What Rust Smells Like

Пробуждение всегда было самым тяжёлым моментом дня. Не потому, что он не высыпался, а потому, что именно в эту секунду реальность возвращалась слишком резко. Будильник разрезал тишину, как нож, и Джаббер, не открывая глаз, нащупал телефон на тумбочке. Экран обжёг пальцы холодным светом. Посмотрев на него, он заметил время — 8:10. Похоже, он пропустил первый будильник на 8:00. До пары оставалось пятьдесят минут. Надо было вставать. Он сел не сразу. Сначала свесил ноги с края кровати. Потом опёрся руками. И только после этого встал, и надел наручные часы. Джаббер прошёл на кухню. Открыв холодильник, он взял первый йогурт с полки — срок годности которого с дня на день должен был закончиться. Уже была середина осени, отопление ещё не дали, и в квартире потихоньку становилось холоднее. Доев йогурт, он выкинул стаканчик в мусорку, облизнул ложку и кинул её в раковину. Он стал готовить себе кофе. Через пару минут крепкий эспрессо стоял на столе. Поднеся чашку ко рту, он вдохнул отрезвляющий запах крепкого кофе. В предвкушении сделал первый глоток — и тут же почувствовал, как кипяток разливается по всему телу. Джаббер пискнул и обжёг язык. Кофе был обычным. Не вкусным и не отвратительным — просто обычным. В его мыслях сразу всплыл образ того, кто бы сделал его вкусным. Занка. Он тихо выругался и потёр переносицу. Глянув на часы, заметил, что уже 8:23 — нужно было поторопиться. Он быстро допил горячий кофе, не обращая внимания на температуру, после чего поспешил в ванную. Щётка, паста, зеркало, привычные движения — он старался лишний раз не думать. Сплюнув зубную пасту и промыв рот, он умылся и вытер лицо своей домашней футболкой, которая была на нём. Затем быстро прошёл в комнату. Открыв шкаф, он достал и кинул на кровать широкие штаны тёмно-синего цвета, чёрный лонгслив и футболку с принтом одной из его любимых групп. Он выбирал быстро — первое, что попадалось под руку. Как хорошо, что сумку он собрал ещё вчера. Перед тем как переодеться, он быстро проверил её содержимое и убедился, что флешка с проектом на месте. Убедившись, что всё в порядке, Джаббер быстро переоделся, завязал дреды в низкий пучок и схватил сумку. Накинув ветровку, он выбежал из квартиры. На улице было прохладно. Джаббер шёл быстрым шагом между прохожими. Проходя через улицу с кафешками, он свернул в парк, а пройдя его, оказался у главного корпуса университета. По дороге он всё время кривил нос — повсюду стоял запах дыма. Это и неудивительно: мимо проходили такие же студенты, которые не спали ночами и были сильно уставшими. Хотя Джаббер не относил себя к ним. Ему нравилось переутомление. Ему нравилось выкладываться на полную, когда это было нужно. Ему нравилась отрезвляющая боль в висках — она приводила его в чувства, заставляя сосредоточиться. Зайдя в аудиторию, Джаббер занял своё обычное место. На его ряду людей почти не было — он сидел почти на задних рядах. Восемнадцатый ряд из двадцати был для него идеальным вариантом. Зрение у него было отличное, а слух — тем более. На часах было 8:55. Пара скоро начнётся. Он достал материалы и стал повторять. Аудитория потихоньку заполнялась людьми, а вместе с ними и запахами. Хоть Джаббер и научился их игнорировать, запах дыма всё равно отвлекал. Прозвенел звонок, и сразу после этого в аудиторию зашёл мистер Зодил. По спине пробежали будоражащие мурашки. Это было приятное волнение и предвкушение. Джаббер был уверен в себе. — Итак, надеюсь, все подготовили свои проекты. Начнём не по списку, — в аудитории послышались непонимающие шёпоты. — Начнём сегодня с мистера Вонгера, так как он единственный, кто делал проект в одиночку. Зодил устремил взгляд на Джаббера — холодный, в котором читалась вся серьёзность. — Прошу, мистер Вонгер. Когда его фамилию назвали, он встал слишком резко. Стул скрипнул. Кто-то обернулся. Выйдя вниз, он включил презентацию. Говорил спокойно. Слишком спокойно. Голос звучал ровно, почти чуждо. Слайды сменялись один за другим, а в голове была только одна мысль: быстрее, быстрее, быстрее. По окончании презентации он повернулся к преподавателю. — Неплохо, — сказал Зодил, пролистывая материалы. — Видно, что проект делал один, в хорошем смысле. Глубокая проработка. Хорошая структура. Видно, что всё сделано цельным проектом, а не как это часто бывает. Он посмотрел на Джаббера взглядом «ты сам это знаешь». Один. Слово не было злым. Но оно ударило. Джаббер кивнул, поблагодарил и направился к своему месту. По пути он ловил на себе недовольные взгляды одногруппников. В воздухе витал запах гари, и то, как они смотрели на него, будоражило что-то внутри. Внутренне он ухмыльнулся. После пары он вышел в коридор и сел на подоконник. Люди проходили мимо. