Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава слизана и может не содержать подлинную лексику и оригинальные сцены, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Ссылка на оригинальный фф в шапке, если вы его читали — чисто мои фантазии идут (они там появятся, чуть позже) начиная с части под номером один. ................ POV «Кенни»       Всё больше убеждаюсь в бессовестности окружающих.       Зритель решил потрогать реквизит и отказался платить. Бармен не налил виски из-за того, что начальство смотрит. А еще меня с утра пораньше раскатал какой-то пидорас на асфальтоукладчике.       Руки стерты к хуям, потому что, видите ли, «тебя не было так долго, Кенни, так что давай пахай, золотце, пока не свалишься». После всего этого золотцу еще и не выдали часть денег, для профилактики. Бесит, но это теперь единственный заработок и некоторая стабильность в получке дает сил не опускать руки. А сейчас придает сил еще и осознание того, что через полчасика можно завалиться к Стэну на «тусу для своих» под приставку и чипсеки.       Все будет просто чудесно... если я снова не ебнусь с этой тупой палки из железа.       Выбирая, как бы так сесть, чтобы выглядеть наиболее эффектно на чужом подоконнике посреди ночи, я наблюдал, как мирно спит Баттерс.       Светлые брови настороженно хмурятся, длинные ресницы поднимаются и в меня впивается сонный, не совсем осознанный взгляд… ну, это просто надо видеть. — О божечки, зачем ты опять залез? — шепчет он, садясь на кровати и сильнее кутаясь в одеяло. — Да ты начинаешь привыкать, — ухмыльнулся я, закидывая ноги на внутренний подоконник. — Уже не «что ты здесь делаешь», а «по какому вопросу явился».       Он продолжает выжидающе смотреть на меня, скрестив руки на груди, и новый непонятный приступ чего-то, похожего на вину, овладевает моим языком. — Карен мне все рассказала. Про то, что вы в классе вечеринку устраивали… нет, про это я и так знал, Кайл прислал пиздалиард голосовых. Ну ты это, извини, что не написал заранее, меня просто катком начало давить сразу с правой руки. Я пришел, чтобы ты знал, что твой торт был просто объедение, и… это лучший подарок, Баттерс! Чувак, я реально не ел торт два… — Потише, — оборвал меня хозяин комнаты, приставив палец к губам и прислушиваясь к происходящему за дверью. Но там, кажется, было тихо. — Ты не волнуйся, у меня, если что, с собой нож, так что… — О боже, даже не думай! Просто говори потише. У вас это с ножами семейное, что ли? — В смысле, семейное?.. Подожди, Карен носит нож? — настала моя очередь удивляться. — Она сказала, если я хочу ее похитить — она сможет постоять за себя…? — пожал плечами Баттерс.       Это, конечно, смешно, да и представляю, как абсурдно это звучало для самого Баттерса, но… блять, чтоб я еще хоть раз не заплатил вовремя, и сестра оказалась крайней! — Так… ты залез сюда, чтобы сказать спасибо за торт? — продолжил Баттерс, едва тревожа тишину. — А, ну, как бы… и извиниться за то, что не предупредил. Картман же по-любому всем наплел, что я где-то валяюсь в пьяном угаре. Мне так-то похуй, но… — кажется, я зашел в собственных мыслях в тупик. Плевать, что там надумают ребята, они привыкли к моему отсутствию и прогулам. Но всё же я сижу тут и зачем-то объясняюсь. Может потому-что Лео в курсе всей ситуации... Хотя я мог бы просто написать смс. Нет, за торт надо было поблагодарить лично. Я почесал затылок и пожал плечами. — Ну, должен был же я сказать спасибо. Ну, и я здесь, как видишь, трезвый в стеклышко, да.       Блять, да зачем вообще Баттерсу знать об этом? — А… тогда, пожалуйста, Кенни.       Повисла пауза, в которую мы оба, не знали, о чем еще поговорить. И ведь я вроде все сказал, осталось махнуть ручкой и слезть, но пока почему-то не хотелось. — Так… ты много чего умеешь готовить, да? — сложил я руки в замок. — Много, — кивнул он. — И… тебе нравится? — Очень, — вряд ли он врет. Лео действительно сильно меняется на кухне — становится более уверенным, что ли. Кайфует от своего занятия. — Тогда почему не поступаешь на повара или кондитера, например? У тебя классно получается. Ты только никому не говори, но как-то Венди делала торт в честь победы футболистов и своего обожаемого Стэна, и он получился намного хуже твоего, зуб даю. — А-а, спасибо, но… это не серьезно, — он опустил взгляд и уставился на одеяло. — Ну, то есть… это не больше, чем просто хобби.       