На грани тишины.

К концу пути Элой уже почти не чувствовала ног. Она возвращалась из пустыни уже глубокой ночью. Поиски Посейдона снова зашли в тупик. Следы обрывались, данные не сходились, редкие зацепки рассыпались, стоило к ним приблизиться. День ушёл впустую, и силы ушли вместе с ним. Песок всё ещё скрипел в ботинках, кожу тянуло от пыли, а в голове стояла тяжёлая, вязкая усталость. Слишком много шагов. Слишком мало ответа. И как будто этого было недостаточно, на подъёме к Базе её накрыла непогода. Дождь догнал её на подъёме и не отпускал. Холодный, вязкий, он пробирался под броню, затекал в швы, уходил под ремни. Вода стекала по доспехам, пропитывала одежду, делая её тяжелее с каждым шагом. Каждый подъём давался труднее предыдущего. Камни скользили, дыхание сбивалось, мышцы ныли тупо и равномерно. Она шла и злилась. На горы. На эту проклятую высоту. На то, что База вообще могла быть построена здесь, а не где-нибудь, где возвращение не превращается в борьбу с землёй и собственным телом. В темноте вход в Базу был виден издалека. Металлическая дверь, вырубленная прямо в скале, казалась чужой и почти нереальной на фоне ночи. Замок горел ровным, холодным светом, как неподвижный маяк. Элой шла к нему из последних сил, почти не разбирая шагов, двигаясь на упрямстве и привычке, когда тело давно просит остановиться, а дорога всё ещё тянется вперёд. Когда двери Базы наконец закрылись за её спиной, мир сменился резко. Тишина. Ровный свет. Спокойное гудение систем. Тёплый, сухой воздух. От контраста она на секунду остановилась, просто переводя дыхание. И тогда увидела его. Коталло вышел из глубины коридора, будто ждал именно этого момента. Он был без доспехов и без привычной боевой краски. Тёплый свет выхватывал его смуглую кожу, делая черты лица мягче и живее, чем Элой привыкла видеть. Протез оставался на месте, холодный и чуждый на фоне остального. В руках у него был сложенный плотный кусок ткани, тёмный, знакомый по укрытиям, по тому, чем обычно вытирают инструменты или согреваются в холоде Он подошёл ближе и оглядел её внимательно. — С возвращением, командир, — сказал он тихо. Он накинул ткань ей на плечи и голову, не спрашивая. Тепло накрыло сразу. Он аккуратно провёл ею по волосам, по вискам, убирая влагу. Элой закрыла глаза на миг, позволяя себе просто стоять. — Я дошла, — сказала она хрипло. — Да, — ответил он так же спокойно. — Дошла. Он не сразу убрал руки. Его ладони легли на её лицо, удерживая мягко, почти неощутимо. Большой палец правой, живой руки медленно провёл по её щеке, будто стирая след дождя или грязи. Элой даже не была уверена, что там что-то было, но движение оказалось слишком точным, слишком личным, чтобы быть случайным. Она вздрогнула и подняла глаза. Коталло был совсем близко. Она видела его губы, которые пересекал тонкий шрам, такие непривычные без белой краски, чувствовала тепло, исходящее от него, ощущала, как его пальцы продолжают гладить её щёку — медленно, успокаивающе. Мир сжался до этого прикосновения, до его рук на её лице. Мысль возникла внезапно, почти болезненно ясно. Как же я хочу, чтобы он меня… В глубине Базы щёлкнуло реле. Звук прорезал тишину. Коталло вздохнул, будто возвращаясь в реальность. Его руки тут же опустились. Он выпрямился и сделал шаг назад, возвращая расстояние между ними. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он уже другим голосом. Он отступил на шаг, будто возвращая себе расстояние, которое не должен был нарушать. Не оглядываясь, развернулся и ушёл Миг рассыпался. А ощущение его рук на её лице осталось.