~ Глава 19 ~
14 апреля 2026 г., 03:20
Дамблдор оторвался от воспоминаний, его взгляд вновь стал глубоким.
— Все эти годы я искал зацепки о нём… Возможно, тогда он действительно был тяжело ранен, иначе не скрывался бы так долго.
— Что касается Квиррелла… — старик покачал головой.
— Я не уверен, остался ли он тем Квирреллом, каким был прежде. В студенчестве он был очень чувствительным и всегда мечтал выделиться, стремился заслужить одобрение…
Голос его становился всё серьёзнее:
— Он выбрал неверный путь в стремлении к магии; его обманули. Лорд Волан-де-Морт отправил его в Хогвартс за одной вещью — тем, что способно излечить его раны.
— Что за вещь? — Сагрес спросил это почти машинально.
— Я не могу сказать, Сагрес. Этот предмет не принадлежит мне; я лишь храню его по доверенности.
— Тогда храни его где-нибудь ещё, подальше от школы.
— Этого... я сделать не могу...
— Понимаю, — Сагрес усмехнулся, легко, почти весело. — Ещё один секрет.
Его не раздражала скрытность Дамблдора, но в его голосе скользнул иной вопрос:
— Ты когда-нибудь задумывался о том, что, возможно, профессор Квиррелл действовал под принуждением? В конце концов, его поступки мало похожи на действия опытного шпиона.
— Возможно... — Дамблдор поднялся. — Но, Сагрес, я искал его след целых десять лет. И теперь, когда наконец появился шанс, я не могу позволить себе упустить его. Я не знаю, хватит ли у меня ещё десяти лет.
— Но я могу заверить тебя — если появится малейшая возможность, я постараюсь вернуть Квиррелла на правильный путь.
Сагрес махнул рукой.
— Не нужно меня заверять. В конце концов, я не близок с профессором Квирреллом. Не волнуйся, я не стану предупреждать врага или мешать твоим планам.
— Благодарю тебя, Сагрес, — наконец улыбнулся старик. — Хочешь леденец?
— Нет, благодарю, — Сагрес отступил на полшага. — Если больше ничего, я пойду.
— Подожди, Сагрес...
— Что? — спросил он, лениво облокотившись на дверной косяк.
— Ты отлично справился в ночь на Хэллоуин и сегодня на поле для Квиддича... Да и как преподаватель ты проявляешь себя великолепно. Кажется, я наконец принял верное решение, — старик говорил спокойно, с серьёзностью в голосе. — Ты действительно подходишь для этой роли.
— Ты мне льстишь, — Сагрес покачал головой. — Что касается преподавания, я всего лишь стараюсь оправдать зарплату, которую ты мне платишь. А насчёт Тролля в Хэллоуин... Я действовал лишь потому, что дал тебе слово. Если замку будет угрожать опасность, я помогу, по-своему. Твои слова, не мои.
— Ты замечательный молодой человек... — Дамблдор взял дрожащий леденец из янтарного сиропа и закинул его в рот. — Ладно, ещё кое-что... — старик вытер руки, проговаривая невнятно, — Пожалуйста, постарайся не использовать трансгрессию внутри Хогвартса.
— Разумеется. Если в этом не будет острой необходимости, я не стану.
Сагрес кивнул, развернулся и трансгрессировал ровно к двери, затем вышел уже пешком, покинув кабинет директора.
...
— Ху-ху~
На подоконник его окна мягко опустилась пухлая сова. Завидев знакомого вестника, Сагрес позволил себе редкую улыбку.
Он достал мешочек с лакомствами для сов, протянул птице, после чего осторожно снял письмо из клюва. На восковой печати светился герб — соловей с фиалкой в клюве.
Достав едва уловимо пахнущий пергамент, Сагрес поднял руку и наложил заклинание от подслушивания, затем бережно вскрыл письмо.
Лист был пуст.
Он достал палочку, и магия, словно хлынувшая волна, заполнила комнату.
— Corvus obtinuit nuntium! — (Ворон получил послание!)
После произнесённого заклинания аккуратный почерк медленно проступил на пергаменте.
...
Дорогой Ворон,
Пусть это письмо дойдёт до тебя до того, как первые снежинки упадут на Хогвартс.
На Дубовом рынке, в тридцати милях юго-западнее Чёрного Болота, я встретила того самого — Злого Мастера Палочек, о котором пели барды. Старый Эриос и впрямь так же чудаковат, как о нём слагают легенды, но он слишком насторожен. Мне не удалось выведать ничего полезного.
Единственное, что достоверно — он, как и Мирон Владислав Грегорович, владел и изучал старую палочку. Сегодня Громовая Птица прислал письмо, где сообщает, что нашёл несколько исследовательских рукописей в мастерской Грегоровича с подписями их обоих.
Это хорошая новость — хотя бы направление ясно. К сожалению, мне до сих пор не удалось выйти на след Кестрел. Похоже, эту операцию можем провести лишь мы втроём.
В прилагаемом хрустальном флаконе — несколько капель Феликс Фелицис. Если решишь искать её, прошу, выпей его заранее, ведь Кестрел писала, что, покидая убежище в Болгарии, видела двух Тёмных Волшебников, замаскированных под цыган.
— Я подозреваю, что её исчезновение связано с этими Тёмными Волшебниками.
Соловей ждёт твоего ответа до восхода серпа луны.
Из Тёмного Болота, Вторая Ночь Морозной Луны.
На обороте письма, выведенное невидимыми чернилами:
Берегись палаток к востоку от рынка; там как минимум девять Волшебников и двое Оборотней. Сегодня утром они трижды накладывали заклятие — Яд Гадюки — на мой шатёр.
...
Сагрес читал письмо, нахмурив брови. После короткой паузы он уже знал, что делать.
— Сперва встречусь с Соловьём, а затем вместе будем искать Кестрел.
Что касается Тёмных Волшебников и Оборотней, упомянутых в конце письма, глаза Сагреса сузились, и в их глубине промелькнула опасная искра.
— Надеюсь, они не сделают глупостей.
Перед уходом он вылил содержимое хрустального флакона в бокал. Шар огня взметнулся с кончиков его пальцев, обращая оставшийся пергамент и конверт в пепел.
***
Фигура Сагреса мгновенно исчезла с места, где только что стоял.
В кабинете директора Дамблдор внезапно поднял взгляд в сторону покоев Сагреса, и на его усталом лице проступило выражение безмолвного бессилия.
…
Гнилое болото хлюпало под сапогами, когда Сагрес, отслеживая запах крови, разрезал путь сквозь плотные заросли плотоядных лоз, что яростно тянулись к нему, и наконец вышел к городку, упомянутому Соловьём в её письме.
Чёрный Адский Пламень пылал в черте города. Он наклонился и поднял из мягкой, вязкой грязи ледяной кристалл, обвившийся вокруг волчьего клыка.
Это был знак Соловья — особое заклинание, которое он некогда создал специально для неё, ещё до того, как попал в Азкабан.
Хаос и разорение вокруг говорили лишь об одном:
— На неё напали.
