What Rust Smells Like

Его разбудил звук будильника. Стоп. Что? Джаббер быстро протёр глаза, после чего понял, что лежит на конспекте. Он заснул, прямо делая реферат по неорганической химии. — Ну нет, я серьёзно заснул? — он поднял руки вверх и, замкнув их в замок, потянулся. После чего посмотрел на свои наручные часы: было уже 12:00, почти обед. Слава богу, что сегодня суббота и никуда не надо идти, правда, это не отменяло домашку с института. Он кратко глянул на потухший экран ноутбука, после чего сразу его закрыл и потёр переносицу. Голова раскалывалась, а спина ныла, сразу давая понять, что поза, в которой он спал, пойдёт ей не на благо. Он откинулся на спинку стула. В комнате стоял нейтральный запах. Это и не удивительно — последний раз у него в гостях был рабочий, который чинил ему стиральную машинку на втором курсе. После своих раздумий парень поднялся со стула и пошёл в ванную комнату. Зайдя в неё, он подошёл к раковине, завязал свои дреды в низкий пучок и принялся чистить зубы. Рассматривая себя в зеркале, его взгляд упёрся в блеск колец, размещённых на последних фалангах пальцев. Он обожал их: купив их в начале старшей школы, он носил их на постоянной основе — они будто приросли к нему, отлипая только тогда, когда нужно было сходить в душ. Правда, сейчас, будучи химиком, во время практики и некоторых занятий ему нельзя было носить их из-за перчаток, что сильно расстраивало парня. Закончив утренние процедуры, он отправился на кухню. Выходные — значит нормальная еда. Ладно, это он преувеличил. Джаббер критически осмотрел содержимое холодильника. После вчерашнего «творожного пиршества» там было негусто. Он быстро соорудил себе омлет, стараясь не думать о том, что даже запах жареных яиц сейчас казался ему каким-то плоским и невыразительным по сравнению с теми сложными ароматами, что он ловил в кофейне. Он просто не хотел обращать внимание на то, что его тошнит есть по утрам. Его план на день был предельно прост и в то же время страшил своей необходимостью: библиотека, учебник, а затем — попытка впихнуть в себя необъятный объём философии и неорганической химии. Но была в этом плане одна переменная, которая заставляла сердце биться чуть быстрее. Он решил, что заниматься будет не дома. В его однушке тишина стала слишком «вязкой». Да и его домашние запасы кофе закончились. Сборы заняли пятнадцать минут. Ноутбук, зарядка, конспекты. Джаббер привычным движением проверил кольца на фалангах — они были на месте, даря чувство контроля. Он поправил одно из них, чуть сильнее надавив на кожу, — просто чтобы почувствовать холод металла и лёгкое покалывание. Это помогало сосредоточиться. Выйдя из подъезда, Джаббер вдохнул полной грудью. Субботнее утро пахло сырым асфальтом и той особенной свежестью, которая бывает только перед долгими дождями. Путь до центральной библиотеки занимал около двадцати минут. Он шёл, засунув руки в карманы ветровки, и наблюдал, как город постепенно просыпается. Библиотека встретила его тяжёлыми дубовыми дверями и оглушительной тишиной. Внутри воздух был неподвижным, пропитанным запахом старой бумаги, клея и едва уловимой плесени — ароматом вечности, который Джаббер находил одновременно успокаивающим и давящим. Он прошёл к каталогам. Ему нужен был редкий справочник по неорганическому синтезу, который нельзя было найти в электронном виде. Поднявшись на третий этаж, в отдел естественных наук, он побрёл между бесконечных стеллажей. Здесь пахло пылью и сухим деревом. Джаббер провёл пальцами по корешкам книг, чувствуя холод кожи и шероховатость картона. Наконец, нужный том был найден в самом конце зала. Книга была тяжёлой, с пожелтевшими страницами, сохранившими запахи десятков студентов, листавших её до него: кофе, табака и пота. Забрав учебник, он вышел на улицу. Теперь его