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал планы, кто-то ругался на преподавателей. Он смотрел на них и ловил себя на странной мысли: я будто смотрю фильм, но не участвую в нём. Это задело что-то внутри. Он нахмурил брови, прокрутил кольцо на указательном пальце и нащупал в сумке большие наушники. Он давно их не надевал, но сегодня, похоже, придётся заглушить мысли именно так. Он спрыгнул с подоконника и направился к выходу. Но сразу не пошёл. Остановился, постоял несколько секунд, будто решая, куда свернуть, а потом развернулся в сторону библиотеки. Мысль была простой и почти оправдательной: надо сделать домашнее задание. Он знал — если пойдёт домой, просто сядет, уставится в стену и ничего не сделает. В библиотеке было тихо. Не мёртво — просто приглушённо. Он прошёл между стеллажей. Запах бумаги и пыли встретил его почти сразу. Здесь всегда пахло одинаково — старой бумагой, чем-то сухим и спокойным. Запахом, который не отвлекал. Джаббер сел за свой привычный стол — у стены, подальше от окон. Снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула, достал ноутбук и положил рядом тетрадь. Он делал всё медленно, выверено, словно сам процесс подготовки помогал ему собраться. Экран загорелся. Курсор замигал. Он открыл файл с заданием и несколько секунд просто смотрел на текст, не читая. Мысли всё ещё возвращались к паре, к слову «один», к запаху гари в аудитории. Джаббер выдохнул и потёр переносицу. — Работай, — тихо пробормотал он себе под нос и начал писать. Сначала медленно, потом быстрее. Библиотека постепенно пустела. Кто-то уходил, тихо собирая вещи, кто-то шуршал страницами, но со временем и эти звуки стихли. В какой-то момент Джаббер понял, что остался почти один: только он и библиотекарша. Это ощущение не пугало — наоборот, было знакомым. Он делал короткие перерывы: смотрел в потолок, крутил кольцо на пальце, делал глоток воды. Телефон лежал экраном вниз. Он не проверял уведомления. Не хотел. Он знал, что не увидит там ничего. Когда он наконец сохранил файл и закрыл ноутбук, плечи неприятно заныли. Он посмотрел на часы — было уже далеко за девять. «Отлично», — пронеслось у него в голове с гордостью. Он собрал вещи, надел куртку и вышел из библиотеки. На улице стало холоднее, чем днём. Воздух был влажным, пах листвой и дымом. Именно тогда, уже по дороге домой, он надел наушники. Музыка включилась рандомно — без общего стиля: попса, рок, металлика. Он обходил группы студентов, словно между ними и им существовала невидимая граница. Запахи цеплялись за нос — дым, дешёвый кофе, сладкие сиропы. Кофе с молоком. Он скривился и ускорил шаг. Последнее, что он хотел сейчас чувствовать, — запах вкусного кофе. Мысли сразу возвращали его к Занке. На улице было прохладно. Джаббер застегнул ветровку до самого верха и сунул руки в карманы. Он шёл домой привычным маршрутом, не задумываясь, куда сворачивать. Листья под ногами были влажными и прилипали к подошве. Дом встретил его тишиной. Он закрыл за собой дверь, повесил куртку на крючок и скинул кеды, не поправляя их. В квартире было холоднее, чем утром. Он прошёл на кухню, включил свет и на секунду замер, просто стоя посреди комнаты. Часы на микроволновке показывали без двадцати десять. Джаббер налил себе воды, сделал пару глотков и опёрся бёдрами о столешницу. Музыка всё ещё играла в наушниках, но он почти не слышал её — до тех пор, пока один трек не заставил его насторожиться. Это была песня Lana Del Rey — Say Yes To Heaven. Что-то в ней зацепило Джаббера и вытащило из размышлений. Начало песни напомнило ему о нём. Снова. Он снова не зашёл к нему сегодня. Не то чтобы он не хотел — вовсе нет. Просто это было странно. Он не хотел зависеть от этого чувства привязанности, Джабберу было это чуждо. «Даже если я побегу к нему прямо сейчас, то не успею», — пронеслось у него в голове, когда тело уже несло его в прихожую. Он быстро накинул ветровку на плечи и надел кеды. Через пару минут он уже выбежал из подъезда. Мимо проносились запахи, люди, дома. «Что за чёрт я творю?!» Бег только ускорялся. Ноги путались, холодный ветер бил в лицо, который Джаббер жадно вдыхал. Так спустя пятнадцать минут вместо привычных двадцати его ноги привели его к знакомой кофейне. Колокольчики над головой звякнули — Джаббер ворвался внутрь. До закрытия оставалось пять минут. Занка стоял за стойкой и протирал чашки. Он с удивлением поднял глаза и сразу начал осматривать Джаббера. — Джаббер? — в голосе не было ни раздражения, ни вопроса — просто удивление. — Ты… всё нормально? Джаббер молча подошёл и опёрся на стойку, чувствуя, как горят лёгкие и дыхание не хочет восстанавливаться. — Я… — он замолчал. — Можно просто посидеть? Пауза длилась недолго, но по ощущениям — целую вечность. Занка кивнул. — Конечно. Без вопросов. Но потом резко добавил с ноткой раздражения. — Только не смей, блять, просить кофе — я только что помыл кофемашину. Джаббер усмехнулся. — Хорошо, хорошо. Они сидели молча несколько секунд. И это молчание было комфортным. — Тяжёлый день? — спросил Занка. Джаббер пожал плечами — они были напряжены то ли от бега, то ли от того, что рядом был Занка. — Обычный. Это была ложь, простая и очевидная. Занка только многозначительно улыбнулся и продолжил протирать посуду.

