Дорога в Египет

Карачи – паршивый город. Так Джотаро подумал прямо сразу, как только они пересекли его границу на чертовой повозке, трясущейся на каждом ухабе плохой дороги. Странно это. Город, вроде бы, и не маленький вовсе, как-никак, столица, но все равно, когда они идут по главным улицам, не оставляет ощущение чего-то грязного, отталкивающего и чужеродного. Не то чтобы на эти мелочи стоит обращать хоть какое-то внимание. И все же Джотаро оказывается прав. Интуиция у него просыпается редко, но сегодня она не подводит. Стили Дэн, владелец аркана Влюбленных, на самом деле отвратительный. Редко им попадались настолько мерзкие враги. Если честно, никогда не попадались, этот – самый гадкий из всех, которые были. Они, естественно, победили, но настроение от этого лучше не стало. Сначала Стили Дэн убил Энию. Потом угрожал убить деда. Потом издевался над самим Джотаро. Потом пресмыкался перед ним. Потом снова попытался убить. Джотаро, конечно, бил его долго, но удовлетворения это все равно не принесло. Джотаро пытается не вспоминать, но гадость, как старая жвачка, прилипла к его мозгам и никак не хочет уходить. Пока они ели что-то на ходу и искали гостиницу, Джотаро скурил почти всю пачку, одну сигарету за другой. — Надо привести себя в порядок, — говорит Какеин, — потом подумаем, как оказаться в Абу-Даби как можно скорее. Только сейчас, стоя в полутемном холле отеля, Джотаро понимает, что и у остальных настроение не лучше, чем у него, и пытается выдохнуть. Чего он так завелся? Да, в жизни случается разное дерьмо, а чего еще ждать от приспешников Дио? Главное, что они проигрывают раз за разом, так или иначе. Сейчас, когда они вместе с Какеином поднимаются на свой этаж, чтобы занять номер, Джотаро вспоминает, как несколько дней буквально выживал только на том, что когда-нибудь им повезет и они смогут остаться вдвоем. Столько ждать, а когда желаемое все-таки случается, у него нет никакого настроения. В какой-то степени, это даже смешно. — Я в душ, — говорит Какеин первый, как только они оказываются внутри. Джотаро кивает. Ему не так важно. Номер небольшой, в нем две узкие кровати. Джотаро садится на одну, потом встает обратно. В ванной тихо шуршит вода. Он подходит к окну, в которое сейчас светит солнце, и снова закуривает, хотя кажется, что на сегодня он все-таки перебрал: голова гудит, как колокол, и от никотина уже тошно. Впрочем, эффект неплохой, потому что раньше тошно было непонятно от чего. Он докуривает до половины, потом все-таки тушит сигарету о подоконник – судя по прожженным отметинам, здесь все делают именно так. Какеин выходит из душа быстро. Только раздевшись, Джотаро замечает, что у него все тело в синяках. Багровые кровоподтеки на ногах, на плечах, на спине, даже на животе, хотя живот, насколько Джотаро помнит, он старался прикрывать, когда его избивали посреди улицы за кражу браслета. Синяки еще только наливаются кровью, но к вечеру они расцветут во всей красе. И все тело только сейчас начинает болеть, как будто оно ждало момента, когда Джотаро обратит на него внимание. Мелочь, конечно, но все равно неприятно. И все же, когда Джотаро выходит, то чувствует себя немного лучше. В голове становится свежее и чище. Какеин лежит на кровати на боку, и когда Джотаро подходит ближе, то понимает, что тот задремал. Джотаро улыбается уголками губ, глядя на него. Какеин молодец, он очень помог всем сегодня, тонкая работа идеальна для его Иерофанта. А до этого была практически бессонная ночь посреди пустыни, после того как Хол Хорс украл их машину. Естественно, что после такого Какеин вымотался до того, что уснул практически за минуту. До сих пор немного удивляет то, что работа стендами высасывает энергии не меньше, чем работа собственными кулаками вживую, а то и больше. Джотаро останавливается рядом с кроватью Какеина. Когда еще можно будет посмотреть так близко? Лицо в солнечных лучах расслабленное, еще влажные волосы закрывают глаза, видно только острый