Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Кен»       Мы с Лео шли домой от Стэна. Вечер, холодно, он прижимался ко мне, чтобы согреться. — Кенни. — М? — А Кайл… он как? — В смысле? — Ну, после всего. После Картмана.       Я задумался. — Борется. — С чем? — С собой. С тем, что его тянет к Эрику. С тем, что он не может это контролировать.       Лео молчал. — Знаешь, — сказал я. — Он молодец. Что не лезет. — А ты бы лез?       Я остановился. Посмотрел на него. — Я лезу. К тебе.       Он покраснел. — Это другое. — Почему? — Потому что ты… потому что мы… — Потому что мы друг друга выбрали, — закончил я. — А он не выбирал. Оно само.       Лео кивнул. — Это страшно, — сказал он. — Когда само. — Ага.       Мы пошли дальше. — Но он справится, — добавил я. — Кайл сильный. Просто ему нужно время. — Ты его любишь. — Как брата. — Это хорошо.       Я обнял его за плечи. — Ты мой любимый брат. — Я тебе не брат! — Ладно, любимый не-брат.       Он засмеялся.

***

      Всё началось из-за грёбаного йогурта. — Ты доел мой йогурт, — сказал Лео.       Я даже не сразу понял, о чём речь. Стоял у холодильника, пытался найти хоть что-то съестное, а он возник за спиной как призрак. — Чего? — Йогурт. Вишнёвый. Я его оставил на сегодня. — Я думал, это общий. — Это был мой.       Я обернулся. Он стоял в проходе, руки скрещены на груди, взгляд — убийственный. Из-за йогурта. — Лео, серьёзно? — Серьёзно. — Я куплю тебе новый. — Ты всегда так говоришь. — Потому что всегда покупаю. — Нет, не покупаешь. Ты забываешь. А потом я живу без йогурта.       Нужно было разрядить обстановку. Я выдохнул. Попытался улыбнуться. — Ну прости, малыш. — Не называй меня малышом. — Почему? — Потому что я не малыш. — Для меня — малыш.       Лео шагнул ближе. Слишком близко. Я видел, как у него пульс бьётся на шее. — Кенни. — Что? — Заткнись.       Я усмехнулся. — А то что?       Малыш толкнул меня. Не сильно. Так, обозначая границу. Но я не ожидал — качнулся назад, ударился спиной о холодильник. — Ты серьёзно? — А ты?       Я толкнул в ответ. Лео отлетел на пару шагов, но устоял. Глаза загорелись. Но в них было что-то ещё, чего я не сразу понял. — Не надо, — сказал он. — Чего не надо? — Не надо со мной так. — Как? — Как с ребёнком.       Я шагнул к нему. Он — навстречу. Мы сошлись в центре кухни, как два петуха перед дракой. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — сказал я. — Из-за йогурта. — А ты ведёшь себя как козёл. — Сам козёл.       Лео толкнул снова. Сильнее. Я влетел спиной в стену. — Лео, блять… — Что? Не нравится?       Я рванул к нему. Схватил за плечи. Он — меня. Мы сцепились, толкаясь, пытаясь завалить друг друга. Это не было дракой. Не настоящей. Никто не хотел сделать больно. Мы хотели понять, кто кого. Он оказался сильнее, чем я думал. — Ты чего такой крепкий? — выдохнул я, пытаясь вывернуться. — Курсы самозащиты, — он дёрнул меня за руку, разворачивая. — Помнишь? Я говорил.       Не помнил. Но почувствовал — когда лицо впечаталось в спинку дивана. — Что за…       Он заломил мне руки за спину. Прижал коленом поясницу. Я дёрнулся — бесполезно. Ещё раз — бесполезно. — Лео! — Что? — Отпусти! — А слабо?       Я застыл. Лео наклонился. Губы у самого уха. — Ты думал, я слабый, да? — голос тихий, почти ласковый. — Думал, раз я нежный и краснею, то меня можно толкать? — Лео… — Я не слабый, Кенни. Я просто не хочу силу показывать. Но если надо — покажу.       Я дёрнулся снова. Он держал мёртво. И вдруг я понял: мне это нравится.       Не то, что меня поймали. Не унижение. А то, что он — сильнее. Что он — может. Что держит меня, и я не могу вырваться. В паху дёрнуло. — Что, сдаёшься? — спросил он.       Тишина. Если открою рот — он услышит, как я дышу. А дышал я как после марафона. — Кен?       Я выдохнул. Дрожаще. — Лео… — М? — Не отпускай.       Он будто окаменел. — Что?       Я не ответил. Просто выгнулся — чуть-чуть, самую малость — прижимаясь задом к его паху. И тут я почувствовал. Он дёрнулся. Член — ещё мягкий — вдруг дёрнулся, наливаясь. Я кожей чувствовал, как это происходит.       Лео понял. Но не двинулся. Замер. Как статуя. — Ты серьёзно? — голос хриплый, чужой. — Не знаю, — прошептал я. — Просто… не отпускай.       Пауза. Долгая. Тягучая. Я чувствовал, как он дышит. Как борется сам с собой. А потом — ничего. Он ослабил хватку. — Лео? — Не могу, — выдохнул он. — Что? — Не могу так.       Я перевернулся. Посмотрел на него. Лео сидел на диване, сжав кулаки. В глазах — борьба. Желание. И страх. — Чего ты боишься? — спросил я тихо.       