Он сразу помрачнел и начал перебирать кулаками. Баттерса вообще просто читать. Всегда понятно, что он чувствует: Стотч явно был обижен на меня за сегодняшнее утро, когда я не пришел, и смущен благодарностью после. А сейчас он сам не свой и выдавливает из себя эти слова так неохотно, будто они ему и не принадлежат вовсе. Кто-то ему их навязал. — Ты же так на самом деле не считаешь, — осторожно начал я, ловя понурый взгляд хозяина комнаты, — вот я не могу пользоваться плитой. У меня всё всегда горелое или сырое. А вот ты классно кулинаришь. Не мне тебе, конечно, советовать, но почему бы тебе не попробовать серьезно заняться готовкой? Ты же сам говорил, что тебе нахрен не сдались эти курсы.       Когда я договаривал последнее предложение, Баттерс уже сверлил обеспокоенным взглядом дверь. За ней, конечно, было тихо, я ведь не повышал голос, как в прошлый раз, но… какой контроль установил над ним папаша, чтобы даже во время сна внушать такой ужас? — Не то, чтобы… вот так вот не сдались, но все нормально. Давай не будем об этом, ладно? — вежливо, но нервно улыбнулся он. На этом остается лишь пожать плечами.       Пусть делает, что хочет. Это его жизнь. Да. Но что-то из головы не выходит, как Стотч старший «воспитывал» сына при мне месяц назад. Это точно было не в первый раз. Он, наверное, тупо выбил из Баттерса какие-то самостоятельные мысли... и не только по поводу карьеры. Идеальный порядок в комнате, привычка не смотреть в глаза и понятие «наказан». Последнее — это вообще какой-то бред: когда я зашел за ним на вечеринку, Баттерс даже не смог по-человечески выйти из дома. — Пойдем гулять? — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю взвесить все «за» и «против», но… — Когда? — Сейчас. Одевайся. — Нет, конечно нет, о чем ты? Сейчас уже ночь! — он смотрит на меня, как на отбитого. — Да? — я состроил шокированное выражение лица. — Ох, черт, я думал, что на улице просто выключили солнце. Давай одевайся, я подожду. — Мы не должны гулять в такое время! Комендантский час уже наступил, и если нас поймает полиция… — Так я буду с тобой! И мы не совсем идем гулять, мы идем к Стэну. — Зачем будить Стэна? — У него там уже Кайл с Картманом собрались, ждут меня, обещали до часу чипсеки не открывать, — хотя, сдается мне, жиртрест уже открыл не одну пачку. — Чипсеки ждут. — А… — вдруг нахмурился он. — Если проснется отец? Он же убьет меня! — Конечно, — согласно кивнул я, и Баттерс тут же вылупился на меня, как на идиота, мол, что ты тогда мне предлагаешь, если и так все ясно? — Дома будет еще тише, чем сейчас, и твой папаша обязательно проснется, чтобы посмотреть на спящего тебя. И, — он открыл рот, чтобы вставить что-то, но я продолжил за него максимально уверенно, — попьет водички или отольет он прямо в твоей комнате, прямо возле кровати, прямо на… — Да понял я! — перешел на громкий шепот Баттерс. — Ну ладно. Подожди, я переоденусь. — Мне спуститься за твоей обувью? — в таком состоянии он способен минимум свалить с полки самую громкобьющуюся вазу, если не саму полку вместе со стеной. При всем уважении к грациозности Стотча дома, сейчас он взволнован не меньше, чем Твик после очередных поисков «идеального вкуса кофе Твик». Хм, а если его переодеть, дать в руки термос и неделю не расчесывать, Такер уйдет проверять зрение или психику? — Не надо, у меня здесь кроссовки с физ-ры, — он быстро скидывает пижамную рубашку на кровать и идет к шкафу. С другой стороны, ему будет полезно освежиться. Двух невротиков для одной школы все-таки многовато.       Может, мы не суперлучшие друзья, да и наше общение возродилось на почве моего первого самостоятельного суицида, но… за последнее время мы как-то сблизились, что ли. Да черт возьми, он вытащил меня из задницы, я вытащил его из задницы. Все прекрасно. Мир, сиськи, радуга. Утятки. — Тебе скоро восемнадцать, какого черта ты носишь пижаму с утятками? — последнее слово само собой интонационно выделилось. Ну правда, ему же не пять. — А что с ними не так?       Но да, возрастная эволюция это вообще не про Баттерса. — Да нет, ничего. Классные.

