Из многих — единое

«Лунный доллар»

“The history of free men is never really written by chance - but by choice.

Their choice”

[Дуайт Дэвид Эйзенхауэр]

***

      Британская военная база с утра была тихой. Слишком тихой для того, кто просыпался по подъему. Но достаточно спокойной для тех, кто решает встать пораньше и посидеть где-то…       На бетонном заборе.       В точности как воробей-переросток, выбравший в качестве одинокой жердочки стратегически важное ограждение на базе…отделяющее бараки и общие проходы между зданиями.       Нисса любила сидеть повыше – было не так шумно, да и просто люди меньше смотрят наверх, когда проходят внизу. Что на руку ей.              Дзиньк.              Она подбросила монетку, поймав в ладонь. Уже столько с ней времени и ни разу еще не теряла ее. Точнее…       Доллар к ней возвращался сам.       И это сопровождалось неверящими взглядами и репликами о том, что вполне возможно такая вещь…странная. Это если мягко сказать. Были и более бурные реакции – о том, что возможно эта монетка проклятая, сама Нисса специально подкидывала или переворачивала ее так, что она падала на реверс.       Реверс с орлом над луной.       «Решкой»,       как было привычно ей называть.        В общем, все сходились на мнении, что это своеобразный способ отвлечься.       Со странным результатом, выпадающим часто.              Нисса задумчиво перетерла монетку между пальцами. Привычный теплый металл от частого взаимодействия с руками успокаивал. Как и знакомые, и ставшие родными гравировки – на ощупь Нисса могла спокойно определить результат после броска; как и полированная поверхность, тщательно начищенная каждый раз.       После миссии.       После ночных пробуждений.       После того, как снова накатывали воспоминания.              Может, все-таки неправильная чеканка?              Это предположение у Ниссы отпало после нескольких подбрасываний раз за разом. И обычно больше двух или трех бросков она не делала – поначалу пугала закономерность выпадения решки. Особенно, когда монетка была ей дорога не как трофей или аксессуар.       Подарок.       На тринадцатый день рождения,       что горькой иронией все еще отзывалось уколом под ребрами.              Поэтому ответ о чеканке и неравномерном весе стал отговоркой не для нее, а для других. Как и на всевозможные споры о том, что такое невозможно. Должна быть случайность, теория вероятности, которая просто не работала, разбиваясь с треском, когда монетка падала – сверкнув издевательски надписью «Liberty», приземляясь все равно на реверс. И Ниссе иногда казалось, что монетке передался еще и характер ее прошлого держателя.              В проклятья и суеверия Нисса не верила.       Или не хотела задумываться.              Снова металл звонко перевернулся в воздухе – второй раз. И перед третьим броском Нисса остановилась на середине движения с уже готовым запустить монетку большим пальцем. Тут заставил насторожиться и нахмуриться странный звук снизу, вырвавший ее из пустого вглядывания в противоположную стену. Подсознательно она наклонила голову в левый бок, прислушиваясь и сильнее сжав монетку между пальцев.              И чуть не упала с забора, когда резкий звук заставил чуть ли не отпрыгнуть в сторону.              — Одна тут сидишь? – послышался знакомый голос слева. Нисса резко повернула голову в сторону звука, уже понимая, кто ее нашел. И судя по всему – еще не скоро ее покинет.              Она выдохнула со смирением, попросив мысленно у мира терпения.              Повернув полностью голову, она проследила за тем, как Соуп подтягивает себя на руках, закидывая ногу на забор и быстро поднимаясь, садится. На почтительном расстоянии, спасибо ему большое.              И не спасибо за то, что с левой стороны.       Напрягает.              — Не спится, — предвосхищая его вопрос о раннем подъеме, проговорила она, наконец снова отворачиваясь к стене. И очень напряженно слушая то, что происходит с левой стороны, - Решила посидеть, подумать, – продолжила она, облокотив локти на колени и сжав монетку между двух ладоней, сплетая пальцы. Невольно голова наклонилась чуть влево.       Ткань.       