Из многих — единое

      

“Kiddo”

      

— А если снять маску, кто ты без неё?

      

***

      Склад ЦРУ.       Или же скрытая база, как удобнее называть ее по документам.       Соуп, Газ и Прайс обсуждали предстоящую операцию. Логистика. Точки захода и эвакуации. Шотландец, поправляя ирокез одной рукой, держал в другой шлем. Газ стоял ближе к капитану.       Они оборвали разговор сразу же, как только из темноты донесся голос.       Аккуратный.       Не напугать, а передать информацию.       — Проходите, груз проверен.       Соуп сразу заглянул за спину к капитану. Сначала видны два голубых огонька,потом — силуэт с капюшоном.       Свет над головой мигнул – лампочки не могли заменить еще с прошлой недели.       — Христос, ты откуда тут? – скрывая нервный смешок, спросил шотландец, затолкнув шлем под бок. Газ подхватил его мысль, продолжая тихо за него:       — Как будто из тени, да? – он поправил кепку, глянув на капитана.       Прайс медленно повернулся только после всех неловких вопросов. Сначала взгляд зацепился за разницу в росте. Ниже его.       Меньше.       Ниже Соупа в том числе.       Таких «мелких» он видел не часто, но все же это было допустимо. Взгляд сфокусировался теперь не на фигуре в целом, а на…два светящихся огонька? И странный черный блеск на всем лице.       Маска такая?       Для техно-карнавала что ли?       Насторожило капитана и то, что солдат, только что вышедший из тени к ним ничего не ответил. Не сказал, не представился. Тоже рассматривал в ответ.       В дальней части склада прошел отряд.       Неведомый и слишком тихий для солдат наклонил голову в сторону звука, не отводя взгляда от капитана ОТГ. Переведя вес на одну ногу, не шагнул. Выпрямился и…просто кивнул им, также молча ушел, повернувшись и проходя вдоль грузов, закинул винтовку на плечо и сдвинул на трапецию - направился прямо к тому отряду из бойцов другого подразделения.       Прайсу было достаточно увидеть на плече нашивку:       Ладья.       Umbra Catervae.       — Вижу, что вы уже познакомились, – произнес знакомый голос с проскальзывающим уверенным техасским акцентом, – она мало разговаривает, – он сделал паузу и дополнил самодовольно, – ...с незнакомцами.       Под несдержанный синхронный вопрос «she?» от двух сержантов и попытку Соупа разглядеть за ящиками и контейнерами ушедшую фигуру, Прайс пожал протянутую руку для приветствия.       — Кто это? Совсем…ребенок, Грейвз, – задал вопрос капитан сдержанно, надавив на слово «kid», хотя внутри были противоречивые чувства. Слишком юный…юная. Непозволительно даже.       Не должно быть так.       Это неправильно.       — Не тот, о ком тебе стоит волноваться, капитан, – ответил командир «теней» резко, сохраняя тот же дипломатично-уверенный тон, хлопнул дружески его по плечу. Грейвз всегда был излишне скрытный и открытый одновременно, что уже тогда насторожило.       Его же резкий ответ был первым звоночком.       Прайс запомнил.       Дрогнувшую на секунду улыбку Грейвза,       ее тихий уход.              И этот глупый способ держать оружие на плече, за что капитан обычно ругал своих.              