подбородок и яркие приоткрытые губы. Иррационально хочется сказать Какеину «спасибо» за сегодняшнее, но это будет звучать странно. Они ведь никогда не благодарят друг друга только за то, что хорошо исполнили свою часть общего дела. — Ты долго будешь там стоять? – вдруг спрашивает Какеин тихо. Не открывает глаза, не убирает с лица длинную прядь волос, просто едва шевелит губами. Джотаро не знает, что ответить. Это вообще был вопрос или приглашение к действию? Пока он думает, Какеин все-таки переворачивается на спину, приподнимается на кровати, тянется к нему рукой… хватает за цепь на вороте и с силой дергает на себя. Джотаро этого не ожидал, он не удерживает равновесия и падает прямо на Какеина сверху, шипит сквозь зубы из-за того, что тело вспыхивает и ноет там, где их тела сталкиваются, слышит довольный смех около уха, и тело тут же забывает о том, что болело. Лежать на Какеине сверху оказывается отличной идеей. Джотаро трется носом о щеку, трогает скулу губами, слышит долгий шумный выдох. Кажется, жизнь снова становится лучше. Какеин спихивает его в сторону, сам устраивается рядом, совсем близко, потому что кровать слишком узкая для них двоих, обнимает за шею. — Еще минуточку, — тепло шепчет он около уха и затихает. «Ну и ну», — думает Джотаро про себя, потому что Какеин, кажется, снова уснул. Может быть, это действительно хорошая идея сейчас. Он тоже устраивается на боку удобнее, чтобы ничего не ныло, прижимает Какеина к себе еще ближе и закрывает глаза. Они оба просыпаются от шума, подскакивают на кровати, Джотаро в последний момент удерживает равновесие, чтобы не скатиться на пол. Шум все не утихает, и спустя мгновение Джотаро понимает, что это кто-то колотит в дверь. В окно все еще светит солнце, а это значит, что они проспали совсем немного. — Я открою, — говорит Какеин, когда переводит дыхание. Джотаро натягивает на голову фуражку, пытаясь проснуться окончательно. Сердце сумасшедше колотится в груди. Этим «кем-то» за дверью оказывается Польнарефф, кто же еще. — Вы заснули, серьезно? Я уж думал, очередной стенд, вы истекаете кровью, пора ломать дверь. Хорошо, что они здесь хлипкие. — Даже не надейся, — останавливает его пыл Джотаро и тут же переключается на другую, более актуальную тему. – Сейчас мы спустимся, поужинаем и обсудим, что дальше. И все-таки удачно, что это Карачи, а не один из крошечных провинциальных городков, затерянных в пустыне, мимо которых они проезжали. Здесь они хотя бы сходу нашли нормальную гостиницу с нормальными номерами на двоих, и это главное, но еще хорошо то, что прямо здесь можно зайти в ресторан и поесть. И точно – прямо сразу выпить кофе. Кофе здесь подают в маленьких чашечках, зато очень крепкий, и двух порций Джотаро и Какеину как раз хватает, чтобы прийти в себя и включить голову. — Карачи – морской город, — говорит дед, бодро дожевывая свой кебаб. По нему и не скажешь, что пару часов назад его чуть не убил вражеский стенд. Ему не привыкать, конечно, но почему-то именно в этот раз Джотаро всерьез за него испугался. – Здесь есть порт. Прямых морских рейсов до Абу-Даби нет, я уже узнал, но должны быть корабли, которые можно нанять или купить. Лучше всего будет купить скоростную яхту и взять капитана из местных, кто знает море. — Чтобы он опять оказался владельцем стенда? – Джотаро приподнимает одну бровь, припоминая капитана на корабле из Гонконга, который оказался очередным приспешником Дио. — Он может и не оказаться, — говорит Какеин вежливо, бросая на Джотаро короткий взгляд, которым просит не спорить. – А без сопровождающего из местных мы не сможем добраться морем быстро. — Да, Какеин! – дед кивает, сияет от того, что хоть кто-то с ним согласился. Джотаро вздыхает и надвигает на глаза козырек кепки, сползает на стуле вниз. – И если уж ты все понял верно, то я точно смогу оставить на вас всех эту задачу – найти и купить корабль и нанять капитана, чтобы завтра с утра как можно раньше мы могли выйти в море. Джотаро