Вселенная Гарри Поттера

***

До отъезда оставался один день. Они провели его в странном полусне — слишком много впечатлений обрушилось на них за последние дни, чтобы осознать всё сразу. Комната в Гринготтсе, которую Ваймак снял для них, была не роскошной, но уютной: две кровати с высокими матрасами, тяжёлые бархатные шторы, камин, в котором гоблины заботливо развели огонь, несмотря на лето. За окном шумела Косая аллея, но здесь, в глубине банка, было тихо, как в склепе. Афина освоилась и теперь спала, свернувшись клубком на подушке Аарона. Её кривое крыло торчало в сторону, придавая сове несколько комичный вид, но Аарон смотрел на неё с нежностью. Она была такая же, как они — сломленная, но живая, выжившая вопреки всему. Филин Эндрю облюбовал шкаф. Птица сидела на верхней полке, сложив крылья, и смотрела на мир с философским спокойствием. Эндрю так и не дал ему имени — сказал, что имя нужно заслужить. Филин, кажется, не возражал. Он просто наблюдал своими жёлтыми глазами за всем, что происходило в комнате, и молчал. Близнецы сидели на полу и раскладывали покупки. Вокруг них вырос настоящий лагерь: стопки мантий, коробки с пергаментом, пузырьки с чернилами, котлы, весы, наборы стеклянных флаконов, книги — десятки книг в кожаных переплётах, пахнущих старой бумагой и магией. — Форма, — перечислял Аарон, аккуратно складывая мантии. — Повседневные, парадные, тёплые. Три пары перчаток. Шарфы пока пустые, без гербов. — Книги, — вторил Эндрю, сверяясь со списком. — «Стандартная история магии» Бэгшот, «Тысяча магических растений и грибов» Спраут, «Магические теории и практики» Ваффлинга, «Руководство по трансфигурации для начинающих» Эмерик Свитч… Список был длинным, но они всё купили. Даже те книги, которых не было в списке — например, ту, что подарил продавец, «Окклюменция для наследников» Элиаса Миньярда. Она лежала отдельно, на тумбочке у кровати Аарона, и он то и дело поглядывал на неё, словно боялся, что она исчезнет. — Котлы, весы, флаконы, — продолжил Эндрю. — Палочки. Совы. Вроде всё. — Пергамент, перья, чернила, — добавил Аарон. — Мы купили? — В аптеке, кажется, была канцелярия. Надо было взять. — Завтра успеем. Утром поезд, но Косая аллея открыта. Аарон помолчал, потом достал из сумки дневник отца — тот самый, последний, с записью от второго ноября. Он уже перечитал его раз десять, но всё никак не мог привыкнуть к мысли, что эти слова писал человек, которого они никогда не знали. — Эндрю, — тихо сказал он. — Ты не хочешь… ну, поговорить о нём? — О ком? — Эндрю даже не повернул головы, продолжая раскладывать книги. — О предателе, который сделал нашу мать сумасшедшей? — Который погиб, защищая нас. Эндрю резко повернулся к брату. В его глазах вспыхнул знакомый гнев — тот самый, что появлялся, когда мать в очередной раз заносила руку над Аароном. Но тут же погас, сменившись чем-то более глубоким и усталым. — Я не знаю, что чувствовать, Аарон. Я никогда не знал. Всю жизнь у меня была только одна цель — защитить тебя. От неё, от мира, от всего. А теперь оказывается, что у нас был отец, который нас любил, но при этом разрушил нашу мать. И она нас любила, но при этом разрушила нас. И вся эта древняя кровь, все эти Блэки и Миньярды… — он сжал кулаки, и костяшки побелели. — Я устал чувствовать. Аарон подвинулся ближе и положил голову брату на плечо. Это был их старый ритуал — когда мир рушился, они прижимались друг к другу и ждали, пока буря стихнет. Иногда буря стихала внутри них самих. — Тогда не чувствуй, — тихо сказал Аарон. — Просто будь рядом. Как всегда. Эндрю обнял его свободной рукой. Неловко, как умел только он — жёстко, но надёжно. — Как всегда, — эхом отозвался он. Они сидели так долго. Афина ухнула во сне, перевернулась на другой бок и затихла. Филин на шкафу щёлкнул клювом, будто одобряя. За окном гасли последние огни Косой аллеи — волшебные фонари гасли один за другим, погружая улицу в темноту. — Завтра всё будет по-другому, — прошептал Аарон. — Знаю. — Ты боишься? — Нет. — Эндрю помолчал. — Я никогда не боялся. Только за тебя. — Не надо. Я справлюсь. — Знаю. Но всё равно буду. Аарон улыбнулся в темноте. Эндрю не видел, но почувствовал — нить между ними дрогнула, передавая тепло. — Спокойной ночи, брат. — Спокойной ночи. Они легли спать, и впервые за много лет сны им снились светлые.

