Ой, ламинат

Думаю, найдется много попаданок, которые мечтали бы проснуться в одной постели с командивом первого дивизиона. Обычно это цель девяноста процентов попаданок-ванписовок. Марко или Эйс, а лучше они оба. Я искоса посмотрела на все еще спящего мужчину. И на вкус, и на цвет. Стопроцентное попадание в яблочко, детка тот самый тип, которому дают и всю последующую жизнь вспоминают с придыханием. Нет, не за счет внешности. Птичка экзотичен по внешности и у другого это бы смотрелось уродливо, если бы детка не перекрывал все ебейшей харизмой. Ну и загорелым накаченным телом, что уж тут скрывать. Всегда была падка на харизму, что уж тут скрывать. Красота слишком субъективна, а в этом уже не поспоришь. У Марко длинные светлые ресницы, золотящиеся на солнце. Они подрагивают во сне, словно бы предупреждая о пробуждении. Я прижимаюсь ближе, оплетая его ноги своими ногами, утыкаюсь в шею и поглаживаю по руке. Его тело медленно напрягается подо мной. — Что, цыпа, трахаться будем?! И несдержанно хохочу, глядя на его распахнутые в ужасе глаза. Не хватало еще, чтоб он пытался прикрыться от меня одеялом и картина святой невинности готова. Как и моя смерть от смеха. Который, к слову, гордый приц не оценил и попытался придушить меня подушкой. Я в ответ сбросила ее на пол и принялась щекотать доверчиво подставленные бока командива. Марко пытался ответить тем же, но очевидно его внутренний джентельмен, почему-то не погибший за все это кораБлядское время, не позволял ему слишком рьяно катать меня в кровати. Наконец птичка, запыхавшаяся и уставшая от борьбы, попросту придавила меня своим телом. — Нихуя не честно. — Мы пираты, где ты тут видел честь, йой?! От него пахнет потом, солью и ромом, словно он вчера не пил, а обливался. В общем, весьма и весьма соблазнительно. И пока я раздумываю, что дала бы ему, если б он предложил «повеселиться» где-нибудь на горячих источниках, в каюту без стука входит Изо. Секундно смотрит на нас в весьма двухсмысленной позе и скабезно ухмыляется. — Ой, кажется я помешал. Я специально. И похуистично входит, закрыв за собой дверь. Окама, свежий, как лепесток сакуры в цвету, присаживается на кресло, сдвинув мой потерянный леопардовый чулок в сторону. Второй все еще был на мне, даже не сползший, не смотря на наши игрища. — Решил присоединиться, йой? — Свечку поддержать. Вдруг такую девочку обидят. «Такая девочка» в моем лице вновь сотрясается в смехе, пока Феникс высвобождает меня из плена своих объятий. Я вновь цепляюсь, обхватив за шею и торс. — Неси меня в светлое будущее, моя птица счастья. — Он может только в голубое, йой. — передразнивает нас дива всей флотилии. — Эйса, к слову, отец потерял. Гляжу и поражаюсь. И ведь реально, потерял. Сейчас сбежит с пиратом и поминай, как звали. — И как звали? — Мне почем знать ваши постельные прозвища? — пожимает плечами и подает мой чулок. Я клыкасто усмехаюсь, встаю и стягиваю платье, не иначе как оскорбляя чувство прекрасного в Изо. Игнорирую его «никаких манер», конфискуя у блондина штаны и рубашку в пользу меня любимой. Искренне считаю, что выгляжу охуенно, хотя не отказалась бы от белья. Надо бы поныть у медсестричек. Заодно и вещи вернуть. Судя по воспоминаниям, нравы тут были дохуя свободные и кто с кем спал обсуждалось исключительно сплетни ради. Феникс, к слову, с Эйсом не спал. И даже не трахался. Не иначе, как берег будущее поколение во имя Белоуса. Хотя смотрел весьма характерно. Что тогда, что сейчас. Внутри что-то захихикало с ехидным «берег для свершений, а вот сам не уберегся». Детка очень хороша, детку хочут все моря! Особенно Дозор, желательно на плахе, желательно вчера. Глубоко целую Марко под свист накама. Блондил отвечает с тем же пылом, разве что касается аккуратно. — Спасибо. «за то, что не трогал. И за то, что охранял.» Высокоморальные пираты, ебать, куда