знает, что дед торопится добраться до Каира как можно скорее. Он понимает, что это правильно, что в будущем на их пути могут встретиться препятствия, которые снова сожрут отвоеванное время. Но ему парадоксально не хочется торопиться. — Я думал, деньгами и крупными покупками заправляете вы, мистер Джостар, — отзывается Польнарефф, потягивая кофе из своей чашечки. Он тоже изо всех сил старается не зевать. — Не в этот раз, — дед мотает головой и вдруг хмурится, вздыхает, задумчиво чешет подбородок. – У меня другое дело. Эния. Мы бросили ее тело посреди улицы, это как-то не по-человечески. Надо хотя бы похоронить ее нормально. На несколько секунд стол накрывает молчанием, потому что и Какеин, и Польнарефф не знают, что на это сказать. Джотаро думает, что это, может быть, странно и глупо, но так по-джостаровски – отдать последнюю честь погибшему противнику. Тем более, когда его союзники в этом отказали. — В конце концов, если я сам помру в какой-нибудь схватке на улице, может быть, меня тоже не бросят валяться там безымянным мешком с костями, — добавляет дед, посмеиваясь, и тяжелая атмосфера рассеивается. — Из-за этого ублюдка мы так ничего и не узнали о способностях Дио, — говорит Джотаро и снова ловит на себе короткий взгляд Какеина. — Еще будут возможности, я надеюсь. Или, как всегда, будем разбираться с ними по ходу дела. Джотаро не нравится это «по ходу дела», но ничего другого он сейчас предложить все равно не может. — ДжоДжо, твой Стар Платинум – самый сильный стенд в мире. Ты просто вырубишь Дио в ближнем бою, — говорит Польнарефф. Он делает вид, что шутит, но даже Джотаро понятно, что это просто способ храбриться. — Разве ты не помнишь его ауру? – подает голос Какеин, и Джотаро видит, что ему стоит усилий поднять глаза от стола и посмотреть на Польнареффа. – Дио – это не просто сила. Нам нужно знать. — Есть что-то еще, — тут Джотаро с ним согласен. Он каким-то неясным образом знает, что дело не только в силовом стенде или неуязвимости вампира. То ли снова интуиция, то ли призрачная кровная связь между их телами. — Дио, конечно, силен, — дед пожимает плечами, — но не стоит его демонизировать. Если бы он был неуязвим, он не скрывался бы от нас и не посылал бы своих прихвостней. Он пришел бы сам и убил бы нас всех своими руками, а потом посмеялся, стоя на трупах. Пока что он этого сделать не может, и в этом наш шанс. Все, хватит болтать, пора за работу! Пока Джотаро и Польнарефф вяло препираются, где лучше будет купить корабль, Какеин предлагает подойти к вопросу с другой стороны и сначала найти капитана, который выслушает их требования, не говоря сходу, что они ненормальные, и сам подберет корабль, который выдержит практически сутки в пути на высокой скорости. После нескольких часов в порту дело улажено, а они наконец-то, после осточертевших одинаковых видов складов, причалов, погрузочных механизмов и разномастных лодок, выходят к песчаному пляжу. Красное солнце уже почти опустилось за линию горизонта, но все море еще усеяно алыми бликами, которые колыхаются на поверхности воды вместе с мелкими волнами.   — Пройдемся? – предлагает Какеин и вытягивается в струнку, поднимая руки высоко над головой. — Пойдем, — кивает Джотаро. Он был бы рад, если бы Польнарефф внезапно увидел какую-нибудь местную красотку и прибился к ней хоть ненадолго, но симпатичных и праздно гуляющих девушек рядом с портом не находится. Они идут в сторону города по мелкому серому песку, который перекатывается под ногами и забивается в ботинки. Польнарефф первым, не глядя на мусор вокруг, снимает обувь и идет вперед босиком, но спустя несколько шагов останавливается и запрокидывает голову, глядя на небо. — Дома, во Франции, летом мы ездили к морю. Шерри обожала море, ее было не вытащить из воды, а когда все-таки нужно было выходить, она еще долго могла вот так босиком шлепать по песку, чтобы волны накатывали на ноги… Видеть Польнареффа таким – не легкомысленным и вечно болтающим, не серьезным и собранным во время боя, а безнадежно тоскующим по погибшей сестре, — непривычно и мучительно неловко. Джотаро сочувствует ему, он сам не знает и не хочет даже представлять, что делал бы, если бы потерял того, кого любишь.  