Серебряная пыльца

С их посиделок на крыше прошла неделя. За это время они так и не перекинулись даже парой слов — разве что начали кивать друг другу при случайных встречах в гостиной Слизерина или школьных коридорах. У Офелии не было ни минуты свободного времени, чтобы сбегать в Хогсмид и всё-таки купить свои, как выразился Оминис, «дерьмовые сигареты». Но, на удивление, и сильной ломки после сигареты Мракса она не испытывала. Скорее всего, всё объяснялось качественным, насыщенным табаком: организм девушки получил такую дозу дурмана, что курить не хотелось несколько дней. — На следующей неделе Леандер устраивает вечеринку в одной из подвальных комнат! — весело выпалила Поппи, подбегая к подругам, которые неспешно шли по коридору. Офелия и Натти переглянулись с одинаковым выражением неприязни при одном лишь упоминании Пруэтта. — Я только вчера на собрании старост выслушивала от профессорки Уизли, что он опять донимал младшекурсников. Почему я вообще должна отдуваться за гриффиндорца? — Офелия скривилась и машинально поправила галстук. — Потому что ты староста всей группы, а не только "дружелюбных" змеек, — Натти ехидно показала язык. — И, учитывая, сколько у тебя друзей среди этих самых гриффиндорцев, Леандера ещё можно потерпеть. Сомневаюсь, что ты бы предпочла компанию какого-нибудь Мракса или Селлоу. От внезапного упоминания Оминиса щёки Офелии едва заметно порозовели. Она так усердно погрузилась в учёбу и обязанности старосты, что попросту не позволяла себе думать о том слизеринце. Да, он поделился сигаретой… но затем выбросил целую её пачку! А уже на следующий день ей пришлось выслушивать очередной инструктаж из-за Себастьяна, пойманного в Запретной секции библиотеки после отбоя. — Если ты о сестре Селлоу, то она милая, — Офелия поспешно сменила тему. — Я бы с радостью заменила Леандера на неё. Анна была слаба здоровьем, из-за чего для неё разработали индивидуальную учебную программу: в Хогвартс она приезжала лишь на время тестов и экзаменов, всё остальное время обучаясь дома. После очередного выговора от профессорки Уизли Офелия всё чаще ловила себя на мысли, что Себастьян просто не может спокойно переносить столь долгую разлуку с сестрой — вот его и тянет в неприятности. Впрочем, причины её не волновали. Её волновало лишь одно — не быть втянутой в это. Девушки вышли в один из центральных залов левого крыла школы и направились к кожаным диванам. В это время они были переполнены студентами: кто-то делился свежими сплетнями, кто-то обсуждал предстоящие контрольные, а кто-то жаловался на профессоров. Натти, как всегда, уселась по центру, принимая позу уверенной львицы, охраняющей свой прайд. Парни не упускали возможности пройти мимо милой Поппи и бросить ей пару комплиментов — не всегда вежливых. Что до Офелии, многие почему-то были уверены, что с ней легко подружиться и обзавестись полезными связями, несмотря на её постоянно усталый вид. — Во сколько ты легла спать? — обеспокоенно спросила Поппи. Офелия задумчиво подняла взгляд к потолку, перебирая в памяти вчерашние события. — Где-то в час ночи. — А встала? — Имельда подняла нас всех в шесть утра. У неё была тренировка, — недовольно буркнула девушка. — Они сейчас усиленно готовятся к турнирам на мётлах, так что высыпаться по утрам нам не светит. Зато есть плюс: Рейес возвращается такой выжатой, что даже пискнуть не может. Не слышать её постоянные придирки и критику — просто рай. Подруги дружно захихикали. — Я до сих пор не понимаю, почему она не стала старостой, — Натти откинулась на спинку дивана, изображая надменное выражение лица Имельды. Новая волна смеха накрыла девушек, и потому они не сразу заметили подошедшего Уизли. Первой его увидела Натти и, мгновенно посерьёзнев, вопросительно посмотрела на него. — Простите, что прерываю, но мне очень нужно поговорить с нашей любимой старостой, — он сложил руки в мольбе и уставился на Офелию. К Гаррету она относилась хорошо. Ещё на первых курсах они нашли общий язык и быстро поняли, насколько взаимовыгодной может быть их дружба: она тихо исправляла его ошибки в контрольных, а он бесплатно варил ей всевозможные зелья. Если не считать Оминиса, Гаррет был первым, кто уловил запах сигарет — и на следующий день принёс ей стойкий, приятный аромат. — Встретимся на прорицании, — Офелия быстро обняла подруг и поднялась. — Только не задерживайтесь, — лукаво крикнула Натти им