***

— Ничего сложного.Просто смотри, как я спускаюсь, — спокойно произнес я, легко нашаривая ногами крепления и, обхватив руками трубу, находя те, что ниже. — У тебя это очень ловко получается, — он, немного свесившись, смотрит в упор, словно спуск на этаж вниз таким образом — сложная и непостижимая наука, как матан. — У тебя получится не хуже. — Нет, потому что я свалюсь. А вдруг она заскрипит, и родители проснутся? Кенни, боже, я, наверное, лучше дома останусь! — Так, Баттерс, спокойно. Смотри, я на земле, и со мной ничего не случилось, — для пущей убедительности я подвигал ногами и руками, мол, не сломаны. — Если железной палке суждено было отвалиться, она бы грохнулась вместе со мной.       Не вытащу его из берлоги сейчас — не вытащу никогда. — А если я соскользну? — он уже сдается. — Я тебя поймаю. — Я тяжелый. — Картман тяжелый. — У тебя хватит сил? — серьезнее спросил он. — Давай лезь уже, можешь не смотреть вниз. И форточку закрой.       Решительно кивнув, он схватился за карниз и, потянув на себя форточку, начал елозить ногами, стараясь найти крепление. Когда Баттерс, наконец, его нашел, я позволил себе оглядеться. Соседи у Стотчей спали и не видели, как принцесска покидает замок дракона Стотча старшего. Или матушки Готель-Стотча? Нет, для Рапунцель у Баттерса маловато волос.       Я услышал легкий скрип прежде, чем чужое тихое «ой», и едва успел приготовиться к тому, что блондин вдруг полетел вниз. — Держу, — ухмыльнулся я. Парень поелозил у меня в руках и уставился наверх, и я вместе с ним. Форточку он закрыл плотно. Замечательно. Вдруг Стиви помимо прочего сквозь сон может определить колебания температуры в комнате сына? — Все нормально? — Тихо.       Он даже не шелохнулся, впившись взглядом в свое окно и вслушиваясь. Я замер вместе с ним, потому что, во-первых, Баттерс оказался не таким уж и тяжелым, а, во-вторых, было бы действительно не круто, спали нас дохера чувствительный папаша на последнем этапе вылазки. — Кажется, все норм, — зашептал я, и парень, чуть погодя, кивнул. — Да, идем. — Прям так? Хорошо.       Ну я и зашагал. Так как падал Стотч не совсем по-принцессному, ловил я его несущуюся перпендикулярно земле тушку тоже своеобразно. Другими словами, Баттерс висел, как подхваченный под мышки кот, разве что вплотную ко мне привязанный, болтая ногами в воздухе, а сейчас его и вовсе мотало при каждом шаге из стороны в сторону. Его толстовка огромной синей складкой собралась под моими руками вместе с футболкой. — Пфф, ладно, все, отпусти, — немного заерзал он, пытаясь освободиться, но я держал крепко. — Ладно-ладно, я понял, спасибо. Отпусти, у меня живот мерзнет, Кенни, ну пожалуйста. — А ты говорил, сил не хватит, — хмыкнул я, возвращая парня на землю. — Ты за кого меня принимаешь?

