Вселенная Гарри Поттера

***

Аарон проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. — Вставай, соня, — голос Терри звучал взволнованно. — Завтрак через полчаса, а нам ещё одеваться и искать Большой зал. Аарон сел на кровати, протирая глаза. Несколько секунд он не мог понять, где находится — слишком непривычной была эта комната с высокими потолками, бронзовыми светильниками и огромным окном, за которым плескалось озеро. Потом память вернулась: Хогвартс, Когтевран, первое утро в школе. За окном башни только начинало светать — озеро внизу было серым, неподвижным, как зеркало. Туман стелился над водой, и где-то вдалеке кричали чайки. Афина уже не спала — сидела на спинке кровати и смотрела на него с укоризной, будто спрашивала: "Ты что, проспишь свою первую школьную жизнь?" — Иду, — пробормотал Аарон, протягивая руку, чтобы погладить сову. Афина ткнулась клювом в его палец — не больно, скорее приветственно. В спальне царила суета. Энтони пытался застегнуть мантию и одновременно прочитать инструкцию к ней, шевеля губами. Майкл медитировал перед зеркалом, пытаясь уложить свои вечно торчащие волосы, но они всё равно вставали дыбом, придавая ему вид взъерошенного воробья. Терри уже был полностью готов — мантия сидела идеально, галстук завязан ровно, волосы прилизаны — и теперь нервно проверял список уроков, бормоча под нос. — Первая пара — трансфигурация, — объявил он. — С Макгонагалл. Говорят, она строгая, но справедливая. — Кто говорит? — спросил Аарон, натягивая мантию. Ткань была приятной на ощупь, но непривычной — слишком лёгкой, слишком... волшебной. — Старшекурсники. Вчера вечером в гостиной рассказывали. — Терри понизил голос. — Говорят, она может превращаться в кошку. Прямо на уроке. Чтобы проверить, не спите ли вы. — Врёшь, — усомнился Майкл, прекратив попытки укротить шевелюру. — Ничего не вру. Мне лично один пятикурсник сказал. — Пятикурсники любят придумывать страшилки для первокурсников, — философски заметил Энтони, наконец справившись с мантией. — Моя сестра учится на четвёртом курсе в Шармбатоне, она рассказывала, что у них тоже такое было. Говорили, что директор — оборотень. А он просто волосы красил в зелёный. Аарон улыбнулся. В этой суете, в этих обычных мальчишеских разговорах было что-то успокаивающее. Они все боялись, все волновались, все не знали, что ждёт впереди. Но они были вместе. Он потянулся к нити внутри себя — той самой, что связывала его с Эндрю. Она пульсировала ровно, спокойно, значит, у брата всё хорошо. Где-то там, в подземельях Слизерина, Эндрю тоже просыпался, тоже готовился к первому дню. — Идём? — спросил Терри. — Идём. Они вышли из спальни, спустились по винтовой лестнице в гостиную и застали там Гермиону, которая уже сидела с книгой у камина. Огонь отражался в её глазах, придавая им золотистый блеск, а вокруг неё на диване были разложены какие-то схемы и расписания. — Доброе утро! — бодро сказала она, закрывая «Историю Хогвартса» и вскакивая. — Я уже всё разузнала. До Большого зала идти через центральную лестницу, потом налево, потом направо, потом через второй коридор и вниз. Если лестницы не поменяют направление. Они любят это делать по утрам. — Откуда ты знаешь? — изумился Терри, разглядывая её схемы с уважением. — Я спросила у портретов, — пожала плечами Гермиона, будто это было самым очевидным в мире. — Они знают всё. Главное — быть вежливой. Сэр Кэдоган, например, очень обидчивый. Если с ним не поздороваться, он может накричать или вообще отказаться отвечать. — Ты уже познакомилась с портретами? — спросил Аарон. — А как же. Я вчера вечером не спала — ходила по коридорам, знакомилась. Здесь потрясающе! Столько историй, столько секретов! — Гермиона сияла. — Я уже нашла три потайных хода и один из них ведёт прямо в кухню к домовикам. Там такие пирожные! — Ты нашла кухню? — Майкл сглотнул. — Нашла. Но домовики просили никому не говорить, где вход. Они стесняются. — Гермиона подмигнула. — Но я вам покажу потом. В порядке исключения. Они вышли из гостиной. Орёл на двери проводил их взглядом, но вопросов задавать не стал — видимо, уже привык к утренней суете. Гермиона на прощание погладила его по клюву, и орёл довольно заурчал. Путь до Большого зала оказался именно таким, как описала Гермиона — с той лишь разницей, что одна лестница действительно решила сменить направление, и им пришлось идти в обход через коридор, увешанный портретами рыцарей, которые громко обсуждали их появление. — Новенькие! — воскликнул один, в сияющих доспехах, с пышными усами, закрученными вверх. — Смотрите, сэр Кэдоган, новенькие! — Вижу, сэр Бородавочник, — ответил другой, с густыми бровями и суровым лицом. — Выглядят растерянными. Поможем? Я знаю короткий путь через четвёртую башню, только там живёт злой призрак, который кидается чернилами. — Не надо, — быстро сказала Гермиона. — Мы знаем дорогу. Спасибо за предложение, сэр Кэдоган. — Всегда пожалуйста, миледи, — рыцарь галантно поклонился, едва не вывалившись из рамы. — Если что — обращайтесь. Я всегда рад помочь прекрасным дамам. — Я не дама, я первокурсница, — поправила Гермиона, но рыцарь уже не слушал, увлечённо рассказывая соседу о своих подвигах. Портреты разочарованно затихли, когда они ушли. В Большом зале уже было шумно. Четыре стола ломились от учеников — над красным столом витал запах жареных сосисок, над жёлтым — свежей выпечки, над синим — почему-то кофе и книжной пыли, а над зелёным — чего-то неуловимого, может быть, просто уверенности в себе. Над головой парили свечи, и потолок сегодня изображал ясное голубое небо с редкими облаками, которые медленно плыли куда-то на восток. Аарон сразу нашёл глазами зелёный стол. Эндрю сидел там, между Малфоем и каким-то мрачным мальчиком с тёмными волосами — кажется, его фамилия была Нотт. Он не ел, не пил, просто сидел и смотрел на вход. Его лицо было непроницаемым, но Аарон знал: брат ждёт его. Их взгляды встретились. Аарон почувствовал, как нить внутри него дрогнула, передавая волну тепла — такую сильную, что на мгновение стало трудно дышать. Эндрю чуть заметно кивнул — «всё хорошо». Аарон кивнул в ответ — «я здесь». — Идём, — позвала Гермиона, таща его за рукав к синему столу. — Нам нужно успеть поесть. Первый урок через час, а мне ещё нужно повторить первую главу по трансфигурации. Хотя я её уже три раза прочитала, но вдруг что-то забыла? — Ты ничего не забыла, — заверил её Терри, усаживаясь рядом. — Ты вообще всё помнишь. — Это не точно, — серьёзно ответила Гермиона. — Память — штука ненадёжная. Нужно постоянно тренировать. Завтрак пролетел незаметно. Аарон почти не чувствовал вкуса еды — всё время косился на зелёный стол, ловя взгляды брата. Они не могли говорить, но нить между ними говорила за них: спокойствие, уверенность, обещание встретиться. В какой-то момент Малфой что-то сказал Эндрю, и тот резко повернул голову. Аарон почувствовал лёгкий укол раздражения по нити — чужого, не своего. Эндрю злился. Но уже через секунду раздражение улеглось, сменившись привычным холодом. «Всё в порядке», — передал Аарон по нити, просто мысль, без слов. Эндрю чуть заметно кивнул, даже не глядя в его сторону. После завтрака первокурсники потянулись на первый урок. Гермиона сверялась со своим расписанием, Терри нервно теребил галстук, Майкл всё ещё пытался пригладить волосы, а Энтони смотрел по сторонам с видом опытного путешественника. — Трансфигурация, кабинет 2Б, — объявила Гермиона. — Идём за мной. Я уже проложила оптимальный маршрут. — Ты проложила маршрут? — переспросил Майкл. — Конечно. Вчера вечером. Я обошла все основные точки: Большой зал, библиотека, кабинеты профессоров. Нашла четыре коротких пути и два тупика. Лестницы, которые меняют направление, лучше обходить через восточное крыло, там они более стабильные. — Ты невероятна, — выдохнул Терри. — Я просто готовлюсь, — пожала плечами Гермиона, но по тому, как она зарделась, было видно — похвала ей приятна.