я попал. Нет от скабезных шуток это не спасало и пока Феникс всех не приструнил, Портгас часто просыпался от приступа нарколепсии с чьей-нибудь рукой на пятой точке или маркерными надписями на теле. Никогда не оскорбительными, скорее намекающими. «Ебать, ты огонь», «детка, пылай подо мной», «мелкосекси» и другие. Надо бы подуматыквить, своей «тыквой», хули теперь делать. Большой Батя жив, я вроде в безопасности. Было бы неплохо найти какой-нибудь фрукт, который продлил бы бате жизнь. Изо помогает мне расчесать волосы и смотать медсестренский костюм и чулки в один тканевый валик. Другой рукой прихватываю туфли на каблуке. Феникс, уже одетый и посвежевший благодаря лечебному пламени, задумчиво смотрит на мои босые ноги. — Купишь мне обувь на острове, если я буду послушной? Марко ехидно поднимает одну бровь, выражая все сомнение в моей послушности одним взглядом, но согласно кивает. Я вспоминаю о подарке от другого брата и думаю, что Крокодайл вполне оплатит мне обновление всего гардероба. Я еще не знаю, хочу ли я сменить пол и быть Эйсом или же остаться так и быть Энн. Дохуя, на самом деле, чего я не знаю. К примеру, получится ли у меня так же лихо владеть пламенным фруктом. Я ощущала силу, словно ласковый огонь под кожей. Только сначала было некогда и опасно для окружающих, а сейчас просто сыкотно что-то сжечь. Надо разобраться с этим, пока не начался бой и обстоятельства не потребовали от меня обучаться, вспоминая на ходу. Коробка с головой Тича стояла на полке, скрытая стопкой книг от чужих взглядов. Я выдвигаю ее и щелкаю пальцами левой руки. Огонь чрезвычайно послушен, пламя приятно греет руки, пожирая мертвую плоть предателя. Я жгу, пока не получаю обугленный череп. Теперь я довольна. — Оставь мне на память. Будет на что полюбоваться в моменты ярости. Киваю и выхожу из каюты, пропустив перед собой окама. Брюнет придержал для меня дверь и я отправилась к медсестричкам для возвращения вещей. Феникс иммитирует ебать какого занятого первого помощника капитана, первого командива и лучшего навигатора, натянув очки и демонстративно уткнувшись в карту. Понятно, решил скинуть ехидство толпы на меня, а потом уже сам явиться. Вот жеж курица! А вот девчата у нас просто лучшие, встретили овациями в честь «нагибания синей птицы». Это они так мои новые шмотки оценили, а может и впрямь решили, что мы зашли дальше, чем обычно. Нашли вполне себе неплохой спортивный комплект, которым не стыдно «посверкать, если чо». Батя Ус чувствовал себя как никогда хорошо. Смеялся, что теперь придется дочку защищать, а то много охочих до «телес пиратской принцессы». Я смеюсь, что если уж «телеса» кому достанутся, то только любимому братику. И коварно умалчиваю, кто же тот самый любимый братик. Потом уже серьезно разговариваем. Ива-чан во время отращивания моих волос проверил мое тело фруктом и выложил все отцу. Мол, с гормонами какая-то хуйня, а вот в женском теле эта проблема если не пропадает, то точно становится слабее. И лучше бы мне реально «девченкой побегать», ведь кровный бать именно от такой хуйни и умирал. Н-да, еще от Эйса знала, что от Роджера ничего хорошего ждать не стоит, но что б прям так… Был бы прошлый Эйс, он бы наверно предпочел умереть собой, чем продлевать жизнь прятками от крови. Я задумчиво киваю и заверяю, что подумаю. Пока женщиной мне быть весело и реакция окружающих только подталкивает к безобидным шалостям. Белоус кивает и отпускает меня на пожрать, не иначе как устав слышать диких китов из моего живота. Я покорно бреду на камбуз, найдя по дороге Харуту. Мы весело ржем над вчерашним охуенезом окружающих. Мне весело и легко. Не хватает только «многа мяса», новых шмоток, встречи с Дадан и теплого мужика под боком. Желательно, Марко. Важно, Феникса. Ебейше необходимо, добровольного. Хм, надо бы исправить нехватку пиздюлей в организме.