What Rust Smells Like

Открыв глаза, Джаббер увидел перед собой размытое лицо. Когда зрение наконец сфокусировалось, он различил голубые глаза. Это был Занка. Он нежно поглаживал щёку Джаббера, и тот лишь распахнул глаза ещё шире. — Ты чего так смотришь на меня? — голос Занки был тихим, нежным, почти шёпотом. Его большой палец лениво скользнул по коже под правым глазом Джаббера. — Ты?.. Что ты тут делаешь? Ответа не последовало. Занка лишь едва заметно улыбнулся, затем наклонился ближе и заставил их губы соприкоснуться. На губах Джаббер почувствовал нежный вкус ванили, но в следующую секунду — резкую боль: Занка прикусил его губу. Отстранившись, он облизнул свои губы, а на губах Джаббера появилась улыбка. По коже пробежали мурашки. Боль отрезвляла, но почти сразу всё начало плыть перед глазами, а в ушах зазвенело. Это был будильник. Это был блядский будильник. Глаза Джаббера широко распахнулись, он резко подскочил. «Это был сон?» — прозвучало в его голове почти с досадой, после чего на щеках выступил румянец. Дыхание сбилось. Сердце безумно билось. «Почему он? Почему именно он?» — мысли были без паники, но от этого не менее тяжёлыми. Джаббер осмотрел комнату: ничего не плыло, никого здесь не было. На столе был раскрыт ноутбук, а рядом с ним всё так же валялись две стопки учебников и конспектов. Парень сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Это был всего лишь сон, — прошептал он. «Но какой», — тут же пронеслось в голове. В памяти всплывали обрывки: голубые глаза, тихий голос, нежные поглаживания по щеке, такой же нежный поцелуй и острая боль от укуса. По коже снова пробежали мурашки. Его не пугало то, что ему это понравилось. Он знал себя не первый год. Он понимал, что сон не имеет значения, но мысль о том, что в нём проскользнули его тайные желания, вводила в ступор. «Мне понравилось. Мне понравилось, что это сделал именно он», — мысль возникла резко и отрезвляюще. Джаббер закрыл лицо руками от странного, жгучего стыда и громко выдохнул, почти с криком: — Ну что за блядство!! Его пальцы проскользнули в дреды. Будильник на телефоне снова зазвонил. Он вырвал парня из мыслей и заставил подняться с кровати, чтобы выключить его. На экране было 08:05. Сегодня — воскресенье. «Хотя бы не надо идти в универ» — мысль была почти радостной, но затем в памяти всплыло другое. Сдача проекта по общей химии. Хорошо, что его нужно было сдавать в среду — время ещё было. Он потянулся к телефону. «Стоп. Не в среду… химия ведь в понедельник?» Джаббер быстро открыл расписание. И правда — понедельник, первая пара. — Блять… — тихо выругался он и потёр переносицу. Проект нужно было делать. Как он мог забыть, что этот предмет у них в понедельник, да ещё и первой парой?! Он снова тяжело выдохнул. Какое-то слишком тяжёлое утро выходило. Джаббер быстро направился в ванную: зубная щётка, паста, немного воды. Пока он чистил зубы, мысли всё так же блуждали в голове. Ему приснился романтический сон с баристой. И ему это понравилось. От этой мысли в животе вспыхнули бабочки. Он не отрицал, что Занка был ему симпатичен — вовсе нет. Он мог сказать даже больше: тот полностью попадал в его вкус. Стройный, высокий, явно начитанный, с приятным характером. Мог и нагрубить, и отстоять свою точку зрения — честный и прямолинейный, что Джаббер безумно ценил. На него было просто приятно смотреть. Запах его эмоций будто шёл впереди их самих — необычно, это выделяя его из толпы. — Он мне нравится, — не осознавая, выпалил Джаббер с набитым зубной пастой ртом. Паста тут же брызнула на зеркало — он поперхнулся от собственных слов. Откашлявшись, Джаббер посмотрел на заляпанное зеркало и выругался, после чего полез в комод под раковиной за тряпкой и средством для стекла. Джаббер вышел из ванной уже чуть более собранным. Кухня встретила его привычной тишиной и холодным светом из окна. Он открыл холодильник и несколько секунд просто смотрел внутрь, будто ожидая, что еда сама подскажет, чего он хочет. Ничего не хотелось. Так было всегда. По утрам желудок будто существовал отдельно от него самого — пустой, но не голодный. Мысль о еде вызывала скорее раздражение, чем аппетит. Он машинально достал йогурт, покрутил его в руках, потом поставил обратно. В итоге ограничился кружкой воды и половиной банана, который пришлось буквально заставить себя съесть. — Хоть что-то, — пробормотал он самому себе. Мысли, однако, не собирались оставлять его в покое. Он сел за стол, положил локти на поверхность и уставился в одну точку. В груди неприятно тянуло — не остро, а тупо, давяще. Джаббер знал это ощущение. Оно появлялось всякий раз, когда он начинал слишком много думать о людях. «Это не взаимно», — мысль пришла сама, без приглашения. Спокойная, почти рациональная. «И не может быть взаимно». Он никогда не состоял в отношениях. Никогда по-настоящему не был