***

Кабинет трансфигурации находился на втором этаже, в конце длинного коридора, увешанного портретами бывших директоров Хогвартса. Они провожали первокурсников взглядами, полными любопытства, и некоторые даже перешёптывались между собой. — Новенькие, — прошелестел один, с длинной седой бородой. — Когтевран, я вижу. Хороший факультет. — А вон тот, с каштановыми волосами, похож на моего правнука, — заметила дама в кружевном чепце. — У всех правнуки, — проворчал толстый волшебник с бокалом в руке. — А мне вот никто не похож. Скучно. Аарон улыбнулся про себя. Даже портреты здесь были живыми. Кабинет трансфигурации оказался просторной комнатой с высокими стрельчатыми окнами, за которыми виднелись школьные просторы — поле для квиддича, Запретный лес вдалеке, озеро, сверкающее на солнце. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, полные странных предметов: чучела животных, наполовину превращённые в другие существа (Аарон заметил белку с головой птицы и крысу с рыбьим хвостом), хрустальные шары, в которых плавал туман, стопки пожелтевшего пергамента, перевязанные лентами. Пахло мелом, старыми книгами и чем-то неуловимо кошачьим — возможно, сама профессор Макгонагалл, которая, как говорили, умела превращаться в кошку, оставляла после себя этот запах. Профессор уже ждала их. Строгая, в зелёной мантии, с очками-половинками на носу, она стояла у профессорского стола и обводила взглядом входящих учеников. Каждый под этим взглядом чувствовал себя нашкодившим котёнком — даже Гермиона, которая обычно ничего не боялась. — Садитесь, — коротко сказала Макгонагалл, и голос её прозвучал как щелчок хлыста. Все мгновенно расселись по местам, стараясь не шуметь. Аарон оказался между Гермионой и Терри, прямо напротив окна. Солнце светило ему в глаза, но он боялся даже прищуриться. Когда все расселись и наступила полная тишина, Макгонагалл подошла к доске и повернулась к классу. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных предметов в вашем расписании, — начала она без предисловий, и каждое её слово падало в тишину, как камень в воду. — Любая ошибка может привести к серьёзным последствиям. Я не шучу. Были случаи, когда студенты навсегда оставались с рогами на голове или с хвостами. Поэтому от вас требуется максимальная концентрация, дисциплина и уважение к предмету. Она обвела взглядом класс, проверяя, все ли поняли серьёзность момента. — Тот, кто не готов работать — может уйти прямо сейчас. Заклинания трансфигурации не прощают лени. Никто не шелохнулся. — Хорошо. — Макгонагалл щёлкнула пальцами, и на каждой парте появилась спичка. Обычная деревянная спичка, ничем не примечательная. — Ваше первое задание — превратить эту спичку в иголку. Заклинание — Вера Верто. Произносится с чёткой артикуляцией и уверенным взмахом палочки. Попробуйте. У вас есть двадцать минут. Аарон посмотрел на спичку. Она лежала перед ним, маленькая, деревянная, совершенно обычная. Он вспомнил книгу по окклюменции, которую подарил продавец — там были упражнения на концентрацию. «Сосредоточься на предмете, представь его новую форму, почувствуй его суть». Он закрыл глаза на секунду, представил иголку — тонкую, стальную, с острым кончиком, с ушком для нитки. Почувствовал её вес, её холод, её предназначение. Потом открыл глаза, поднял палочку и твёрдо произнёс: — Вера Верто! Спичка дёрнулась, посерела на конце, но в целом осталась спичкой. Только теперь она выглядела так, будто её слегка подпалили. — Неплохо для первой попытки, мистер Блэк-Миньярд, — раздался голос Макгонагалл у него над ухом. Аарон вздрогнул — он не заметил, как она подошла. Профессор стояла прямо за его спиной и смотрела на его спичку с профессиональным интересом. — Вы уловили суть. Чувствуется, что вы пытались представить результат, а не просто произнести заклинание. Это правильно. Но вам не хватило силы и чёткости. Представление должно быть ярче, воля — твёрже. Попробуйте ещё раз. Аарон кивнул и попробовал снова. И ещё. И ещё. К концу урока его спичка стала наполовину металлической — один конец превратился в сталь и даже немного заострился, но второй остался деревянным. До иголки всё ещё не дотягивала, но прогресс был очевиден. Рядом Гермиона уже сияла — у неё иголка получилась с третьей попытки, идеальная, с аккуратным ушком и острым кончиком. Макгонагалл даже похвалила её — редкая честь. Терри и Энтони тоже более-менее справлялись: у первого спичка превратилась в кривую, но всё же металлическую палочку, у второго — в нечто, отдалённо напоминающее гвоздь. А вот Майкл медитировал над спичкой с таким видом, будто пытался телепатически воздействовать на неё, и спичка под его взглядом не то чтобы превращалась, но явно ржавела от напряжения. — Мистер Корнер, — сказала Макгонагалл, останавливаясь рядом с ним, — если вы будете так интенсивно думать, ваша спичка не превратится в иголку, а просто сгорит от стыда. Расслабьтесь. Представьте. Произнесите. — Я пытаюсь, профессор, — простонал Майкл. — Пытаться — не значит делать. Попробуйте ещё раз, но без фанатизма. Майкл попробовал. Спичка чихнула дымом. — На сегодня достаточно, — объявила Макгонагалл, когда двадцать минут истекли. — Задание на дом — прочитать первую главу учебника и потренироваться. Я хочу, чтобы к следующему уроку каждый из вас мог превратить спичку хотя бы в подобие иголки. Трансфигурация требует практики. Не надейтесь, что всё получится сразу. Когда они выходили из класса, Гермиона подбежала к Аарону. — У тебя почти получилось! — сказала она воодушевлённо, сияя глазами. — Ещё немного — и будет иголка. Хочешь, я покажу, как я делала? У меня есть методика. — Давай, — согласился Аарон. Они остановились в коридоре, пропуская поток других первокурсников. Гермиона достала свою палочку и новую спичку — видимо, запасную. — Главное — не просто говорить заклинание, а чувствовать, что ты хочешь изменить. — Она говорила быстро, будто читала лекцию. — Представлять новую форму. И верить, что получится. Сомнения блокируют магию. Если ты хоть на секунду подумаешь «а вдруг не выйдет» — не выйдет. Надо быть уверенным. Она взмахнула палочкой — спичка мгновенно превратилась в идеальную иголку. — Видишь? Просто. — Для тебя просто, — усмехнулся Аарон. — Ты же у нас всё прочитала. — Это не только чтение, — серьёзно сказала Гермиона, убирая иголку в карман. — Это практика. Я тренировалась всё лето. Ну, когда узнала, что я волшебница. У меня была куча спичек. Соседи, наверное, думали, что я поджигательница. — Ты знала всё лето? — удивился Аарон. — А мы узнали неделю назад. Гермиона посмотрела на него с сочувствием. В её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Тогда тебе вдвойне тяжелее. Но ты справишься. Я видела, как ты смотришь на брата — вы связаны чем-то особенным. Такая связь даёт силу. Я читала о магических близнецах. Это редкость, но когда такое случается — они могут творить чудеса. Вместе. Аарон улыбнулся. — Спасибо, Гермиона. — На здоровье. А теперь бежим на зелья — это в подземельях. И, говорят, там Снейп, который ненавидит всех, кроме слизеринцев. Надо успеть занять места поближе к выходу, чтобы, если что, быстро сбежать. — Сбежать с урока Снейпа? — усомнился Терри, подходя к ним. — Это самоубийство. — Я фигурально, — поправилась Гермиона. — Хотя, возможно, и буквально. Всё, бежим!