***

— Я всё равно не могу понять одного, — спокойно начал Джаббер, качаясь с пяток на носочки, вдыхая прохладный воздух. — Почему ты пошёл учиться заочно? Из-за работы? Занка пожал плечами, закрывая кофейню на ключ. — Так сложились обстоятельства. Но отчасти ты прав. «Он прям многословен», — с сарказмом подумал Джаббер. — Могу сказать, что это была вынужденная мера, — добавил Занка. Он развернулся к Джабберу, неуверенно ухмыльнулся, подошёл ближе и хлопнул его по плечу. — Пошли, проведёшь меня. Его улыбка стала искреннее, и у Джаббера тоже появилась улыбка. Он прыснул. — Хах, тебе в какую сторону? — В сторону парка. Можешь провести до входа. — Без проблем. Они шли по улице, освещённой жёлтым светом фонарей. Ветер тихо шевелил листву на деревьях, уже пожелтевшую. От Занки тянуло запахом кофе с молоком — то ли от работы, то ли от его улыбки. А сам Джаббер… был ли он сейчас счастлив? От того, что наконец был не один, от того, что снова шёл рядом с кем-то, смеялся и подшучивал, от того, что ему правда было спокойно? — Ну что, до встречи? — Занка положил руку ему на плечо, похлопал и отошёл к арке — входу в парк. — Конечно. Забегу, как будет время, — сказал Джаббер, тихо хихикнув, и улыбнулся ему. Занка помахал и вскоре скрылся в свете фонарей. Как только его силуэт исчез из виду, Джаббер улыбнулся, развернулся в противоположную сторону и пошёл домой. Дорога домой после расставания с Занкой показалась тише, чем обычно. Не потому, что вокруг стало меньше людей — наоборот, вечер только начинал набирать обороты. Просто внутри Джаббера что-то успокоилось. Не исчезло, не решилось, а именно притихло, словно звук, который убавили, но не выключили совсем. Он шёл, засунув руки в карманы, иногда пиная листья на асфальте. Музыка в наушниках продолжала играть, но теперь он различал её лучше. Трек сменился, потом ещё один. Он не вслушивался — просто позволял звуку быть фоном. Мысли возвращались к разговору. К тому, как Занка сказал «так сложились обстоятельства». Без оправданий. Без желания объяснять больше, чем нужно. Джаббер поймал себя на том, что уважает это. Ему нравились люди, которые не пытались казаться глубже или сложнее, чем есть на самом деле. Именно таким и был Занка. Подъезд встретил его запахом пыли и сырости. На своём этаже задержался на пару секунд, прежде чем открыть дверь, словно давая себе время окончательно вернуться в реальность. В квартире было темно и тихо. Он включил свет в прихожей, скинул ветровку, поставил сумку у стены. Кеды остались там же, где он их снял, — он не стал убирать их сразу. Джаббер прошёл в комнату и сел на край кровати. Плечи снова дали о себе знать тупой, ноющей болью. Он медленно выдохнул и откинулся назад, глядя в потолок. Белый. С чуть заметной трещиной в углу. Он знал её давно. Он встал, переоделся в домашнее, не включая верхний свет — только настольную лампу. Комната сразу стала мягче. Тише. Он поставил чайник с водой на плиту, машинально, даже не задумываясь, зачем. Когда чайник закипел, он заварил чай и сел за стол, обхватив кружку ладонями. Горячо. Приятное тепло разливалось по его телу. Это точно было то, что нужно после вечерней прогулки в прохладную погоду. Мысли снова упрямо вернулись к слову «один». К тому, как оно прозвучало в