Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Кен»       Впервые за долгое время у нас обоих выдался выходной в один день.       Я затарился в магазине малиной, клубникой и шоколадом. Лео стащил ноут из кабинета мистера Мэкки — вряд ли тот заметит, что кто-то решил пересмотреть все сезоны «Теории большого взрыва» с его компьютера. Мы сидели на ковре в нашей комнате. Тарелка с ягодами между нами. Растопленный шоколад в чашке. На экране Шелдон нёс какую-то чушь про цыплят. — О боже! Сейчас будет моя любимая шутка про округлых цыплят! — Лео подпрыгнул на месте.       Я макнул клубнику в шоколад, отправил в рот. Вкус — кайф. Но я смотрел не на экран. Наблюдал, как он облизывает губы. Физики на экране спорили про курицу и яйцо. Леонард сказал что-то, Шелдон ответил — и Лео рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. Я засмеялся следом, хотя вообще не понял шутку. Потому что его смех — лучшее, что я слышал за последние недели.       А потом он взял клубнику. Опустил в шоколад. Поднёс ко рту. И облизал. Медленно. Глядя на экран. Не специально. Просто так. Я следил, как его язык скользит по красной ягоде, как шоколад остаётся на нижней губе, как он втягивает её в рот, облизывая.       В паху дёрнуло. Тарелка глухо стукнулась о ковёр. Клубника покатилась по полу. Я даже не понял, когда разжал пальцы. — Мамочки! — Лео приземлился на колени и принялся собирать.       Я смотрел, как он наклоняется. Как футболка натягивается на спине. Как джинсы обтягивают задницу, когда он тянется за очередной ягодой. В горле пересохло. Пришлось отставить чашку с шоколадом подальше. Чтобы не облиться. Или чтобы не облить его. Хотя мысль о том, как горячий шоколад капает ему на кожу...       Лео поднял голову. Наши глаза встретились. И в его взгляде мелькнуло что-то. Хищное. Быстрое. Он тут же опустил ресницы, но я успел заметить. — Ты не должен этого делать, — мой голос сел до хрипоты. — Собирать клубнику? — он хохотнул, но в смешке проскользнуло то самое «что-то».       Я промолчал. Просто наблюдал, как он стоит на коленях. Рядом со мной. В двух сантиметрах от моих ног. Лео принял решение. Я понял это по тому, как дёрнулся кадык, как он сглотнул, как чуть прикусил губу. Его ладонь легла мне на бедро. Я вздрогнул. Мурашки побежали вверх, к паху, вниз, к коленям. Везде. — Лео.       Игнор. Полный. Пальцы сжались на джинсе. — Мы не должны торопиться. Даже если мы вообще никогда не... — Я хочу тебя, — перебил он. — Сейчас.       Его лоб упёрся в моё бедро. Он потёрся щекой о ткань джинсов. Как кот. Как голодный кот, который нашёл тепло. У меня внутри всё сжалось. А потом он укусил меня за ногу. Через джинсы. Чётко, сильно. Я дёрнулся. Воздух застрял в лёгких. Его рука скользнула по выпуклости в паху. Надавила. Я выдохнул сквозь зубы.       Треск молнии прозвучал как выстрел. — Ты уверен? Я могу обойтись... — Маккормик, заткнись!       Злой взгляд метнулся на меня. Я заткнулся. Ладонь надавила мне на грудь, толкая на спину. Пришлось подчиниться, лечь на ковёр. Светлые ресницы опустились, взгляд уткнулся в мои джинсы. В то, что он захотел получить. И получит. — Можно снять?       Я глупо и быстро закивал. Джинсы полетели в сторону. Свобода. Воздух на коже. И его взгляд — на моих серых боксерах. На ткани виднелось всё. Вся дурацкая влага. Каждая капля смазки, что выступила, пока он возился с джинсами. — Да иди ты на хер! — прорычал я.       Он игриво прищурился. Я понял, что сморозил глупость. Закатил глаза. — Отсоси!       Тихий, довольный смех не заставил себя ждать. Я закрыл лицо ладонью и замычал. Гениально, Маккормик. Сам себя закопал.       