Вселенная Гарри Поттера

***

Очнулись они почти одновременно. Аарон первым осознал, что лежит на чём-то мягком, а не на каменном полу. Веки были тяжёлыми, но тело наполняла странная лёгкость, будто из него вынули многолетний груз. Он повернул голову — Эндрю спал рядом на соседней кушетке, его лицо во сне выглядело почти беззащитным, разгладились вечные складки между бровями. — Эндрю, — позвал Аарон тихо, просто чтобы убедиться, что брат дышит. Эндрю открыл глаза мгновенно, как будто и не спал. В них плескалась та же обновлённая пустота, что Аарон чувствовал внутри себя. — Сколько мы проспали? Ответ пришёл не от брата. Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошли трое: Ваймак, Грипхук и тот второй гоблин, Норберт, что проводил ритуал. — Тридцать шесть часов, — сказал Грипхук, и в его голосе сквозило нечто, похожее на уважение. — Для обычных волшебников ритуал такой силы потребовал бы недели восстановления. Ваши организмы справились быстрее, чем мы прогнозировали. — Потому что нас двое, — утвердительно произнёс Эндрю, садясь на кушетке и машинально поправляя сползший халат. Аарон последовал его примеру, стараясь не думать о том, что случилось между ними во время ритуала но уши все равно начали нагреваться благо их было не видно за достаточно длинными блондинистыми волосами — сейчас это казалось далёким, почти нереальным. — Именно, — кивнул Грипхук. Он подошёл к массивному столу в центре комнаты и разложил несколько свитков пергамента, испещрённых золотыми письменами. — Результаты ритуала. Они… необычны. Даже по меркам Гринготтса. — Мы слушаем, — Эндрю встал и подошёл к столу, Аарон неотступно следовал за ним. Близнецы встали плечом к плечу, инстинктивно, как делали всегда в присутствии потенциальной угрозы. Ваймак одобрительно хмыкнул. Грипхук ткнул длинным пальцем в первую строчку свитка. — Происхождение. Ваша мать — Тильда Блэк-Миньярд, урождённая Блэкстоун. Чистокровная волшебница из древнего рода, ведущего свою историю от самого Салазара Слизерина. — Грипхук поднял глаза, встречаясь взглядом с мальчиками. — Она жива. И она — та женщина, которую вы знаете как Тильда Блейк . Аарон покачнулся. Эндрю побелел, но удержал брата, схватив за локоть. — Это невозможно, — выдохнул Аарон. — Она… она же нас ненавидела. Она нас мучила. — Кровь не лжёт, — холодно произнёс Грипхук. — Тильда Блэк-Миньярд — ваша мать. Ритуал неопровержимо подтверждает кровную связь. Но есть и другое. Он развернул второй свиток. — Отец. Теодор Миньярд. Чистокровный волшебник из древнего французского рода Миньярдов, известного мастерами окклюменции и редких защитных ритуалов. Он женился на вашей матери, несмотря на… обстоятельства, о которых вы узнаете позже. — Обстоятельства? — голос Эндрю звучал мертвенно-спокойно. Ваймак шагнул вперёд. — Ваш отец не был верен вашей матери. Он изменял ей с другой женщиной — Элинор Ридж, той самой, что фигурировала в скандале ещё до их свадьбы. Тильда узнала об этом, будучи беременной вами. Она пыталась развестись, но магический мир… не принял её сторону. Пресса выставила её истеричкой, общество отвернулось. Она сбежала в мир маглов, чтобы защитить вас. — Защитить? — горько усмехнулся Эндрю. — Она нас избивала. Топила себя в алкоголе и наркотиках. — Страх и ненависть к магии могут свести с ума кого угодно, — мягко сказал Ваймак. — Особенно если ты видишь в своих детях отражение того, кто тебя предал. Она не оправдана. Но теперь вы знаете правду. — Что случилось с отцом? — спросил Аарон еле слышно. Грипхук ответил без эмоций: — Теодор Миньярд погиб в ночь, когда ваша мать бежала с вами. Пожиратели Смерти пришли за вами — за детьми с кровью двух древних родов. Он пытался их задержать. Ему это удалось ценой жизни. Тишина в комнате стала плотной, как вода. — Он погиб, защищая нас? — переспросил Аарон. — Да. А ваша мать спасла вас, вынеся из поместья. И всю дорогу, все эти годы, она ненавидела магию — за то, что она отняла у неё мужа, за то, что она сделала её изгоем в собственной семье, за то, что она была в вас — в её собственных детях. И за то, что вы напоминали ей его. Грипхук развернул третий свиток. — Наследство. На ваши имена открыты два сейфа. Первый — родовой сейф Блэков. Ваша мать, будучи чистокровной Блэкстоун, имеет доступ к значительным средствам, и часть из них переходит вам. Второй — сейф Миньярдов, запечатанный после смерти вашего отца. Там хранятся фамильные артефакты, библиотека редких книг по окклюменции и, самое главное, — дневники Теодора Миньярда. — Дневники? — Эндрю насторожился. — Ваш отец вёл подробные записи. О своей семье, о магии, о войне… и о вас. Он знал, что вы родитесь. Он ждал вас. Возможно, в этих дневниках вы найдёте ответы, которых не даст никто другой. — И последнее, — Грипхук сменил свиток. — Магическая аномалия. Вы — редчайший случай связанных магов. В медицинских трактатах это называют «сиамские близнецы магии». Ваши магические ядра работают как одно целое, разделённое надвое. По отдельности вы — средние волшебники, возможно, чуть сильнее обычных. Вместе… — он развёл руками. — Потенциал огромен. Ритуал закрепил эту связь навсегда. Теперь вы будете чувствовать друг друга на любом расстоянии. Магия одного будет подпитывать другого. И если один погибнет… — То второй тоже, — закончил Эндрю. Это не было вопросом. — Да. Аарон сжал плечо брата сильнее. Эндрю накрыл его ладонь своей. — Нас это устраивает, — сказал он. — Ещё кое-что, — Грипхук помедлил. — Кровь Блэков в вас сильна. Вы родственники Беллатрисы Лестрейндж, Сириуса Блэка, многих других. Это не выбор — это наследие. Но выбор — как вы им распорядитесь. — Мы не выбирали свою кровь, — тихо сказал Аарон. — Кровь не выбирают, — согласился Ваймак. — Но выбирают, кем стать.