***

Утро первого сентября было серым и дождливым — классическая лондонская погода, от которой промокает всё, включая душу. Близнецы поднялись на рассвете, хотя почти не спали. Слишком много мыслей, слишком много страха, слишком много надежды. Аарон долго собирал вещи, проверяя каждый карман, каждую застёжку. Эндрю сидел на кровати и смотрел, как брат суетится. — Перестань, — сказал он наконец. — Всё уже собрано. Ты в пятый раз проверяешь одно и то же. — Я волнуюсь. — Я знаю. В дверь постучали. Вошёл Ваймак — сегодня он был в обычном магловском костюме, только длинное пальто выдавало в нём человека не совсем обычного. — Ну что, молодые люди, готовы? — Нет, — честно ответил Аарон. — Хорошо, — серьёзно кивнул Ваймак. — Тот, кто готов ко всему, либо лжёт, либо ничего не понимает. Пошли. Они вышли из Гринготтса, и Ваймак взмахнул палочкой. Через секунду из-за угла вырулил знакомый тёмно-синий «Форд Ангулия» — тот самый, на котором они летели с острова. — Снова полетим? — спросил Эндрю без особого энтузиазма. Полёт запомнился ему как смесь восторга и ужаса, и повторять этот опыт он не спешил. — Нет, сегодня наземно. — Ваймак открыл дверцу. — Не хочу пугать ваших сов. Они и так нервные. — Афина не нервная, — возразил Аарон. — Она философ. — Философы тоже нервничают, когда летают в машинах, — усмехнулся Ваймак. Они забрались в машину. Аарон пристроил клетку с Афиной на коленях, Эндрю поставил свою рядом. Филин смотрел в окно с тем же невозмутимым выражением, будто летал в машинах каждый день. Ваймак повёз их через утренний Лондон. Город только просыпался: первые автобусы, редкие прохожие с зонтами, мокрый асфальт, отражающий неоновые вывески. Аарон смотрел в окно на привычные улицы, по которым ходил всю жизнь, и не мог поверить, что через несколько часов окажется в замке, полном магии. — Страшно? — спросил Ваймак, поймав его взгляд в зеркальце заднего вида. — Немного. — Это нормально. Все боятся. Даже те, кто вырос в магических семьях. Новое всегда страшно. — А вы боялись? — спросил Эндрю. — Я? — Ваймак усмехнулся. — Я боялся каждый день первые полгода. Меня распределили в Пуффендуй , а я всю жизнь думал, что я слизеринец. Пришлось привыкать. А потом привык. И вы привыкнете. — А что такое Пуффендуй? — спросил Аарон. — Мы читали про факультеты, но… — Пуффендуй — это те, кто не лезет в герои, но всегда придёт на помощь, — ответил Ваймак. — Трудолюбивые, верные, честные. Их часто недооценивают. Зря. Он замолчал, и дальше ехали молча. Кингс-Кросс встретил их толпой, шумом и запахом дождя. Ваймак припарковался в подземном гараже и помог выгрузить вещи — чемоданы оказались тяжёлыми, набитыми книгами и формой, клетки с совами пришлось нести отдельно. — Я провожу вас до барьера, — сказал Ваймак. — Дальше — сами. Они вошли в вокзал. Огромный зал гудел, как растревоженный улей: пассажиры с чемоданами, носильщики с тележками, продавцы с лотками, дети, бегающие между ног взрослых. Над всем этим витал запах кофе, выхлопных газов и чего-то ещё, неуловимого — возможно, просто Лондона. — Вот здесь, — Ваймак остановился между платформами девять и десять. — Видите барьер? Они посмотрели. Кирпичная стена, обычная, ничем не примечательная. Рядом с ней стояла женщина с коляской и кормила ребёнка бутербродом. — Это просто стена, — неуверенно сказал Аарон. — Для магглов — стена. Для вас — вход. — Ваймак говорил спокойно, будто объяснял таблицу умножения. — Идите прямо, не останавливайтесь. Лучше разбежаться. — Вместе? — спросил Аарон, глядя на брата. Эндрю посмотрел на него. В его глазах не было страха — только холодная решимость. — Вместе. Они взялись за руки — так же, как тогда, на острове, когда Ваймак ворвался в их жизнь и разрушил всё, что они знали. Тогда это было спасением. Сейчас — началом. Они сжали клетки с совами в свободных руках, глубоко вздохнули и шагнули. Стена расступилась, как вода. На секунду их окутал полумрак — странное ощущение, будто время остановилось и пространство сжалось до размеров точки. А потом они вышли на платформу, залитую паром и солнцем. Аарон ахнул. Красный паровоз "Хогвартс экспресс" выпускал клубы пара в небо. Он был огромным — намного больше, чем казался на картинках в книгах. Колёса выше человеческого роста, труба, из которой валил дым с запахом угля и чего-то сладковатого, вагоны, уходящие вдаль, теряясь в клубах пара. Вдоль состава сновали люди — дети в мантиях, родители с чемоданами, совы в клетках, кошки в переносках, и даже один мальчик с огромным жабом на плече, который пытался сбежать. Гомон голосов, свистки, шипение пара, лай, мяуканье — всё смешалось в праздничный хаос, от которого кружилась голова. — Это… — Аарон не мог подобрать слов. — Невероятно, — закончил Эндрю, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на детское удивление. — Ну, — Ваймак оказался рядом — видимо, прошёл следом, незаметно для них, — я своё дело сделал. Дальше вы сами. Удачи. — Спасибо, — сказали близнецы хором. Ваймак кивнул и исчез в толпе. Просто растворился, будто его и не было. — Пошли, — Эндрю потянул брата к поезду. — Найдём место. Они пошли вдоль состава, лавируя между людьми, чемоданами и животными. Афина в клетке заинтересованно вертела головой, разглядывая других сов. Филин хранил невозмутимость.

