Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Кен»       Утром он сделал вид, что ничего не было.       Лео спустился на кухню, налил себе кофе, сел за стол и открыл записную книжку. Будто вчера я не лежал под ним с разбитым вдребезги самоконтролем. Будто не выпрашивал поцелуй как последний долбоёб. — Доброе утро, — сказал он ровно.       Я смотрел на его шею. На ворот толстовки, за которым скрывалось место, куда я хотел прижаться губами. — Доброе, — выдавил я.       Он даже не взглянул на меня. Допивает кофе, моет кружку и уходит в цветочный.       Дверь щёлкает.       Я сижу на кухне и чувствую себя использованным.       Хотя вроде бы не должен…

***

      Днём — тишина.       Он работает, я тоже. Пишу ему «как ты» — отвечает «нормально». Встречаемся в прихожей, говорит о какой-то ерунде. Лео идет в комнату — я на диван. Кажется, что слышу, как он дышит на втором этаже — и схожу с ума.       Потому что ночью — всё иначе. Я начал себя ловить на том, что специально оставляю телик, будто знак «я не сплю». Жду, затаив дыхание. Когда он возвращается. Когда в прихожей гаснет свет. Когда его шаги поднимаются по лестнице. Я не знаю, придёт ли он. Но я считаю эти шаги, и сердце колотится где-то в горле.       Он пришёл на четвёртый день. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и уже решил, что сегодня — нет. Что, наверное, я всё придумал. Что он просто…       Ступенька скрипнула.       Я замер. — Не спишь? — тихо. — Нет.       Он подошел к дивану. Без света. Просто тёмный силуэт в свете от телевизора, а потом — рядом. Я не видел его лица, только чувствовал запах: цветы из магазина и усталость. — Лео… — Тсс.       Его пальцы легли на мою щёку. Медленно, едва касаясь. Я закрыл глаза. — Ты ждал меня, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Да. — Зачем?       Я беспомощно втянул ртом воздух и не ответил. Потому что ответ был слишком дурацким. Слишком жалким.       Лео усмехнулся. В темноте этот звук прозвучал совсем близко. — Скучал по мне, Маккормик? — Заткнись. — Или что?       Он наклонился. Я чувствовал его дыхание на своей шее — горячее, частое. Он тоже дышал как после бега. Значит, не только у меня сносит крышу.       Я потянулся к нему — он отстранился. — Не-а, — тихо. — Я не за этим. — А за чем?       Пауза. Такая длинная, что я успел сосчитать удары сердца. Пять. Десять. Пятнадцать. — Я хочу кое-что проверить. — Что? — Можешь лежать тихо?       Я сглотнул. Не думай. Не думай. Просто лежи. Не разрушай этот момент. — Лео… — Можешь? — его голос стал твёрже. Я молчал. Потом кивнул. Хотя он вряд ли видел. Но, видимо, почувствовал. — Хорошо.       Он сел на меня сверху. Медленно, тяжело. Я выдохнул — и понял, что не дышал последние секунд десять.       Его колени по бокам моих бёдер. Тёплые. Лео сидел и не двигался. Просто сидел. — Что ты делаешь? — хрипло. — Проверяю. — Что?! — Можешь ли ты быть просто… здесь. Без своих «я тебя сломаю» и «я боюсь».       Я замер. — Это больно? — спросил он. — Просто быть?       Я не ответил. Он наклонился. Его нос провёл по моей скуле — медленно, как в тот раз. Я зажмурился. — Дыши, Кен.       Я выдохнул. И тут же снова забыл, как это делается, потому что его губы коснулись моей шеи.       Не поцелуй. Почти. Скорее — дыхание. Горячее, влажное, сводящее с ума.       Я выгнулся. Он надавил на грудь, прижимая обратно. — Тихо, — шепнул он в шею. — Ты обещал.       