***

Они провели в Гринготтсе ещё два дня, восстанавливаясь после ритуала. На третий день Грипхук лично проводил их к сейфам. Сейф Блэков оказался тем, что они ожидали: горы золота, серебра, древние артефакты, портреты предков, которые при их появлении начинали шевелиться и перешёптываться. Тильда, их мать, смотрела на них с одного из полотен — молодая, красивая, с холодной улыбкой, совсем не похожая на ту сломленную женщину, что осталась на острове. — Заберём потом, — решил Эндрю. — Сейчас нам нужно другое. Сейф Миньярдов находился глубже. Он был меньше, темнее, и пахло в нём старым пергаментом и чем-то горьким, напоминающим полынь. — Здесь, — Грипхук указал на сундук в углу. Внутри лежали стопки дневников — аккуратные, в кожаных переплётах, с тиснёнными золотом инициалами «Т.М.». Аарон взял верхний, открыл наугад. Почерк был острым, стремительным, но разборчивым. "21 сентября. Сегодня я видел её в библиотеке. Она стояла у окна, и свет падал на её волосы так, что они казались расплавленным золотом. Тильда Блэкстоун. Моя невеста. Моя будущая жена. Я знаю, что должен любить её. Я знаю, что это правильно. Но когда я смотрю на неё, я вижу лишь долг, а не сердце. А когда смотрю на Элинор… проклятье. Почему судьба так жестока? Почему я должен выбирать между долгом и страстью?" Аарон захлопнул дневник, тяжело дыша. — Он не любил её, — прошептал он. — Нашу мать. Он любил другую. — Дай сюда, — Эндрю выхватил дневник, пролистнул дальше. "12 марта. Свадьба была вчера. Тильда была прекрасна — холодная, величественная, идеальная. Все поздравляли, желали счастья. А я думал только о том, как сбежать. Элинор ждала меня в "Дырявом котле". Я не пошёл. Я дал клятву. Я должен… но сердце разрывается." — Он сам выбрал этот путь, — жёстко сказал Эндрю. — Никто не заставлял его жениться. — Она тоже выбрала, — тихо ответил Аарон. — Она выбрала его. Поверила. А он… — А он предал её. И она сломалась. Они пролистали ещё несколько дневников. Последний был датирован годом их рождения. "15 июня. Тильда сказала мне, что беременна. Двойня. Мальчики. Я должен был бы прыгать от счастья. Но вместо этого я чувствую только пустоту. Элинор уехала во Францию. Говорит, что не может больше ждать. А я… я даже не знаю, хочу ли я этих детей. Они — цепь, которая прикуёт меня к этой лжи навсегда. Но сегодня случилось странное. Я зашёл в детскую, которую Тильда уже подготовила. Две кроватки, две игрушечные метлы, две пары крошечных носочков. И вдруг я почувствовал… что-то. Тепло. Будто они уже здесь, уже есть, уже смотрят на меня. Я положил руку на живот Тильды, когда она спала, и мне показалось, что они шевельнулись мне навстречу. Мои сыновья. Может быть, всё не зря? Может быть, в них я найду то, чего не нашёл в себе?» — Он… он хотел нас, — голос Аарона дрогнул. — В конце — хотел. — Хотеть и сделать — разные вещи, — Эндрю смотрел на дневник с каменным лицом, но Аарон видел, как дрожит его рука. Последняя запись была сделана за три дня до гибели Теодора. "2 ноября. Тёмные времена. Волдеморт набирает силу. До меня дошли слухи, что он ищет детей с кровью древних родов. Мои мальчики в опасности. Я должен защитить их. Я должен… Сегодня Тильда сказала мне, что уйдёт. Что заберёт детей и исчезнет. Я не стал её останавливать. Пусть уходят. Пусть