путь лежал в сторону кофейни. Он специально пошёл через центральный парк, чтобы продлить прогулку. В парке пахло прелой листвой и свежестью — «запах спокойствия», как он называл это про себя. Солнце изредка проглядывало сквозь тучи, отражаясь в лужах. Джаббер чувствовал странное предвкушение, которое перекрывало даже усталость от предстоящей учёбы. Когда впереди показалась знакомая вывеска, он невольно ускорил шаг. Колокольчик звякнул, оповещая о его приходе. В 14:20 кофейня была практически пуста. Мягкий свет падал на пустые столики, а за стойкой, склонившись над каким-то журналом, стоял Занка. Сегодня на нём не было кепки, и пепельно-окрашенные волосы, собранные в хвост, казались серебряными в лучах солнца. — Ты пунктуален, — не поднимая головы, произнёс Занка. Джаббер замер. От баристы потянуло чем-то новым — прохладным и прозрачным. Озон? Нет, скорее запах высокогорного воздуха. Спокойствие, граничащее с отрешённостью. — Сказал же, что забегу, — Джаббер подошёл к стойке и выложил ноутбук. — Доппио. И, кажется, я сегодня здесь надолго. — Опять грызёшь науку? — он кивнул на стопку учебников. — Пытаюсь не дать ей сгрызть меня, — усмехнулся Джаббер. Получив свой кофе, он выбрал столик в самом углу, подальше от окна, чтобы блики не мешали смотреть в экран. Работа пошла неожиданно быстро. Под мерный шум кофемашины и тихую музыку неорганическая химия выстраивалась в чёткие логические цепочки. Периодически он поднимал взгляд и наблюдал за Занкой. Тот работал сосредоточенно, почти механически. В его движениях сквозила странная целеустремлённость, будто он пытался довести каждое действие до абсолютного совершенства. Через два часа с химией было покончено. Джаббер сохранил файл и открыл следующий — «Философия». — Чёрт… — прошептал он. Киркегор. Эстетическая стадия. Выбор. Всё это казалось Джабберу чем-то бесконечно далёким от реальности. Он начал нервно крутить кольцо на пальце, чувствуя, как внутри нарастает привычное раздражение на самого себя. «Почему я такой тупой в гуманитарных науках?» — подумал он и непроизвольно прикусил нижнюю губу, чувствуя резкую, отрезвляющую боль. — Ты так скоро дырку в губе прогрызёшь, — голос Занки раздался совсем рядом. Кофейня была пуста. — Эта философия… она меня доконает, — выдохнул Джаббер. — Нет логики. Одно нытьё о том, как сложно выбирать. Занка помедлил, а затем присел на край соседнего стула. — На самом деле там всё логично, если смотреть под другим углом, — тихо произнёс он. — Я учусь на этом факультете. Заочно. Джаббер замер, глядя на него. — Ты? Философ? — Скорее, я пытаюсь им стать, — Занка отвёл взгляд, и запах ржавчины стал чуть резче, горше. — Мои родители всегда говорили, что я… — он резко замолчал, будто понял, что может наговорить лишнего. — В общем. «Снова запах блядских старых книг», — пронеслось в мыслях Джаббера. Тогда он понял, что Занка явно пытался подавить эмоции и избежать какой-то темы разговора. «Надо будет потом как-то подвести к этой теме. Потом». Он посмотрел на баристу. Занка, в свою очередь, продолжил: — Киркегор не про нытьё. Он про то, что ты — это твой выбор. И если ты выбираешь сидеть здесь и мучиться над этим рефератом вместо того, чтобы уйти, значит, в этом есть смысл. Занка замолчал, словно прислушиваясь к собственным словам. Потом встал и вернулся через минуту со стаканом воды. Поставил его рядом с ноутбуком Джаббера. Джаббер погрузился в свои мысли, затаив дыхание, пытаясь обработать то, что только что сказал бариста. — Ты вообще дышишь, когда думаешь? — спросил Занка спокойно, без насмешки. Джаббер моргнул и только тогда понял, что действительно сидит, затаив дыхание. Он сделал глоток — вода была холодной, резкой, отрезвляющей. — Привычка, — пробормотал он. — Когда пытаюсь понять что-то сложное. — Философы сказали бы, что