***

Они прошли почти весь состав, прежде чем наткнулись на полупустое купе в середине поезда. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось негромкое бормотание. Аарон заглянул внутрь. В купе сидел круглолицый мальчик с жабой на плече — тот самый, которого они видели на платформе. Жаба пыталась сбежать, но мальчик ловил её и водворял обратно с терпением, достойным лучшего применения. — О, привет! — обрадовался мальчик, заметив их. — Вы те близнецы из магазина! Садитесь, тут свободно. — Спасибо, — Аарон затащил чемодан в купе, Эндрю следом. — Я Невилл, — представился мальчик, одновременно пытаясь удержать жабу, которая снова полезла наружу. — Невилл Лонгботтом. Мы вроде встречались у мадам Малкин, но я тогда был занят — бабушка заставляла мантию три раза перемерять. Она говорит, что первокурсник должен выглядеть безупречно. А жаба — это Тревор. — Аарон. Это Эндрю. — Близнецы, да? — Невилл с интересом разглядывал их. — Круто. У меня в роду близнецов не было, зато тётя постоянно пытается меня утопить, чтобы проверить, умею ли я дышать под водой. Не умею. Хорошо, что бабушка всегда рядом. Аарон невольно улыбнулся — Невилл говорил с такой искренней простотой, что невозможно было не расслабиться. В его мире всё было просто: бабушка, жаба, тётя-убийца, но он принимал это как должное. — А это Тревор, — Невилл показал на жабу. — Он мой. Вечно теряется. Бабушка говорит, это потому что я невнимательный, но я думаю, ему просто нравится путешествовать. Жаба равнодушно моргнула и отвернулась к окну. Они устроились в купе: Аарон у окна, Эндрю рядом с ним, Невилл напротив, с жабой на коленях. Афину поставили на полку для багажа, филина — рядом. Птицы посмотрели друг на друга с подозрением, но драться не стали. Дверь купе сдвинулась, и внутрь заглянула девочка с пышными каштановыми волосами — та самая, что была у мадам Малкин и так впечатлила Аарона своей подготовкой. — Здесь свободно? — спросила она запыхавшись. — Везде уже занято. Я обошла полпоезда. — Да, садитесь, — пригласил Аарон. Девочка затащила чемодан — такой тяжёлый, что Аарону пришлось встать и помочь ей, едва не надорвавшись. Чемодан грохнулся на пол, и из него чуть не вывалились книги. — Спасибо! — выдохнула девочка, усаживаясь рядом с Невиллом. — Я Гермиона Грейнджер. А вы? — Аарон. — Он указал на брата. — Эндрю. — Невилл, — представился тот, отвлекаясь от жабы. — Очень приятно, — Гермиона уже оглядывала их с любопытством. — Вы уже прочитали учебники? Я прочитала все семь. Ну, не совсем все — «Магические теории и практики» оказалась сложнее, чем я думала, но я осилила. — Все семь? — изумился Невилл. — Зачем? — Чтобы быть готовой, конечно. — Гермиона посмотрела на него как на слабоумного. — Хогвартс — это серьёзно. Нельзя просто так прийти и надеяться, что всё получится. Нужно учиться. — Мы тоже хотим быть готовыми, — сказал Аарон. — Просто у нас не было учебников до вчерашнего дня. — О, вы маглорожденные? — Гермиона просияла. — Я тоже! Это так сложно — входить в новый мир без подготовки. Но я могу дать вам советы, если хотите. Я составила список самых важных заклинаний для первого курса и расписание для самостоятельных занятий… — Мы подумаем, — вежливо сказал Эндрю. Гермиона, кажется, не заметила его сдержанности. Она продолжила рассказывать о своих планах на учёбу, о том, какие предметы она хочет изучать, какие книги уже прочитала, а какие планирует. Невилл слушал с открытым ртом, Аарон — с вежливым интересом, Эндрю — с лёгким скептицизмом, но постепенно все расслабились. — А вы на какой факультет хотите? — спросила Гермиона. — Не знаем, — ответил Аарон. — А ты? — Я думаю, Когтевран, — уверенно сказала Гермиона. — Там ценят ум и знания. Или Гриффиндор. Но Когтевран больше подходит для учёбы. — А ты, Невилл? Невилл покраснел. — Бабушка хочет, чтобы я попал в Гриффиндор. Там учились мои родители. Но я… я не знаю. Я не очень храбрый. — Храбрость — это не когда не боишься, — вдруг сказал Эндрю. — Храбрость — это когда боишься, но делаешь. Все посмотрели на него с удивлением. Эндрю редко говорил так много. — Это… мудро, — сказала Гермиона. — Откуда ты знаешь? Эндрю не ответил. Аарон сжал его руку под столом. Через час в дверь постучали. На пороге стояли Фред и Джордж Уизли — собственной персоной, с одинаковыми лукавыми улыбками и россыпью веснушек на носах. — О, вы тут! — обрадовались они. — Мы ищем первокурсников, чтобы продать им всякие полезные штуки. — Какие штуки? — насторожился Эндрю. — Ну, например… — Фред вытащил из кармана конфету в яркой обёртке, — это специальная карамель. Если съесть, из ушей идёт дым. Очень эффектно на уроках Снейпа. Проверено. — На ком проверено? — спросил Невилл с интересом. — На нас, конечно! — Джордж гордо выпятил грудь. — Мы же второкурсники. Мы уже всё знаем. — И выжили? — уточнил Эндрю. — Как видите, — хором ответили близнецы. — Мы не будем это покупать, — твёрдо сказал Эндрю. — Почему? — искренне удивились Уизли. — Это же весело! — Нам не нужно веселье. Нам нужно выжить. Фред и Джордж переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то… уважение? — Серьёзный подход, — одобрил один. — Правильный, — согласился второй. — Ладно, тогда держите бесплатный совет: не связывайтесь с Малфоем. — С кем? — Драко Малфой. — Фред понизил голос. — Слизеринский тип, папаша у него Пожиратель Смерти, точнее, был, но оправдался, сказал, что его заставили. В общем, гад ещё тот. Любит задирать тех, кто слабее. — А мы на каком факультете будем? — спросил Аарон. — Не знаем, — пожали плечами Уизли. — Шляпа решит. Но Малфой везде найдёт, кого задирать. У него талант. — Спасибо за совет, — сказал Эндрю. — На здоровье. — Фред уже собрался уходить, но Джордж вдруг остановился. — Эй, а у тебя сова с кривым крылом, — заметил он, глядя на Афину. — Ты специально такую выбрал? — Да, — коротко ответил Аарон. — Круто, — сказал Джордж без тени насмешки. — Не все могут увидеть красоту в том, что другие считают браком. — Джордж, ты философ, — фыркнул Фред. — А ты завидуй молча. Они ушли так же внезапно, как появились. — Странные, — заметила Гермиона. — Весёлые, — улыбнулся Аарон. — Опасные, — добавил Эндрю. Невилл только вздохнул и погладил жабу.