***

      Нисса стояла на точке эвакуации вместе с остальными после миссии. Все также привычно закинула винтовку на плечо, разворачивая ее на трапеции. Стояла к ним спиной, пока Газ и капитан что-то обсуждали между собой, разглядывала оставленный ими город. Полуразрушенный. Почти забытый.       И все равно этим воспользовались террористы, разместив здесь множественные точки от нелегальной торговли оружием и запрещенных веществ.       Им удалось ликвидировать особо опасных, опечатать весь груз и ящики, но…       Они были здесь не для этого. Первостепенная задача – захватить лидера, который, как оказалось, оставил город как приманку. И им придется идти по горячим следам, пока Ласвелл работает с разведданными, а они будут трястись в вертолете без нормального отдыха. В постоянном стрессе, что привычно для ОТГ.       Функционирующие на чистой злобе недосыпа и кружках кофе.       Привычно для Ниссы, когда за маской можно скрыть синяки под глазами.       Главное – не поймать глюки от сильно долгой носки.       — Вертолет в трех минутах. Собираемся, – прозвучал за спиной отдающий усталостью, но ровный и уверенный голос капитана. Нисса развернулась на пятках, переставая пялиться в закат.       — Винтовку переложи, – это уже адресовалось ей. Она вопросительно глянула в ответ, не делая никаких попыток взять винтовку в руки – только сдвинула ее чуть дальше, придержав одной рукой.       — Мне так удобно, – просто ответила она, как будто сказала прописную истину, – сэр.       Газ выдохнул, понимающе улыбнувшись.       Капитан чуть сильнее сжал сигару меджду пальцев - явное напряжение с миссии все еще догоняло. И трепало нервы. Продолжил он уже спокойно, показывая, что своевольство имеет границы – даже с его терпением. Нет, не даже, а особенно с его терпением.       — Небезопасно, – коротко прокомментировал Прайс, задержав зажигалку в руке, – оружие есть оружие, а не безделушка. Возьми винтовку по правилам, ди-.       Он осекся, когда Нисса резко повернула голову от приближающегося на горизонте к нему.       Вот оно что.       Разжигая сигару, поправив ремень на разгрузке по привычке, он произнес примирительное и ворчливое:       — Просто...не ударь по лбу винтовкой кого-нибудь. Я писать отчет об этом не буду.              Он перевел взгляд от нее к вертолету, слушая доклад пилота. Газ молча переглянулся с Ниссой, когда она шевельнула плечом.       Капитан только мельком заметил движение.       Винтовка скатилась по плечу, упала в руки, зажалась между пальцами на рукоятке и левой удержала цевье.                     Как по учебнику.              Прайс не прокомментировал это никак, невозмутимо бросив «загружаемся», когда вертолет приземлился.       Еще раз украдкой взглянул на Ниссу, когда она уселась рядом с Газом, положив винтовку на колени.              Вздохнул.       С ощущением тихой ответственности на плечах,       И пометкой в голове насчет некоторых слов.                                   