Какеин тоже снимает обувь и подходит к Польнареффу. — Расскажи, как у тебя появился стенд, — просит он. Они идут впереди, Какеин время от времени оборачивается на ходу, улыбаясь Джотаро с прикрытыми глазами. От таких взглядов сердце подпрыгивает и ускоряется в груди. Джотаро идет следом, краем уха слушает про стенды в детстве у Польнареффа и Какеина, но это ему не слишком интересно. Он думает про Энию, которая погибла от рук своего же соратника, из-за паразита, которого Дио всадил в голову даже ей. Думает про Дио, про слова Польнареффа о том, что это Джотаро должен убить Дио в ближнем бою, потому что у него самый сильный стенд. Джотаро никого не хочет убивать, даже Дио. Но если он этого не сделает, то умрет мама, но дело даже не в этом, а в том, что Дио продолжит убивать других, ни в чем неповинных людей. Он смотрит на Польнареффа и Какеина, которые идут вместе чуть впереди него и оживленно обсуждают, как учились управляться со стендами. Они оба были бы мертвы, если бы Джотаро не смог уничтожить паразита Дио. Сколько еще людей в мире ходит с этими паразитами в голове? Джотаро вспоминает истории, которые дед рассказывал ему в детстве, страшные сказки про Дио и Джонатана Джостара. Джонатан тоже не хотел убивать своего сводного брата несмотря на все зло, которое тот причинил ему и его семье. Не хотел, но все-таки убил. Но, как оказалось, не до конца. Кажется, теперь Джотаро предстоит добить его окончательно, а потом вытащить останки на солнце, чтобы оно спалило все дотла. — Эй, ДжоДжо! – Какеин останавливается, оборачивается, и Джотаро практически налетает на него, но тормозит, упираясь ладонями в его плечи. – А ты не хочешь снять обувь? Попробуй, тебе понравится! Джотаро пожимает плечами и следует его совету. Мокрый песок приятно перекатывается под босыми ступнями, иногда до ног добегает волна и облизывает кожу. Джотаро выныривает из своих мыслей и смотрит на потемневшее небо, на восходящую почти полную луну. Море тихо и равномерно шуршит волнами, близость к воде успокаивает после долгих дней и ночей в пустыне. Какеин снова оборачивается, смотрит на него, улыбается, прикусывает нижнюю губу, встряхивает волосами. Джотаро вспоминает, как дрожал от удовольствия Какеин, когда кончал под его рукой. Кровь устремляется вниз живота и начинает пульсировать в паху. У них будет вся эта ночь и номер на двоих. К черту мысли про Дио, сейчас они все равно ни к чему не приведут. Дед подбегает к ним, когда они почти доходят до отеля. — Как ваши дела? – на ходу спрашивает он. — Отчаливаем завтра утром, — говорит ему Джотаро. — Как дела с Энией? – спрашивает Польнарефф. Дед кривит рот, хмурится, почему-то выглядит недовольным и смущенным одновременно. — Никогда не пытайтесь поговорить с трупами, — отвечает он наконец. – Я думал, что-то получится вытянуть, но только насмотрелся какой-то потусторонней жути. Какеин смеется своим странным каркающим смехом, но быстро прекращает. — Простите, — говорит он, — это было неуместно. — Да ничего, — дед машет рукой и тоже посмеивается. – Это был долгий день, завтра рано вставать, поэтому все идут спать немедленно! Какеин кивает ему, улыбается вежливо и бросает на Джотаро долгий, острый, пронзительный взгляд, от которого в легких исчезает весь воздух, а щекам становится горячо. Удивительно, но этого по-прежнему никто не замечает. Джотаро закрывает за собой дверь в номер изнутри. Он даже не успевает включить свет, но свет и не нужен. Какеин толкает его к стене с силой, почти грубо, тут же обнимает за шею обеими руками. Джотаро только сейчас вспоминает, что тело болит практически везде, но совсем не настолько, чтобы это имело значение. — Я соскучился, — шепчет Какеин настолько быстро, что Джотаро едва успевает разобрать, что