***

Остаток пути прошёл спокойно. Поезд мчался через поля и леса, за окном мелькали деревни, реки, холмы. Иногда они проезжали через туннели, и тогда в купе становилось темно, и только совы в клетках тревожно ухали. Они ели купленные на платформе сладости. Гермиона сначала отказывалась — говорила, что это вредно и вообще она не ест сладкое, — но потом попробовала шоколадную лягушку и признала, что это «интересный кулинарный эксперимент». Лягушка попыталась сбежать, и Невиллу пришлось ловить её по всему купе, что вызвало всеобщий смех — даже Эндрю улыбнулся краешком губ. К концу поездки они знали друг о друге достаточно, чтобы чувствовать себя почти друзьями. Невилл рассказал о родителях, которые в больнице Святого Мунго, о бабушке, которая его воспитывает, и о том, как боится не оправдать ожиданий. Он говорил просто, без надрыва, будто это была обычная история — и от этого становилось ещё горше. Гермиона призналась, что в школе её дразнили за отличные оценки, и она надеется, что в Хогвартсе будет иначе. Она говорила быстро, будто боялась, что её перебьют, и только к концу монолога расслабилась. Близнецы слушали больше, чем говорили. Но когда Аарон вполголоса рассказал о своей сове Афине и о том, как она похожа на них — сломленная, но живая, выжившая вопреки, — Гермиона посмотрела на него с новым уважением. — Это очень… трогательно, — сказала она. — Ты хороший человек, Аарон. — А я? — спросил Эндрю без улыбки. Гермиона задумалась. Она смотрела на него долго, изучающе, будто пыталась прочитать по лицу то, что он скрывал. — Ты… — наконец сказала она. — Ты похож на человека, который готов на всё ради тех, кого любит. Это редкость. Эндрю ничего не ответил, но Аарон заметил, как дрогнули его пальцы, сжимающие подлокотник. Поезд начал замедляться. За окном сгущались сумерки, и вдалеке показались огни — сначала маленькой деревушки, потом леса, а потом и огромного замка на скале, освещённого тысячами окон. — Хогвартс, — прошептала Гермиона. Все прильнули к окнам. Замок вырастал из темноты, как гигантский зверь. Он был невероятным — башни уходили в небо, шпили терялись в облаках, стены были сложены из тёмного камня, который светился в лунном свете каким-то внутренним светом. Огромное озеро отражало замок, и казалось, что под водой есть ещё один, такой же величественный. — Красиво, — выдохнул Аарон. — Опасно, — машинально ответил Эндрю, но в его голосе тоже слышалось восхищение. — И то, и другое, — сказала Гермиона. — Как и всё в жизни.