***

Подземелья встретили их холодом и сыростью. Чем глубже они спускались, тем темнее становились коридоры и тем громче звучало эхо их шагов. Каменные стены были покрыты плесенью, факелы горели тускло, отбрасывая пляшущие тени, и воздух пах сырой землёй и чем-то ещё — возможно, зельями, которые варились здесь десятилетиями. — Жутковато, — признался Майкл, поёживаясь. — Атмосферно, — поправила Гермиона. — Подземелья Хогвартса старше самого замка. Говорят, здесь сохранились камни ещё со времён основания школы. Салазар Слизерин сам ходил по этим коридорам. — Откуда ты знаешь? — спросил Энтони. — Из книг, конечно. Вы бы тоже почитали «Историю Хогвартса» — там много интересного. — Я лучше с троллем подружусь, чем буду читать такие толстые книги, — вздохнул Майкл. Кабинет зельеварения оказался мрачным помещением с низкими сводчатыми потолками и длинными каменными столами, на которых стояли котлы и банки с ингредиентами. Вдоль стен тянулись стеллажи с заспиртованными существами — Аарон заметил змею с двумя головами, застывшую в вечном танце, какую-то рыбу с человеческими зубами и остекленевшими глазами, и нечто, напоминавшее зародыш дракона в мутной жидкости. В углу тихо побулькивало какое-то зелье в огромном котле, и оттуда поднимался пар с запахом полыни и чего-то сладковато-тошнотворного. Профессор Снейп появился бесшумно — просто вырос из темноты, и класс затих мгновенно, будто кто-то выключил звук. Он был высоким, с чёрными волосами до плеч, маслянистыми и прямыми, с крючковатым носом и пронизывающим чёрным взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь и находил всех недостаточно хорошими. Его чёрная мантия развевалась при ходьбе, хотя никакого ветра в подземельях не было. — Садитесь, — сказал он тихо, но это слово прозвучало как приказ, от которого по спине побежали мурашки. Все бросились по местам, стараясь не шуметь. Аарон оказался между Терри и какой-то девочкой из Пуффендуя, которая, кажется, была готова расплакаться от одного вида Снейпа. Снейп прошёлся вдоль рядов, и Аарон заметил, что он особенно долго смотрит на тех, у кого на мантиях не было зелёного. Его взгляд задерживался на каждом, и каждый под этим взглядом сжимался, будто пытался стать невидимым. Когда его взгляд упал на Аарона, тот почувствовал, как по спине пробежал настоящий холодок. Снейп остановился прямо рядом с ним, нависая тенью. — Аарон Блэк-Миньярд, — протянул он, и в его голосе не было вопроса — только утверждение. — Когтевран. Интересно. — Здравствуйте, профессор, — выдавил Аарон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ваша мать была слизеринкой. И отец тоже. — Снейп смотрел на него немигающим взглядом. — Я знал их обоих. Тильда Блэк была… выдающейся ведьмой. Жаль, что она выбрала иной путь. А Теодор Миньярд — блестящий зельевар, но слабый человек. — Я знаю, сэр, — ответил Аарон как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало. — Значит, вы первый в семье, кто нарушил традицию. — В голосе Снейпа не было осуждения, только холодная констатация факта, от которой становилось ещё более неуютно. — Посмотрим, как это скажется на ваших успехах в зельеварении. Кровь не всегда определяет способности. Иногда она только мешает. Он двинулся дальше, и Аарон выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. Весь класс выдохнул вместе с ним. — Сегодня вы будете варить простое зелье от ожогов, — объявил Снейп, подходя к доске и взмахивая палочкой. На доске появилась инструкция — подробная, с точными пропорциями и последовательностью действий. — Инструкция перед вами. Приступайте. И не надейтесь, что я буду кого-то ждать. Зельеварение не терпит суеты и не прощает ошибок. Тот, кто испортит ингредиенты — отправится мыть котлы без магии. Всю неделю. Аарон склонился над котлом. В магловском мире он любил химию — точность, пропорции, последовательность, предсказуемость реакций. Зелья были похожи на химию, только с магией. Может быть, это поможет. Он проверил ингредиенты по списку: сушёные крапивные листья, порошок из змеиной кожи, настойка полыни, три капли эссенции лунного камня. Всё на месте. — Три оборота по часовой, — бормотал он, помешивая. — Потом против часовой, но не слишком быстро, иначе свернётся. Потом добавить полынь, только после того, как зелье станет синим… — Медленнее, — раздался голос Снейпа прямо над ухом. Аарон вздрогнул, едва не выронив мешалку в котёл. Профессор стоял сзади, и по тому, как он появился бесшумно, казалось, что он умеет становиться невидимым. — Если будете мешать слишком быстро, зелье свернётся, и вам придётся начинать сначала. Добавьте ещё две капли настойки полыни. Сейчас. Не мешкая. Аарон послушно добавил. Зелье, которое до этого было мутно-зелёным и неаппетитным, вдруг стало прозрачным и засияло бледно-голубым светом, будто внутри зажглась маленькая лампочка. — Приемлемо, — процедил Снейп, и в его голосе послышалось что-то похожее на… удовлетворение? — Для первого раза. Продолжайте в том же духе. И не отвлекайтесь на посторонние мысли. Он ушёл так же бесшумно, как появился, и Аарон выдохнул с облегчением. — Он к тебе даже придирался меньше, чем к другим, — шепнул Терри, сидевший рядом и отчаянно мешавший своё зелье, которое приобрело зловещий коричневый оттенок. — Мне сказал, что моё зелье похоже на канализационную жижу и что в таком виде оно может сгодиться разве что для травли гоблинов. — А мне — что моё могло бы украсить выставку достижений народного хозяйства в отделе «Неудачные эксперименты», — добавил Энтони мрачно, глядя на своё варево, которое пузырилось и издавало странные звуки. — Может, он просто знает мою семью? — предположил Аарон, помешивая уже более спокойно. — Сказал, что знал моих родителей. — Или боится Блэков, — хмыкнул Майкл, чьё зелье, вопреки ожиданиям, выглядело вполне прилично — видимо, его медитации всё-таки приносили пользу. — Ваша мать из Блэков, а они те ещё... ну, вы знаете. Беллатриса Лестрейндж, например. — Она мне не родня, — резко сказал Аарон. — Не хочу даже слышать этого имени. — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Майкл. — Я ничего такого не имел в виду. Просто факт. К концу урока у Аарона получилось зелье — не идеальное, судя по цвету, чуть темнее, чем нужно, но, судя по комментариям Снейпа, «сдаваемое». Он аккуратно перелил его в стеклянный флакон, подписал пером и убрал в сумку. — Живы? — спросил Терри, когда они выходили из подземелий. — Вроде да, — ответил Энтони. — Но осадочек остался. Когда они вышли в главный коридор, где уже было светлее и теплее, их ждал сюрприз. Эндрю стоял у стены, прислонившись к холодному камню, и ждал. Рядом с ним крутился Малфой — блондин с острым лицом и надменным выражением, которое, кажется, было его единственным выражением лица. Он что-то говорил, жестикулировал, явно пытался вовлечь Эндрю в разговор, но тот не обращал на него внимания — смотрел на дверь кабинета зелий, откуда должны были выйти когтевранцы. Увидев Аарона, он отлепился от стены и подошёл, игнорируя Малфоя, который так и остался стоять с открытым ртом. — Ну как? — спросил Эндрю коротко. Его глаза быстро обежали Аарона, проверяя, всё ли в порядке. — Нормально, — ответил Аарон. — Снейп… странный. Сказал, что знал маму и папу. — Мне тоже, — кивнул Эндрю. — Сказал, что отец был блестящим зельеваром, но слабым человеком. А мать — выдающейся ведьмой. — Он мне то же самое сказал. Почти слово в слово. — Он жёсткий, — Эндрю чуть заметно поморщился. — Но справедливый. Нас, слизеринцев, он не выделяет. Просто требует. Много требует. — А ты как? — Аарон всмотрелся в лицо брата. Нить пульсировала ровно, но он хотел услышать слова. — Живу. — Эндрю чуть приподнял уголок губ — для него это было равносильно улыбке. — Малфой бесит. Крэбб ест. Нотт молчит. Всё как обычно. — Кто такой Нотт? — Сосед по спальне. Молчаливый. Нормальный. Кажется, мы… подружимся. Может быть. Аарон удивился. Эндрю редко говорил о ком-то с намёком на симпатию. — Это хорошо, — сказал он. Они помолчали, глядя друг на друга. Гермиона и Терри тактично отошли в сторону, делая вид, что рассматривают какой-то гобелен с изображением танцующих единорогов. Майкл и Энтони тоже понимающе замерли в отдалении. — Ты сегодня на ужин придёшь? — спросил Аарон. — Приду. Но сяду за свой стол. — Эндрю скосил глаза на Малфоя, который всё ещё торчал неподалёку, делая вид, что разглядывает потолок. — Этот не отлипает. Говорит, мы родня. Что-то про дальнюю ветвь Блэков. Какая-то его троюродная бабка была замужем за каким-то нашим двоюродным дедом. Я не вникал. — Это правда? — Возможно. Но мне плевать. Родство — не повод для дружбы. — А Нотт? — Нотт другой. — Эндрю помолчал. — Он не лезет. Просто… есть. Как стена. Надёжно. Аарон улыбнулся. Это было похоже на то, что говорил Майкл о нём самом. — Мы найдём место, — сказал он. — После ужина. Где-нибудь. — Найди Выручай-комнату, — вдруг сказал Эндрю, понизив голос. — Я слышал о ней. Она появляется, когда очень нужно. Там можно встречаться. Без посторонних. — Откуда ты знаешь? — Читал. — Эндрю чуть заметно поморщился. — В библиотеке есть книги о Хогвартсе. Пришлось. Малфой слишком много болтает, надо знать, где можно спрятаться. — Ты читал? — Аарон удивился. Эндрю никогда не был любителем книг. В их старой квартире он читал только инструкции по выживанию — где спрятаться, как защититься, куда бежать. — Пришлось. Знание — сила. Ты сам так говорил, когда в химию играл. Аарон рассмеялся — тихо, но искренне, от души. Эндрю чуть приподнял уголок губ — для него это было равносильно взрыву хохота. — Ладно, мне пора, — сказал Эндрю. — Следующая пара — полёты на метлах. У слизеринцев и гриффиндорцев вместе. Буду учиться не убиться. — Удачи. — И тебе. — Эндрю задержал взгляд на брате ещё на секунду, потом развернулся и пошёл к лестнице, ведущей в подземелья. Малфой, как привязанный, потрусил за ним. Аарон смотрел ему вслед, чувствуя, как нить пульсирует ровно, спокойно. Всё было хорошо. — Пойдём, — позвала Гермиона, подходя. — У нас ещё есть время до обеда. Я хочу показать тебе библиотеку. Там такие книги! — Пошли, — согласился Аарон. Они пошли по коридору, и Аарон впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на покой.