Шуршание бетона под давлением, когда он меняет позу.       Ну почему ты сел не справа, а именно там?              — Не знал, что у нас в команде теперь кошка. Или оператор стратегической позиции на разных высотах, – Нисса знала по тону, что он улыбнулся, точно повернувшись к ней. Однако на его реплику она промолчала, все еще отслеживая его действия по голосу и звуку, поэтому он продолжил после небольшой паузы, — Давно сидишь?       Попытка в диалог.       Допустим.              — С пяти утра, – коротко ответила она, уже чувствуя боком вопросительный взгляд, продолжила, – да, неподвижно. Почти неподвижно.              — Монетка коллекционная?              Нисса моргнула. Раз. Два.       Вопрос обычный, но ее это выбило на секунду из образа «я тебя слушаю, но отвечать не буду». Между сжатых ладоней резко стало холоднее.       — Да.       Короткий ответ, который не должен был повлечь за собой…       — Можно посмотреть? – у Ниссы дернулся на этом моменте правый глаз, пока Соуп с явно подскочившим интересом обосновал свое желание, – Ты ее из рук не выпускаешь…практически. Неделю назад на миссии, даже в столовой.              В каком-то смысле он был прав. Прав как тот, кто видит «прикольные» трюки и ловкие пальцы. Но он был и прав как тот, кто подозревает, что это не просто безделушка, которую просто носят с собой ради украшения.       — Нет, – ответ у Ниссы получился коротким, она от напряжения в руках прокрутила между пальцев монетку, нервно зажимая ее между указательным и средним.       — Почему?       Ох, она готова была поклясться, что он это искренне спросил.       И совершенно ничего такого не подразумевал под своей просьбой. На левой стороне, особенно в плече, у нее было видно напряжение. Внешнее, от явного присутствия другого человека рядом.       Поворот головы в левую сторону – полностью, потому как это уже выработанный рефлекс. Подсознательный, как и прислушиваться к звукам. И Нисса увидела эти лучезарные глаза. И очень волнительное ожидание ответа, и готовность попробовать попросить повторно.              — Пока нет.              Маленький компромисс на сегодня.       Обещание надежды.       Как и ей когда-то.              — Понял, храни свои секреты, – спустя несколько секунд выдал он, пока она проследила, как Соуп взялся руками по обе стороны от себя и выпрямился, откинувшись назад. Нисса повернулась снова к стене перед собой, понимая, что диалог у них особо не клеится. Хоть он очень старался, но как-то…быстро сдался? Или очень правильно понял выставленную границу.       Монетка снова прошлась между пальцев.       По костяшкам.              — Ты…молчаливая. И очень тихая, - внезапно начал он, явно наблюдая за тем, как у нее монетка прокатывается по руке. По крайней мере, Нисса знала, что на нее смотрят, – Случайно нет пугающей маски с черепом в шкафу?              Ладно, ее это рассмешило. По крайней мере она сорвалась на короткий смешок – тело просило напряжение хоть куда-то выйти.       Она помотала головой, все же улыбнувшись.       Соуп, наверняка, улыбнулся шире, наконец найдя нужные слова, вызвавшие нужную реакцию. И хоть немного растопившие невидимую стену между ними.       — И отлично. Не хотелось бы натыкаться в коридорах на еще одну копию бугимена, - краем глаза, Нисса заметила, что он наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее лицо, - даже…миниатюрную. И милую.              Нисса встретилась с ним взглядом.       Соуп явно почувствовал золотую жилу разговора, продолжил:       — Я уж думал, ты не улыбнешься.       — Зависит от…разговора, – ответила уже чуть спокойнее она. Напряжение в левом плече отпускало, монетка застыла между двух пальцев.              — Так может все же можно? – он все еще надеялся, заметив смягчение в ее тоне. Нисса подняла бровь, пока он смотрел то на нее, то на монетку, – подкину разок. На удачу.       Он подмигнул.       Она молчала.       Соуп не сдавался, продолжая додавливать, подпитываемый ее улыбкой.       — Или хотя бы посмотрю – так и быть, без броска, – Соуп пододвинулся к ней. Немного. Она приняла часть игры – отодвинулась. Глупо, но все же увлекательно – посмотреть, что из этого выйдет.       