Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Кен»       Неделя. Я продержался неделю.       Семь дней, в течение которых делал вид, что ничего не произошло. Будто засос на шее — от комара. Будто его дыхание мне не снится. Будто не просыпаюсь по ночам с рукой в штанах и мыслями о том, как Лео уткнулся носом в мою шею и кончил, используя как подушку. Будто не жду после работы, как Хатико. Будто не таскаю в зубах цветы и вкусняшки для него.       Неделя — и я сдался.       Но теперь решил играть по-своему.       Я знал: его защита дала трещину. Тогда. На кухне. Когда Лео думал, что подсолнухи не для него. В глазах — сначала надежда, потом боль, злость. А когда я сказал, что цветы для него, — самообладание рухнуло. Всего на секунду. Но я успел заметить.       Днём Лео был неуязвим. Спокойный, с прямой осанкой, с дурацкой записной книжкой и запахом цветов. Я смотрел, как он пьёт кофе, и думал: «Ты там, за столом, — это один Лео. А тот, в темноте, — другой. Я хочу познакомиться с обоими». — Лео, — позвал я, когда проходил мимо в прихожую.       Он обернулся. Взгляд настороженный. — Что?       Я шагнул. Один шаг — он попятился. Ещё один — упёрся спиной в стену. — Кенни… — Что? — улыбнулся я. — Мы же друзья. Друзья могут стоять близко. — Мы не… — Не что?       Он сглотнул. Кадык дёрнулся. Хорошо. Я упёрся рукой в стену рядом с его головой. Наклонился ближе. Не касаясь. Почти. — Ты чего-то боишься, Лео? — Нет. — Врёшь.       Дыхание сбилось. Совсем чуть-чуть. Но я заметил. — Тот вечер, — тихо сказал я. — Ты кое-что сделал.       Он отдёрнул взгляд. — Не помню. — О-о-о, — усмехнулся я. — А засос помнишь? Он до сих пор не сошёл.       Я оттянул ворот футболки. Лео не смотрел. Прятал глаза. — Лео.       Молчание. — Посмотри на меня.       Поднял взгляд. Красный. Смущённый. Злой. — Чего ты хочешь? — выдохнул. — Ничего. Просто хочу быть рядом с другом.       Я отстранился и пошёл на кухню. За спиной — тишина. И тяжёлое дыхание.

***

      Это стало игрой.       Я ловил его в коридоре. На кухне. У ванной. Подходил близко, смотрел в глаза, говорил что-то невинное — и уходил. — Лео, ты молоко купил? — Лео, у тебя спина белая. — Лео, ты сегодня хорошо выглядишь.       Он краснел. Каждый раз. Злился. Пытался огрызаться — и сбегал. Я чувствовал себя охотником.       Я чувствовал, как Лео напрягается, когда я рядом. Как дыхание сбивается. Как он ищет пути отступления. И каждый раз, когда он убегал, я думал: «Беги. Я всё равно поймаю». Потому что он уже показал, что хочет быть пойманным. Там, в темноте, когда уткнулся в меня. Просто боится признаться.       Иногда меня просто трясло от злости. Не от его избегания — от того, как он убегал. Будто я для него угроза. Будто моя близость — наказание. А ведь это Лео использовал меня. А теперь ведёт себя так, будто я монстр. В такие моменты хотелось прижать к стене и не отпускать, пока он не перестанет дрожать.       И всё же эта охота лучше, чем дрочить в одиночестве.

***

— Ты издеваешься? — спросил он на пятый день, когда я прижал его к холодильнику. — Нет. Просто хочу узнать, какой ты. — Ты меня знаешь. — Я знаю Лео, который спит со мной в одной комнате. И Лео, который трахался в мотелях. И Лео, который кончил, уткнувшись мне в шею. А этого, — я провёл пальцем по его щеке, — этого не знаю.       Он замер. — Которого? — Который краснеет.       Дёрнулся, пытаясь уйти. Я не пустил. — Кенни, пусти. — А что ты сделаешь? Опять используешь меня?       Я сказал это не чтобы ранить. Чтобы напомнить. Чтобы знал: я помню. Маленькая месть. За то, что заставил чувствовать себя использованным — и не дал права обижаться.       Лео побелел. — Я не… — Тсс, — приложил палец к его губам. — Я не жалуюсь. Просто говорю.       Я убрал руку. Отошёл. — Но в следующий раз, когда захочешь меня использовать, — бросил через плечо, — делай это при свете.