***

Уроки полётов проходили на школьном стадионе — огромном зелёном поле, окружённом трибунами, с тремя золотыми кольцами по бокам, возвышающимися на высоких шестах. Ветер гулял по полю свободно, принося запах травы и чего-то ещё, свежего и свободного. Дэвид Ваймак, высокий мускулистый мужчина с тёмными волосами, торчащим во все стороны, и пронзительным взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь, встретил первокурсников оглушительным свистком. — Быстро построились! — рявкнул он, и голос её перекрыл даже ветер. — Метлы перед собой! Руку над метлой! И говорите «Вверх»! Чётко, громко, уверенно! Аарон встал в шеренгу рядом с когтевранцами. Слева от него стояла Гермиона, которая нервно теребила мантию и что-то бормотала под нос — кажется, инструкцию из учебника. Справа — Терри, который, наоборот, замер истуканом и боялся пошевелиться. Метла лежала на траве перед Аароном — обычная, на вид, но стоило ему протянуть руку, как она дёрнулась, будто живая. — Вверх, — сказал он. Метла подпрыгнула и упала. — Вверх! Метла лениво перекатилась на бок. — Вверх! — с нажимом повторил Аарон, вспоминая уроки окклюмеции — сосредоточиться, представить, приказать. Он представил, как метла послушно взлетает в руку, как она замирает, ожидая приказов. Представил, что она — не просто кусок дерева, а часть его самого. Метла плавно поднялась и замерла в воздухе, ожидая. — Неплохо, мистер Блэк-Миньярд, — кивнул Ваймак, проходя мимо и окидывая его оценивающим взглядом. — Для первого раза — очень неплохо. А теперь попробуем сесть. Сев на метлу оказалось сложнее, чем он думал. Она норовила выскользнуть из-под него, вибрировала, как живая, и Аарону пришлось вцепиться в неё обеими руками, чувствуя, как грубая древесина царапает ладони. — Расслабьтесь, — крикнул профессор Ваймак, проходя вдоль шеренги и поправляя то одного, то другого. — Метла чувствует ваш страх. Если боитесь — она взбесится. Если злитесь — она взбесится вдвойне. Если не уверены — она вообще откажется лететь. Метла — не инструмент, метла — партнёр. Относитесь к ней с уважением. — Легко сказать, — пробормотал Аарон, чувствуя, как метла под ним нервно подрагивает. Краем глаза он заметил Эндрю. Тот стоял в шеренге слизеринцев, отделённый от него несколькими рядами учеников. Он сидел на метле абсолютно прямо, с каменным лицом, и метла под ним вела себя идеально — замерла, будто боялась хозяина больше, чем он её. Малфой рядом с ним что-то говорил, активно жестикулируя, но Эндрю не обращал на него внимания — смотрел прямо перед собой, на поле. «Конечно, — подумал Аарон. — Он всегда умел контролировать. Даже мётлы. Даже себя. Даже весь мир, если захочет». — А теперь по моему свистку — отталкиваемся и летим! — скомандовал тренер Ваймак, возвращая его к реальности. — Только невысоко! Метр над землёй, не больше! Кто поднимется выше — будет чистить конюшни с гиппогрифами! А они, между прочим, кусаются! Свисток пронзил воздух. Аарон оттолкнулся — и взлетел. Секунду он паниковал, чувствуя, как метла виляет под ним, как ветер пытается сбросить его в сторону, как земля уходит из-под ног. Сердце ухнуло куда-то в пятки, руки судорожно сжали древко, и он уже был готов зажмуриться... Но потом вспомнил всё, чему учил тренер Ваймак: корпус вперёд, руки расслаблены, смотреть не вниз, а вперёд, туда, куда летишь, а не туда, откуда упасть боишься. Метла выровнялась. Он летел. Это было невероятно — ветер в лицо, волосы развеваются, земля внизу, люди кажутся маленькими фигурками, ощущение свободы, какого он не испытывал никогда в жизни. Аарон засмеялся — впервые за долгое время по-настоящему, от души, забыв обо всём на свете. Рядом промчался Эндрю — быстрый, как стрела, с абсолютно спокойным лицом, будто летал на метле всю жизнь. Он посмотрел на брата, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое — редкость, которую Аарон умел замечать. — Не отставай! — крикнул Эндрю и ушёл вперёд, выделывая в воздухе плавный вираж. Аарон пригнулся к метле и полетел за ним. Они сделали круг над стадионом — невысоко, как и велел тренер Ваймак, но этого было достаточно. Ветер свистел в ушах, солнце слепило глаза, и Аарон чувствовал, как нить между ними пульсирует в унисон с биением сердца. Это был лучший момент за всю его жизнь.

***

После уроков, когда стемнело и замок погрузился в тот особенный вечерний полумрак, когда факелы уже зажжены, но коридоры ещё полны теней, Аарон решил исследовать замок. Гермиона ушла в библиотеку — у неё был план самостоятельных занятий, которому она следовала с пугающей дисциплиной. Терри и Энтони отправились в гостиную играть в волшебные шахматы, причём фигуры у них были такие агрессивные, что одна ладья уже укусила Терри за палец. Майкл медитировал где-то на астрономической башне — он считал, что ночное небо помогает настроиться на магические вибрации. Аарон остался один. Он бродил по коридорам, разглядывая портреты, которые перешёптывались и указывали на него пальцами. Один портрет, изображавший толстого монаха в рясе, с добрым лицом и лысиной, поблёскивающей в свете факелов, даже помахал ему. — Новенький? — спросил монах добродушно, высовываясь из рамы. — Когтевран, я вижу. По эмблеме на мантии. Хороший выбор. Я сам был в Пуффендуе, но Когтевран тоже ничего. Умные ребята. Правда, иногда слишком умные — забывают, что мир не только из книг состоит. — Вы призрак? — спросил Аарон, останавливаясь. Он уже видел призраков в первый вечер, но ещё не разговаривал ни с одним. — Ну да, — монах улыбнулся, отчего его щёки стали ещё круглее. — Я Толстый Монах. Призрак Пуффендуя. А ты чей будешь? — Аарон Блэк-Миньярд. Монах присвистнул — у него это получилось довольно мелодично, несмотря на призрачную сущность. — Блэк? Это те, которые сходят с ума по наследству? — он беззлобно подмигнул. — И Миньярды — французская тёмная ветвь? Интересная смесь. Очень интересная. Я таких ещё не встречал. — Мои родители… — начал Аарон и осёкся. Он не знал, что говорить. И хочется ли вообще. — Не хочешь говорить — не надо, — мирно сказал Монах, и в его голосе не было ни капли обиды. — Я и сам не люблю вспоминать, как умер. Утонул в супе. Глупо, правда? Представляешь, сижу, обедаю, и вдруг — бульк! — и я уже тут. А суп был вкусный, между прочим. Грибной. До сих пор вспоминаю. Аарон невольно улыбнулся. Странный был этот призрак, но уютный. — А где тут можно найти… Выручай-комнату? — спросил он, вспомнив слова Эндрю. — Мне брат сказал, что она есть. Нужное место. Монах задумался, почесал лысину — рука прошла сквозь голову, но он, кажется, этого не заметил. — Выручай-комната… А, та, что на седьмом этаже! Точно. Напротив гобелена с василиском. Знаешь такого? — Нет. — Ну, василиск — это такой змей здоровый, от взгляда которого умирают. На гобелене рыцарь с ним сражается. Гобелен старый, выцветший, но василиск там всё равно страшный получился. — Монах поёжился. — Я его боюсь, хотя я призрак и меня уже не убить. — И что нужно сделать? — Пройди мимо три раза, думая о том, что тебе нужно, и дверь появится. Только осторожно — комната даёт то, что просишь, но иногда не совсем то, что ожидаешь. Она думает буквально. Если попросишь место для встречи с братом — получишь место для встречи. А если попросишь, например, шоколад, а подумаешь о лягушке — получишь шоколадную лягушку. Но она может оказаться живой. — Понял, — кивнул Аарон. — Спасибо. — Не за что. — Монах уже начал таять, но на прощание добавил: — Заходи, если что — поболтаем. Я скучаю. Пуффендуйцы ко мне редко заходят, а с другими факультетами я мало знаком. — Зайду, — пообещал Аарон и пошёл дальше, запоминая путь. На седьмом этаже он действительно нашёл гобелен с василиском — огромный, выцветший, покрытый пылью веков, изображающий рыцаря в сияющих доспехах, сражающегося со змеем, у которого было по меньшей мере три головы и все с острыми зубами. Василиск на гобелене выглядел действительно страшно — даже на ткани чувствовалась его мощь. Аарон прошёл мимо гобелена три раза, сосредоточенно думая: «Мне нужно место, где мы с Эндрю можем встретиться. Место, где нас никто не найдёт. Тихое, уютное, безопасное». На третий раз в стене появилась дверь — простая дубовая, с бронзовой ручкой в форме орла. Аарон толкнул её и вошёл. Внутри оказалась небольшая, но удивительно уютная комната. Два мягких кресла у камина, в котором весело потрескивал огонь, хотя дров никто не подкладывал. Диван, покрытый пледом. Стол, на котором стоял заварной чайник с чашками и тарелка с печеньем. И окно — огромное, во всю стену, выходящее на озеро. В лунном свете вода мерцала серебром, и казалось, что они находятся не в замке, а где-то на дне океана. В углу лежали подушки, на полу — мягкий ковёр. На полках — книги, в основном по магии, но были и просто для души. Пахло деревом, сушёными травами и чем-то ещё, неуловимым — домом. — Идеально, — прошептал Аарон. Он посидел в кресле несколько минут, греясь у огня, потом вышел, запоминая место, и побежал искать брата.