именно он сказал, и это признание окутывает сердце жаром. Джотаро наклоняет голову и трется носом о кончик носа. Какеин прикрывает глаза, и тонкие темные ресницы едва трепещут. Он осторожно касается губами щеки Джотаро, уголка его губ, пробегает сзади по шее пальцами – так же легко, невесомо, но Джотаро теряется даже от этих прикосновений. Кажется, что Какеин тоже теряется, потому что опускает голову и стоит теперь, прижимаясь щекой к его плечу. Джотаро перебирает волосы на затылке, целует макушку, вдыхает запах – пыль, местный шампунь, еще что-то сладкое и аромат тела. В груди столько нежности, что кажется, сердце не выдержит в любой момент, но секунда тянется за секундой, а оно все бьется, быстро и неровно, как и раньше. Что-то нужно сделать, но мозг как будто атрофировался за эти секунды полностью, и Джотаро никак не может сообразить, что именно. Фантазировать несколько дней и ночей в дороге, когда у них не было ни единой возможности побыть наедине, казалось естественно и очень просто, скорее, сложно было этого не делать. Но когда они наконец остались вдвоем, из головы вылетели все идеи. Джотаро гладит по спине осторожно, проходится ладонями по лопаткам, острым даже под плотной тканью, опускается на поясницу и ниже, слышит и чувствует всем телом, как Какеин долго и шумно затягивается воздухом, гладит по шее и впивается в нее ногтями. От шеи по позвоночнику вниз бегут мурашки, Джотаро дышит шумно и закусывает щеку изнутри, голову начинает вести. Им точно нужно хотя бы сесть. Он отстраняется от стены, одной рукой крепко обхватывает Какеина за талию, отрывает от пола, пронося несколько метров до кровати, и там Какеин оказывается сидящим на его коленях, руки при этом так же плотно обнимают за шею. — Ну и ну, — говорит Какеин, уткнувшись губами в ямку под ухом. Он тихо смеется, трется носом о шею, и ясно, что на самом деле все нормально, и даже более чем. Поэтому Джотаро кивает и свободной рукой, не той, которой он поддерживает Какеина под спину, гладит под подбородком, побуждая поднять голову. Он хочет видеть лицо, сейчас ему это просто необходимо. Даже в темноте видно, что Какеин красный, как вишни в его серьгах. Сначала глаза закрыты, он не смотрит, затем веки все же поднимаются, они сталкиваются взглядами. Глаза Какеина огромные, почти что испуганные, и Джотаро бы остановился немедленно, если бы не огромный зрачок и не пальцы Какеина, которые все так же жадно скребут по шее. — Хочу тебя. В темноте видно, как двигаются губы, Джотаро слышит слова, но их значение понимает не сразу, а когда доходит, то кажется, что воздуха вокруг нет совсем, что его окунуло в кипяток, и он никак не может выбраться, и сердце останавливается. «Охренеть», — согласен он с Какеином полностью. Нужно как-то сбросить зашкаливающее напряжение, и он все-таки находит губы, целует Какеина. Тот тут же раскрывается навстречу, подается к нему. Губы сначала жесткие, но очень быстро становятся мягкими, мокрыми, податливыми. Джотаро падает на кровать и утягивает Какеина за собой. Они лежат на боку, лицом друг к другу, и целуются. Становится немного легче, спокойнее, грудь больше не сжимается от зашкаливающих эмоций, все напряжение сейчас переместилось в пах. Какеин гладит его по волосам, по шее, забирается пальцами под воротник. Джотаро пытается, не разрывая поцелуя, снять с плеч гакуран, но для этого нужно оторваться, а Какеин тянет его на себя и не собирается отпускать, и Джотаро наваливается сверху, снова целует. Одной рукой приходится держать себя на весу, чтобы было удобнее, а вторая скользит по груди, поглаживая. В голове молнией проносится мысль, от которой снова становится еще жарче, а член в штанах начинает пульсировать: он ни разу не видел Какеина без одежды. Даже когда они купались в мелкой речке в Индии, Какеин скрывался в воде, а потом оделся очень быстро. Пальцы добираются до пуговиц снизу и начинают медленно расстегивать одну за другой. Джотаро чувствует ладонью, как