влюблён — по крайней мере, так, как это описывали другие. Он не знал, как это: писать первым без страха, касаться без сомнений, признаваться без ощущения, что ты делаешь что-то неправильно. Он умел наблюдать, симпатизировать, восхищаться издалека — но не больше. Любить он не умел. Или, по крайней мере, так ему всегда казалось. Пальцы сами нашли кольца. Он начал крутить их — медленно, по очереди, привычным движением. Металл холодил кожу, и вместе с этим приходила боль — слабая, контролируемая. Она помогала. Заземляла. Возвращала в тело. «Просто симпатия», — убеждал он себя. «Просто глупый сон». «Просто человек, который оказался в нужный момент рядом». Но имя всё равно всплывало в голове слишком легко. Занка. Джаббер резко встал и прошёл в комнату. Ноутбук всё ещё ждал его на столе. Экран потемнел, будто упрекал. Проект по общей химии никуда не делся — наоборот, теперь он давил ещё сильнее. Мысль о кофейне всплыла почти автоматически. Там было удобно. Тихо. Пахло кофе и чем-то сладким. И… там был Занка. От этого Джаббер тут же закрыл ноутбук обратно. Нет. Сегодня — нет. Он не хотел туда идти. Не сегодня. Не после этого сна. Не после осознания, которое всё ещё сидело где-то под рёбрами. Он не хотел видеть его лицо, слышать голос, ловить себя на том, как внимательно следит за каждым движением. Так что он остался дома. Снова открыв ноутбук, он глубоко вдохнул и принялся за работу. Формулы, расчёты, таблицы — всё это требовало сосредоточенности, и именно этого ему сейчас и не хватало. Поначалу мысли ускользали, строки расплывались, а рука сама тянулась к кольцам. Но постепенно проект начал втягивать его. Цифры складывались в понятную структуру. Текст выравнивался. Он несколько раз перечитал введение, переписал абзац, поправил формулировки. Химия была понятной, логичной — в отличие от чувств. Здесь всё подчинялось правилам. И это помогало. Время тянулось незаметно. День медленно перевалил за полдень, потом за вечер. Джаббер почти не двигался, только иногда вставал, чтобы налить себе воды. Мысли стихли, ушли на задний план, уступив место концентрации. Когда он наконец поставил последнюю точку, за окном уже начинало темнеть. Он перечитал работу ещё раз. Потом ещё. Проверил оформление. Сохранил файл. Несколько секунд просто смотрел на название, прежде чем открыть почту. Письмо мистеру Зодилу было коротким и сухим. Без лишних слов. Он прикрепил файл, нажал «отправить» — и только после этого позволил себе откинуться на спинку стула. Проект был сдан. Облегчение накрыло его волной, но длилось недолго. Как только мозг освободился от одной задачи, мысли тут же вернулись к другой. К той, от которой он весь день бежал. Телефон лежал рядом. Экран был тёмным. Он не писал. И ему не писали. Джаббер сжал пальцы, снова провернул кольца, и именно в этот момент телефон завибрировал. Сообщение. Имя на экране заставило сердце подпрыгнуть. Занка: Ты сегодня не заходил. Всё ок? Джаббер уставился в экран, будто тот мог взорваться. Пальцы зависли над клавиатурой. Слишком много вариантов. Слишком много подтекста. Он написал: Джаббер: Извини Я сегодня писал проект Не смог забежать Сообщение ушло. Несколько секунд тянулись мучительно долго. Ответ пришёл почти сразу. Занка: Сильно устал? И что-то в этих двух словах задело его сильнее, чем он ожидал. Не дежурный вопрос. Это ощущалось как забота. Джаббер: «Да, немного» «Долго сидел» Занка: «Понимаю» «Я тоже сегодня вымотался» Джаббер на секунду задумался, затем всё же написал: Джаббер: «У тебя сегодня было много людей?» Занка: «Да. Воскресенье почему-то всегда сумасшедшее» «Но если честно, без тебя было как-то… пусто» Сердце неприятно дёрнулось. Джаббер сжал телефон чуть сильнее и снова провернул кольца. Джаббер: «Прости» «Я не хотел пропадать» Занка: «Я знаю» Несколько секунд тишины. Занка: «Ты вообще часто так уходишь с головой в учёбу?» Джаббер: «Когда начинаю загоняться — да» «Это помогает не думать лишнего» Ответ пришёл почти сразу. Занка: «Понимаю» «Если что — можешь иногда приходить просто посидеть Даже без кофе» От этих слов внутри что-то странно сжалось — уже не болезненно. Джаббер: «А как же кофе за счёт заведения?((» Он отправил грустный стикер с чёрным мультяшным котом и тихо засмеялся, после чего добавил: Джаббер: «А если серьёзно — спасибо» «Я правда ценю это» Занка: «Придурок.)» «Фиг тебе, у меня не настолько большая зарплата» Они переписывались дальше — осторожно, без резких тем. Говорили об учёбе, о работе, о мелочах. О том, кто что любит пить. О дредах — как давно он их носит. С каждой минутой напряжение уходило. Оставалось тёплое, странное чувство. Не тревога. Не боль. А что-то мягкое, осторожное. Когда Джаббер отложил телефон, он поймал себя на том, что улыбается. Мысли больше не резали. Они были тихими. Спокойными. И, пожалуй, впервые за день ему стало по-настоящему хорошо.