***

Пока Аарон осваивался в Когтевране, Эндрю проходил свои испытания. Слизерин встретил его настороженно. Здесь не любили новичков — особенно тех, кто не демонстрировал должного уважения к традициям и старшим. Эндрю не демонстрировал ничего, кроме холодного равнодушия, и это почему-то пугало слизеринцев больше, чем если бы он лебезил или пытался подлизаться. В первый же вечер в гостиной к нему подошёл Малфой в компании двух амбалов — Крэбба и Гойла, которые, кажется, были нужны только для того, чтобы создавать массу и пугать первокурсников. — Блэк-Миньярд, — процедил Малфой, растягивая слова. — Слышал, ты из Блэков? Моя мать из Блэков. Нарцисса Блэк. Значит, мы родня. Эндрю даже не повернул головы, продолжая читать книгу по зельеварению, которую стащил из библиотеки. — Поздравляю, — сухо ответил он. Малфой опешил. На его лице отразилась сложная гамма чувств — от удивления до возмущения. — Ты что, не рад? — А должен? — Я Малфой! Мой отец… — Мне плевать, кто твой отец. — Эндрю наконец поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, холодным, как вода в озере зимой. — Я здесь не для того, чтобы заводить полезные знакомства. Я здесь, чтобы учиться. Оставь меня в покое. Малфой побагровел. Крэбб и Гойл переглянулись, не понимая, что происходит. — Ты многое теряешь, — прошипел Малфой. — Я мог бы открыть тебе такие двери… — Мне не нужны двери. Мне нужен покой. — Ты пожалеешь. — Посмотрим. Малфой ушёл, злобно сверкая глазами, и больше в тот вечер не подходил. Нотт, сидевший в соседнем кресле и наблюдавший за этой сценой, хмыкнул. — Смелый, — сказал он, не представляясь. — Или глупый. Ещё не решил. — Я решил, — ответил Эндрю, не глядя на него. — И что же ты решил? — Что мне всё равно. Нотт усмехнулся. — Ты странный, Блэк-Миньярд. Малфой к тебе лезет, а ты даже не рад. У нас здесь каждый мечтает с ним подружиться. Связи, деньги, влияние. — Я не каждый. — Это я уже понял. Они замолчали, но молчание было каким-то… спокойным. Нотт читал свою книгу — какую-то мрачную, судя по обложке, с черепами и рунами, — а Эндрю свою. В гостиной гудели голоса, старшекурсники обсуждали квиддич, но вокруг них образовался островок тишины. — Ты всегда такой? — спросил Нотт через полчаса. — Какой? — Молчаливый. Холодный. Непробиваемый. — Да. — Почему? Эндрю наконец посмотрел на него — внимательно, изучающе. — Потому что если начну говорить, не остановлюсь. А если остановлюсь — сломаюсь. Нотт кивнул, будто понял. — Моя мать сбежала, когда мне было пять, — вдруг сказал он. — Отец — Пожиратель Смерти. Говорит, что его заставили, но я не верю. Он злой. Просто злой. Я живу с ним, потому что деваться некуда. Тоже молчу. Тоже боюсь сломаться. Эндрю долго смотрел на него. Потом сказал: — Ты не сломаешься. Ты сильный. — Откуда знаешь? — Ты здесь. Ты говоришь. Ты ещё жив. Нотт усмехнулся. — Странный у нас разговор. — У меня все разговоры странные. — Может, подружимся? — Нотт посмотрел на него прямо. — Без расчёта. Просто… чтобы было с кем молчать. Эндрю подумал. Вспомнил, как Аарон говорил: «доверять, просить помощи». Может, пора попробовать. — Посмотрим, — ответил он. Для него это было равносильно согласию.

***

Через несколько дней Нотт стал тем, с кем Эндрю мог хотя бы разговаривать. Они сидели вместе на зельях, обсуждали уроки, иногда просто молчали в гостиной, читая каждый своё. Нотт не лез в душу, не задавал лишних вопросов, не пытался развлечь или утешить. Он просто был рядом — надёжный, как камень. — У тебя есть кто-то в школе? — спросил он однажды. — Брат, — коротко ответил Эндрю. — На каком факультете? — Когтевран. Нотт удивлённо поднял бровь. — Близнецы? — Да. — И вы в разные факультеты попали? — Нотт присвистнул. — Редкость. — Мы вообще редкие, — усмехнулся Эндрю. — А кроме брата? — Нет. Только он. — Теперь есть я. Эндрю ничего не ответил, но Нотт заметил, как дрогнули его пальцы, сжимающие книгу. Малфой, конечно, ревновал. Он пытался оттеснить Нотта, перетянуть Эндрю на свою сторону, но натыкался на стену ледяного равнодушия и отступал. — Ты много теряешь, — процедил он однажды, когда они столкнулись в коридоре. — Я мог бы открыть тебе такие двери… — Мне не нужны двери, — перебил Эндрю. — Мне нужен покой. Оставь меня в покое — и мы разойдёмся друзьями. — Мы не друзья. — Вот и хорошо. Малфой ушёл, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. И больше не лез. По крайней мере, напрямую.