Невесомый поцелуй рядом с пупком заставил вздрогнуть. Я зажмурился. Он оттянул резинку трусов и поцеловал тазовую кость — там, где кожа особенно тонкая. Я втянул воздух ртом. Бёдра качнулись навстречу. Следующий поцелуй — прямо туда. В головку, через ткань. Влажно. Горячо.       Я застонал. Не сдержался. Сдержаться было просто невозможно. Лео замер на секунду. Я не видел его лица, но кожей ощущал — ухмыляется. Довольный гад. Язык прошёлся по всей длине. Через боксеры. Медленно, с нажимом. Ткань намокла окончательно, прилипла к коже. — Ах ты... маленькая... сука... — Ммм~ — он хмыкнул — и обхватил губами головку.       Поясница выгнулась. Бёдра сами пошли вверх. Я трахал воздух, его рот, эту чёртову ткань между нами. — Лео... блять...       Он сжал губы сильнее. Втянул. Я почувствовал, как пульсирует член в такт сердцу. Его пальцы дёрнули резинку. Он на секунду замер — спрашивая разрешения. Я приподнял бёдра. Нетерпеливо. Почти грубо. Боксеры улетели куда-то в угол комнаты. И... тишина.       Лео сидел на коленях и просто рассматривал. Перед его лицом был мой член. Твёрдый. Влажный. Готовый. А он разглядывал. Медленно, внимательно, будто изучал. Хитрющий взгляд скользнул по моему лицу. — Ты уверен? — вызывающе.       Я зарычал. Откинулся на спину. Ударил кулаком по ковру. — Да! — Что-что?       Сука. Издевается. Я надул губы. Состроил самые невинные глаза, на которые был способен. — Лео, пожалуйста... — голос тонкий, просящий. — Пожалуйста, не мучай меня...       Я выгнул спину. Развязно качнул бёдрами. Ногтями провёл по собственной коже — по талии, по рёбрам, оставляя белые полосы, что медленно наливались красным. — Лео... — простонал я. Со вкусом. С придыханием.       Он смотрел. Во все глаза. Рот приоткрылся. Я довольно откинулся, готовясь ржать. Триумф длился секунды три.       Его ладонь сжалась на моём члене. Туго. Горячо. И задвигалась. Я захлебнулся смехом. Из горла вырвался стон. Он двигал рукой. Медленно. Плотно. Я ощущал каждую линию ладони, каждый палец.       Рядом — дыхание. Тяжёлое. Прерывистое. Не моё. Я распахнул глаза. Он глядел на то, что делал. Губы прикушены. Щёки красные. Это завело ещё сильнее. — Лео... — проскулил я. Он наклонился. Взял головку в рот. Я застонал в голос. Горячо. Влажно. Язык — по головке, по уздечке, по самому чувствительному месту. Я позволил себе стонать громко. Пусть слышит. Пусть знает, что делает со мной. Моя рука сама легла ему на затылок. Пальцы зарылись в светлые волосы. Мягкие. Шёлковые. — Лео... — я протянул его имя, с наслаждением. Он дёрнулся. И простонал — прямо в мой член. Вибрация прошла через всю длину, ударила в низ живота. — Да, да, продолжай... пожалуйста, продолжай, Лео.       Лео ускорился. Я гладил его по голове, перебирал пряди, сжимал, когда становилось слишком хорошо. — Блять... да, Лео. Ты такой сладкий. Такой милый. У тебя невероятно красивые глаза.       Он застонал громче. Двигался быстрее. — Я... так тебя люблю. Я безумно сильно тебя люблю, Лео!       Напряжение нарастало. Сжалось в тугой узел где-то в копчике. Поползло вверх. — П-подожди... подожди!! Лео, малыш, я сейчас... сейчас...       Я надавил на его плечо. Он не сдвинулся. Я заколотил по нему, пытаясь отстранить. — Лео, Лео, я же тогда... ах...       Он сжал губы сильнее. Втянул глубже. Я вцепился в его футболку. Обхватил ногами, прижимая к себе. И кончил. Волна накрыла с головой. Я выгнулся, застонал, растёкся по ковру. Пульсация. Жар. Опустошение.       Несколько секунд я просто лежал, ловя ртом воздух. Потом убрал волосы со лба. Посмотрел вниз. Лео сидел на коленях. Уткнувшись лбом в моё бедро. Плечи вздрагивали. Дышал часто, прерывисто. Его рука двигалась. Там. Внизу. — Охренеть, — выдохнул я.       