вслед. — Шар всё покажет! Офелия ответила воздушным поцелуем. Они с Гарретом отошли за угол и остановились в небольшой нише, где когда-то стояла статуя. Ни она ни он не хотели привлекать лишнее внимание, но и быть услышанными кем-то ещё было нежелательно. — Ты отказалась от своей привычки? — удивленно спросил Уизли, когда они остались более-менее одни. Он сосредоточено втянул её аромат и вопросительно приподнял бровь. — Мерлин, не нюхай меня как собака, — Офелия поморщилась и легонько ударила его в грудь. — Что тебе нужно? — Я работаю над одним проектом, — понизив голос, начал он. — И мне не хватает ингредиента. — Ну так купи в Хогсмиде. — Уизли жалобно скривился и отрицательно помахал головой. — Дефицит. Остатки стоят так, что даже взрослому не по карману, не говоря уже о студенте. Офелия устало потерла переносицу. Если Уизли говорил о невозможности что-то купить, значит дальше последует просьба добыть ингредиент в Запретном лесу. — И что это? Язык топеройки? Ну уж нет, я больше в болото и ногой не попрусь. — Нет-нет, с жабами пока я завязал. Прошлый месяц потом лечился от бородавок, — он передёрнул плечами. — На самом деле ничего сложного, мы за часик вечером управимся. — девушка продолжала пристально на него смотреть, ожидая конкретный ответ. — И что же это? Тяжело вздохнув, Уизли пискнул: — Козявки тролля. Между ними повисла гробовая тишина. Гаррет невинно смотрел на неё с-под рыжих ресниц, немного наклоня голову вниз, пока Офелия презрительно таращилась на него. — Ни за что! — резко выпалила Офелия, когда к ней наконец-то дошло значение просьбы Уизли. Он хотел не просто каких-то небольшых тварей, которых они вдвоём ещё могли посилить. Но тролль это уже не жаба или паук. Профессора постоянно твердили об опасностях Запретного леса. Девушка резко развернулась, намереваясь уйти, но Гаррет схватил её за руки выше локтя и преградил путь собой. — Пожалуйста, — жалобно протянул рыжеволосый и начал жалобным голосом умолять подругу согласиться на авантюру. Гаррет знал, что маловероятно кто-то с других студентов согласится пойти в Запретный лес охотится на тролля ввечером. Та и сам Уизли не хотел посвящать остальных одногрупников в свои шедевры, понимая, что есть риск быть пойманным на поличном перед профессорами. С Офелией ничего с этого не угрожало, ведь она как староста прикроет, а как подруга не сдаст. К тому же, её молчание стоило очень мало — всего лишь пару флаконов окончательного варианта зелья. — Обещаю, мы за часик справимся. Имельда даже не успеет вернутся с вечерней тренировки! — он снова скорчил невинное выражение лица и сложил руки в молитве. — Гаррет, сейчас очень опасно выходить на такие вылазки. Если нас словят, одним дежурством не отмажемся, — её взгляд упёрся в него. — Я не имею желания получать ещё и от директора Блэка! — Знаю-знаю, я всё понимаю. Но, пожалуйста, поверь мне! Я уже разузнал где находится наиближайший троль к школе. Ты не поверишь, но нам нужно только войти в лес и пройти немного к пещерам. Он там один-одиношенек! Я не знаю, как он там оказался, но это наша судьба, пока о нём не узнали охотники. Дефицит ударил по их продажам очень сильно. — Отлично. Теперь нам ещё и от охотников прятаться, — девушка раздражённо промычала и оттолкнула Гаррета, чтобы наконец-то отойти от холодной стены. — На этот раз одним флаконом не отмажешься, — прошипела сквозь зубы Офелия, на что парень озарённо улыбнулся и резко обнял её, немного приподнимая от земли. — Я не шучу, Уизли. Будешь должен ещё две пачки сигарет. — Без проблем. Как только сопли тролля будут у нас, я смогу купить тебе и сигареты, и презервативы, и всё, что твоей душе нужно будет! — он счастливо запрыгал вокруг неё. Офелия покосилась на студентов в конце коридора — те подозрительно долго пялились в их сторону, но, наткнувшись на её холодный, предупреждающий взгляд, тут же поспешно отвернулись. В этот же миг ей показалось, будто за их спинами мелькнула светловолосая шевелюра. Однако яркий солнечный свет, льющийся сквозь витражные окна, ослеплял, не позволяя разглядеть лицо. Где-то глубоко в подсознании Офелия почти машинально помолилась, чтобы это был не Оминис. Она и сама не до конца понимала почему, но ей отчаянно не хотелось, чтобы Мракс увидел её здесь — в нише коридора, будто бы обжимающуюся с Уизли. Особенно когда на самом деле ей пришлось всего лишь выслушивать его жалобные мольбы о соплях тролля.