это бегство от телесного, — Занка слегка наклонил голову. — Но, если честно, я делаю так же. Он опёрся ладонями о край стола, и Джаббер уловил, как запах старых книг на мгновение смешался с чем-то металлическим — короткой, почти незаметной вспышкой напряжения. — Ладно, — тихо добавил Занка. — Давай по порядку. В следующие сорок минут Занка объяснял материал. Он делал это без пафоса, очень приземлённо. Джаббер слушал, и запах старых книг, исходящий от баристы, теперь казался ему уютным. — Слушай… — Джаббер остановился, когда реферат был закончен. — Ты меня спас. — Пустяки, — Занка встал, поправляя фартук. — Мне полезно было повторить. Он уже собрался отойти к стойке, когда Джаббер, сам от себя не ожидая, произнёс: — Подожди. Занка обернулся. Его взгляд был вопросительным. — Ты говорил, что я теперь постоянный клиент, — Джаббер старался, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от странного предвкушения. — Будет глупо, если я приду завтра, а тебя не будет, и мне придётся самому сражаться с очередным философом. Он замялся на секунду, а затем быстро добавил: — Дай свой номер. На случай… экстренных философских вопросов. Занка замер. На мгновение в воздухе повис запах ржавчины — резкий, как вспышка. Джаббер напрягся: «Слишком быстро? Слишком прямо?» Но затем запах сменился чем-то мягким, похожим на свежескошенную траву. Принятие. — Хитрая тактика, химик, — Занка взял салфетку, быстро написал на ней ряд цифр и положил на стол. — Но учти, за консультации в нерабочее время я беру двойную плату. Он подмигнул и ушёл в подсобку, оставив Джаббера наедине с недопитым кофе и клочком бумаги, который жёг пальцы сильнее, чем любая кислота. Джаббер медленно собрал вещи. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Вечерний город обволакивал его прохладой. После нескольких часов в кофейне, где воздух был плотным от ароматов зёрен и интеллектуального напряжения, улица казалась пустой и безвкусной. Он шёл, перебирая пальцами кольца на правой руке — привычка, которая помогала ему структурировать мысли. В голове всё ещё звучал голос Занки. Странно, но философия в изложении баристы перестала казаться набором пустых слов. Она обрела вес. Вернувшись в свою однушку, Джаббер не стал зажигать верхний свет. Он включил лишь настольную лампу, которая выхватила из темноты заваленный учебниками стол. Настроение было странным: смесь дикой усталости и необъяснимого электрического возбуждения. Он достал телефон. Салфетка с номером лежала перед ним. «Написать сейчас? Нет, это будет выглядеть слишком… отчаянно?» — подумал он. — «Но я ведь обещал экстренные вопросы». «Нет, лучше сначала закончу реферат». Через полчаса с рефератом было покончено. Джаббер взял телефон и открыл мессенджер, после чего вбил номер баристы с салфетки. На аватарке у Занки было фото какого-то размытого индустриального пейзажа: старые краны на фоне закатного неба. Пахло металлом даже через экран. Джаббер: «Реферат готов. Я даже не вставил туда формулу серной кислоты, чтобы препод не расслаблялся. Спасибо за помощь, философ». Ответ пришёл через десять минут. Занка: «Рад слышать. Надеюсь, ты не забыл про этический синтез. Это была важная часть». Джаббер: «Забудешь такое. Ты так об этом рассказывал, будто от этого зависит спасение мира». Занка: «Для кого-то — зависит. Ладно, мне нужно готовиться к завтрашнему открытию. Слишком много дел, нельзя облажаться». В этом коротком «нельзя облажаться» Джаббер почувствовал ту самую скрытую тревогу, которую ловил в запахе Занки. Джаббер: «Хорошего тебе вечера, философ)» Ответа не было пару минут, после чего Занка отправил ему стикер со злым котёнком, который машет лапой на прощание. Это вызвало у Джаббера лёгкий смешок. Всё же этот парень, несмотря на всю свою временами серьёзность, был безумно забавным.