Я сел. Осторожно взял его за подбородок. Поднял лицо. Глаза затуманенные, влажные. Смотрит сквозь меня. Рот приоткрыт. И рука продолжает двигаться, даже когда я его держу. — Пиздец, — прошептал я. — Ты... охренеть.       Он прикрыл глаза. Потянулся ко мне за поцелуем. Я поцеловал. Коротко. Он простонал в губы — и потянулся снова. Я отодвинулся. Он нахмурился. Зло, по-настоящему. — Ну уж нет, — усмехнулся я. — Хочешь — добудь.       Малыш зарычал, но подчинился. Перестал дрочить, упёрся руками в мои бёдра и впился в губы. Я отдался поцелую. Глубокому, влажному, со вкусом нас двоих.       Лео забрался на меня сверху. Оседлал. Я лёг на спину, глядя, как он нависает. Красивый. Охренительно красивый. Я коснулся его щеки. Поцеловал снова — медленно, смакуя. Он простонал и заёрзал. Член упёрся мне в живот. Горячий. Твёрдый. Влажный. Я довольно промычал в поцелуй. Ладонь скользнула по его талии. Под футболку. Пальцы прошлись по позвоночнику вверх — и вниз, ногтями по коже.       Котёночек выгнулся. Застонал в мой рот. Сильнее прижался членом к животу. Я запустил руку под резинку его трусов. Сжал ягодицу. Мягко, но крепко. — Ой... — выдохнул он. И зарылся носом в мою шею. Спрятался.       Я рассмеялся. — По-моему, ты отвлёкся, — шепнул я в ухо. — Я говорил, что ты сладкий, малыш.       Лео дёрнулся. Пискнул. — А ещё я хотел сказать, что мне безумно нравятся твои стоны, — я прикусил мочку уха. — Хочу услышать ещё. Пожалуйста...       Он ахнул. Потерся членом о мой живот. — Можно потрогать тебя там? — шепнул я. Лео замер. Потом закивал — быстро, часто. Ещё сильнее зарылся в шею. Чуть приподнял бёдра. Разрешая.       Одна рука на талии. Вторая — по животу вниз. Пупок. Тазовые косточки. Дорожка волос. Он дёргался при каждом касании. Вдыхал коротко, нетерпеливо. Я обхватил его член. Лео застонал. Тихо, в мою шею.       Я двинул рукой. Медленно. Ощущение странное — непривычное. Чужой член в моей ладони. Горячий. Твёрдый. Пульсирующий. Мне понравилось. Особенно его дыхание. Особенно стоны, что становились громче с каждым движением. Он толкался в руку. Сам. Навстречу. Я сжал крепче. — Ммм... — промычал он в шею. — Что?       Лео поднял голову. Приблизился к уху. — Я... тоже люблю тебя.       Я улыбнулся. Глупо, широко. Он хохотнул — и продолжил: — А ещё я ласкал себя, думая о тебе.       Дыхание — горячее, прерывистое. — Даже когда ты... ах... спал рядом.       У меня глаза полезли на лоб. Это был не сон? Та ночь? Он правда... Лео накрыл мою ладонь своей. Сжал свой член сильнее. Я ахнул вместе с ним. — Сжимай меня крепче, — выдохнул он. Я сжал. Одна его рука всё ещё цеплялась за мою футболку. Вторая скользнула к моему лицу. Палец провёл по губам. Я приоткрыл рот. Позволил. Он смотрел на мои губы. Завороженно. — Ах, Кен...       Я взял его палец в рот. Прикусил. Он застонал. Схватил меня за волосы. Сжал. Его ресницы дрожали прямо перед моими глазами. Взгляд затуманенный, влажный. Он прижался сильнее. Брови изогнулись. Рот раскрылся в беззвучном крике. Я застонал вместе с ним. Отзеркалил каждую эмоцию. — Кен... — выдохнул он моё имя. Глаза закатились. Поясница выгнулась. Жар в моей руке. Пульсация. И его тело — обмякло, рухнуло на меня.       Мы дышали. Оба. Часто, тяжело. Его ещё потряхивало. Я обнял. Погладил по спине. Он вздрогнул — и резко приподнялся. Глаза забегали по ковру. — П-прости, я сейчас... сейчас найду, чем вытереть. Я не сдержался, прости меня.       Я приподнялся на локтях. — Я не хотел тебя пачкать, — он шарил руками по ковру, по моему животу, по себе. — Я... я...       Замер. Прижал ладонь к губам. — О боже... я же тебя поцеловал сразу после... — он втянул воздух. Глаза заблестели. — Тебе наверное... было противно...       Слёзы потекли по его щекам. Я моргнул. Попытался включить мозг. — Стоп.       