И все еще при этом молчала, наблюдая за ним и улыбаясь.       Каждая новая просьба – новое движение. Он – к ней, она – от него. Со стороны выглядело странно, но не все ли равно, когда большая часть базы спит?       Она ненадолго отвернулась от него, посмотрев, куда дальше ей сдвинуться.       — Честно-честно не уроню, – уговаривал Соуп, уже потянувшись рукой туда, где Нисса держала монетку.       — Не-а, – протянула она, уже втягиваясь в странно-детскую игру. И уже выработала план, как быстро ее прервать. Особенно небольшую навязчивость Соупа, – Нельзя.       — Почему…              Резкий дзиньк.              — Ауч, метко, – произнес он с нервным смешком, потирая лоб и зажмурив один глаз, когда вместо желанного получил удар плашмя металлом. Не больно, но эффективно, выбивает из незамысловатой игры и возвращает в реальность.              Монетка прилетела ему четко в лоб, запущенная из сильно сжатых пальцев.       Вот только из-за расстояния Нисса не успела ее поймать, чуть не перевалившись вперед – ее успел удержать за плечо Соуп.              Монетка упала вниз.       И дразняще прокатилась, описав маленький круг – завалилась на бок.              — Решка, – констатировал факт он, когда они оба завороженно смотрели на монетку.       — Как всегда, – дополнила его она, мягко отстраняя его руку от себя, продолжая уже более обреченно, – придется спускаться.              Но она не спустилась.       Застыла, заметив движение в тени.       Из прохода между зданиями появилась фигура.              О, нет.       Еще и его тут не хватало.              И ведь он двинулся специально, по совершенному совпадению и неудачно сошедшимися обстоятельствами к ее монетке. Нисса уже придумывала план, как потом придется ее достать обратно. Возможно, придется выкрасть, отвлечь, стащить, подраться…              Тихие шаги.       Будто он выжидал.              Гоуст остановился рядом с монеткой, оценивающе на нее посмотрел. Руки Ниссы сами по себе вцепились в забор.              — Люди так не цепляются за вещи, – низко, грубо. Она напряженно наблюдала, как ловко ее монетку подняли с земли пальцы в перчатках. Не могла оторваться от того, как тоже прокрутили – лениво, не напрягаясь, разглядывая.       Нисса сузила глаза, пока он продолжал:       — Если эти вещи им не дороги.              Дороги.       Не называл бы ты это так.              Она перевела взгляд с монетки на него.       На глаза в прорезях маски.              Болезненно знакомый карий взгляд понимания.              — Ну конечно. Опять внезапно, – подметил Соуп, взглянув то на Ниссу, то на Гоуста. Его ситуация пока забавляла, он старался удержать баланс серьезности и шутки. И того скрытого, что ощущалось между ними и пока не проговаривалось.              Лейтенант же только глухо хмыкнул.              Дзиньк.              Нисса поймала запущенную монетку, прижав ладонью к груди, непонимающе хлопнула глазами.              Просто так отдал?..              — Становишься мягким, – за свою реплику Соуп получил предупреждающий взгляд.       — В следующий раз – заберу, – намеренно серьезнее и грубее сказал он, внимательно изучая Ниссу. Ей этот взгляд – разглядывающий – не понравился. Напрягал. Слишком сильно напоминал совершенно другой.       Она первой отвела взгляд, сжав монетку в руке.              Мир внезапно сузился до забора, двух людей.       И глаза напротив.              Соуп явно почувствовал напряжение, стараясь его разрядить…но Нисса спрыгнула с забора раньше, чем он успел перевести тему или выдать шутку, открыв рот, но успел только сказать неуверенное «эй».              Гоуст тяжело выдохнул, пробурчав что-то на Соупа.       Она не слышала их.              Вслед ей говорить ничего не стал, только проследив, как она скрылась за забором. Соуп же видел, как она завернула за угол.              Нисса была не готова.       И только убедившись, что ушла достаточно – по отпускающему напряжению с плеч – остановилась. Монетка. Точно – только сейчас вспомнила о ней в левой руке. Аверс. С портретом Эйзенхауэра, который она видела реже, чем крутила монетку.       Молча засунула монетку в карман.       Аверс выпал не ей.       

