Опасный Профессор из Азкабана (18+)

Положив ​сгнившую ​палочку ​на ​стол, ​Сагрес ​мягко ​провёл ​рукой ​по ​спине ​Найтингейл ​— ​и ​чудовищная ​рана ​тут ​же ​исчезла, ​не ​оставив ​ни ​следа. ​ ​Два ​последовательных ​безмолвных ​заклинания ​легли, ​словно ​шелк: ​и ​изорванная ​одежда ​на ​ней ​восстановилась, ​вернув ​прежний ​вид. ​ ​Осторожно ​уложив ​её ​на ​длинное ​кресло, ​он ​невольно ​бросил ​взгляд ​на ​её ​лицо ​— ​и ​заметил, ​что ​она ​уже ​открыла ​глаза. ​ ​Сагрес ​спокойно ​убрал ​руку ​и ​кивнул ​ей ​с ​холодной ​уверенностью. ​ ​— ​Проклятие ​снято. ​Ни ​шрама ​не ​осталось. ​ ​Найтингейл ​уставилась ​на ​правую ​руку ​Сагреса, ​почерневшую ​и ​покрытую ​тёмными ​жилами ​от ​коррозии ​заклятием, ​но ​ничего ​не ​сказала. ​ ​Сагрес ​недовольно ​нахмурился, ​призвал ​чайник ​и ​налил ​дымящийся ​напиток, ​поднеся ​ей. ​ ​— ​Эти ​Тёмные ​Волшебники ​не ​могли ​наложить ​столь ​сильное ​проклятие. ​Что ​на ​самом ​деле ​произошло? ​ ​Найтингейл ​медленно ​приняла ​чашку, ​голос ​её ​звучал ​низко ​и ​хрипло, ​будто ​сорванный ​после ​долгого ​крика. ​ ​— ​Эриус ​напал ​на ​меня ​из ​засады… ​Он ​украл ​сердце ​Кракена, ​что ​ты ​мне ​дал… ​ ​— ​Хм… ​— ​Сагрес ​не ​стал ​её ​утешать, ​но ​и ​не ​осудил. ​ ​Он ​лишь ​спокойно ​предложил: ​ ​— ​Значит, ​теперь ​мы ​ищем ​двоих ​— ​Кестрел ​и ​Эриуса. ​Мой ​совет: ​начать ​с ​Кестрела. ​ ​Говоря ​это, ​он ​извлёк ​из-под ​мантии ​крошечный, ​с ​ноготь ​размером, ​тёмно-синий ​камень. ​ ​— ​У ​Кракена ​два ​сердца. ​Пока ​Эриус ​носит ​твоё, ​найти ​его ​будет ​несложно. ​ ​Найтингейл ​кивнула. ​Она ​поставила ​чашку ​на ​стол ​и ​осторожно ​взяла ​правую ​руку ​Сагреса, ​покрытую ​чёрными ​прожилками, ​замерла, ​погрузившись ​в ​долгую, ​густую ​тишину. ​ ​— ​Можно ​ли ​это ​исцелить? ​ ​— ​Разумеется. ​— ​Сагрес ​беззаботно ​вырвал ​руку ​из ​её ​ладоней ​и ​лениво ​переломил ​сгнившую ​палочку ​на ​столе, ​отчего ​та ​хрустнула, ​как ​сухая ​ветка. ​— ​Если ​других ​проблем ​нет, ​предлагаю ​отправляться ​немедленно. ​ ​С ​этими ​словами ​он ​протянул ​ей ​три ​кристаллических ​флакона: ​в ​одном ​были ​её ​серебристые ​волосы, ​в ​другом ​кровь, ​в ​третьем ​— ​слёзы. ​ ​— ​Береги ​свои ​вещи. ​Половину ​сваренного ​зелья ​оставь ​мне. ​ ​Найтингейл ​на ​миг ​задумалась, ​а ​затем ​изящно ​улыбнулась. ​ ​— ​У ​тебя ​есть ​следы ​о ​ней? ​ ​— ​Нет. ​Но ​я ​знаю ​того, ​кто ​знает. ​ ​Сагрес ​протянул ​левую ​руку, ​и ​Найтингейл, ​понимая, ​не ​колеблясь, ​вложила ​в ​неё ​свою ​бледную ​ладонь. ​ ​В ​тот ​же ​миг, ​как ​их ​пальцы ​соприкоснулись, ​их ​фигуры ​исчезли ​без ​единого ​звука. ​ ​Щёлк! ​ ​… ​ ​Короткое ​перемещение ​Аппарацией ​— ​и ​Сагрес ​с ​Найтингейл ​пересекли ​молдавскую ​границу, ​оказавшись ​на ​Балканском ​полуострове. ​ ​Они ​вошли ​в ​укромную ​деревушку ​и, ​ведомые ​испуганными ​взглядами ​крестьян, ​нашли ​старую ​цыганскую ​палатку ​предсказательницы. ​ ​Как ​только ​Сагрес ​поднял ​палец ​в ​сторону ​шатра, ​оттуда ​вырвалось ​злобное ​проклятие: ​ ​— ​Какой ​мерзавец ​осмелился ​наслать ​чары ​на ​шатёр ​Серафин ​Сомберлин ​— ​ ​Но ​слова ​не ​успели ​окончиться. ​Из-за ​полотнища, ​опираясь ​на ​посох, ​вышла ​согбенная ​старуха, ​похожая ​на ​скрюченную ​корягу. ​ ​— ​Я ​сниму ​с ​тебя ​кожу ​и ​перепишу ​на ​ней ​свои ​заклинания, ​а ​из ​крови ​сварю ​чернила ​— ​ ​Заклятие ​тут ​же ​оборвалось. ​Морщинистая ​ведьма ​внезапно ​осеклась, ​завидев ​Найтингейл, ​и ​в ​её ​мутных ​глазах ​медленно ​вспыхнула ​жадность. ​ ​— ​Ах, ​какой ​изумительный ​материал ​для ​зелий… ​Из ​твоих ​волос ​получится ​лучший ​в ​мире ​Любовный ​эликсир! ​ ​Она ​медленно ​протянула ​грязную, ​загнутую ​когтями ​руку, ​будто ​желая ​ласково ​коснуться ​серебряных ​прядей. ​ ​Иммобулюс. ​ ​Сагрес ​безмолвным ​заклинанием ​парализовал ​ведьму. ​ ​Тут ​же ​из ​земли ​поднялась ​груда ​камней, ​и ​молчаливое ​заклятие ​Гоморфус ​превратило ​их ​в ​острые ​пики, ​сомкнувшиеся ​вокруг ​неё, ​как ​пасть ​чудовища. ​ ​— ​Я ​спрашиваю ​— ​ты ​отвечаешь. ​ ​Сагрес ​смотрел ​на ​неё ​спокойно, ​словно ​ветер ​на ​неподвижную ​воду, ​игнорируя ​страх ​и ​злобу ​в ​её ​глазах. ​ ​— ​Месяц ​назад, ​у ​аптеки ​Хоффа ​в ​Болгарии, ​два ​мага ​в ​цыганских ​одеждах ​разбили ​там ​шатёр. ​ ​Он ​вонзил ​взгляд ​в ​её ​гневные ​глаза ​и ​холодно ​произнёс: ​ ​— ​Скажи, ​где ​они ​сейчас. ​ ​Ведьма ​вдруг ​поняла, ​что ​обрела ​способность ​говорить. ​Она ​попыталась ​выхватить ​палочку, ​но ​тело ​по-прежнему ​не ​подчинялось. ​ ​— ​Не ​заставляй ​меня ​искать ​ответ ​прямо ​в ​твоём ​разуме. ​Поверь, ​этот ​способ ​тебе ​совсем ​не ​понравится… ​ ​Видя, ​что ​та ​упирается, ​Сагрес ​спокойно ​добавил ​— ​напоминание. ​ ​Может ​быть, ​сработала ​угроза, ​а ​может, ​старуха, ​называющая ​себя ​Серафин ​Сомберлин, ​наконец ​поняла, ​в ​каком ​положении ​оказалась ​— ​но ​она ​мгновенно ​стала ​сговорчивой. ​ ​— ​Хорошо… ​Дай ​подумать, ​дай ​вспомнить… ​Ах… ​мне ​нужен ​хрустальный ​шар… ​ ​Сагрес ​протянул ​ладонь, ​и ​из ​шатра ​вылетели ​три ​хрустальных ​шара ​разного ​размера, ​повиснув ​перед ​ним ​в ​воздухе. ​ ​— ​Самый ​маленький… ​мне ​нужен ​самый ​маленький… ​ ​Глубокий ​фиолетовый ​шар ​отозвался ​на ​её ​выбор, ​медленно ​подлетев ​к ​Серафин. ​Лишь ​тогда ​ведьма ​поняла, ​что ​может ​снова ​двигать ​рукой. ​ ​Положив ​иссохшую ​ладонь ​на ​хрустальную ​сферу, ​она ​тут ​же ​наполнилась ​завихряющимися ​пурпурными ​дымами, ​а ​глаза ​старухи ​побелели, ​как ​молоко. ​ ​— ​Туман ​откроет ​мне ​путь ​к ​детям… ​Колесо ​Фортуны, ​если ​ты ​продолжаешь ​вращаться, ​я ​закопаю ​серебряные ​монеты ​у ​лавра, ​где ​сядет ​ворон ​— ​иначе ​пусть ​имя ​моё ​исчезнет ​навеки ​со ​страниц… ​ ​Образы ​внутри ​шара ​непрерывно ​сменялись, ​наконец ​остановившись ​на ​картине: ​двое ​цыган ​сторожат ​ветхий ​деревянный ​дом. ​ ​Сагрес ​мгновенно ​всё ​понял. ​ ​Он ​протянул ​руку ​к ​Найтингейл, ​их ​пальцы ​соединились ​— ​и ​вновь ​раздался ​хлопок ​Аппарации. ​ ​(Вуаль ​Вейлис ​Никсия) ​ ​*** ​ ​Щёлк! ​ ​Сагрес ​и ​Найтингейл ​возникли ​прямо ​перед ​маленькой ​избушкой, ​которую ​они ​только ​что ​видели ​в ​хрустальном ​шаре, ​— ​там ​же, ​где ​стояли ​две ​тёмные ​ведьмы, ​мелькавшие ​в ​их ​видении. ​ ​Обе ​цыганские ​ведьмы ​были ​женщины, ​увешанные ​ожерельями ​из ​пальцев ​и ​амулетами, ​сделанными ​из ​черепов, ​а ​вокруг ​талий ​у ​них ​болтались ​гнилые ​младенческие ​трупики, ​издавая ​мерзкий ​запах. ​ ​В ​этот ​момент ​они ​нервно ​вышагивали ​взад-вперёд ​перед ​избой, ​сжимая ​палочки, ​не ​скрываясь ​вовсе, ​привлекая ​встревоженные ​взгляды ​проходящих ​магглов. ​ ​Да, ​они ​даже ​не ​удосужились ​наложить ​Заклинание ​Отвращения ​Магглов! ​ ​Для ​этой ​шайки ​цыганских ​ведьм ​Статут ​о ​Секретности ​фактически ​не ​существовал; ​они ​беспрепятственно ​бродили ​по ​разным ​странам ​Европы, ​и, ​поскольку ​у ​них ​не ​было ​ни ​гражданства, ​ни ​постоянного ​жилья, ​Международная ​конфедерация ​магов ​не ​спешила ​тратить ​силы ​на ​их ​поимку. ​ ​Ведь ​подобные ​ведьмы ​никогда ​не ​сдавались ​без ​боя: ​они ​владели ​множеством ​проклятий, ​носили ​с ​собой ​тёмные ​артефакты ​и ​без ​колебаний ​нападали ​как ​на ​магглов, ​так ​и ​на ​магов. ​ ​Конечно, ​войти ​в ​эту ​избушку ​они ​не ​могли, ​ведь ​та ​являлась ​убежищем ​Бронзового ​Пера ​— ​без ​приглашения ​пробраться ​туда ​было ​невозможно. ​ ​На ​этот ​раз, ​не ​дожидаясь ​приказа ​Сагреса, ​Найтингейл ​сама ​подняла ​палочку. ​ ​Магическая ​энергия ​сгустилась ​в ​воздухе, ​звеня ​напряжённым ​холодом. ​ ​Сплёх! ​Сплёх!