будут в безопасности. А я останусь и встречу тех, кто придёт. Мальчики мои. Аарон и Эндрю. Я даже не успел увидеть ваши лица. Но я знаю — вы будете сильнее меня. Вы будете лучше. Вы не повторите моих ошибок. Прощайте." Дневник выпал из рук Эндрю. — Он знал, — прошептал Аарон. — Он знал, что умрёт. И остался, чтобы мы успели уйти. — Он был трусом, — голос Эндрю дрожал. — Трусом и предателем. — Но он умер за нас. Они долго молчали, стоя в полумраке сейфа, среди золота и пергаментов, между наследием Блэков и Миньярдов. — Что нам теперь делать? — спросил Аарон. — То же, что и всегда, — Эндрю поднял дневник и убрал его в сумку. — Жить. Учиться. Быть вместе. А эти… — он кивнул на остальные дневники, — прочитаем, когда будем готовы. — А мать? — Она выбрала свой путь. Как и отец. Мы не обязаны идти по нему с ними. — Но она наша мать, — тихо сказал Аарон. — И она нас спасла. Тогда. А потом… потом она сломалась. Из-за него. Из-за них всех. — Знаю. — Мы не можем её спасти. — Знаю. — Но мы можем… не забывать. Что она пыталась. Эндрю посмотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. — Ты слишком добрый, Аарон. — А ты слишком злой, Эндрю. — Поэтому мы и нужны друг другу. Они вышли из сейфа, унося с собой дневники отца, тайны матери и груз древней крови, которая текла в их жилах. Впереди был Хогвартс. Впереди была новая жизнь. Но прошлое — оно всегда идёт следом. Особенно когда оно записано на пергаменте, заперто в сейфах и пульсирует в венах.

***

Перед отъездом в Хогвартс Ваймак предложил им зайти в сейф Блэков — не за деньгами, а за тем, что могло пригодиться в школе. — Ваша мать оставила там кое-что, — сказал он. — Для вас. В сейфе их ждал небольшой сундучок с гербом Блэков. Внутри лежали два кольца — простые серебряные ободки, без камней, но с выгравированными рунами. — Это родовые кольца Блэкстоунов, — объяснил Грипхук. — Их носят все члены рода. Они не только опознавательный знак, но и защитный артефакт. Впитают немного магии, предупредят об опасности. И, — он помедлил, — свяжут вас с родом. Куда бы вы ни пошли, вы всегда будете частью Блэков. — Мы не хотим быть частью Блэков, — резко сказал Эндрю. — Беллатриса Лестрейндж — Блэк. Сириус Блэк — в бегах. Вся эта семейка — либо убийцы, либо сумасшедшие. — Выбирают не род, — спокойно ответил Грипхук. — Род выбирает тебя. Вы можете носить эти кольца или выбросить их. Но кровь Блэков в вас останется навсегда. Кольца лишь напоминание. Аарон взял кольца, повертел в руках. Они были тёплыми на ощупь, будто живыми. — Наденем? — спросил он у брата. — Зачем? — Потому что это часть нас. Как мать. Как отец. Как всё, что было до нас. Мы не обязаны любить это. Но отрицать — глупо. Эндрю долго смотрел на кольцо, потом молча надел его на палец. Аарон сделал то же самое. Кольца вспыхнули тусклым серебром и погасли, став просто украшениями. Но оба почувствовали — что-то изменилось. Будто невидимая нить связала их с чем-то древним, большим, чем они сами. — Добро пожаловать в род Блэк, — сказал Грипхук без тени иронии. — Надеюсь, вы будете достойнее некоторых ваших предков. Они вышли из Гринготтса под серое лондонское небо. Ваймак ждал их у входа. — Всё взяли? Дневники? Кольца? С деньгами разобрались? — Да, — Эндрю похлопал по сумке, где лежали дневники отца.