***

Поезд остановился. За окнами было темно, только огни замка горели вдалеке, маня и пугая одновременно. — Первокурсники, за мной! — раздался громкий голос снаружи. Они вышли на платформу. Ночь была прохладной, пахло хвоей, озером и чем-то ещё, неуловимым — магией, возможно. Вокруг суетились старшекурсники, разбирая багаж, а первокурсников собирали в кучу у выхода с платформы. Громкий голос перекрывал шум: — Первокурсники! Сюда! Ко мне! Из темноты выступил великан. Настоящий великан — ростом под четыре метра, с длинной гривой чёрных волос и бородой, в которой запутались ветки и, кажется, перья какой-то птицы. Он был одет в огромный меховой плащ, а в руке держал фонарь размером с голову Аарона. — Я Хагрид, — прогудел он, и голос его был похож на отдалённый гром. — Хранитель ключей и егерей в Хогвартсе. Сейчас мы поедем к замку. Не больше четырёх в лодку! Держитесь крепче! Их повели вниз по каменистой тропе к озеру. У причала покачивались маленькие лодки — без вёсел, без моторов, просто деревянные лодки, которые ждали пассажиров. — Аарон, Эндрю, Гермиона, Невилл, — скомандовал Хагрид, — в эту! Они забрались в лодку. Аарон помог Гермионе, Эндрю подсадил Невилла, который чуть не уронил жабу в воду. Лодка качнулась и поплыла сама, без всяких усилий. — Ничего себе, — прошептал Невилл, глядя на воду. — А если там что-то водится? — Водится, — ухмыльнулся Хагрид из соседней лодки. — Кальмара видели? Он безобидный. Почти. — Почти? — переспросила Гермиона с сомнением. — Ну, иногда щупальцами хватает, но не больно. Просто играет. Лодки плыли по чёрной воде, и над ними, как гигантский призрак, вырастал замок. Аарон смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Тысячи окон горели тёплым светом, башни уходили в звёздное небо, и отражение замка дрожало в воде, умножая его величие. Они проплыли под каменной аркой, мимо скал, поросших плющом, и наконец причалили у маленькой пристани прямо у подножия замка. — Сюда, — Хагрид повёл их по каменным ступеням к массивной дубовой двери, такой огромной, что через неё мог бы пройти великан, даже не нагибаясь. Он постучал три раза. Гулкий звук разнёсся в тишине. Дверь открылась, и на пороге появилась строгая женщина в зелёной мантии, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и очками-половинками на носу. — Спасибо, Хагрид. Я провожу их дальше. Это была профессор Макгонагалл. Она повела первокурсников через огромный холл, мимо мраморной лестницы, по которой то и дело сновали призраки — полупрозрачные фигуры в старинных одеждах, которые скользили сквозь стены и перешёптывались между собой. Аарон вздрогнул, когда один из них прошёл прямо сквозь него — было холодно и немного щекотно. Они вошли в маленькую комнату рядом с Большим залом. Оттуда доносился гул сотен голосов, смех, звон посуды — пир уже начался. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала Макгонагалл. — Скоро начнётся пир, но сначала вас распределят по факультетам. Она говорила чётко, веско, каждое слово падало как камень. — Факультет — это ваша семья на ближайшие семь лет. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин. У каждого свои традиции, свои ценности. Вы будете жить в своей гостиной, учиться вместе, соревноваться на Кубок факультетов. Ваши победы приносят баллы вашему факультету, ваши проступки — отнимают. Запомните это. Она помолчала, обводя взглядом притихших первокурсников. — Распределение пройдёт прямо сейчас. Будьте достойны. И она вышла. — Я боюсь, — прошептал Невилл. Его лицо было бледным, жаба Тревор нервно дёргала лапкой. — Я тоже, — признался Аарон. Эндрю сжал его руку под мантией. Тепло разлилось по пальцам, успокаивая. — Мы вместе, — тихо сказал он. Дверь открылась, и призраки — целая процессия — проплыли мимо них в Большой зал. Они были разные: старые и молодые, в средневековых одеждах и в мантиях прошлого века, с печальными лицами и с улыбками. Один из них, в монашеской рясе, остановился рядом с Невиллом. — Не бойся, малыш, — прошелестел он. — Я тоже боялся на своём первом распределении. А теперь я здесь уже четыреста лет. Привык. Невилл нервно хихикнул. — Построиться! — скомандовала вернувшаяся Макгонагалл. — За мной.