***

      Стэну стоило запереть дверь. — Нет, Кайл, ты не можешь играть за Джина по этическим соображениям! — восклицал Картман с таким выражением лица, будто ему приходилось в сотый раз разъяснять самую очевидную на свете вещь. — Я играю, кем хочу, — отмахнулся Кайл. Стэн сидел чуть в стороне с «закончилось бы это все поскорее» выражением лица, допивая пачку сока. — Ты буквально, блять, сейчас готов послать традиции своей семейки? Издревле жиды почитали Азазеля, который научил их делать оружие для борьбы с Иисусом, а Джин убивает Азазеля в конце сюжета! — Картман с серьезной миной заливал какую-то бредятину. — Какая мне разница, кого почитали древние евреи? Не называй их жидами, твою мать! — Ты не уважаешь культ предков, Кайл!       Вмешиваться в перепалку себе дороже, поэтому мы с Лео бессовестно воспользовались тем фактом, что ребята сидят к нам спиной. То есть, коварно крались к еще целым чипсикам. — Если так сильно хочешь поиграть Джином, просто выбери его! — Битва Джина против Джина пиздец нереалистична, выбери кого-то еще!       Я почти достал пачку, но Марш, который так и не заметил нашего присутствия, сделал это первым. Сверившись с часами, он вскрыл пачку и высыпал чипсы в большую чашку. Сырный запах распространился по комнате с бешеной скоростью, и желудок тихонько напомнил, что последний раз я ел утром. — Картман, — вмешался Стэн я-только-что-забрал-твою-пачку-еды-Марш, — Ты разве не за Кинга проходил все арки?       Повисла тишина. Картман, все это время флегматично не сводивший взгляда с экрана, медленно повернулся на соперника. А я решил, что хватит уже держать в узде свои природные инстинкты, поэтому наконец захапал чипсину. — … Твою мать, Кайл, ты отвлек меня росказнями о своем распрекрасном Джине, и я забыл про него! — Это еще я виноват? Ты начал заливать про какой-то культ предков, мудак! О, привет, Кенни и… Баттерс?       Опять стало тихо. Мы отвели сегодняшний вечер под «пати для своих», которое включало приставку, фильмы и отсутствие алкоголя. С последним не беда — он ждет нас завтра, на большой тусе, о которой Баттерс, соответственно, тоже не в курсе. — Он потусит с нами сегодня. — Баттерс? — снова оживился Картман. — Да ну нахуй, Кенни, ты где его откопал? Иди на улицу и закопай обратно. — Никто тебя не слушает, жиртрест, — закатил глаза Кайл. — Да, проходите, ребят. Сейчас эти два придурка определятся, за кого им играть, и начнем. — Эй, Стэн! Я здесь твой суперлучший друг! — сходу нехило прифигел рыжий. — Не горячись, Кайл, его единственный друг сейчас — каблук Венди, который скоро проломит ему черепушку. — Завались, жиртрест! Все сложно, — видимо, это действительно было так. Стэн скрестил руки на груди и уставился в телефон, листая последние сообщения. — Подожди, ты не говорил, что вы с ней снова… — Господи, да у них же никогда ничего не бывает в порядке, — раздраженно выдохнул Картман. Я плюхнулся на подушки рядом со Стэном и пододвинул к себе заслуженную миску с чипсеками, Баттерс скромно присел рядом. — Кайл, если ты… мрфм!       Пока Брофловски, схватив одну из многочисленных подушек, пытался почти дружелюбно задушить врага народа номер один, я наклонился к Стэну. — У тебя что, все свалили? — Будь это не так, они бы уже давно тут орали друг на друга. У мамы корпоратив в Денверском ресторане, она взяла папу и сняла номер в ближайшем отеле. А сестра… — он продолжил тише, — Серьезно, чел, я не имею ничего против Баттерса, но почему ты его вдруг привел? — Мы неплохо скорешились в последнее время, — неопределенно пожал я плечами. — А еще у него хуевые родители. Надо его вытаскивать. — Как хочешь. Завтра он придет? — Если захочет. — Слезь с меня, жирная задница! — Я не жирный! — Итак, — я повернулся к Баттерсу.       Он здесь явно чувствовал себя очень неуверенно. Его можно понять: над ним тенью нависла угроза быть спаленным отцом.       Стотч сжал кулаки и, не поднимая глаз, отрыл рот чтобы сказать что-то вроде «может, я все-таки пойду?», но я опередил его и вложил как можно больше уверенности в следующую фразу: — Он не узнает. Во сколько он обычно просыпается?