***

Ваймак взглянул на часы — старинные карманные, с циферблатом, на котором вместо цифр мерцали крошечные звёзды. — До отъезда в Хогвартс ещё три дня. Успеем всё купить, но тянуть не будем. Мало ли какие сюрпризы преподнесёт ваш… магический статус. Они вышли из Гринготтса, и Аарон впервые по-настоящему огляделся. Косая аллея простиралась перед ним лабиринтом кривых улочек, уходящих вверх и вниз, будто нарисованных безумным художником. Вывески покачивались над головами, некоторые были на английском, некоторые — на странном, шипящем языке, который Аарон инстинктивно понимал, но не мог прочитать. — Куда сначала? — спросил Эндрю, оглядывая толпу с привычной настороженностью. Волшебники сновали мимо — в мантиях всех цветов, с сумками, клетками, странными свёртками. Никто не обращал на них внимания. — Для начала — мантии, — решил Ваймак. — Мадам Малкин вас быстро обмерит. Потом — учебники, потом — всё остальное. Палочку лучше оставить напоследок. Она… сама выбирает. — Сама выбирает? — Аарон нервно сглотнул. — Не бойся, это не больно, — усмехнулся Ваймак. — Немного щекотно.

***

Магазинчик мадам Малкин оказался тесным, но уютным. Внутри уже возились двое ребят — почти неразличимых, с одинаковыми рыжими вихрами и россыпью веснушек на озорных лицах. Они сидели на табуретах и отчаянно жестикулировали, обсуждая что-то своё, пока мадам Малкин с профессиональным спокойствием подкалывала им мантии. — Следующие! — позвала она, заметив вошедших. — Близнецы? Прекрасно, прекрасно. Проходите, вставайте на подиум. Они встали на невысокое возвышение, и мадам Малкин взмахнула волшебной палочкой. Ленты сантиметров сами обвились вокруг них, снимая мерки с невероятной скоростью. — Первый раз в Хогвартсе? — спросила она, не отрываясь от работы. — Да, — ответил Аарон. — Я так и поняла. Все первокурсники одинаково зажаты. Расслабьтесь, молодые люди, мантии не кусаются. Рыжие близнецы немедленно обернулись, синхронно, словно у них была одна голова на двоих. — О! Ещё близнецы! — воскликнул тот, что сидел ближе. — Настоящие близнецы! — подхватил второй. — Смотри, Джордж, они даже не пытаются быть одинаковыми! — Потому что они умные, Фред, — ответил второй с важным видом. — Быть одинаковыми — скучно. Мы только притворяемся. — Мы Аарон и Эндрю, — представился Аарон, чувствуя себя немного неловко под двумя парами любопытных глаз. — А мы Фред и Джордж Уизли, — хором представились близнецы. — Учимся на втором курсе. Если вам нужны советы по выживанию в Хогвартсе — обращайтесь. За определённую плату, конечно. — Какую плату? — насторожился Эндрю. — О, мы берём шоколадными лягушками, — серьёзно ответил Фред. — Или карточками знаменитых волшебников. У нас коллекция. — У нас уже есть Мерлин, — добавил Джордж. — Три раза. — Врёшь, два раза, — поправил Фред. — Третий был Мерлин, просто с другой стороны. Они заспорили с таким азартом, что мадам Малкин пришлось их одёрнуть: — Молодые люди, если вы не перестанете вертеться, ваши мантии будут похожи на драные простыни! — А что, драные простыни сейчас в моде? — удивился Фред. — Только если ты привидение, — подхватил Джордж. Аарон невольно улыбнулся. Эндрю сдержанно хмыкнул — для него это было равносильно взрыву хохота. — Вы на каком факультете? — спросил Аарон, когда Уизли немного успокоились. — Гриффиндор, конечно! — гордо ответили они хором. — Самый лучший, самый храбрый, самый… — Шумный, — закончила за них мадам Малкин. — И это тоже, — согласился Фред без тени смущения. — А вы на какой хотите? — поинтересовался Джордж. — Мы не знаем, — честно сказал Аарон. — Мы только сегодня узнали, что мы волшебники. — Ого! — Уизли переглянулись с новым интересом. — Маглорожденные? — Наша мать — волшебница, — коротко ответил Эндрю, давая понять, что тема закрыта. Уизли поняли намёк с удивительной для них чуткостью. — Ну ничего, — бодро сказал Фред. — Шляпа разберётся. Она старая, но мудрая. — А если не понравится факультет, — добавил Джордж шёпотом, — можно попробовать уговорить шляпу. Мы слышали, некоторые так делали. — Правда? — удивился Аарон. — Нет, — сознались близнецы хором. — Но звучит правдоподобно, правда? Через полчаса, когда мантии были готовы, а Уизли наконец отпустили, близнецы вышли из магазина, нагруженные свёртками: повседневные чёрные мантии, парадные — с вышивкой, тёплые зимние плащи, несколько пар перчаток и шарфы с гербами факультетов — пока без опознавательных знаков, пустые. — Дорого, — заметил Эндрю, проверяя чек. — У вас достаточно средств, — успокоил Ваймак. — Не экономьте на качестве. В Хогвартсе холодно.