аудитории. Это был факт: даже если бы ему выдали задание вовремя, он всё равно делал бы его один, так было всегда. Ему нравилось, как его хвалили, нравилось, как одногруппники смотрели на него с презрением, это вызывало трепет в душе и улыбку на лице. Он понимал, что справился. Понимал, что сделал всё правильно. Но от этого ощущение одиночества не становилось меньше. Он не был одинок постоянно. У него были люди. Да, это были старые друзья со школы, с которыми он долгое время не виделся, знакомые из баров, знакомая с факультета общей медицины, те же одногруппники. Но это не отменяло ощущения, будто он всегда стоит чуть в стороне. Смотрит. Анализирует. Не включается до конца. Джаббер допил чай и поставил кружку в раковину. Возвращаться к ноутбуку не нужно было. Сегодня он уже сделал достаточно. Он лёг на кровать. Мысли текли медленно. Не тревожно. Просто ровно. Он думал о том, что завтра снова будут пары. О том, что проект наконец-то позади. О том, что в библиотеке ему было спокойно. О том, как ему было комфортно с Занкой. Потом мысли сразу возвращались ко сну с его участием. Щёки сразу вспыхнули пламенем. — Блять… — он тихо прошипел ругательство, после чего положил свою ладонь тыльной стороной себе на лоб. Он снова зацикливался на нём, ему даже не было с кем посоветоваться по этому поводу. У него ведь раньше не то что парня, даже девушки не было, да какое там — даже интрижки. Да, за ним гонялось много людей, которые хотели с ним чего-то большего, но Джаббер сразу отправлял их во френдзону, а сейчас ситуация совсем другая, ему бы самому не остаться в ней. Он закрыл глаза. Перед внутренним взглядом снова возник Занка — не образ целиком, а детали: руки, запах кофе, лёгкая ухмылка, спокойный голос. То, как он не стал задавать лишних вопросов. То, как просто сказал «конечно». Джаббер нахмурился и перевернулся на бок. — Не привязывайся, — тихо сказал он сам себе, словно это было правило, которое нужно повторять, чтобы оно сработало. Комната постепенно погружалась в полумрак. Он не заметил, как дыхание выровнялось, а мысли стали обрывочными.

***

Джаббер проснулся до будильника. Комната была ещё тёмной, за окном едва начинало светлеть. Он лежал неподвижно несколько секунд, прислушиваясь к себе. Тело чувствовалось тяжёлым, но не разбитым. Мысли не давили — скорее медленно собирались, как туман. Будильник всё же прозвенел. На этот раз он не раздражал. Он потянулся к телефону, отключил его и сел. В комнате было прохладно. Пол под босыми ногами неприятно холодил, и Джаббер поёжился, накидывая на себя худи. Понедельник остался позади. Проект — тоже. Это осознание приносило странное, тихое облегчение. Он умылся, долго возился с волосами, собирая дреды, потом снова распуская их, недовольно хмурясь своему отражению. В итоге остановился на самом простом варианте — завязать их в пучок. Натянул чёрные джинсы, серую футболку с почти стёртым принтом, сверху — зипку. Ничего особенного, смысла наряжаться в обычный вторник не было. На кухне было прохладно. Чайник закипал медленно, как будто тоже не спешил начинать день. Джаббер пил чай, облокотившись на столешницу, и смотрел в окно. Небо было серым, ровным, без намёка на солнце. Такой день не обещал ничего особенного — и это почему-то устраивало.