Он не ответил. Отвёл взгляд. — Лео. — Я не знаю, можно ли мне… — Что? — Хотеть тебя так.       Сердце пропустило удар. — Как — так?       Он молчал долго. Потом посмотрел мне в глаза. — Так, чтобы ты был подо мной. Чтобы я держал тебя. Чтобы я… брал.       Я сглотнул. — И? — И я не знаю, хочешь ли ты этого. Ты всегда был сверху. Ты всегда вёл. Я думал, тебе так надо. Что ты только так можешь.       Он провёл рукой по лицу. Устало. — Я боюсь, что если начну — не смогу остановиться. Что сорвусь. Что покажу тебе ту часть себя, которая… которая тебя напугает.       Светлые ресницы. Красные щеки. Шрам на веке. Этот человек, только что заломил мне руки и прижал к дивану — а теперь сидит и трясётся от того, что слишком сильно меня хочет. — Лео. — М? — Ты думаешь, я не хочу, чтобы ты меня трахнул?       Он вздрогнул. — Кенни… — Я серьёзно. Ты думаешь, я не хочу, чтобы ты меня держал? Чтобы ты брал меня, когда захочешь? Чтобы показывал мне всю свою темноту? — Не знаю… — Я хочу.       Лео поднял глаза. — Правда? — Правда. Но я не могу доказать это словами.       Я встал. Подошёл к нему. Взял его руки и положил себе на бёдра. — Держи.       Он сжал пальцы. Сильно. До боли. — Хорошо, — шепнул я. — А теперь сделай то, что хочешь.       Пауза. Лео сомневался. — Кен… — Я не сбегу. Не испугаюсь. Просто сделай.       Он дышал тяжело. Глаза бегали по моему лицу — искали ответ. А потом Лео рванул меня на себя. Развернул. Прижал грудью к дивану. — Руки, — выдохнул он.       Я заложил руки за спину. Сам. Он схватил их — и я почувствовал, как он выдыхает. С облегчением. С благодарностью. — Лео… — Молчи.       Он прижался сзади. Член — уже твёрдый — упёрся мне между ног. И вдруг я услышал этот смешок. Хитрый. Надменный. Изучающий.       А потом он стянул с меня спортивные штаны. Шлёпнул — по голой ягодице, и по телу будто пробежал электрический заряд. Я ахнул. Услышал, как трещит молния на его джинсах, как он возится с одеждой — и снова этот смешок.       Он проверял. Изучал. Смаковал. Между бёдер проникла горячая плоть. Не внутрь — между. Трение — кожа по коже, член по члену, бедро по ягодицам. Я ахнул. Запястья начали ныть — он опирался на них, толкаясь в такт своему дыханию. — Хорошо? — выдохнул он мне в затылок. — Охеренно.       Лео застонал. Тихо, сдавленно. И двинулся быстрее. Я чувствовал, как он пульсирует между моих бёдер. Как трётся головкой о мои яйца. Как его дыхание сбивается с каждым толчком. — Кен… я… — М? — Сейчас кончу. — Я тоже. Кончай.       Последние движения — быстрые, жадные, отчаянные. Он прижимал меня к дивану, заломив руки, и трахал воздух между моих ног, а я кончал в штаны от того, как он дышит, как стонет, как держит.       Бёдра обдало жаром. Мы замерли. Тишина. Только его сбитое дыхание около уха.       Лео отпустил мои руки. Отстранился. Я перевернулся на спину. Он сидел на диване, смотрел на меня. Раскрасневшийся. Запыхавшийся. Красивый. — Это было… — начал он. — Охуенно, — закончил я.       Он засмеялся. Коротко. Но в глазах — тень. Та самая. — Кен. — М? — Ты правда… хочешь этого? — Чего именно? — Чтобы я был сверху. Чтобы я… доминировал.       Я посмотрел на него внимательно. Он не спрашивал из неуверенности. Он спрашивал, потому что ему нужно было услышать это. Потому что боялся, что я скажу «нет». — Лео. Слушай меня.       Он напрягся, выпрямился.        — Я хочу всего тебя. Всего. Любого. Сверху, снизу, сбоку. Хочу, чтобы ты брал меня, когда хочешь. И хочу брать тебя, когда ты позволишь. Мы можем меняться. — Но ты всегда был сверху. Я думал… — Ты думал, что я только так могу. А я думал, что ты только принимаешь. Мы оба идиоты.       Лео усмехнулся. Устало. — Мы поссорились из-за йогурта. — И? — И теперь у нас обоих мокрые штаны. — Лучший способ мириться.       Он лёг рядом. Уткнулся носом мне в плечо. — Кен. — М? — Тебе правда понравилось? — Правда. — Не потому что я тебя заставил? — Ты меня не заставлял. Ты меня поймал. — Это разные вещи? — Это лучшие вещи.       Он засмеялся. Тихо, счастливо. Но я чувствовал — он всё ещё не до конца поверил. В нём сидел этот страх: «а вдруг он только терпит? а вдруг хочет другого?»       Я погладил его по голове. — Лео. — М? — Мы поговорим об этом. Хорошо? Не сейчас. Но поговорим. Потому что я хочу, чтобы ты знал: ты можешь быть любым со мной. И я буду любым с тобой.       Он поднял голову. Посмотрел мне в глаза. — Обещаешь? — Обещаю.       Лео улыбнулся. Светло. Устало. И снова уткнулся мне в плечо. Я смотрел в потолок и думал: вот оно. Мы оба учимся. Мы оба боимся. Но мы оба хотим.       И это главное.