***

Следующим пунктом был книжный магазин "Флориш и Блоттс". Оттуда доносился запах старой бумаги, кожи и чего-то сладковатого — возможно, чернил с добавлением магии. Внутри было тесно. Стеллажи уходили под потолок, и по ним сновали лестницы — сами, без помощи людей. Книги шелестели страницами, некоторые тихонько переговаривались между собой, и Аарон поклялся, что одна из них храпела. — Список стандартный, — Ваймак протянул им пергамент. — «Стандартная история магии» Батильды Бэгшот, «Начальные свойства трав и грибов» Филлиды Спраут, «Магические теории и практики» Адальберта Ваффлинга… Список был длинным. Эндрю взял тележку и начал методично собирать книги, сверяясь с названиями. Аарон бродил между стеллажами, касаясь корешков, и внезапно наткнулся на отдел с окклюменцией. Книги здесь были тёмные — в прямом и переносном смысле. Чёрные переплёты, серебряное тиснение, некоторые заперты на крошечные замочки. — Интересуетесь защитой разума, молодой человек? — Из-за стеллажа вышел пожилой продавец с луной на мантии. — Редкий интерес для первокурсника. — Наш отец… — начал Аарон и осёкся. — Я слышал, что Миньярды были мастерами окклюменции. Продавец нахмурился, вглядываясь в лицо Аарона. Потом перевёл взгляд на Эндрю, подошедшего с тележкой, и его глаза расширились. — Близнецы… и оба с одинаковыми лицами… Постойте, вы случайно не родственники Теодора Миньярда? — Он был нашим отцом, — тихо сказал Аарон. Продавец побледнел. — Теодор Миньярд… Я знал его. Мы учились вместе. Он был… сложным человеком. Но в конце он поступил правильно. — Продавец помолчал. — Его род считался прерванным. Никто не знал, что у него остались дети. — Теперь знаете, — сухо сказал Эндрю. Продавец посмотрел на них с новым интересом — и с сочувствием. — Ваш отец оставил после себя кое-что, кроме дневников. В нашей лавке хранится книга, которую он заказал незадолго до… до того, как всё случилось. Мы не знали, кому её отдать. Он исчез в недрах магазина и вернулся с тяжёлым томом в тёмно-синем переплёте. — «Окклюменция для наследников: продвинутые техники». Автор — Элиас Миньярд, ваш дед. Теодор заказал её для вас. Для своих будущих детей. Аарон взял книгу дрожащими руками. На форзаце было написано острым, стремительным почерком: "Моим сыновьям. Пусть ваш разум будет крепостью, которую не взять. Простите меня. Ваш отец, Теодор Миньярд". — Он знал, — прошептал Аарон. — Он знал, что умрёт, и оставил это для нас. — Он пытался искупить, — жёстко сказал Эндрю. — Но искупление не отменяет предательства. — Никто не говорит, что отменяет, — мягко ответил продавец. — Но то, что он думал о вас в конце… это что-то значит. — Сколько? — спросил Эндрю. — Бесплатно, — покачал головой продавец. — Это ваше по праву. Аарон прижал книгу к груди. Рядом с дневниками отца в его сумке теперь лежало ещё одно наследство — ключ к защите разума, которую Миньярды считали своим главным даром. Ваймак оплатил остальные книги — тележку пришлось везти отдельно, и близнецы вышли из магазина, чувствуя себя так, будто только что прикоснулись к чему-то очень важному.