***

Они вошли в Большой зал. Аарон едва не споткнулся на пороге. Потолка не было. Совсем. Над ними простиралось ночное небо, усыпанное тысячами звёзд — такое же, как за окнами, но почему-то оказавшееся внутри. Оно мерцало, переливалось, и Аарону показалось на мгновение, что звёзды двигаются, складываясь в созвездия. Тысячи свечей парили в воздухе, освещая четыре длинных стола, за которыми сидели ученики в чёрных мантиях. Гриффиндор — в красно-золотом, Слизерин — в зелёно-серебряном, Когтевран — в сине-бронзовом, Пуффендуй — в жёлто-чёрном. Они смотрели на первокурсников с любопытством, перешёптывались, указывали пальцами. В конце зала, за профессорским столом, сидели учителя. Аарон узнал Дамблдора — тот самый старик с длинной серебряной бородой и очками-половинками, который смотрел на них с мудрой улыбкой, будто знал что-то, чего не знали они. — Это Дамблдор, — шепнула Гермиона, и в её голосе звучало благоговение. — Директор. Величайший волшебник современности. Аарон сглотнул. Их подвели к табурету, на котором лежала старая, потрёпанная шляпа — серая, пыльная, с заплатками и дырами. Она выглядела так, будто её только что нашли на помойке. Но когда они приблизились, на шляпе появилось нечто вроде лица — складки ткани сложились в рот, и шляпа запела: «Давным-давно, в седую старину, Когда я новой была, а не как сейчас — в пыли, Четыре основателя, великих колдуна, В Хогвартс учеников со всей земли брали. Гриффиндор ценил отвагу, храбрость и честь, Пуффендуй — трудолюбье и верность до конца, Когтевран — ум и мудрость, что в мире не счесть, Слизерин — хитрость, амбиции и силу творца. Но времена менялись, и распри начались, И поняли основатели — их труд пропадёт зря, Если шляпа не будет, как они договорились, Рассортировать детей, когда уйдут они. Так я теперь распределяю вас по факультетам, Смотрю в ваши головы, в души, в сердца, И каждому нахожу я правильный ответ, Куда идти учиться — и это до конца!» Зал взорвался аплодисментами. Шляпа поклонилась и замерла. Макгонагалл развернула свиток. — Когда я назову ваше имя, — объявила она, — вы наденете шляпу и сядете на табурет. Распределение начнётся сейчас. — Ханна Абботт! Пухленькая девочка с косичками подбежала к табурету. Шляпа опустилась ей на голову, скрыв лицо, подумала секунду и крикнула: — ПУФФЕНДУЙ! Стол справа, украшенный жёлтым и чёрным, взорвался аплодисментами. Девочку повели к столу, хлопая по спине. — Сьюзен Боунс — ПУФФЕНДУЙ! — Терри Бут — КОГТЕВРАН! — Манди Броклхерст — КОГТЕВРАН! — Лаванда Браун — ГРИФФИНДОР! Имена звучали одно за другим. Аарон ловил каждое, стараясь запомнить, но они сливались в один бесконечный поток. — Гермиона Грейнджер! Гермиона, такая уверенная в поезде, сейчас дрожала как осиновый лист. Она подошла к табурету, надела шляпу и зажмурилась. Шляпа думала долго — дольше, чем над другими. Губы Гермионы шевелились, будто она спорила с кем-то невидимым. Аарон видел, как по её лицу пробегает тень — то ли страха, то ли надежды. — КОГТЕВРАН! — наконец объявила шляпа. Гермиона выдохнула — так громко, что было слышно в тишине — и побежала к синему столу под аплодисменты. Она обернулась и помахала им — Аарон помахал в ответ. Гермиона улыбнулась — впервые за всё время по-настоящему, без напряжения. — Невилл Лонгботтом! Невилл шёл к табурету, спотыкаясь на ровном месте. Жаба Тревор выпрыгнула у него из кармана и запрыгала по полу. Невилл чуть не бросился её ловить, но Макгонагалл строго цыкнула. — Животное подождёт, — отрезала она. Невилл сел на табурет, нахлобучил шляпу и замер. Шляпа едва коснулась его головы, как крикнула: — ГРИФФИНДОР! Невилл просиял — уши у него стали красными, глаза заблестели — и побежал к красно-золотому столу, где его уже хлопали по спине и жали руку. Тревора ему принесли через минуту. Имена всё звучали и звучали. Драко Малфой — Слизерин (стол в зелёном и серебряном встретил его бурными овациями, а сам Малфой прошёл с таким видом, будто уже владеет миром). Теодор Нотт — Слизерин. Пэнси Паркинсон — Слизерин. Гарри Поттер — Гриффиндор (шёпот прокатился по залу, когда прозвучало это имя, и даже учителя заинтересованно подались вперёд). И наконец: — Аарон Блэк-Миньярд! Аарон вздрогнул. Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки. — Иди, — шепнул Эндрю, сжимая его руку. — Я здесь. Аарон подошёл к табурету. Сотни глаз смотрели на него — любопытные, оценивающие, равнодушные. Кто-то шептался — фамилия Блэк была известна даже здесь. Он сел. Табурет был жёстким, холодным. Шляпа опустилась на его голову, скрыв лицо, и мир исчез. В ушах зазвучал тихий голос — не мужской и не женский, древний, как сам Хогвартс: — Ох, малыш. Сколько в тебе боли. И света. Ты прошёл через ад, но сохранил доброту. Ты боишься, но не озлобился. Ты хочешь знать, почему мир так жесток. Ты хочешь понять. Аарон молчал, боясь дышать. Шляпа чувствовала всё — каждый страх, каждую надежду, каждый шрам на душе. — И ещё… в тебе кровь Блэков и Миньярдов. Тяжёлое наследие. Но ты не обязан повторять их ошибки. Ты не обязан быть ни тем, ни другим. Ты можешь быть собой. — Кто я? — подумал Аарон. — Хороший вопрос. Я вижу в тебе верность, преданность, готовность защищать. И ум — да, ум у тебя острый, хотя ты сам этого не замечаешь. Где тебе лучше? Где твой свет найдёт опору? Где твоя доброта будет оценена? Шляпа помолчала. Где-то далеко, за пределами её тьмы, гудел зал. — Я знаю. Лучше тебе будет… КОГТЕВРАН! Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал. Аарон открыл глаза. Синий стол взорвался аплодисментами — громче всех хлопала Гермиона, её лицо сияло. Кто-то свистел, кто-то стучал по столу. Аарон снял шляпу и, пошатываясь, направился к столу Когтеврана. Его усадили между Гермионой и каким-то старшекурсником, хлопали по плечу, улыбались, что-то говорили — он не слышал. Он обернулся к столу Слизерина, где должен был сидеть Эндрю. Эндрю стоял в очереди первокурсников и смотрел на него. В его глазах была гордость — та самая, редкая гордость, которую Аарон видел всего несколько раз в жизни. — Эндрю Блэк-Миньярд! Эндрю шёл к табурету с той же холодной уверенностью, с какой когда-то заходил в комнату матери с ножом. Ни тени страха, ни капли сомнения. Он сел. Шляпа едва коснулась его макушки, как заговорила — быстро, будто уже всё знала. — О. Ты. Ты совсем другой. Тот же страх, но ты его заковал в лёд. Холодный ум, расчёт, готовность на всё ради защиты того, кого считаешь своим. — Это Аарон, — мысленно ответил Эндрю. — Только он. — Я знаю. Амбиции у тебя огромные. Но не ради власти — ради контроля. Ты хочешь управлять миром, чтобы мир не мог управлять тобой. В тебе есть тьма, мальчик, но не злая тьма — тьма защитника, который не остановится ни перед чем. — Выбор очевиден. Только одно место примет тебя таким, какой ты есть. Только там поймут твою жажду силы и твой холод. Только там ты научишься использовать это во благо. Иди же… СЛИЗЕРИН! Зал ахнул. Близнецы — в разные факультеты. Брат-слизеринец и брат-когтевранец. Такого не случалось годами — чтобы родные братья оказались по разные стороны древнего соперничества. Эндрю даже не взглянул на стол Слизерина, который приветствовал его сдержанными аплодисментами. Малфой, сидевший там, скривился — он явно ожидал, что Эндрю будет рад попасть в компанию «чистокровной элиты», но новый слизеринец смотрел только на брата. Аарон смотрел в ответ. Через весь шумный зал, через четыре стола, через сотни незнакомых лиц протянулась невидимая нить — та самая, что связала их навсегда в водах Гринготтса. Она пульсировала, передавая тепло и спокойствие. — Ничего, — одними губами сказал Эндрю. — Мы вместе. Аарон кивнул. Они были в разных мирах теперь. Но они всё ещё были вместе.