***

Они с Уизли вместе вошли в класс прорицаний — остальные одногруппники уже были на местах. Офелия, не задерживаясь, подсела к подругам и тихо вытащила из сумки тетрадь и перо. Привычным жестом расправила страницы, собираясь сделать вид прилежной ученицы, но, окинув класс быстрым взглядом, внезапно замерла. Её глаза встретились с Оминисом. Он сидел расслабленно, чуть откинувшись назад, выставив вперёд палочку — так, чтобы чётче различать происходящее перед собой. Офелия знала: он не смотрит на профессорку Онай. Его полутуманный, сосредоточенный взгляд был направлен прямо на неё. У девушки пересохло в горле. Она тихо сглотнула и поспешно опустила глаза в тетрадь, делая вид, что с крайним вниманием вслушивается в разговоры подруг. Перо скользнуло по пергаменту, выводя аккуратные строки, но мысли путались, а кожа между лопаток неприятно покалывала — будто она всё ещё ощущала на себе его взгляд. Даже не поднимая головы, Офелия была уверена: Оминис продолжает смотреть. — Сегодня мы продолжим изучать азы хиромантии, — произнёсла профессорка, медленно прохаживаясь между столами, так, чтобы её голос мягко эхом отражался от купола башни прорицаний. В классе пахло ладаном, сушёной полынью и старым пергаментом. Тяжёлые пурпурные шторы были наполовину задвинуты, пропуская рассеянный солнечный свет, который играл бликами на хрустальных шарах и стеклянных бутылочках с мерцающими настоями. Где-то в углу тихо потрескивала жаровня, поддерживая нужную температуру для тонкой работы с энергетическими потоками. — Хиромантия — это не просто чтение линий на ладони. Это диалог с судьбой, запечатлённой в плоти. Ладонь — живая карта, и она меняется вместе с вами. - она подняла руку, показывая собственную ладонь, исчерченную линиями. — Сегодня мы сосредоточимся на трёх базовых линиях: линии жизни, линии ума и линии сердца. Прошу вас не делать поспешных выводов. Короткая линия — не приговор, а длинная — не обещание бессмертия. В хиромантии важны изгибы, разрывы, ответвления… и, разумеется, то, как они взаимодействуют друг с другом. Профессорка Онай взмахнула рукой, и на доске проступило увеличенное изображение ладони, мерцающее мягким золотистым светом. Линии медленно подсвечивались одна за другой. — Сейчас я разобью вас на пары, — добавила уже тише, почти заговорщически. — Работайте аккуратно. Держите ладонь партнёра уверенно, но бережно. Помните: вы касаетесь не просто кожи — вы касаетесь чьей-то судьбы. Офелия скучающе зевнула и стала ждать своё имя. К её сожалению, Натти поставили в пару с Крессидой, а Поппи - с Неридой. Она мысленно молилась получить в напарники кого-то по типа Эверетта или Махендра, ибо эти Когтевранцы всегда очень тщательно и серьёзно относились к заданиям на уроках. — Оминис Мракс...с Офелией Ешкрофт. — предложение прозвучало неприродно медленно с уст профессорки. На правах старосты она хотела возразить, но, встретившись с взглядом парня, молча закрыла рот. Понимая, что одногрупник не встанет с места даже не сколько из-за проблем со зрением, сколько из-за своего заносчивого характера, девушка взяла свои вещи в охапку и медленно поплелась к его парте. Себастьян уже пересел на другое место, поэтому ей не пришлось лишний раз контактировать с главным магнитом проблем в их группе. — Давно не виделись, — только и смогла с себя выдавить Офелия, садясь возле Оминиса. — Если бы кое-кто быстрее пришёл на крышу, то встреча состоялась быстрее. - холодно ответил Мракс, поворачиваясь лицом к напарнице. — На крышу? — удивлённо произнесла девушка, втупившись в его наполовину белые зрачки. Она не замечала раньше, что за белезной скрываются зелёного оттенка глаза. — Много дел было, — кинула оправдание девушка на что парень только саркастично хмыкнул. — Что? Не забывай, что я староста. — Ну пообжиматься с Уизли в