***

В университете было шумно. Он даже не помнил, как дошёл до него, он был безумно сонным и корил себя за то, что вместо кофе сделал себе чай. Коридоры наполнялись голосами, шагами, хлопками дверей. Джаббер занял своё место в аудитории ещё до начала пары. Он всегда приходил чуть раньше — не потому, что был особенно ответственным, а потому что так было проще. Меньше взглядов, меньше необходимости с кем-то здороваться. Первая пара тянулась медленно. Преподаватель говорил много, иногда уходя в сторону от темы, и Джаббер машинально делал пометки в тетради, даже не задумываясь, понадобятся ли они ему потом. Рядом кто-то тихо перешёптывался, кто-то листал ленту в телефоне. На второй паре началась дискуссия. Тема оказалась неожиданно живой, и преподаватель позволил студентам спорить, перебивать друг друга, доказывать и отстаивать свою точку зрения. Джаббер сначала молчал, слушал, а потом всё же поднял руку и сказал пару фраз. Не громко, не резко — но по делу. Его услышали. С ним даже попытались поспорить, на что Джаббер моментально отбил свою точку зрения. Что-что, а это он умел делать хорошо. В старшей школе с ним даже спорить не хотели. Ну, возможно, это было из-за компании, в которой он находился, или из-за его подвешенного языка: когда тот начинал болтать, его было не заткнуть, да и юмор у него был своеобразный. Универ правда выбил это из Джаббера, в школе в кругу друзей он чувствовал себя комфортно и безопасно, там за него если что могли постоять, там было неважно, если бы его выгнали, а тут уже другое дело. Третья пара подкралась быстрее, чем он ожидал, это была философия, что означало, что будет очень много записей и нужно будет успевать за преподавателем. Хотя, по правде, он у них был довольно хороший, как Джаббер знал, он также преподавал на факультете философии. «Я забыл спросить, где учится Зан-Зан», — хоть это и не имело сильного значения, бариста всё же учился заочно, хотя логично было предположить, что в институте Джаббера, он был хороший, один из лучших в их штате, да и Джаббер был уверен, что Занка живёт где-то поблизости. Пара прошла сама по себе, Джаббер ощущал, что после этой пары на пальцах точно останутся мозоли. Собирая сумку, чтобы перейти в другую аудиторию на следующую пару, его окликнул преподаватель. — Мистер Вонгер, подойдите, пожалуйста, — голос для Джаббера был как гром среди ясного неба. Он сразу начал перебирать, что тому нужно от него. «Что-то попросить? Спросить? Дать какое-то задание? Что-то не так с рефератом?» Эти мысли вертелись у него, пока тело послушно спускалось вниз к преподавателю. — Да, мистер Корвус? — Я бы хотел поговорить с вами по поводу вашего реферата. Внутри сразу всё перевернулось, он проглотил слюну. — Если честно, то я довольно удивлён. Вы проделали хорошую работу, — на лице Корвуса появилась мягкая улыбка. — Вам кто-то помогал? — это было больше не как вопрос, а как утверждение. «Блять…» Он неловко улыбнулся. — По правде, да. Я не сильно понял тему проекта, и неожиданно для меня самого, мой знакомый помог мне с ней разобраться. После этого прошла короткая тихая пауза, Джаббер поднял взгляд на преподавателя, от него пахло офисной бумагой, мистер Корвус и был спокойствием, что отражал в себе запах бумаги. — Я рад, что вы мне сказали это напрямую, я люблю честность в людях. Я рад, что вы разобрались в этой теме, мистер Вонгер. — Он снова мягко улыбнулся. — Это прекрасный реферат, вы проделали хорошую работу. Я бы хотел вам порекомендовать литературу для дальнейшего изучения. Мистер Корвус взял маленький квадратный листочек со стола и написал небольшой список литературы, протянув его Джабберу. — Первые две — профильные, а третья — художественная. От меня лично. — Он поднял взгляд на Джаббера и сразу продолжил слегка задумчиво. — Могу я поинтересоваться, кем вы хотите стать в будущем, мистер Вонгер? — Я думаю пойти в токсикологию, именно в химическом направлении, — Джаббер ответил уверенно, без колебаний. Он поступал на химика только ради этого и прекрасно знал, кем хотел стать в будущем. — У вас хорошие амбиции, Вонгер. Я рад, что у нас учатся такие студенты, как вы. Надеюсь, в будущем вы и дальше будете меня радовать. На этом всё, не смею вас больше задерживать. Джаббер кивнул и поблагодарил его за список литературы. Ему предстояла ещё последняя пара, стоило поспешить. Пара шла скучно, записей почти делать и не надо было, поэтому Джаббер просто клевал носом, пытаясь не заснуть от монотонного голоса учителя. Вдруг на его телефон пришло сообщение, звук