***

      — Не называй меня так.              Гоуст моргнул, останавливая кружку с чаем перед губами. Маску свою он приподнял, уже были инциденты, когда он забывал про нее и просто мог облиться – Мактавиш не даст соврать. Он так и не отпил, поставив медленно кружку на стол. Медленно моргнул, как будто оценивал, насколько может додавить.              Особенно, когда молчаливый человек вот так показывает эмоцию, пусть и хорошо скрытую? Это не просто интересно, а занимательно: сколько продержится, на сколько хватит смелости ответить ему.              — Докажи, что я не прав, – намеренно тихо проговорил он, слегка наклонив голову. Никакой эмоции – невозмутимость во всей красе.              Констатация факта.              Соуп остановился на середине разговора с Газом. Затих, наблюдая за этими двумя с момента, как они оказались вот так – в столовой, где необычно сошлись обстоятельства так, что Гоуст сел не за дальним столом. Не поодаль даже за одним общим. Редко получалось так, что он садился –       С ними.              Особенно напротив места Ниссы с выверенной целью – проверить.       И ему нужно знать, какие есть       точки слома.              Газ решил поизучать плитки пола под столом, ожидая того, что будет дальше. Капитан отвлекся от кружки черного кофе, переводя взгляд на разворачивающуюся перед ним картину.              А Ниссу подрывало изнутри. Слово ударило в то, что она всей душой ненавидела. Смысл, который воспринимался неверно. Контекст, в котором она не росла. И называть ее так, с непосредственностью в тоне при обычном разговоре – воспринималось как личное оскорбление.              “Kiddo”              Младше.       Мелкая.       Слабое звено.              Нисса сейчас напротив него за столом выглядела напряженно – кружку из рук не выпускала, это был последний якорь сдержанности от того, чтобы не сказать личного самой.              — Саймон... – низко и устало произнес капитан с другой части стола. Он не услышал реплику Гоуста, но прекрасно видел трескучую опасность разворачивающегося разговора. Неверный тон. Глянул предупреждающе на лейтенанта из-за ободка кружки с кофе.       Ни один из этих двоих не отреагировал словесно на него, только чуть откинулись назад на стуле. Нисса сложила руки на груди, Саймон все еще держал кружку чая, а другую руку разместил на подлокотнике - как будто заведомо был прав.              — Я давно не ребенок, – с расстановкой тихо произнесла она, удерживая себя физически руками от взрыва на месте и ментально, - Не надо меня так называть. Ты обо мне ничего не знаешь.       Гоуст молчал, рассматривая сложенные на груди руки и лицо, с очень напряженной линией челюсти. Какой знакомый взгляд упорности. О, нет, так просто он не оставит настолько явный вызов. И очень хороший шанс прощупать границу. Либо сломается, либо даст продавить. Зависит…только от силы нажатия с хорошо подобранными словами.              Взгляд вцепился в ее глаза, отслеживая любую эмоцию.       Любое проявление…пошатнувшейся защиты.              — Задело за живое? – прозвучало ехидно с его стороны.       — Не смей, – резко ответила Нисса, уже понимая куда это все неизбежно приведет. А он ждал этой реплики.              Скрипнул стул.       Улыбка Соупа исчезла.       Газ затаил дыхание.              — Тебя доверили мне, – пауза, – в мой отряд. Под мое командование.              Нисса прищурилась, наблюдая за тем, как рука на подлокотнике начала выпрямляться. Выпустив кружку, Гоуст этой же рукой оперся на стол, нависая над ним.              Заставляя смотреть снизу-вверх.              — И я буду решать, как тебя называть, – она заметила, как сверкнули опасно глаза в прорезях маски. Контроль. У нее сильно скрипнули зубы, взгляд она не отводила. Командующий офицер всегда прав, лучше знает, наверняка еще лучше видит, что у подчиненного внутри. И его надо слушаться, надо промолчать.              Гоуст давил физически. Давил сейчас и авторитетом, и взглядом, который мог приковать к месту. И пугающим тихим тоном.              Но у нее несколько дисциплинарных за стычки с офицерами.       (неприятных, но позицию она тогда донесла отчётливо)              С чего это ей нужно молчать по правилам,       когда ее собственные границы не соблюдаются?              — Тебе поня… – он не успел договорить.              — Без маски ты такой же мудак?              Его оборвали всего одной вопиющей репликой. Неприкрытой никакими внутренними фильтрами фраза.              Вырвалось.       Нисса услышала, как у него сбилось дыхание всего на секунду.       Задело.       Слова легли неправильно, будто заглушая окружающие звуки полностью.              С дальних столов кто-то обернулся, прошептав соседу что-то на ухо. Новобранцы затихли, пригнувшись к тарелкам.              У Гоуста давно не дергался глаз. Менее секунды от едва сдерживаемого потока слов, который он не сказал бы даже на допросе. Но не здесь, не тогда, когда прямо в лицо говорят…его точную характеристику, в которой он признается себе мысленно? Но чтобы вот так.       Вслух,       при всех?              Не-про-сти-тель-но.              — Повтори, – глухо от него, с самоконтролем, трещащим по швам.       — Могу, а ты докажи мне обратное.              Скрипнули уже не только стулья. Сам стол пошатнулся, когда они оба поднялись и встали как две очень разъяренных стихии. Бедное дерево под руками Саймона трещало от сильной силы сжатия. У Ниссы в плечах передавалось напряжение от упертых в стол ладоней.       Одна горящая ярость и одна тихая. Противоположности, которым не стоит провоцировать друг друга. И сталкиваться, проверяя границы.              — Следи за словами, – низко пророкотал он, уже чувствуя, что кружка полетит не со стола. А кого-то. Только бы не его руки.              — Я тоже могу подобрать…подходящие тебе прозвища, – процедила она, выделив последнюю часть, и уже слышала краем уха, как капитан с силой поставил кружку об стол. Нисса наклонила голову в сторону резкого звука, не вздрагивая. Саймон только сузил глаза, разглядывая мелькающие на ее лице эмоции.              Внутренне она держалась между двумя противоречивыми чувствами.       Не терпи.       Не заходи дальше.       Но она уже зашла на опасную территорию, только одним словом переступив границу.       Но он же начал первый?..              Отрезвляющий командный тон подействовал как по щелчку, когда Саймон набрал воздуха для ответа.              — Хватит.              Окончательное.              Гоуст ослабляет хватку на столе первым. Нисса отклонилась назад второй – но медленнее, обдуманно, не прерывая зрительного контакта, слегка наклонив голову назад. Наблюдала за ним из полуприкрытых век.              Закрыла глаза она уже позже, когда капитану пришлось к ним, двум застывшим (явно еще не остывшим), подойти. Возможно сожаление.       Возможно принятие под хорошо скрытое разочарование в словах капитана, которые она слышала фоном.              Ни победа.       Ни ничья.       Отложенное противостояние, болезненно отзывающееся в груди.              