***

— Теперь к Поттеру, — объявил Ваймак. — Нет, не к тому Поттеру, — добавил он, заметив их лица. — К Поттеру — продавцу котлов. Однофамилец. Магазин "Котлы всех размеров" оказался забит посудой на любой вкус: от крошечных котёлков для зелий первого курса до огромных чанов, в которых можно было сварить целого дракона. — Оловянный стандартный, — прочитал Эндрю список. — И латунные весы. Продавец, круглый человечек в кожаном фартуке, быстро упаковал им всё необходимое, добавив в подарок набор стеклянных флаконов для зелий. — Для начала пригодится, — подмигнул он. — На зельеварении вечно чего-то не хватает. Набор стеклянных трубок, мензурок и флаконов Аарон рассматривал с особым интересом. В магловском мире он любил химию — точность, порядок, предсказуемость. Зелья, как ему говорили, были похожи на химию, только с магией. — Тебе нравится? — спросил Эндрю, заметив его взгляд. — Похоже на нашу старую лабораторию, — тихо ответил Аарон. Они оба помолчали. В старой квартире, в самые тяжёлые времена, они оборудовали в ванной маленькую лабораторию — смешивали соду с уксусом, наблюдали за реакциями, пока мать была в отключке. Это было их убежище от реальности. — Может, здесь будет лучше, — сказал Эндрю. — Безопаснее. — Может быть.