***

      Она терла монетку салфеткой. Затем об одежду. Несколько раз проходилась не только по поверхности, но и по ребру.       Казалось, что она грязная.       Заляпанная.              Усердно терла аверс сейчас. Все еще было ощущение, что замаралась       она не снаружи.       А внутри.              Как будто она пропиталась тем, что ей никогда не отмыть. И не забыть. В конце концов Нисса просто остановилась, вглядываясь в портрет американского президента. В надпись, которая должна была дарить надежду. «Мне снова выпал лысый дяденька» - голос в голове слишком яркий и живой для переулка, где она остановилась.       Тонкий.       До боли знакомый. И его невозможно забыть.              Ей не досталось ни свободы, ни веры в бога. И лучше бы они остались жить. Был бы шанс исправить. Был бы у нее шанс вернуться туда, успеть. И не жить с пустотой в сердце долгие годы.       Возможно, тогда бы и не пришлось дальше не жить,       а пытаться существовать.              Нисса болезненно зажмурилась, отводя взгляд от надписи «Liberty». Свободы нет. В бога верить бессмысленно. Ей не то, что шанса не дали, выбора лишила даже монетка. Все еще здесь, все еще между пальцев, когда могла просто уйти, потеряться, исчезнуть.              Не возвращаться.              Она убирала монетку в карман со все еще оставшейся картиной перед глазами.              Монетка в крови.              Как и ее руки, когда не удержала       и пришлось отпустить.       

***

      

      Ноги сами ее привели куда-то. Нисса не осознала того, что шла куда-то – двигаться на рефлексе, на памяти тела было легче, чем задействовать голову.       Которая была сейчас явно далеко.       Нисса была не той, что сейчас.              К монетке она сознательно больше не прикасалась.              Толкнула дверь перед собой на автомате – если есть препятствие, то его можно сдвинуть с пути. Сознательно свернув из коридора в приоткрытую дверь, где чувствовалась тишина. Не было голосов, не было ощущения, что там кто-то есть.       Подняла взгляд она от пола только тогда, когда перешагнула порог, привычно взявшись за ручку. Закрыть дверь? Просто держаться?              Она оглядела столы, стулья.       Только сейчас до нее дошел еще слабый запах еды.       Понятно, столовая.              Место, которое обычно бывает шумным, если это не большой перерыв между приемами пищи в распорядке дня. И это было как раз тем временем – никого нет, пахнет едой и относительным теплом…почти домашним тихим уютом. Нисса оценивающе глянула на столы. На дальнюю стойку самообслуживания. Колонны, сдвинутые к ним стулья.              Отвернулась.       Не ее место, мало укрытия, слишком открыто,       а это не дает…              И только разворачиваясь через левое плечо и уже наполовину выйдя из столовой – она увидела краем глаза мелькнувший силуэт за столом. Не сразу остановилась, только через секунду мозг обработал картинку.       Кому тут нужно сидеть одному?       И вместе с этой мыслью, Нисса снова заглянула в столовую – держалась за ручку, пока отклонилась назад и высунулась – из прохода видно было только ее голову.       Сначала она заметила не человека.       Фигуру – да.       Заварник.       Кружку.              И только потом смешную кепку рядом на стуле. Невольно она грустно улыбнулась. Теперь было странное желание остаться, не уходить. Тем более – чай явно вкусный, листовой.       Точно Газ. Только сидел к ней спиной.              Уйти       или       остаться?       Долго Нисса не думала. Закрыла дверь столовой сразу же, как только он чуть обернулся в ее сторону, задержав кружку с чаем над столом.              