Лео замер. Даже дышать перестал. — Мне не противно. С чего ты вообще это взял? — злость поднималась. Не на него. На того, кто вбил ему в голову эту хрень. — Тебе так сказал кто-то другой?       Он заскулил. Закрыл лицо руками. Кивнул. — Лео… — я осторожно коснулся его плеча. — Что он тебе говорил?       Малыш всхлипнул. Глухо, сквозь ладони. — Что я… что это грязно. Что я должен делать, что мне говорят. Что моё удовольствие неважно. — Лео… — Я старался быть хорошим, — голос сорвался, слова вылетали рваными кусками. — Я делал всё, что он хотел. Думал, если буду удобным, если не буду просить… может, он хоть раз посмотрит на меня. Как на человека.       Он сжался, будто пытался стать меньше. — Но он не смотрел. Никогда. Отворачивался. А после говорил, что я… что я плохой. Что такие, как я, не заслуживают…              Лео не договорил. Замолчал, только плечи тряслись. — Не заслуживают чего? — тихо спросил я. — Всего, — выдохнул он. — Тебя. Этого. Чтобы меня кто-то хотел по-настоящему. Я думал… я думал, что если ты узнаешь, какой я на самом деле, ты тоже отвернёшься. — Какой? — Грязный. Сломанный. Ненастоящий.       Я притянул его к себе. Обнял. Малыш прижался и заплакал — уже не сдерживаясь. Я гладил по спине. Ждал. Когда всхлипы стихли, заговорил: — Сладкий... — голос сел. — Я люблю тебя. И мне не противно.       Стыдно было говорить это вслух. Но он должен был услышать. — Нам обоим было приятно. И я бы хотел повторить. И не хотел бы... ну, делать это с кем-то кроме тебя.       Я вздохнул. — Давай встречаться?       Лео шмыгнул носом. Отстранился. Взял меня за плечи. Скептическое выражение лица заставило напрячься. — Что? — Давай... — начал повторять. — Я слышал, что ты сказал, — перебил он.       Я открыл рот. Закрыл. Почувствовал себя идиотом. — Или ты просто так сказал, что... меня... — не смог договорить. Сам накрутил себя за секунду. — Нет, я просто даже надеяться не мог... на такое, — задумчиво протянул он.       Мы пялились друг на друга. Минуту. Две. Он не знает, как отказать? Боится? Думает, что я расскажу всем? Паника нарастала. — Давай, — сказал он.       Я не понял. — Что? — Давай встречаться.       Воздух кончился. Я задышал часто, глубоко. — Мы... теперь встречаемся?       Лео улыбнулся. Ласково. Потрепал по волосам. — Да.       Я прижался к нему. Обнял. — Я очень рад...       И заулыбался как дурак.

***

      После всех эмоций Лео вырубился быстро, а вот я не мог уснуть очень долго. Он пошевелился в темноте, посмотрел в телефон. Комната озарилась светом экрана. — Лео. — М? — Ты спишь? — Уже нет. — Лео сонно потёр глаза, я заметил боковым зрением.       Я лежал на спине, глядел в потолок. Он рядом — тёплый, живой. — Я боюсь. — Чего? — Что однажды я не вернусь.       Лео повернулся ко мне. — Кен… — Я закопал пистолет, но это не значит, что проклятие ушло. Оно осталось. И однажды я могу… — Не надо. — Надо. Я должен был сказать.       Он молчал. — Если я не вернусь — ты справишься? — Нет. — Лео. — Нет, Кенни. Я не справлюсь. И не надо делать вид, что это нормально.       Я повернулся к нему. В темноте его глаза блестели. — Тогда живи со мной. — Живу. — В смысле — всегда. Если я не умру в ближайшее время, если проклятие останется или если пропадёт — живи со мной. Всю жизнь.       Лео сглотнул. — Ты предлагаешь мне… — Я предлагаю тебе быть рядом. Встречаться со мной. Не знаю, что будет через год. Но я хочу, чтобы ты был.       Он придвинулся. Уткнулся носом мне в плечо. — Я буду. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда спи, — я обнял его. Крепко. Поцеловал в лоб. — Ты первый. — Я не умею. — Научись.       Я усмехнулся. — Ладно.       Лео был тёплый и родной. Мы уснули под утро. Вдвоём.