высоко вздымается грудная клетка Какеина. Последние пуговицы – на вороте, на шее прямо под подбородком. Какеин приподнимает голову, чтобы Джотаро было удобнее, и в последний момент пальцы касаются тонкой, теплой, нежной кожи, под которой часто-часто бьется пульс. Джотаро садится на бедра Какеина сверху и распахивает на груди гакуран. Светлое обнаженное тело как будто сияет в ночной темноте. Какеин невероятно красивый. Широкие плечи, крепкие мышцы на животе и на груди, две маленькие темные бусинки сосков, и талия тонкая, как у куколки. Джотаро водит кончиками пальцев по ключицам и спускается на грудь. Какеин закидывает руку наверх, прикрывает согнутым локтем лицо. Джотаро пальцами задевает соски, обводит, прихватывает на пробу, и Какеин вздрагивает, пытается вскинуть бедра и грудь одновременно. Когда пальцы оказываются на животе, Какеин снова шумно вздыхает и прогибается навстречу им в пояснице. Джотаро быстро, не церемонясь больше, расстегивает ремень на брюках и стягивает их с ног. Теперь Какеин лежит перед ним полностью голым и возбужденным, все так же не показывая лица. Джотаро смотрит на него, невозможно красивого сейчас, невероятно открытого и… зависает на мгновение. Мозг почему-то именно в этот момент пытается догнать ситуацию и понять, как он, поехав вместе с дедом и его другом в Египет, чтобы уничтожить Дио и спасти мать, оказался в этом положении, нависающим над обнаженным, красивым, жутко возбужденным парнем, и у него при этом тоже стоит так, что можно гвозди заколачивать. Какеин убирает руку от пылающего лица и смотрит на него, хмурит брови непонимающе. — Джотаро? – зовет он, пытается сесть. Он совершенно зря пытается. Мозг, сделавший последнюю попытку что-то осмыслить, перегрелся от этого и отключился окончательно. Джотаро прижимает Какеина за плечо одной рукой к кровати, наклоняется ниже и шепчет на ухо, какой Какеин невероятно, потрясающе красивый сейчас. Вторая рука опускается по груди и животу наощупь вниз, горячий член ложится в ладонь так, как будто всегда там был. Джотаро ловит в губы тихий вскрик, превратившийся в долгий стон, целует и дрочит одновременно, чувствует, как стоны становятся чаще, рвутся из горла Какеина, оседают у него во рту, как бедра толкаются ему навстречу быстро и рвано. Какеину не нужно много времени, чтобы кончить. Джотаро отрывается от губ и поднимается, чтобы увидеть, как Какеин прогибается в пояснице, встает на лопатки, как на груди натягивается кожа, проступают ребра, как белесые капли падают на втянутый живот. Он до сих пор не верит, что это все происходит с ним. Он снова вылетает из реальности куда-то далеко и пропускает момент, когда Какеин переворачивает его на спину и сам садится сверху на бедра, обнаженными ягодицами трется о его член, все еще теснящийся в штанах, роняет голову, как будто шея не держит. Джотаро видит только вьющиеся рыжие пряди, падающие вниз, скрывающие лицо, и четко очерченный рельеф мышц на плечах. Он кладет руки на колени по обе стороны от его тела, гладит их, скользит по бедрам выше, и Какеин наконец поднимает голову. Смотрит на него долго. На ярких, припухших от поцелуев губах расцветает улыбка, с каждой секундой она все шире. Еще совсем недавно он, кажется, смущался. Теперь никакого смущения нет и в помине. Он снова проезжается ложбинкой между ягодиц по его члену. Джотаро инстинктивно пытается потереться еще раз, и Какеин не против, сам делает несколько движений бедрами ему навстречу. Джотаро жмурится изо всех сил и стискивает зубы. Он не хочет кончить прямо сейчас. — Теперь моя очередь разворачивать подарок, — говорит Какеин тихо, в голосе звучит предвкушение. Джотаро приподнимается, чтобы стянуть гакуран с плеч, позволяет прохладным пальцам скользнуть под майку и стянуть ее через голову. Пытается дышать ровнее. Откидывается назад, на тонкую подушку. Какеин смотрит на него… определенно, не так, как раньше. Приглядывается, наклоняет голову набок. — Что это? – спрашивает он наконец. Джотаро