***

На четвёртый день, после ужина, Аарон нашёл Эндрю в коридоре и, схватив за рукав, потащил на седьмой этаж. — Куда мы? — спросил Эндрю, но послушно шёл за братом. Он всегда шёл за ним, если тот вёл. Доверие было абсолютным. — Сюрприз. Они остановились у гобелена с василиском. Аарон прошёл мимо него три раза, сосредоточенно думая: «Место для нас. Только для нас». На третий раз в стене появилась дверь. — Заходи, — Аарон распахнул дверь и шагнул внутрь. Эндрю вошёл и замер. Комната была идеальной. Камин, в котором весело потрескивал огонь, два кресла — такие мягкие, что в них хотелось утонуть, — диван, покрытый пледом, окно во всю стену с видом на озеро, освещённое луной. На столе — чайник с чашками и тарелка с печеньем. И тишина — абсолютная, нерушимая, только огонь потрескивает да ветер шуршит за окном. — Это… Выручай-комната? — спросил Эндрю, оглядываясь. — Да. Я нашёл её. — Аарон сиял. — Толстый Монах подсказал. Теперь это наше место. Эндрю медленно обошёл комнату, касаясь пальцами спинки кресел, книг на полках, подоконника. Остановился у окна, глядя на лунную дорожку, дрожащую на воде. — Хорошо, — сказал он наконец. — Очень хорошо. Они сели в кресла. Аарон — в своё, Эндрю — напротив. Огонь грел ноги, чай на столе аппетитно пах травами. — Тяжело? — спросил Аарон. — Нормально. — Не ври. Эндрю посмотрел на него. Долго, изучающе. Потом вздохнул — редкость для него. — Малфой бесит. Лезет, говорит о родстве, о связях. Думает, что я должен быть счастлив. — Он помолчал. — Нотт — нормальный. Мы… разговариваем. Иногда молчим вместе. Хорошо молчит. — Это много, — серьёзно сказал Аарон. — Для тебя — очень много. — Знаю. — Эндрю чуть заметно улыбнулся. — Остальные — как тени. Проходят мимо, не замечают. И хорошо. Не надо притворяться. — А уроки? — Легко. Я всё схватываю. — Эндрю помолчал. — Снейп сказал, что у меня талант. И что отец был блестящим зельеваром. И что я должен научиться чувствовать, а не просто считать. — А ты умеешь чувствовать? — Не знаю. — Эндрю посмотрел на свои руки. — С детства учился не чувствовать. Если бы чувствовал — сошёл бы с ума. А теперь… не знаю, как обратно. — Я помогу, — тихо сказал Аарон. — Мы вместе. — Знаю. — Эндрю перевёл взгляд на брата. — А у тебя как? — Тоже нормально. Гермиона помогает. Она… странная, но добрая. Умная до невозможности. Всё знает, всё читала. Иногда бесит, но без неё было бы тяжело. — Та девочка из поезда? — Да. Мы подружились. И Терри, Энтони, Майкл — нормальные ребята. Не лезут, не спрашивают лишнего. Просто принимают. — Хорошо, что есть кто-то, — кивнул Эндрю. Они помолчали. В камине потрескивал огонь. За окном в озере отражалась луна, и лунная дорожка тянулась прямо к их окну, будто приглашая прогуляться по воде. — Я скучаю, — вдруг сказал Аарон. — По тебе. Каждый день. — Я знаю. — Эндрю посмотрел на него. — Я тоже. Но теперь у нас есть это место. Будем приходить сюда каждый вечер. — Обещаешь? — Обещаю. Они сидели так долго, не говоря ни слова. Нить между ними пульсировала ровно, передавая тепло и спокойствие. Впервые за долгое время им не нужно было ничего говорить — достаточно было просто быть рядом. Потом Аарон достал из сумки книгу по окклюменции — ту самую, от прадеда, в тёмно-синем переплёте с серебряным тиснением. — Почитаем вместе? — предложил он. — Тут написано, что тренировать защиту разума лучше вдвоём. Один пытается пробиться, другой защищается. — Давай, — согласился Эндрю. Они читали по очереди, вслух, обсуждая каждую главу. Книга оказалась сложной, но увлекательной — о том, как строить ментальные стены, как прятать воспоминания в лабиринтах разума, как распознавать чужое вторжение. — Легилименция — это чтение мыслей, — объяснял Аарон, водя пальцем по странице. — Окклюменция — защита от этого. Говорят, тёмные маги часто используют легилименцию, чтобы пытать людей. — Значит, нам нужно научиться, — жёстко сказал Эндрю. — Кровь Блэков и Миньярдов — не подарок, а мишень. Рано или поздно кто-то захочет залезть к нам в головы. — Думаешь? — Я думаю, нам нужно быть готовыми ко всему. Аарон кивнул. — Тогда будем учиться. Они начали с простого: один закрывал глаза и пытался удержать в голове одну мысль, а второй — мысленно пробиться. Получалось плохо — они слишком хорошо чувствовали друг друга, и границы между их сознаниями размывались. — Это из-за связи, — понял Эндрю. — Мы слишком близки. Для нас эта защита может не работать. — Или работать иначе, — возразил Аарон. — Может, мы можем защищать друг друга? Как щит? — Попробуем. Они пробовали. Экспериментировали. И к концу вечера поняли, что вместе их разум становится крепостью, которую трудно взломать. — Работает, — удивился Эндрю. — Когда мы рядом — нас не прочесть. — А когда порознь? — Не знаю. Надо тренироваться. Они просидели до полуночи, а потом разошлись по своим гостиным. Аарон шёл по тёмным коридорам и чувствовал, как нить пульсирует за спиной — Эндрю шёл в другую сторону, но всё ещё был рядом. С этого дня Выручай-комната стала их убежищем. Каждый вечер, после ужина, они встречались у гобелена с василиском и проводили час-другой вместе. Читали, обсуждали уроки, тренировали окклюменцию, иногда просто молчали, глядя на огонь. Это было то, что держало их на плаву.

***

К концу первого месяца учёба стала сложнее. У Аарона начались проблемы с трансфигурацией. Спички в иголки превращаться отказывались, несмотря на все тренировки. Макгонагалл, хоть и не ругала, но смотрела с растущим беспокойством. Гермиона пыталась помочь, показывала, объясняла, но у Аарона словно стоял внутренний блок. — Мистер Блэк-Миньярд, — сказала Макгонагалл однажды после урока. — Задержитесь. Аарон замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. Гермиона бросила на него сочувственный взгляд и вышла, беззвучно шепнув: «Удачи». Когда класс опустел, Макгонагалл жестом предложила ему сесть за первую парту. Сама села напротив, сложив руки на столе. — Ваши теоретические знания безупречны, мистер Блэк-Миньярд, — начала она без предисловий. — Вы читаете много, я знаю от мадам Пинс. Ваши эссе — одни из лучших на курсе. Но практика хромает. У вас есть проблемы с концентрацией? — Не знаю, профессор. — Аарон мялся, не зная, как объяснить. — Я стараюсь. Правда. Я тренируюсь каждый день. — Я знаю. Я вижу. — Макгонагалл помолчала, разглядывая его поверх очков. — Вы близнец, да? И ваш брат в Слизерине? — Да. — Я знакома с историей вашей семьи, мистер Блэк-Миньярд. Блэки и Миньярды — древние роды. Очень древние. Но древность не всегда благо. Она несёт с собой груз ожиданий, традиций, иногда — проклятий. Аарон молчал. — Ваша мать… — Макгонагалл запнулась, и в её строгом лице мелькнуло что-то человеческое. — Я знала Тильду. Мы учились вместе. Она была на Слизерине, но мы пересекались на трансфигурации. У неё был дар — редкий, сильный. И большая боль. Я вижу эту боль в вас. И в вашем брате. — Вы её знали? — удивился Аарон. О матери редко говорили, и каждое упоминание отзывалось болью. — Да. Она была блестящей волшебницей. Но… сложной. Очень сложной. — Макгонагалл сняла очки и протёрла их, хотя они были идеально чистыми. — Я не знаю, что произошло между ней и вашим отцом. Это не моё дело. Но я вижу, как вы с братом держитесь друг за друга. Это правильно. Это спасёт вас. — Спасёт? — переспросил Аарон. — Хогвартс — место, где можно исцелиться, — мягко сказала Макгонагалл. — Но для этого нужно открыться. Позволить себе учиться, ошибаться, просить помощи. Вы не один, мистер Блэк-Миньярд. У вас есть брат, есть друзья, есть учителя. Пользуйтесь этим. — Я… спасибо, профессор. Она кивнула. — Идите. И помните: практика. Каждый день. Даже по пять минут. Трансфигурация не прощает лени, но и не требует гениальности. Только упорства. Аарон вышел из класса и прислонился к стене. Сердце колотилось, в голове шумело. В тот вечер в Выручай-комнате он рассказал всё Эндрю. — Она права, — сказал Эндрю, выслушав. — Нам нужно учиться. И не только заклинаниям. — Чему ещё? — Доверять. Просить помощи. — Эндрю поморщился, будто слова давались ему с трудом. — Я тоже не умею. Всю жизнь только защищал. Не просил. Не верил. Но, может, пора попробовать? — Вместе? — Вместе. Они помолчали. Потом Аарон достал книгу по окклюменции. — Тренируемся? — Давай.