***

— Животное, — напомнил Ваймак, когда они вышли из лавки с котлами. — Каждому первокурснику разрешено иметь сову, кошку или жабу. — Жабу? — переспросил Аарон с сомнением. — Традиция, — пожал плечами Ваймак. — Хотя лично я предпочитаю сов. Полезнее. Магазин "Совиные просторы" находился в конце Косой аллеи. Оттуда доносилось уханье, писк и хлопанье крыльев. Внутри царил полумрак, и сотни пар глаз следили за посетителями с насестов. — Выбирайте, — продавщица, худая женщина в перьях, обвела рукой помещение. — Есть полярные, есть ушастые, есть сипухи. Самые умные — филины, но они и самые дорогие. Аарон прошёлся между клетками. Огромная белая сова посмотрела на него с царственным презрением и отвернулась. Маленькая ушастая некрасиво заверещала. А потом он увидел её. В углу, в самой маленькой клетке, сидела сова — если это можно было так назвать. Она была то ли больной, то ли старой: перья торчали в разные стороны, одно крыло висело странно, а глаза были мутными. — А эта? — спросил Аарон. — Эта? — продавщица поморщилась. — Бракованная. Крыло сломано неудачно, срослось криво. Летает плохо, охотиться не может. Мы её на усыпление готовили, да всё руки не доходят. Сова вдруг посмотрела прямо на Аарона. В её мутных глазах мелькнуло что-то… человеческое. Усталое. Понимающее. — Я беру её, — сказал Аарон. — Что? — Эндрю подошёл ближе. — Ты с ума сошёл? Она же калека. — Она живая, — тихо ответил Аарон. — И она… она похожа на нас. На то, какими мы могли бы стать, если бы не выжили. Эндрю посмотрел на брата долгим взглядом, потом на сову. Сова смотрела на него с тем же выражением — усталым, но гордым. — Чёрт с тобой, — вздохнул он. — Бери. Но кормить будешь сам. — И назову её Афина, — Аарон уже открывал клетку. Сова — Афина — медленно перебралась ему на плечо и ткнулась клювом в ухо. Не больно, скорее благодарно. — Ты ей понравился, — удивилась продавщица. — Она обычно кусается. Эндрю тем временем выбирал себе животное. Он долго ходил между рядами, присматриваясь, и наконец остановился у клетки с небольшим филином. Птица была тёмно-коричневой, почти чёрной, с пронзительными жёлтыми глазами. Она смотрела на Эндрю так же цепко, как он сам смотрел на мир. — Этот, — сказал Эндрю. — Хороший выбор, — кивнула продавщица. — Молодой, здоровый, умный. Будет отлично носить письма. — Я не буду ему давать имя, — предупредил Эндрю. — Он сам выберет, когда захочет. — Как скажете. Филин перебрался Эндрю на плечо и замер, как каменное изваяние. Идеальный страж. Когда они вышли из магазина, их окликнули знакомые голоса: — О! Вы купили сов! — Фред и Джордж Уизли возникли буквально из ниоткуда, как это умеют делать только близнецы. — А почему одна кривая? — Это Афина, — с вызовом сказал Аарон. — Она не кривая, она особенная. — Особенная — это хорошо, — серьёзно кивнул Фред. — У нас был брат Перси. Он тоже особенный. — Не в том смысле, — фыркнул Джордж. — А чёрный филин — это стильно, — одобрительно заметил Фред, разглядывая птицу Эндрю. — Прямо как у злого волшебника. — Я не злой, — сухо сказал Эндрю. — Пока, — уточнил Джордж с лукавой улыбкой. — В Слизерине, говорят, быстро учатся злу. — Откуда вы знаете, что мы попадём в Слизерин? — насторожился Аарон. — Ниоткуда, — хором ответили близнецы. — Просто предположили. У вас такой вид… ну, знаете… — Фред замялся. — Не обижайтесь, — добавил Джордж. — Мы просто болтаем. Мама говорит, у нас язык без костей. — А ещё она говорит, что нас когда-нибудь убьёт наше же остроумие, — вздохнул Фред. — Но не сегодня, — оптимистично заключил Джордж. — Пока мы живы. Ладно, нам пора, мама будет ругаться. Увидимся в Хогвартсе! — Берегите сову! — крикнул Фред на прощание. — И друг друга! И они исчезли в толпе так же внезапно, как появились. Аарон посмотрел на Эндрю. — Они… странные. — Да, — согласился Эндрю. — Но, кажется, хорошие. Это была высшая похвала от него.