тёмной нише коридора ты нашла время, — прошипел сквозь зубы он. Щёки Офелия сразу залились стыдливым румянцем и она молча матернулась. Всё-таки ей не показалось тогда в толпе. — Мы не обжимались, — начала оправдываться девушка как на их парту резко упали две темнокожые руки профессорки Онай. — Молодые люди, я вижу вы и без хиромантии видете будущее друг друга, — в её голосе прозвучали раздражённые нотки. — Извините, — только и смогла с себя выдавить Офелия, пока Оминис продолжал молча рассматривать её лицо. — Ешкрофт, вы первая прочитаете линии на руке Мракса. Я жду детальный доклад о том, что вы там увидели. — женщина смерила их оценивающим взглядом и пошла к следующей парте. Блондин тихо хмыкнул и выставил на парту свою левую ладонь. Его поза всё также оставалась раслабленной, будто бы учитель сделал выговор только Офелии. Она медленно выдохнула и пересела ближе. — И что же ты там видишь, дорогая староста? — её рука на мгновение замерла, прежде чем коснуться его ладони. Кожа у Оминиса была бледной и тёплой. Неожиданно — она почему-то ожидала холода. Его пальцы лежали расслабленно, доверчиво, и это смутило её сильнее, чем его насмешливый тон. — Не ерничай, — тихо бросила Офелия и наклонилась ближе, чтобы профессорка не услышала лишнего. Её палец осторожно скользнул по самой глубокой линии. — Линия жизни… — начала она ровным, почти академическим голосом. — Длинная. Чёткая. Без разрывов. Она на секунду замолчала. — Это говорит о хорошем запасе сил. Ты… вынослив. Даже больше морально, чем физически. Переживёшь многое, но не сломаешься. Оминис чуть заметно приподнял бровь. — Куда ж ещё больше. Звучит обнадёживающе. Она перешла ко второй линии — более прямой, уверенной. — Линия ума. Прямая, почти без изгибов. Ты логичен, возможно, где-то даже эгоистичен. Холоден в решениях. Редко позволяешь эмоциям влиять на выбор… — Офелия запнулась и тише добавила: — Но если позволяешь — это навсегда. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Продолжай, — мягко попросил он. Её палец скользнул выше, к линии сердца. И здесь она замерла. Линия была одна. Глубокая. Без раздвоений, без мелких пересечений. Офелия нахмурилась. — Интересно… — прошептала она, забыв, что должна говорить громче. — Линия сердца у тебя… необычная. — Насколько плохо? — в голосе Оминиса появилась заинтересованность. — Не плохо, — она сглотнула. — Редко. Она подняла взгляд на профессорку — та была занята другой парой. Офелия снова наклонилась к ладони. — Это говорит о том, что в твоей жизни будет… один человек. Один брак. Одна привязанность. Он перестал улыбаться. — Один, — повторил он задумчиво. — Ты не из тех, кто распыляется, — продолжила она, чувствуя, как учащается пульс. — Если любишь — то полностью. И… — она снова замялась, — судя по изгибу здесь… ты уже встретил этого человека. Или очень близок к этому. — Офелия заёрзала на своём месте, снова кидая взгляд на профессорку в надежде, что та подойдёт и поможет трактовать его линию точнее. Между ними повисла тишина. — И что с ним? — тихо спросил Оминис. — Сложно, — честно ответила Офелия. — Эта линия говорит о препятствиях. О сопротивлении. Будто бы ты знаешь, но… не спешишь. Или, наоборот, к тебе не идут на встречу. Я не знаю, нужно позвать профессорку Онай. Она хотела уже подняться, чтобы привлечь внимание преподавательницы, как Мракс медленно сжал её пальцы, на мгновение задержав её руку в своей. — Возможно, — произнёс он почти шёпотом, — я просто жду, когда она перестанет притворяться. Офелия резко убрала руку. — Доклад окончен, — сухо сказала она уже громче. — Линии чёткие, прогноз стабильный. Оминис тихо усмехнулся, смотря как она нервно раскрыла тетрадь и начала быстро записывать свои наблюдения как и просила учительница. — Спасибо, Ешкрофт. Очень… познавательно. Девушка думала, что