***

             — Надо было следовать сраному приказу.       Следующее слово прозвучало хрипло – будто его выплюнули:       — …малявка.              Нисса только туже затянула ему жгут на ноге, заставить его злобно зашипеть и почти дернуться. Она успела удержать его ногу.       — И сдох бы там героически, – ответила она, с особым остервенением наложив жгут и уже разбираясь с тканью и бинтами, продолжая тихо цедить сквозь зубы оскорбления.       — Придурок, нога вся красная, – шипела Нисса, пока заматывала бинт, – задели бы артерию – помер бы там за минуты.       Они оба оказались на миссии рядом. Оба попали под огонь противников, Гоуста ранили в ногу, что его неимоверно взбесило. Нисса не послушалась его, когда он сказал уходить. Не слушала и тогда, когда они завалились в этом укрытии, поджидая подкрепления.       Саймон не ответил, только крепче сжав челюсть.       — Балбес.              У него в сознании сталкивались противоречия, которые пока не находили объяснения:       его оскорбляют, но это не атака       его лечат, но без мягкости (и надавить на ногу было совершенно лишним)       его не спрашивают…       но не бросают.              Нет системы подчинение или конфликт. Нет привычных правил, работающих с другими. Неясно, кем быть здесь.       Говорить что-то – но что?       Молчать? – тоже странно.       Непривычно, когда слов нет.              На языке перекатывалось много язвительных слов под эту ситуацию. И от боли. И от необходимости ответить. По крайней мере он смог глухо зарычать – вколоть кетамин можно было и…аккуратнее.       — Придурок, в себя поверил и.. – Нисса не договорила, но явно больше уже обращалась к самой себе, переключаясь на наложение давящей повязки.              Закончив со всеми манипуляциями и продолжая ругаться себе под нос, пока Нисса безуспешно пыталась вытереть руки – не получалось вовсе, - она очень недовольная и злая засела с ним рядом. Подтянув ноги к себе, аптечку подсунула себе под грудь. Команда подкрепления выдвинулась, скоро и за ними придут.       Никто из них не проронил ни слова.       Молча ждут.       И она остается.       Остается сидеть маленьким злым нахохленным воробьем, пока Саймон искоса взглянул на нее. Как она упорно не смотрит на него. Как все еще нервно и с затихающей злобой перебирает пальцы и утыкается на несколько секунд в колени лицом.       она осталась —       значит, не отвернулась.       (хотя могла бы и послушать его, чтобы он себя не чувствовал так противоречиво).              — Дурак.              Вышло тише, чем прошлые реплики – слово заглушила ткань.       Саймон не ответил, вздохнул незаметно, отворачиваясь в другую сторону.       Не соврала, что придумает ему пару «ласковых». Соврала только о том, как беспокойно их произнесет.              Отчет об этой части миссии он не написал.       Оставил только строчку: «эвакуация прошла успешно»       без деталей.