***

Пир начался сразу после распределения. Аарон сидел за синим столом, между Гермионой и Терри Бутом, и смотрел на горы еды, которые материализовались перед ним. Жареные цыплята, запечённая баранина, пироги с мясом и рыбой, пудинги, залитые сладким соусом, странные золотистые фрукты, которые таяли во рту, оставляя вкус мёда и солнца, пирожные, торты, конфеты — всего было столько, что глаза разбегались. Но он почти не чувствовал вкуса. Он слушал разговоры вокруг — о факультете, о гостиной, о том, какие учителя строгие, а какие добрые, о квиддиче, о том, что Снейп — зло, а Флитвик — душка, — и всё время краем глаза смотрел на зелёный стол. Эндрю сидел там, окружённый незнакомыми лицами. Рядом с ним устроился тот самый Малфой — блондин с острым лицом и надменным выражением. Он что-то говорил, жестикулировал, явно пытался вовлечь Эндрю в разговор, но тот только кивал, не включаясь. Его взгляд то и дело скользил к синему столу, встречаясь с глазами Аарона. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Гермиона, заметив его взгляд. — Вы же близнецы. Такая связь не разрывается расстоянием. — Я знаю, — ответил Аарон. — Просто… мы никогда не были порознь. Ни дня. Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Привыкнете. И будете встречаться между уроками. Хогвартс большой, но не бесконечный. — Откуда ты знаешь? Ты же тоже первокурсница. — Я читала, — просто сказала Гермиона. — В «Истории Хогвартса» есть карта замка. Сто сорок две лестницы, семь этажей, множество потайных ходов. Но между ними можно найти короткие пути. Аарон улыбнулся. Гермиона была… странной. Но в её странности было что-то уютное, надёжное. После пира, когда сладости были съедены, а пудинги опустошены, Дамблдор встал и объявил несколько правил: Запретный лес закрыт для посещения, квиддич начнётся со второго курса, а список факультетов будет объявлен завтра. Потом старосты повели первокурсников в гостиные. Путь Когтеврана оказался длинным. Они поднимались по мраморной лестнице, шли по коридорам, мимо портретов, которые перешёптывались и указывали на них пальцами. Лестницы двигались, меняли направление, и Аарон несколько раз терял ориентацию — но староста, девушка с седьмого курса по имени Ровена (или Пенелопа? Аарон не запомнил), уверенно вела их вперёд. Наконец они остановились перед старой дверью без ручки. На двери висел большой бронзовый молоток в форме орла. Глаза орла блестели в темноте, будто живые. — Чтобы войти, — объяснила староста, — нужно ответить на вопрос. Орёл задаёт загадку, и если ответ правильный — впускает. — А если неправильный? — спросил кто-то. — Придётся ждать другого студента, который поможет. Или думать дальше. Орёл терпеливый. Но если ответить неправильно три раза подряд, он может обидеться и не пускать до утра. Так что думайте хорошо. Первокурсники загудели. Орёл тем временем моргнул и заговорил — голосом, похожим на скрип старого дерева: — Что всегда перед нами, но мы не можем этого увидеть? Тишина. Кто-то предложил «завтра», кто-то — «ветер», кто-то — «смерть». Орёл молчал, и в его глазах читалось снисходительное терпение. Аарон задумался. Что всегда перед нами, но невидимо? Не будущее — будущее мы не видим, но оно не всегда перед нами, оно впереди. Не время — время везде. Не смерть — смерть в конце. — Будущее, — тихо сказал он. Орёл повернул голову и посмотрел на него. Его глаза блеснули. — Верно. Будущее всегда перед нами, но мы не можем его увидеть. Добро пожаловать в Когтевран. Дверь открылась. Гостиная Когтеврана оказалась круглой, с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на озеро. В лунном свете вода мерцала за стёклами, отражаясь на потолке причудливыми узорами — казалось, что они находятся под водой. Вдоль стен стояли мягкие диваны и бесконечные книжные шкафы, в камине потрескивал огонь, а с потолка свисали бронзовые светильники, напоминающие звёзды. — Красиво, — выдохнула Гермиона. — Наша башня — самая высокая, — с гордостью сказала староста. — Отсюда видно весь Запретный лес и озеро. А теперь — мальчики за мной, девочек проводит моя помощница. Аарона отвели в спальню на пятом этаже. Она оказалась небольшой, но уютной: четыре кровати под балдахинами цвета бронзы, каждая с тумбочкой и сундуком для вещей. В углу — камин, на стенах — портреты учёных волшебников, которые, кажется, спали, но на самом деле подглядывали. Его соседями оказались Терри Бут — тот самый, что сидел рядом на пиру, Энтони Голдштейн — темнокожий мальчик с внимательным взглядом, и Майкл Корнер — долговязый парень с мечтательным выражением лица. Все трое уже переодевались и обсуждали распределение. — Ты тот близнец, да? — спросил Энтони, разбирая вещи. — У которого брат в Слизерине? — Да, — коротко ответил Аарон. — Ничего, — сказал Майкл, плюхаясь на кровать. — У меня сестра в Гриффиндоре второй курс. Мы справляемся. Переписываемся, встречаемся на каникулах. Факультет — это не приговор. — У меня вообще никого, — вздохнул Терри, разглядывая себя в зеркало. — Родители магглы, я первый волшебник в семье. Даже не знаю, как им объяснять, что такое Когтевран. — Скажи, что это факультет для умных, — предложил Энтони. — Они поймут. — А если не поймут? — Тогда скажи, что это как Хогвартс, только внутри Хогвартса. Терри хмыкнул. — Ладно. А вы как? — он повернулся к Аарону. — Ваши родители знают? Аарон замер. Терри не знал — откуда ему знать? — но вопрос попал в самое больное место. — У нас нет родителей, — ровно сказал Аарон. — Ну… мать есть, но мы с ней не живём. — Ой, прости, — Терри смутился. — Я не хотел… — Ничего. Всё нормально. Наступила неловкая тишина. Энтони быстро сменил тему: — А вы слышали про Снейпа? Говорят, он жуткий тип. Своих слизеринцев любит, а всех остальных ненавидит. — А ещё говорят, он преподаёт зелья, — добавил Майкл. — И если у тебя плохо получается, он снимает баллы. — Мы ещё не начали учиться, а уже боимся, — усмехнулся Терри. — Это нормально, — сказал Аарон, вспомнив слова Ваймака. — Все боятся. Даже те, кто не показывает. Они ещё немного поговорили, потом погасили свет. Аарон долго лежал в темноте, глядя на потолок, на котором плясали отблески воды из окна. Афина сидела на спинке кровати и дремала, изредка вздрагивая во сне. — Спокойной ночи, — шепнул он в пустоту, надеясь, что Эндрю его услышит.