от которого раздался по всей аудитории, он забыл отключить звук. Джаббер инстинктивно прикрыл лицо рукой, об которую ранее опирал подбородок, и взял телефон, сразу выключив звук. Это было сообщение от Занки. Он сразу зашёл в мессенджер и стал читать. Занка: Привет, не занят сегодня? Забыл сказать вчера, у меня сегодня выходной от работы. Хотел бы прогуляться с тобой. Джаббер пялился в экран с тупым выражением лица ещё минуту, снова и снова перечитывая сообщение, пытаясь понять, правильно ли он прочитал его. Текст стал набираться сам по себе очень быстро, Джаббер сам того не осознал, когда пальцы уже напечатали ответ и отправили его. Джаббер: Привет. Я сегодня свободен после пар. Куда хочешь пойти? Он отложил телефон в сторону, начав снова слушать преподавателя, но сообщение пришло уж слишком быстро. Занка: Как насчёт выпить где-то? «Выпить? Так сразу?» — это удивило Джаббера, ведь они знакомы от силы всего неделю и первый раз, когда они выберутся гулять, сразу выпить? Хотя, ладно, Джаббер не был святым, вовсе нет, он был антонимом этого слова. Он сам любил выпить и культурно, и не очень. Он тихо хихикнул себе под нос. Джаббер: У меня учеба завтра, как никак, поэтому не думаю, что смогу много выпить. Мне надо зайти в книжный, не против зайти в него, а потом ко мне на пару банок пива? Как только сообщение отправилось, он отложил телефон, и его щёки сразу покрылись румянцем. «Пиздец, я газую». Сообщение не заставило себя долго ждать. Занка: Как полагаю, мы пришли к компромиссу) Тогда давай в 17:30 возле книжного? В какой тебе? Джаббер: Тот что напротив парка на окружной. Время мне подходит, постараюсь не опоздать. Он отправил стикер с котом, который подмигивает. Занка: Я и не сомневаюсь, до встречи) После этого Занка вышел из сети, а Джаббер вернулся к паре, пытаясь переварить, что сейчас случилось. Спустя последнюю пару и невыносимо долгое, по ощущению, возвращение домой, Джаббер не собирался выдыхать со спокойствием. Перейдя порог дома, он сразу пошёл в душ. Душ был контрастным: холодная вода стекала вниз с его дред на тело. После душа он сразу подошёл к раковине и, достав бритву, начал брить щетину, чтобы лицо было гладким, как шёлк. Затем он нанёс бальзам и приступил к чистке зубов, и именно в этот момент нахлынули мысли. «Что за черт я творю? Чего я так мечусь-то…» Через минуту он снова посмотрел на себя в зеркало. На него смотрел вовсе другой человек, он выглядел как никогда опрятно и свежо, его выдавали только мешки под глазами от ночных посиделок за домашней работой. Выйдя из ванны, он сразу направился в спальню. — Нужно убраться… — тихо пробормотал он с раздражением себе под нос. Его взгляд сразу устремился на стол, где творилась полная анархия. Он быстро стал разбирать стопки конспектов и учебников, раскладывая их по органайзерам и полочкам в столе, после чего нормально заправил свою постель. Спальня наконец-то стала выглядеть хоть немного чище. Джаббер глянул на часы: до встречи оставалось около сорока пяти минут, ему стоило поспешить, ведь до книжного идти по-хорошему минут тридцать. Он открыл шкаф. Что надеть? Первое, что ему пришло в голову, — надеть белую облегающую майку и свои любимые чёрные джинсы, но на улице уже довольно прохладно для такой одежды. Хотя сверху ведь будет ветровка, так ведь? Долго не думая, парень достал вышеперечисленные вещи и быстро переоделся. Он глянул на себя в зеркало, которое было прикреплено на внутренней стороне дверцы шкафа. — Чего-то не хватает. Он достал ремень из шкафа и надел его, теперь образ выглядел завершённым. Майка прекрасно подчёркивала тело Джаббера, которое было явно подтянуто, не зря раньше он занимался различными видами спорта, да и до начала третьего курса регулярно ходил в зал. Парень быстро пересобрал свои дреды. Теперь он был готов. В прихожей он быстро положил в свою прогулочную сумку кошелёк и телефон, после чего наконец-то покинул свои апартаменты. Мимо него проносилось безумно много запахов, люди все куда-то спешили, а кто-то просто прогуливался, кто один, кто в паре с кем-то. Вскоре на горизонте появился книжный, недолго думая, Джаббер сразу залетел в него. Глянув на часы: было ровно 17:30. Оглядев книжный среди стеллажей, он заметил серую макушку, которая была устремлена на стеллаж с прикладными книгами, которые Джабберу как раз и нужны были. — Бу! Я пришёл вовремя, — сказал он, подойдя к Занке со спины. Тот в свою очередь дёрнулся от неожиданности. — Придурок! Зачем так подкрадываться?! — Занка зло посмотрел на Джаббера, а