***

             Она осталась посидеть. Он не спрашивал, не почему, не зачем. Не спрашивал, откуда пришла. И говорили они обо всем и одновременно ни о чем – о том, как на прошлой неделе все злые и нервные чинили сломанную сигнализацию ночью, поднявшую всех в три ночи. О том, как капитан несколько раз за столом днем повторял как мантру, что сожжет бумажную работу. О том, как Соуп поет в душе, намыливая ирокез. О том, как Гоуст напугал новобранцев, просто появившись из-за угла.       Газ — медленно пил чай, как будто никуда не спешил.       Она — обжигаясь, но не отставляя кружку.              Человеческие, живые маленькие истории.       Ценные в своей простоте.       И Нисса совсем не заметила, как незаметно перешли к другой теме – она подняла взгляд от кружки с черным чаем, уловив только часть фразы.       — …Соуп тебя не доставал? Он всегда с новенькими старается… – он на секунду остановился, подбирая слова, – …больше общаться.       — Пытался, – ответила она тихо, опуская взгляд и начиная крутить кружку, - не получилось.              — Он со мной поспорил.              О, вот это неожиданно.              — Как и у меня не было выбора отказаться.              Еще неожиданнее.       Пальцы на кружке дернулись – то ли от нервов,       то ли в попытке дотянуться до кармана.              Газ это никак не прокомментировал, отпив чай из кружки.       — Почему же? – осторожно уточнила Нисса, понимая, что утренняя история явно скрывала в себе не просто излишнее любопытство Соупа – тут была предыстория, о которой она не в курсе.       — Мне был интересен результат и.. – он сделал паузу для драматизма, – …и Соуп проспорил.       И тут же улыбнулся ей, отпив чай из кружки.              Так значит, навязчивое желание посмотреть монетку были не просто просьбами. Его подгоняло не только любопытство – тоже невероятно сильное – но и спор.       — Ну, и еще потому, что он будет дежурить вместо меня в оружейной…неделю, - довольно произнес Газ, явно смакуя не только чай, но и уверенную победу, в которой он не сомневался. Даже если Соуп был очаровательным, даже если был шанс пробить защиту Ниссы.       При всех этих условиях он согласился.       И знал исход.              Нисса мысленно занесла его в раздел не просто «тихих». Очень наблюдательных людей. Проницательных не словами, а взглядами в нужное время, в нужное место. Как тогда, когда она только вошла к ним на брифинг. Как и в тот раз, когда он улыбнулся ей и прошел в вертолет, пока она крутила монетку у бока машины.       — И знаешь, – решил добавить он через несколько минут понимающего молчания, – о монетках. Две разные стороны – из одного металла.              Нисса напряглась. Ну нет, она только начала отходить.              — У тебя такие же глаза.              Это. Был. Комплимент.       Честный, скрытый?       Или это снова проницательное наблюдение за ней?              И прежде чем она успела снова закрыться, снова заволноваться, Газ продолжил, окончательно ставя пустую кружку на стол с тихим звоном.       — Ни то, ни другое не является неправильным, – он остановился на секунду, потянувшись к заварнику, и плавно меняя тему разговора, – будешь еще? До прихода Гоуста нужно успеть, иначе не выйдем из-за стола, пока он не допьет свой чай…              Драматичная пауза.       — Медленно, – проговорил он и подмигнул.              Отсылку поняла. Улыбнулась, пододвигая свою кружку поближе к заварнику.       — Да, конечно.              Кружка была теплее. Воздух легче.       Левый нагрудный карман не ощущался бременем.              И когда все остальные явились на завтрак?       Было ощущение, что их собирает не стол, не распорядок дня и не желание пить чай.              Они собирали себя сами,       в одном месте, с общей целью. Хоть и разные люди.              И в привычном составе, частью которого Ниссе только предстояло стать. Первый шаг она сделала, у нее новый шанс, в новой команде. Теперь только был выбор между       Реверсом       или Аверсом.