***

У Эндрю были свои трудности. На зельях Снейп, хоть и не придирался к нему больше, чем к другим, но однажды после урока попросил остаться. Эндрю внутренне напрягся, но вида не подал. Стоял у стола, сложив руки за спиной, и ждал. — Мистер Блэк-Миньярд, — сказал Снейп, когда класс опустел. Он стоял у своего стола, перебирая какие-то склянки, и не смотрел на Эндрю. — Ваши зелья… безупречны. Вы работаете с холодной точностью, как автомат. Но в них нет души. — Души? — переспросил Эндрю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зельеварение — это не только точность, — Снейп наконец повернулся и посмотрел на него своим пронизывающим взглядом. — Это интуиция, чувство, связь с ингредиентами. Вы блокируете свои эмоции — и ваши зелья становятся мёртвыми. Они работают, но они не живут. — Я не понимаю, сэр. Снейп помолчал, разглядывая его так, будто видел насквозь. — Ваш отец, Теодор Миньярд, был… сложным человеком. — В его голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Он умел чувствовать. Слишком хорошо, возможно. И умер, защищая то, что любил. Это требует не только силы, но и способности любить. — Он предал мою мать, — тихо сказал Эндрю. Это вырвалось само, без разрешения. — Да, — спокойно ответил Снейп. — Он был слаб. Но в конце — стал сильным. Иногда люди меняются, мистер Блэк-Миньярд. Иногда — слишком поздно. Но они меняются. Эндрю молчал. — Может быть, вам стоит спросить себя: что вы любите? — продолжил Снейп. — И позволить себе это чувствовать. Не блокировать. Не прятать. Чувствовать. Иначе ваши зелья всегда будут мёртвыми. — Я люблю брата, — сказал Эндрю. Это прозвучало как вызов. — Вот и отлично. — Снейп чуть приподнял бровь — для него это было равносильно улыбке. — Значит, есть с чего начать. Он отпустил его кивком. Эндрю вышел из кабинета, ошеломлённый. В тот вечер в Выручай-комнате он долго молчал, глядя на огонь. Аарон не торопил — ждал. — Снейп сказал, что я блокирую эмоции, — наконец сказал Эндрю. — И что мои зелья мёртвые. — А ты блокируешь? — тихо спросил Аарон. — Да. С детства. Если бы я не блокировал, я бы сошёл с ума. От боли, от страха, от всего. — А теперь? — Не знаю. — Эндрю посмотрел на свои руки. — Может, пора учиться по-другому. Аарон взял его за руку. Тепло разлилось по пальцам, поднимаясь выше. — Я помогу, — сказал Аарон. — Мы поможем друг другу. Как всегда. Эндрю кивнул. — Как всегда.

***

Гермиона оказалась не просто отличницей, но и удивительно чутким человеком. Она замечала всё — когда Аарон грустил, когда уставал, когда думал о брате. И всегда находила способ помочь: то подсунет книгу по нужной теме, то позовёт в библиотеку заниматься вместе, то просто сядет рядом и будет болтать о пустяках, отвлекая от тяжёлых мыслей. — Ты почему со мной возишься? — спросил её однажды Аарон. Они сидели в библиотеке, и Гермиона в сотый раз объясняла ему теорию трансфигурации. — Я же не самый интересный человек. Гермиона отложила книгу и посмотрела на него серьёзно. — Ты интересный, — сказала она без тени сомнения. — У тебя глубокая душа. И ты добрый. Это редкость. — Добрый? — Аарон усмехнулся. — Я просто пытаюсь выжить. — Вот именно. — Гермиона подалась вперёд. — Тот, кто пытается выжить, обычно становится злым. Озлобленным, закрытым, жестоким. Это защита. Но ты не стал. Ты остался добрым. Это значит, что ты сильнее, чем думаешь. Аарон посмотрел на неё с удивлением. В её глазах не было жалости — только искреннее уважение. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил он. — Я много читаю. — Гермиона пожала плечами. — И наблюдаю. Я вижу, как ты смотришь на брата. Как ты за него переживаешь. Как ты с нами — с Терри, с Майклом, со мной. Ты не отгораживаешься, хотя мог бы. Ты принимаешь помощь. Это дорогого стоит. — Ты мне нравишься, Аарон, — добавила она просто. — Как друг. Можно я буду твоим другом? — Можно, — растерянно сказал Аарон. — Спасибо. Гермиона улыбнулась и уткнулась в книгу, будто ничего особенного не произошло. Но с тех пор они стали ещё ближе. Терри, Энтони и Майкл тоже приняли Аарона в свою компанию. Он оказался хорошим слушателем — никогда не перебивал, не лез с советами, если не просили, просто был рядом. В их четвёрке он стал чем-то вроде тихого центра, вокруг которого всё вращалось. — Ты как стена, — сказал ему однажды Майкл, когда они сидели в гостиной и играли в волшебные шахматы (Аарон проигрывал, но не расстраивался). — Надёжный. Рядом с тобой спокойно. — Это потому что я молчу, — усмехнулся Аарон. — Молчать тоже надо уметь, — философски заметил Майкл, чей конь только что сожрал ладью Аарона. — Вот я, например, молчать не умею. Всё время болтаю. А ты — умеешь. Это талант. — Молчание — золото, — вставил Терри, не отрываясь от книги. — А ты вообще цитатами говоришь, — фыркнул Энтони. — Зато умными. Аарон улыбнулся. В этой компании он чувствовал себя почти нормальным.

***

У Эндрю всё складывалось сложнее. Нотт, который предложил дружбу, оказался не просто соседом по факультету, а настоящей находкой. Теодор Нотт — так его звали полностью — был молчаливым, наблюдательным и, кажется, единственным слизеринцем, который не пытался использовать Эндрю в своих целях. — Почему ты со мной общаешься? — спросил его Эндрю в конце второй недели. Они сидели в гостиной, и Нотт читал какую-то книгу по тёмной магии — судя по обложке, запрещённую. Эндрю покосился на неё, но промолчал. — Ты интересный, — ответил Нотт, не отрываясь от книги. — Многие так говорят. Это не ответ. Нотт отложил книгу и посмотрел на него. В его тёмных глазах мелькнуло что-то — уважение, кажется. — Хорошо. Честно: мне надоело общество Малфоя и его прихвостней. Они пустые. Думают только о деньгах, связях, чистоте крови. А ты думаешь о другом. — О чём? — О брате. О выживании. О том, как не сломаться. — Нотт говорил спокойно, без тени насмешки. — Я тоже об этом думаю. Моя семья… сложная. Отец — Пожиратель Смерти, хотя говорит, что его заставили. Мать сбежала, когда я был маленьким. Я один. Почти как ты. — У меня есть брат, — тихо сказал Эндрю. — Значит, тебе повезло. — В голосе Нотта не было зависти, только констатация. — А мне не с кем. Эндрю долго молчал. Потом сказал: — Если хочешь… можем иногда сидеть вместе. Без Малфоя. Нотт кивнул. — Договорились. С этого дня они стали проводить время вдвоём. Нотт оказался хорошим слушателем — он не лез в душу, но был рядом, когда нужно. И постепенно Эндрю начал доверять ему. — У меня есть место, — сказал он однажды. — Где мы с братом встречаемся. Выручай-комната. Хочешь, покажу? — Ты мне доверяешь? — удивился Нотт. — Нет. — Эндрю посмотрел на него прямо. — Но терять мне нечего. А если ты предашь — я тебя убью. Нотт усмехнулся. — Честно. Это я ценю. Они пошли на седьмой этаж, и Эндрю показал ему, как вызвать дверь. Комната на этот раз приняла форму уютного кабинета с двумя столами, книгами и тихим светом. — Полезно, — заметил Нотт, оглядываясь. — Можно заниматься в тишине. Без Малфоя. — Можно. С тех пор они иногда встречались там втроём — Аарон, Эндрю и Нотт. Гермиона тоже приходила пару раз, но ей было не очень комфортно в компании двух молчаливых слизеринцев. Зато с Аароном она общалась легко. — Странная у тебя компания, — заметил как-то Нотт, глядя, как Аарон и Гермиона обсуждают какую-то книгу в углу. — Когтевранка, магглорожденная, а туда же. — Это моя семья, — ответил Эндрю. — Другой у меня нет. — Теперь есть я. — Ты — да. — Эндрю помолчал. — Но ты тоже часть семьи. Нотт удивлённо посмотрел на него. Потом улыбнулся — впервые по-настоящему, не криво, а открыто. — Это комплимент? — Это факт.