после этого взгляд его смягчился. Запах ржавчины сменился на запах тёплого кофе с молоком. После чего добавил: — Рад тебя видеть. — И я тебя, Зан-Зан. — Ого, у меня теперь есть прозвище? — Занка скептически улыбнулся и сложил руки на груди. — Что-то в этом роде, — Джаббер ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой. Занка только тихо хихикнул от этого. — Так зачем тебе нужно было в книжный? — Хотел купить что-то из литературы, что мне порекомендовал препод с философии. Лицо Занки сразу изменилось, его глаза загорелись. — Вот и правильно. Кто у вас преподаёт? — Эм… мистер Корвус. А ты? — Джаббер не успел закончить свой вопрос, как Занка перебил его. — Я же с твоего университета, я это понял ещё когда после кофейни с утра ты направлялся в сторону парка, а в той стороне только один университет. — Он улыбнулся, после чего сразу добавил: — Ты не подумай ничего такого, я не специально смотрел, куда ты пошёл, или что-то в этом роде. — Он неловко почесал затылок. — Я правильно расслышал? Мистер Корвус? Он у меня тоже преподаёт, он прекрасный преподаватель. Он ничего плохого не посоветует, можно почитать список? Джаббер, всё ещё пребывая в неком шоковом состоянии, передал ему листок со списком литературы. — Довольно неплохой список, у меня есть книга из него, если хочешь — могу дать почитать. — Буду только рад, — Джаббер улыбнулся, наблюдая, как Занка стал искать нужные книги по книжному, параллельно рассказывая про них то, что знает сам, и рекомендуя другие. Таким образом незаметно пролетел целый час, они бродили по книжному, и в итоге Джаббер купил себе книгу из списка и одну по рекомендации Занки, тот в свою очередь тоже купил одну книгу по рекомендации Джаббера. По дороге домой они зашли в круглосуточный и купили шесть банок крепкого светлого нефильтрованного пива на двоих. Через двадцать минут они уже стояли в прихожей Джаббера. — У тебя довольно уютно тут, — подметил Занка, сняв обувь и аккуратно положив её на полочку. После чего стал разглядывать прихожую с коридором. — Ванна с туалетом по коридору, в конце коридора — моя комната. А слева — кухня. Джаббер провёл быстрый экскурс по своей квартире, после чего они вдвоём помыли руки и прошли на кухню. Кухня в свою очередь встретила их тёплым, чуть желтоватым светом. Лампочка под потолком была слабой, но уютной — она не резала глаза и не требовала лишней собранности. Джаббер щёлкнул выключателем вытяжки просто так, небольшой фоновый гул заполнил тишину. Он разложил чипсы по тарелкам, открыл две банки пива и аккуратно пододвинул одну Занке. — Сразу предупреждаю, — сказал он, усаживаясь напротив, — я обычно не очень разговорчив, когда пью. Занка приподнял бровь, принимая банку. — А я, наоборот. Так что, думаю, мы уравновесим друг друга. Они чокнулись без пафоса — лёгкий металлический звук, почти незаметный. Занка сделал первый глоток и довольно прикрыл глаза. — Ох… холодное. То, что нужно. Несколько минут они пили молча. Не напряжённо — скорее выжидательно. Джаббер наблюдал, как Занка крутит банку в руках, разглядывает этикетку, будто читает в ней что-то важное. — У тебя тут… спокойно, — неожиданно сказал он. — В смысле? — В прямом. Без ощущения, что ты тут кому-то что-то должен. Обычно в квартирах людей чувствуется… присутствие. Давнее или лишнее. Джаббер усмехнулся и пожал плечами. — Я редко зову кого-то домой. — Похоже, — Занка кивнул. — Тогда я польщён. Он сделал ещё глоток, затем ещё. Плечи постепенно расслаблялись, движения становились менее чёткими. Он снял свитер и повесил его на спинку стула, оставшись в тёмной футболке. Запах кофе окончательно смешался с пивным — терпким и холодным. — Ты быстро пьёшь, — заметил Джаббер спокойно. — Я… — Занка усмехнулся, — вообще-то плохо держу алкоголь. — Хах, серьёзно? — Плохая генетика, вот и всё. Джаббер поднял взгляд. — В каком смысле? — Я наполовину японец, — сказал Занка так, будто это объясняло всё. — Отец японец. Так что организм сдаётся раньше, чем хотелось бы. Не знаю, как это работает. — Ага, — протянул Джаббер, — теперь многое встаёт на свои места. — Например? — Почему ты уже плывёшь, — без злобы сказал он. — Да и твой разрез глаз и белоснежная кожа многое говорят, плюс твои хорошие манеры. Занка фыркнул и рассмеялся, но смех вышел мягким, немного рассеянным. Он откинулся на спинку стула, покрутил банку в руках. — Я предупреждал, что плохо пью. Он сделал ещё глоток — уже медленнее. — Слушай, — вдруг сказал Занка, глядя не на Джаббера, а куда-то в сторону. — Можно я тоже спрошу? — Можешь, — ответил