Я сжал плед так, что костяшки побелели. Лео целовал мою шею. Медленно. Тягуче. Как будто пробовал на вкус. Я чувствовал каждое движение его губ, каждое касание языка — и сходил с ума от того, что это не то. Не то, что я хотел. Я хотел поцелуй в губы.       А он целовал шею. — Лео… — голос сорвался. — М? — Поцелуй меня.       Он замер. Прямо губами в мою кожу. — Нет. — Почему?! — Потому что ты хочешь.       Это был удар ниже пояса. — Что за хуйня… — Тихо.       Он снова прижал меня к дивану. Сильнее. — Ты сказал, что боишься меня сломать, — его голос был тихий, почти ласковый. — А сам ломаешься от того, что я просто дышу на тебя.       Я закрыл глаза. Потому что он был прав. Я чувствовал, как его губы снова прижимаются к шее. Как он втягивает кожу — чуть сильнее, почти больно. Я закусил губу, чтобы не застонать. Он сосал. Медленно, ритмично. Я чувствовал, как наливается кровью место, где его рот. Как пульсирует под кожей. И тут — резко отстранился.       Я открыл глаза. Темнота. Силуэт. Он смотрел на меня. — Что? — Ничего.       Я провёл рукой по шее. Кожа горела. — Ты… — Теперь все увидят, — его голос был странный. Смесь усмешки и чего-то ещё. — Что ты не мой. Но был.       Я не понял. Но спросить не успел. Он снова наклонился. Уткнулся носом в мою шею — прямо в засос. И замер.       Я чувствовал его дыхание. Частое. Сбитое. И вдруг понял.       Он дышит так, потому что…       Его рука скользнула вниз. Не на меня. На себя.       Я замер. — Лео… — Тсс, — его губы всё ещё прижаты к моей шее. Голос глухой. Дрожащий. — Не смотри. Не двигайся. Просто лежи.       Я лежал. Чувствовал каждое его движение. Толчки. Дыхание, которое становилось всё чаще, всё горячее. Он уткнулся носом в мою шею и тяжело дышал, и от этого воздуха не хватало и мне. — Ты… — начал я. — Заткнись, — выдохнул он. И вдруг добавил тише: — Пожалуйста.       Я заткнулся. Смотрел в потолок, слушал его дыхание, чувствовал, как он трогает себя, уткнувшись в меня, и внутри всё разрывалось от того, как это неправильно. И правильно.       Он выдохнул — длинно, со стоном, который уткнул в моё плечо. И замер. Тишина.       Потом он отодвинулся. — Лео… — Не надо.       Он встал. Отвернулся. Я слышал, как он поправляет одежду. — Что это было? — спросил я в темноту.       Молчание. Потом его голос — глухой, усталый: — Ты спугнул его. Моего «репетитора». Он больше не отвечает.       Я сел на кровати. — Что? — Ему не нужны проблемы. Я ему написал — он прочитал и заблокировал.       Я молчал. До меня доходило. — И теперь… — И теперь мне не с кем спускать напряжение, Кенни, — его голос дрогнул. — Только с тобой.       Это слово ударило под дых. — Поэтому ты… используешь меня? — А ты бы хотел по-другому?       Я открыл рот и глупо смотрел на силуэт. Он ждал. Я чувствовал это даже в темноте. — Я… — голос сорвался. — Я хочу… — Что? — Хочу, чтобы ты выбрал меня. Не потому что я единственный вариант.       Тишина стала густой. — Глупый, — сказал он тихо. — Очень глупый. — Лео… — Я устал, — перебил он. — Устал от того, что ты не видишь. — Чего не вижу?       Пауза. Длинная. Бесконечная. — Спокойной ночи, Кенни.       Ступеньки снова скрипнули. Дверь на верху осторожно закрылась.       Я остался один.       На шее горел засос. В лёгких — его дыхание. В голове — его голос:       «Только с тобой».       Я лёг обратно. Закрыл глаза.       И понял, что не знаю, радоваться мне или плакать.