***

К концу октября близнецы более-менее освоились в Хогвартсе. Учёба шла своим чередом: оценки были высокими (у Аарона) и отличными (у Эндрю), отношения внутри факультетов наладились. Аарон нашёл друзей в Когтевране, Эндрю — в лице Нотта. Вечера в Выручай-комнате стали ритуалом, без которого они уже не представляли своей жизни. Но на Хэллоуин случилось то, что напомнило им: магический мир не так безопасен, как кажется. Пир был в разгаре. Большой зал украсили тысячами живых тыкв, которые светились изнутри и летали под потолком, смешиваясь с парящими свечами. Летучие мыши — ненастоящие, магические — носились между столами, заставляя первокурсников визжать и пригибаться. Пахло тыквенным пирогом, жареными сосисками и сладостями. Аарон сидел за синим столом, между Гермионой и Терри, и с аппетитом уплетал пирог. Эндрю — за зелёным, между Ноттом и Малфоем, который на этот раз, к счастью, был занят спором с Крэббом о том, кто больше съест пирожных. Всё было хорошо. И вдруг дверь в Большой зал распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял профессор Квиррелл — бледный, трясущийся, в своей неизменной фиолетовой чалме. Он открыл рот, но вместо слов издал только хрип. Потом закричал — пронзительно, на весь зал: — Тролль! В подземельях! Тролль! И рухнул без чувств. Началась паника. Ученики повскакивали с мест, раздались крики, кто-то побежал к выходу. Макгонагалл вскочила и властным голосом приказала: — Старосты, ведите свои факультеты в гостиные! Немедленно! Учителя — за мной! Началась организованная эвакуация. Старшекурсники выстраивали первокурсников в колонны и уводили из зала. Аарон уже встал, чтобы идти с когтевранцами, когда вдруг почувствовал резкий толчок по нити. Не свой страх — чужой. Эндрю. Страх был острым, как нож, — не за себя, за кого-то другого. — Ты куда? — крикнула Гермиона, но Аарон уже бежал. Он мчался по коридорам, не видя ничего, кроме пульсирующей нити внутри. Эндрю был в опасности — это всё, что имело значение. Лестницы, коридоры, повороты — всё слилось в один размытый поток. Он влетел в женский туалет на третьем этаже и замер. Там стоял тролль. Огромный, выше трёх метров, с серой грубой кожей, похожей на камень, с крошечной головой на несоразмерно толстой шее и дубиной в руке, которая была размером с самого Аарона. От него несло болотом, гнилью и смертью. Он крушил всё вокруг — раковины, зеркала, кабинки — и ревел так, что закладывало уши. А перед ним, прикрывая собой какую-то девочку, стоял Эндрю. Он стоял между троллем и девочкой — маленькая фигурка в чёрной мантии, с палочкой в руке, направленной на чудовище. Девочка — Миллисента Булстроуд, кажется, тоже слизеринка — сидела на полу, прижавшись к стене, и тряслась от ужаса. — Уходи! — крикнул Эндрю, не оборачиваясь. — Уводи её! Быстро! Аарон не ушёл. Он подбежал к брату и встал рядом, плечом к плечу. Так же, как стояли они всю жизнь — против матери, против мира, против всего. — Я с тобой, — выдохнул он. — Дурак, — сказал Эндрю, но в его голосе не было злости. Только облегчение. Тролль замахнулся дубиной. Огромная, окованная железом, она описала дугу в воздухе, целясь прямо в них. — Вместе! — крикнул Эндрю. Они подняли палочки — одновременно, будто репетировали это всю жизнь. Их палочки вспыхнули — золотым и серебряным светом. Свет переплёлся, закружился, превратился в единый поток и ударил в тролля. Чудовище замерло на секунду, потом рухнуло на пол, как подкошенное. Грохот был такой, что, казалось, задрожали стены. Наступила тишина. Аарон тяжело дышал, чувствуя, как дрожат руки. Эндрю стоял рядом, тоже едва держась на ногах. Девочка на полу смотрела на них с ужасом и восхищением. — Вы… вы убили его? — прошептала она. — Оглушили, — поправил Эндрю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Надолго. В туалет ворвались учителя. Макгонагалл, Снейп, Квиррелл, который уже очнулся и теперь трясся ещё сильнее — все замерли на пороге, увидев поверженного тролля и двух мальчиков, стоящих рядом. — Что здесь произошло? — строго спросила Макгонагалл, но в её голосе слышалось не только осуждение, но и тревога. — Я… я зашла в туалет, а он появился, — залепетала Миллисента, вскакивая и прижимаясь к стене. — Из ниоткуда! А потом пришёл Эндрю — он меня увидел в коридоре и побежал за мной, а потом пришёл его брат, и они… они сделали что-то… светом… и тролль упал. Макгонагалл перевела взгляд на близнецов. — Это правда? — Да, — коротко сказал Эндрю. Макгонагалл долго смотрела на них. В её глазах мелькнуло что-то сложное — удивление, тревога, гордость, страх. — За такое обычно снимают баллы, — медленно сказала она. — Самовольный уход из колонны, нарушение правил, подвергание себя опасности… Но вы спасли ученицу. И проявили недюжинную магию. Я подумаю, как оценить ваш поступок. — Нам не нужны баллы, — тихо сказал Аарон. — Нам нужно, чтобы он был в безопасности. — Он кивнул на брата. Макгонагалл смягчилась. В её строгом лице мелькнуло что-то человеческое. — Идите в свои гостиные, — сказала она уже мягче. — Завтра поговорим. Они вышли. В коридоре, когда учителя ушли улаживать последствия, Аарон схватил брата за плечи. — Ты с ума сошёл? — прошипел он, но в голосе был страх, а не злость. — Один против тролля? — Она была беззащитна, — ответил Эндрю. — Я не мог оставить. Увидел, как она бежит, а тролль за ней. Побежал следом. — А если бы я не пришёл? — Я бы справился. — Врёшь. — Немного. Аарон обнял его — крепко, как в детстве, когда они прятались от матери в шкафу, прижимаясь друг к другу и надеясь, что буря стихнет. — Никогда больше так не делай, — прошептал он в плечо брата. — Мы вместе. Всегда. — Всегда, — эхом отозвался Эндрю. Нить между ними пульсировала ровно, успокаиваясь после бури.

***

На следующий день близнецы проснулись знаменитыми. Слух о том, как два первокурсника — слизеринец и когтевранец — вместе завалили тролля, разнёсся по школе со скоростью пожара. Кто-то восхищался, кто-то завидовал, кто-то не верил, но равнодушных не было. На завтраке Макгонагалл объявила результаты: — За проявленную храбрость и спасение ученицы Аарон Блэк-Миньярд и Эндрю Блэк-Миньярд получают по пятьдесят баллов каждый. Пятьдесят баллов Когтеврану и пятьдесят баллов Слизерину. Синий и зелёный столы взорвались аплодисментами. Гермиона хлопала громче всех, Терри свистел, Энтони стучал по столу. За зелёным столом Нотт одобрительно кивнул Эндрю, даже Малфой скривился, но промолчал. Снейп, скрепя сердце, добавил от себя: — И ещё двадцать пять баллов Слизерину — за хладнокровие в критической ситуации. Редкое качество для первокурсника. Флитвик от Когтеврана чуть не прослезился и добавил двадцать пять баллов своему факультету. — Пятьдесят баллов, — бормотал Малфой за завтраком, косясь на Эндрю. — Меньше чем за месяц. Ты что, специально тролля подговорил? — Ага, — спокойно ответил Эндрю, даже не поворачивая головы. — Специально пошёл под дубину тролля. Очень хотелось баллов. И адреналина. Нотт хмыкнул в кулак. Малфой покраснел и отвернулся. В Когтевране Аарона носили на руках буквально — старшекурсники подхватили его и proнесли по гостиной под крики «Ура!». Гермиона чуть не задушила его в объятиях. — Ты герой! — восклицала она. — Настоящий герой! Я так за тебя испугалась, когда ты убежал! Думала, всё, конец, сейчас тебя тролль съест! — Я за брата испугался, — честно ответил Аарон, вырываясь из объятий. — Он там был. — Всё равно герой. Оба герои. Вы вместе — сила. Терри, Энтони и Майкл хлопали его по плечу и требовали подробностей. — Как вы это сделали? — допытывался Майкл. — Просто свет? Какой-то особый? — Не знаю, — Аарон пожимал плечами. — Просто вместе. — Вместе — это ключ, — заметил Энтони. — Вы же близнецы. У вас особая связь. Я читал, такое бывает. — Наверное. В тот вечер в Выручай-комнате они сидели и молчали. Говорить не хотелось — слишком много эмоций, слишком много страха, слишком много адреналина, который только начал спадать. Огонь в камине потрескивал, за окном мерцало озеро, и тишина была такой глубокой, что казалась осязаемой. — Ты был там, — наконец сказал Эндрю. — Пришёл. Хотя мог бы не прийти. — Не мог, — ответил Аарон просто. — Знаю. — Ты бы за мной тоже пришёл. — Всегда. — Тогда всё правильно. Они помолчали ещё немного. Потом Эндрю достал из сумки книгу по окклюменции — ту самую, от прадеда. — Почитаем? — Давай. За окном мерцало озеро, в камине потрескивал огонь, и в этой маленькой комнате, спрятанной от всего мира, два брата читали книгу, как делали это каждый вечер. Всё было хорошо.

"Продолжение следует"