тот. — Я сегодня в режиме «честно». — Почему ты пошёл в химию? Вопрос повис в воздухе. Джаббер не ответил сразу. Он смотрел на пену, медленно оседающую на стенках банки. — Обычно я говорю, что мне просто нравится структура, — наконец сказал он. — Формулы. Логика. Контроль. — А сейчас? Он поднял глаза на Занку. — А сейчас хочу сказать правду. Занка слегка выпрямился, будто даже сквозь алкоголь почувствовал важность момента. — Мне всегда нравились яды. Пауза. — В каком смысле? — осторожно спросил Занка. — В прямом, — Джаббер усмехнулся уголком губ. — Их действие. Медленное, точное. То, как малейшая доза может изменить всё. Это… красиво. Он замолчал, потом добавил тише: — И боль. Занка не перебил. — Я мазохист, отчасти, — сказал Джаббер ровно, без вызова. — Не в показном смысле. А в… внутреннем. Мне нравится перегрузка. Давление. Когда боль — физическая или ментальная — приводит в чувство, заставляет почувствовать, что ты живой, что ты здесь и сейчас. Он пожал плечами. Занка смотрел на него внимательно, уже почти трезво, несмотря на пиво. — Ты кому-нибудь это рассказывал? — Нет. — Почему мне? Джаббер задумался. — Потому что ты не смотришь на меня так, будто пытаешься это исправить. Или я просто идиот, кто знает. Занка тихо усмехнулся. — Я вырос в семье, где всех пытались исправить, — сказал он и сделал глоток из второй банки. — Сестра — врач. Брат — тоже. Оба идеальные. Белые халаты, графики, дежурства. — А ты? — А я — разочарование, — без горечи сказал он. — Не трагедия, просто… не по плану. Он повёл плечами. — Мне с детства объясняли, что медицина — это путь. Что я обязан. Что так правильно. Что этим занимается наша семья не одно поколение. Он посмотрел на Джаббера. — Иногда кажется, что если ты не идёшь по этому маршруту, то автоматически становишься никем. — Это неправда, — сказал Джаббер сразу. — Знаю, — кивнул Занка. — Но голове иногда нужно напоминать. — Знаешь, — сказал он вдруг, — ты первый человек за долгое время, рядом с которым мне не нужно притворяться умнее или проще, чем я есть. Джаббер замер. — Это… комплимент? — Ага, — Занка улыбнулся криво. — Наверное. Он сделал ещё пару глотков, потом попытался поставить банку на стол, но промахнулся и тихо выругался. Джаббер тут же перехватил её и поставил ровно. — Всё, — сказал он спокойно. — Третью не надо. — Я только открыл… — И уже почти спишь. Занка хотел возразить, но слова будто застряли. Он моргнул пару раз, потом тяжело выдохнул и опустил голову на сложенные руки прямо на столе. — Пять минут… — пробормотал он. — Просто посижу… Джаббер не ответил. Он сидел неподвижно, прислушиваясь к чужому дыханию, которое постепенно выровнялось. Через минуту стало ясно — Занка уснул. Тишина на кухне стала другой. Не неловкой, а плотной, почти осязаемой. Джаббер медленно встал, выключил вытяжку, аккуратно забрал банки со стола, стараясь не шуметь. Он накрыл Занку своей ветровкой, чтобы тот не замёрз, и несколько секунд просто смотрел на него. Спящий Занка выглядел иначе. Мягче. Без привычной ухмылки, без напряжения в плечах. — Ну и дела… — тихо пробормотал Джаббер. Он осторожно коснулся его плеча. — Занка. Ноль реакции. — Эй. Тот только чуть сильнее уткнулся лбом в руки. Джаббер вздохнул, прикинул варианты и понял, что тащить его в таком состоянии на диван — плохая идея. Он аккуратно подхватил Занку под руку. — Вставай, герой, — прошептал он. — Пойдём. Занка что-то невнятно пробормотал, но позволил себя поднять. Он был тяжелее, чем Джаббер ожидал, но тот справился, ведя его в комнату почти на автомате. В спальне Джаббер усадил его на свою кровать и стал быстро расстилать ему матрас на полу. Когда матрас уже лежал на полу, он глянул на Занку: тот уже сладко спал на его кровати. Он задержался рядом на пару секунд, наблюдая, как грудь Занки медленно поднимается и опускается. Тогда Джаббер понял, что на этом матрасе будет спать он сам, а не Занка. В груди затрепетало, он взял плед и укрыл его до груди. — Спи, — тихо сказал он. — Просто спи. Выключив свет, Джаббер вышел из комнаты, прикрыв дверь. Сердце билось чуть быстрее обычного, но не тревожно. Он вернулся на кухню, убрал остатки, вымыл руки и сел за стол. В голове было удивительно пусто. Когда он вернулся в свою комнату, подошёл к шкафу, снял уличную одежду и переоделся в домашние шорты. Сверху он ничего не надел, оставив торс голым. Он просто не привык надевать что-то сверху, когда спал, разве что только зимой. Переодевшись, Джаббер лёг на матрас и укрылся. Следующее утро обещает быть веселым.