***

      Он сорвался в субботу.       Мы сидели в гостиной. Мистер Мэкки уехал на выходные к родственникам. Телевизор работал на фоне, но никто не смотрел. Я читал какую-то фигню в телефоне, краем глаза следя за Лео. Он сидел в кресле. Сжимал подлокотники. Смотрел в одну точку. — Лео.       Вздрогнул. — Иди сюда. — Зачем? — Просто иди.       Он медлил. Потом встал. Подошёл. Я взял за руку и потянул на диван. Рядом с собой. — Садись. Будь как дома.       Сел. Напряжённый, как струна. Я молчал. Просто сидел рядом. Смотрел телевизор. Через пять минут его дыхание выровнялось. Через десять — он чуть расслабился. — Кенни… — М? — Чего ты хочешь?       Я повернулся. Полумрак. Свет с кухни падал на его лицо — половина в тени, половина освещена. Глаза блестят. Ворот футболки открывает линию шеи. Губы искусанные. Хочу его. Так, что кружится голова. Не просто секса. Хочу, чтобы Лео перестал бояться. Чтобы доверился. Посмотрел на меня при свете и сказал «да». Потому что в темноте он уже всё сказал. — Я хочу, чтобы ты перестал убегать. — Я не убегаю. — Убегаешь. Каждый раз, когда я подхожу, отодвигаешься. Каждый раз, когда я говорю, молчишь. Каждый раз, когда хочешь меня тронуть, делаешь это в темноте, чтобы не видеть моего лица.       Он сглотнул. — Это не так. — А как?       Молчание. Я вздохнул. — Знаешь, каково это? Чувствовать, что тебя используют, но не иметь права обижаться, потому что сам этого хотел?       Глаза расширились. — Ты… — Опять же. Я не жалуюсь, — перебил я. — Просто говорю. Ты тогда, в темноте… я был готов на всё. На любую роль. На «используемого», на «подушку», на что угодно. Лишь бы ты был рядом.       Я замолчал. — Но потом ты ушёл. И я остался с этим. С ощущением, что я — просто способ. — Ты не способ, — тихо сказал он. — А кто?       Не ответил. Но его рука легла на мою. Я замер. — Лео… — Тсс.       Пододвинулся ближе. Колено коснулось моего. Тепло. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя использованным, — сказал он. — Я просто… я не знал, как иначе. — А сейчас знаешь?       Пауза. Длинная. Тягучая. — Нет. Но я хочу попробовать. — Что попробовать?       Лео взял мои руки. Положил себе на талию. — Держи.       Я не дышал. — Только… не больше. Пока.       Киваю. Пальцы легли на ткань футболки. Тёплая. Под ней — тело. Живое. Дрожащее. Он выдохнул. Протяжно. Прерывисто. Будто сейчас вскочет и убежит на второй этаж. — Хорошо? — Ага.       Лео сидел ко мне вполоборота. Я чувствовал его дыхание — частое, сбитое. Как тогда. Как в ту ночь. Пальцы чуть сжались на его талии. Он вздрогнул. Неужели сейчас даст заднюю? — Можно? — спросил я. Наверное стоило остановиться, но это было уже невозможно. — Да.       Я провёл ладонями по бёдрам. Медленно. Сверху вниз. Ткань джинсов — грубая, под ней — горячее. Лео зажмурился. — Лео, посмотри на меня.       Открыл глаза. Свет с кухни падал на лицо. Глаза влажные. Губы прикушены. — Ты красивый, — сказал я.       Он дёрнулся, будто от пощёчины. — Не надо… — Надо. Ты не слышал этого от меня. А должен.       Его рука легла поверх моей. Сжала. — Кен… я… — Что?       Не ответил. Закинул на меня ногу, приземлился на колени и просто уткнулся лицом в плечо. Как тогда. Замер. Я чувствовал его дыхание. Частое. Горячее. И вдруг понял. — Лео, ты… — Тсс.       Рука скользнула вниз. Не на меня. На себя. Я замер. — Ты опять… — Я не могу иначе, — голос глухой, плечо обожгло горячим дыханием даже через ткань. — Я схожу с ума. От тебя. От того, что ты рядом. От того, что ты трогаешь.       Я сглотнул. — Я не против. — Ты разрешаешь? — Да.       Он двигался. Медленно, ритмично. Я чувствовал каждое движение — через его тело, через свои руки на его бёдрах, через дыхание, которое становилось всё чаще. — Лео… — Не смотри, — выдохнул. — Я не могу не смотреть.       Я смотрел. Полумрак. Его лицо. Глаза зажмуренные. Губы приоткрыты. Он кусал их, чтобы не стонать — и не мог. Мои руки на его бёдрах. Он двигался в них. Использовал как опору. Как точку.       Я чувствовал, как тяжелеет внизу. Как кровь приливает. Как член упирается в джинсы. И тёрся о его бёдра. Сам того не замечая. Просто тело вело. Я не должен так хотеть… Но не мог остановиться. — Кенни… — выдохнул он. — М? — Ты…       Лео не договорил. Потому что я дёрнулся. Резко. Проскулил в его плечо. И замер.       Тёплое пятно расползалось по джинсам. Я кончил. Не трогая себя. Просто от трения. От его дыхания. От движений. Как мальчишка на первом свидании. — Блять, — выдохнул я.       Он открыл глаза. Посмотрел на меня. И вдруг — усмехнулся. — Ты что… — Заткнись.       Лео засмеялся. Тихо. Устало. — Мы оба кончили, не целуясь. Это новый рекорд.       Я хотел огрызнуться. Но вместо этого засмеялся тоже. Глупо. Нелепо. Стыдно. И всё же стало легче. Потому что он рядом. Потому что мы оба — куски дерьма, которые не знают, что делают, но делают это вместе. — Я не знаю, что мы делаем, — он отстранился. Посмотрел на меня. Ресницы влажные. Щеки красные. — Я тоже. — Но мне… — запнулся. — Мне не так страшно, как в тот раз.       Я кивнул. — Мне тоже.       Пауза. — Можно я тут посижу? — Лео смущенно опустил глаза. — Здесь? — Рядом. Просто… рядом. — Да.       Он сел на диван около меня, положил голову на моё плечо. Я смотрел, как свет с кухни падает на его волосы. Чувствовал его вес. Слышал дыхание. И думал: «Мы оба кончили. Я даже не поцеловал его. И это был лучший секс в моей жизни».