***

Где-то в подземельях, в зелёной гостиной Слизерина, было иначе. Гостиная находилась под водой — в окна лился зеленоватый свет озера, и тени рыб проплывали по стенам. В камине горел огонь, но он тоже был зелёным, отбрасывая на лица сидящих зловещие отблески. Вдоль стен стояли кожаные диваны, на полу лежали тёмные ковры, а с потолка свисали тяжёлые серебряные цепи с лампами. Эндрю лежал на кровати в спальне первокурсников и смотрел в каменный потолок. Его соседями были Драко Малфой, Теодор Нотт и Винсент Крэбб. Малфой не замолкал ни на минуту: — …мой отец говорит, что Слизерин — лучший факультет. Здесь учатся только чистокровные. Ну, почти. Ты, — он ткнул пальцем в Эндрю, — ты ведь Блэк-Миньярд? Блэки — древний род. Моя мать из Блэков, дальняя родственница. Так что мы почти родня. Эндрю молчал. — А твой брат в Когтевран попал, да? — продолжал Малфой. — Жаль. Хотя Когтевран тоже неплохо, они там умные, но… не наш уровень. Ты не расстраивайся, будешь с нами. Мы тебя научим, как правильно себя вести. — Я не нуждаюсь в обучении, — холодно ответил Эндрю. Малфой на секунду опешил, но быстро нашёлся: — Ну, как знаешь. Но если что — обращайся. У меня связи. Он ещё что-то говорил, но Эндрю перестал слушать. Он смотрел в потолок и чувствовал нить, связывающую его с Аароном. Она была тонкой, но надёжной, как стальной трос. — Спокойной ночи, — тихо сказал он. Где-то далеко, наверху, в башне Когтеврана, Аарон улыбнулся во сне. Тонкая нить дрогнула и успокоилась. Они были в разных мирах теперь. Но они всё ещё были вместе. И это значило больше, чем все факультеты Хогвартса вместе взятые.

"Продолжение следует"