***

Последним пунктом была лавка Олливандера — самая важная остановка. Магазинчик выглядел древним, будто стоял здесь тысячу лет. Краска облупилась, вывеска скрипела на ветру, а внутри пахло пылью, деревом и ещё чем-то неуловимым — возможно, самим временем. — Добро пожаловать, — раздался тихий голос из полумрака. Старик с огромными бледно-голубыми глазами вышел им навстречу. Олливандер — это мог быть только он — смотрел на них так, будто видел не двух мальчиков, а всю их историю, всю кровь, что текла в их жилах. — Близнецы, — прошептал он. — Однояйцевые близнецы. Давно у меня не было однояйцевых близнецов. И кровь… о, какая кровь. Блэк и Миньярд. Древние роды. Очень древние. — Вы знаете нашу семью? — спросил Аарон. — Я знаю все семьи, молодой человек. Я помню палочку вашей матери — остролист и сердцевина дракона, одиннадцать дюймов, довольно гибкая. Прекрасно работала, пока она ею пользовалась. А ваш отец… Теодор Миньярд. Чёрное дерево, волос вейлы, двенадцать дюймов. Тонкая работа. Жаль, жаль… Он покачал головой и внезапно исчез между стеллажами. — Кто первый? — донёсся его голос. — Я, — вызвался Аарон. Олливандер вернулся с длинной коробкой. — Попробуйте эту. Кипарис, перо феникса, десять с четвертью дюймов. Аарон взял палочку. Ничего не произошло. — Нет, не та, — Олливандер забрал палочку и исчез снова. Второй попыткой стала палочка из красного дерева с сердцевиной из волоса единорога. При прикосновении из кончика вылетел сноп искр, но палочка тут же погасла. — Близко, но не совсем. Третья, четвёртая, пятая — ничего. — Странно, — бормотал Олливандер. — Очень странно. Ваш потенциал велик, молодой человек, но палочки не откликаются. Может быть… Он исчез надолго. Аарон уже начал нервничать, когда Олливандер вернулся с пыльной коробкой, на которой не было этикетки. — Это очень старая палочка. Из коллекции моего деда. Никто не мог ею пользоваться больше ста лет. Но в вашей крови… попробуйте. Аарон взял палочку. Она была тёплой на ощупь, почти горячей. И вдруг комнату залил золотой свет. С полок посыпались коробки, зазвенели стёкла, а Аарон почувствовал, как по венам разливается что-то невероятное — будто он нашёл часть себя, которую и не знал, что потерял. — Невероятно, — прошептал Олливандер. — Остролист и сердцевина феникса. Такая же, как у вашей матери, но… другая. Эта палочка ждала своего хозяина сто лет. И дождалась. — Почему она выбрала меня? — Потому что вы — наследник двух родов. Потому что в вас есть и свет, и тьма, и великая сила. И потому что вы не один. Аарон посмотрел на брата. Эндрю смотрел на палочку с выражением, которого Аарон не мог прочесть. — Теперь ты, молодой человек, — Олливандер повернулся к Эндрю. С Эндрю история повторилась, но иначе. Он перебрал не меньше дюжины палочек — некоторые взрывались фейерверками, некоторые леденили воздух, но ни одна не подходила. — Интересно, очень интересно, — бормотал Олливандер. — Связь между вами так сильна, что палочки не могут выбрать одного, не чувствуя второго. Он исчез и вернулся с ещё одной старой коробкой. — Чёрное дерево. Сердцевина — перо той же птицы, что и у брата. Феникс, подаривший два пера для близнецов — такое бывает раз в тысячу лет. Эндрю взял палочку. И в тот же миг его палочка вспыхнула серебряным светом, а палочка Аарона отозвалась золотым. Свет переплетался, танцевал, создавая в воздухе причудливые узоры — близнецы, неразрывно связанные даже в магии. — Связанные палочки, — выдохнул Олливандер. — Я слышал о таких, но никогда не видел. Ваши палочки — близнецы. Как и вы. Они будут работать в унисон, усиливать друг друга. И предупредят, если с одним из вас случится беда. — Это хорошо? — спросил Аарон. — Это судьба, — ответил Олливандер. — А судьбу, молодые люди, не выбирают. Её принимают. — Мы принимаем, — тихо сказал Аарон, глядя на брата. Эндрю кивнул. В его глазах, обычно холодных, сейчас было что-то тёплое — благодарность, удивление, надежда. Они вышли из лавки с лёгкостью в карманах и тяжестью в душе. Ваймак ждал их с терпеливым выражением лица. — Всё хорошо? — Да, — ответил Эндрю. — Тогда последний пункт — аптека. И можно будет отдохнуть. Аптека оказалась самым странным местом из всех. Там пахло так, будто смешали все запахи мира — от свежескошенной травы до тухлых яиц. В банках плавали глаза, копошились жуки, сушились коренья. Аарон с интересом рассматривал ингредиенты, Эндрю морщился, но дисциплинированно собирал всё по списку. — Ингредиенты для зелий, — объяснил продавец, тощий мужчина в заляпанном фартуке. — Стандартный набор: корень асфоделя, полынь, пиявки, рога жаб… для начала хватит. К вечеру, нагруженные покупками, они вернулись в Гринготтс, где Ваймак снял им комнату — ту самую, где они восстанавливались после ритуала. Афина сидела на плече у Аарона и дремала. Филин Эндрю обозревал комнату с высоты шкафа, недовольно щёлкая клювом. — Длинный день, — сказал Аарон, падая на кушетку. — Длинная жизнь, — поправил Эндрю, садясь рядом. Они молчали, глядя, как за окном Гринготтса меркнет волшебный свет Косой аллеи. — У нас теперь есть палочки, — тихо сказал Аарон. — И сова. И куча книг. И деньги. — И друг друг, — добавил Эндрю. — И друг друг, — эхом отозвался Аарон. Афина тихонько ухнула во сне. Филин на шкафу моргнул жёлтыми глазами. А где-то далеко, на острове среди бурного моря, их мать сидела в пустом доме и смотрела на пламя свечи, думая о сыновьях, которых потеряла задолго до того, как они уехали.

"Продолжение следует"