобы всё это закончилось. — Надо разделиться, — сказал Ченс, нарушая молчание. — Обшарить этажи. Кто-то остаётся здесь, на случай если Оди сама придёт. — Я нигде не останусь, — отрезал Майк. — Я иду искать её. — Тогда иди, — Ченс пожал плечами. — Кто против? Никто не возражал. Уилл поймал на себе взгляд Ченса. Тот смотрел на него с лёгким прищуром, будто спрашивая: «Ты как? Нормально?» Уилл едва заметно кивнул. — Я пойду с тобой, — вдруг сказала Макс, обращаясь к Уиллу. — Если ты не против. Уилл удивлённо поднял брови. — Конечно, — ответил он. — Почему именно со мной? Макс усмехнулась, но усмешка вышла грустной. — Потому что ты единственный здесь, кто, кажется, не сходит с ума от паники.  — Хорошо, — кивнул он. — Пошли. Ченс шагнул ближе. — Я с вами, — сказал он коротко.  Дастин поднял руку. — А мы с Лукасом пойдём на второй этаж, проверим старые классы. Майк, ты с нами или один? Майк посмотрел на группу, на Уилла, на Ченса, стоящего рядом с ним, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на… обиду? Или зависть? — Я сам, — бросил он и, развернувшись, быстро зашагал по коридору в противоположную сторону. Лукас вздохнул. — Ну, по крайней мере, направление он выбрал не туда, куда мы идём. Меньше шансов, что наткнёмся на него снова в ближайшее время. Дастин хихикнул, но быстро смолк под взглядом Макс. — Ладно, — сказал Лукас. — Встречаемся здесь через… ну, скажем, через час. Если кто-то не вернётся, идём на поиски. Все кивнули. И группа разделилась, растворяясь в серых  коридорах школы.