приподнимает голову, чтобы посмотреть на свое тело. Да, наверное, для Какеина это стало неожиданностью. — Меня немного побили на улице из-за ублюдка со стендом, — неохотно объясняет Джотаро. – Сопротивляться было нельзя. Это мелочь, не обращай внимания. Какеин не знает, что сказать. Он хмурится, сводит губы в тонкую нитку, несколько раз открывает рот, как будто бы для того, чтобы его отчитать, но все же не издает ни звука. На самом деле, ситуация довольно комичная – Какеин совершенно голый сидит сверху на его бедрах и выглядит недовольным. Зато это помогает немного остыть. Совсем немного. — Долго ты будешь там сидеть? – спрашивает Джотаро и трется членом, все еще скрытым под брюками. Какеин качает головой и вдруг резко подается вперед, почти ложится на него всем телом, кожа к коже, это немного больно, но от этого только острее, как будто по обнаженным нервам проехался. — О-о, — тянет Какеин довольно, выдыхает прямо ему в губы, целует коротко, лижет острым кончиком языка. – Значит, те шутки про то, что тебе нравится пожестче, были не такими уж и шутками. Джотаро начинает смеяться, мотает головой. У него нет слов. Так глупо получилось. Он гладит Какеина по волосам, по плечу, наконец-то не прикрытому ничем, спускается пальцами на лопатки, скользит по позвоночнику вниз до ямки копчика и дальше, между ягодицами. Какеин распрямляется, откидывает волосы назад и снова сдвигается вниз. На то, чтобы справиться с обоими ремнями и избавить Джотаро от штанов, у него уходит пара секунд, не больше. Вот теперь и Джотаро голый. Да, если бы не синяки, прикосновения ощущались бы плавнее и мягче, а сейчас каждое – острое, почти на грани, но заводится он от этого мгновенно. Какеин проделывает с ним то же самое, что и Джотаро несколько минут назад. Наклоняется ниже, удерживая себя на весу одной рукой, целует, не выпуская губ, и обхватывает напряженный член. И в то же время – совсем не так. Пальцы мягко скользят, кружат вокруг головки, легко обхватывают, порхают, как бабочка, прослеживают каждую венку. Какеин дразнит его словно нарочно и целует так же легко и поверхностно. Джотаро невероятно мало этого. Он пытается двинуть бедрами, цепляется за плечи, гладит по лопаткам. — Ты издеваешься надо мной, — выдыхает он в губы, когда от возбуждения все тело уже мелко потряхивает. — Нет, — Какеин еще и улыбается. – Просто дорвался, хочу потрогать. — Дай мне кончить, — Джотаро не узнает свой голос, когда просит. Но это действует. Какеин целует с напором и крепко сжимает кулак на его члене, двигается резко, и это именно то, чего хочется. Нужно всего ничего, чтобы оргазм наконец накрыл его с головой. Ощущения невероятные. Джотаро падает на кровать опустошенным, из тела как будто достали все кости, оно легкое, как облачко. Какеин скатывается с него, прижимается сбоку, закидывает на него бедро и… трется об него снова твердым членом. Подтягивается наверх, зубами цепляет гвоздик в ухе, и от этого простого жеста по телу снова бегут легкие разряды электричества. — Я раньше думал, что самое сексуальное в тебе – это плечи. Ну, или губы, — шепчет Какеин, постоянно задевая ухо все еще мокрыми губами. – Но я ошибался. Самое сексуальное в тебе – это голос. Когда ты говоришь в постели, какой я красивый. Когда просишь. Рука Стар Платинума появляется на мгновение, чтобы придвинуть вторую кровать вплотную, и тут же исчезает. Джотаро сейчас не способен концентрироваться на своем стенде. Джотаро думает только о Какеине, который лежит рядом, перекатывает в зубах мочку его уха и продолжает тереться о его бедро сбоку долгими движениями. Он набирает в грудь воздуха и переворачивает Какеина на живот, наваливается сверху, чувствует пахом, какая мягкая у него задница, как она трется об него совершенно бесстыдно. — У тебя еще будет время, чтобы потрогать, — говорит он и прикусывает ухо сверху. Какеин смеется в ответ и прижимается еще теснее. Джотаро думает, целуя шею под волосами, что они вряд ли уснут сегодня.