наконец-то эта пытка закончена и нужно вытерпеть только его внимательные глаза, как профессорка Онай остановилась у их парты. Офелия заметила её присутствие слишком поздно — когда тень легла на пергамент. — Мисс Ешкрофт, — произнесла она спокойно, но с той самой интонацией, от которой у студентов выпрямлялись спины. — Прочитайте вслух свой доклад. Офелия внутренне сжалась. Она быстро пробежалась взглядом по строчкам — формулировки были аккуратные, выверенные, без лишних намёков. Почти. — Линия жизни — длинная, чёткая, без разрывов, — начала она ровным голосом. — Указывает на устойчивость, высокий уровень жизненной энергии и способность восстанавливаться после кризисов. Линия ума — прямая, выраженная, что говорит о рациональном мышлении, самоконтроле и склонности к стратегическим решениям. Линия сердца — глубокая, цельная, без раздвоений… — она на долю секунды замялась, но продолжила: — …указывает на постоянство чувств и серьёзное отношение к эмоциональным привязанностям. Профессорка молчала дольше, чем было комфортно. Её тёмные глаза внимательно изучали ладонь Оминиса, затем — лицо Офелии. — Хм, — наконец произнесла Онай. — Для первого чтения — необычайно точно. Вы не скатились ни в романтизацию, ни в общие фразы. Это редкость. Офелия выдохнула чуть свободнее. — Однако, — добавила профессорка, — вы сделали один вывод, который не прозвучал вслух, но был очевиден по вашей паузе. Офелия напряглась. — В хиромантии, мисс Ешкрофт, важно не только что вы видите, но и что решаете оставить при себе. Это тоже форма прорицания. Она повернулась к Оминису. — Мистер Мракс. — он поднял голову, мгновенно собравшись. — Теперь ваша очередь. Прочтите линии жизни, ума и сердца мисс Ешкрофт. — Профессор… — начала Офелия, будучи уверенной, что Оминису сделают какую-то поблажку, беря к вниманию его проблемы со зрением. — Это учебное задание, — мягко, но безапелляционно перебила Онай. — И, полагаю, будет полезно для вас обоих. Оминис на мгновение замер. Затем спокойно развернул ладонь вверх. — Прошу, — сказал он негромко. Офелия колебалась всего секунду, прежде чем вложить руку в его. Теперь уже она ощущала, как чужие пальцы сомкнулись вокруг её ладони — осторожно, но уверенно. Он не спешил. Сначала — просто держал. Словно прислушивался. Потом отставил свою палочку и начал нежно, но уверенно водить своими пальцами по её ладоне. — Линия жизни, — начал он тихо. — Глубокая, но не слишком широкая. Ты не тратишь себя впустую. Бережёшь силы… но часто — для других. Были периоды, когда ты жила не для себя. И, — он сделал паузу, — ты к этому привыкла. Офелия почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Линия ума, — продолжил он. — Изогнутая. Ты гибкая. Умеешь подстраиваться, но не терять себя. Очень опасное сочетание для окружающих. Уголок его губ дрогнул. — Ты умнее, чем хочешь казаться. И гораздо смелее, чем тебе позволяют быть. — Офелия затаила дыхание, когда его палец коснулся линии сердца. — Интересно, — наконец произнёс он. — Линия сердца у тебя сложная. Есть следы старых привязанностей… но ни одна из них не стала решающей. Он чуть сильнее сжал её ладонь. — Ты долго не пускаешь. Проверяешь. Сопротивляешься. Но когда решаешься… — он поднял голову, и его взгляд, мутноватый, но удивительно точный, нашёл её лицо, — пути назад у тебя нет. Офелия резко вдохнула. — Достаточно, — сказала профессорка Онай, и только сейчас девушка поняла, что та всё это время внимательно наблюдала. — Очень хорошо, мистер Мракс. — она чуть улыбнулась — редкое зрелище. — Вы читаете не глазами. Это ценно. И опасно, если использовать без меры. Будьте осторожны с тем, что уже увидели. Мракс аккуратно отпустил руку Офелии. Она посмотрела на свою ладонь, будто видела её впервые. А Оминис — словно знал о ней куда больше, чем она была готова признать.