Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. !!! Ещё одно важное дополнение! Я не знаю всех тонкостей такого вида секса, поэтому прошу прощения, если это выглядит некорректно. !!! ................ POV «Лео» Я сходил с ума семь дней. Неделю я думал о том, что сказал Кенни. О том, что он тоже хочет попробовать. О том, как он будет подо мной. Я думал об этом на работе, собирая букеты. Розы путались с хризантемами, потому что в голове всплывало, как его руки сжимают простыни. Думал об этом дома, когда Кен проходил мимо в одной футболке. В джинсах становилось тесно, а я делал вид, что читаю. Думал об этом ночью, когда он спал рядом. Смотрел на его лицо — расслабленное, спокойное — и представлял, как оно изменится, когда я буду в нём. К концу недели я не выдержал. — Кенни, — сказал я, когда он вышел из душа. Голый, с каплями воды на плечах. — Я хочу. Он замер. Полотенце низко обтягивало бёдра, из-под него выглядывала дорожка волос. — Что именно? — Ты знаешь. Кен смотрел на меня. Тёмные глаза хитро блеснули. — Лео, ты уверен? — Я три дня только об этом и думал. Он усмехнулся. Медленно, по-кошачьи потянулся. Вода стекала по груди, по животу, ниже. — Тогда давай. Я подошёл, взял его за плечи, развернул и прижал спиной к стене. Сопротивления не последовало. Я целовал шею — влажную после душа, горячую. Кен запрокинул голову, открываясь, вцепился руками мне в бёдра. Я поддел полотенце пальцем, и оно медленно сползло на пол. Твёрдый. Влажный. Уже. — Хочешь? — шепнул я. — Да. — Тогда смотри на меня. Я отступил на шаг, разглядывая его — мокрого, голого, с членом, который тянулся ко мне. — Ложись на кровать. Кен лёг, не сводя взгляда. Я медленно разделся — пусть смотрит, пусть ждёт. Он смотрел, часто дышал, сжимал простыни. — Лео… — Молчи. Я лёг сверху. Кожа к коже — горячо. Кен выдохнул длинно, со стоном. — Ты такой… — начал он. — Я сказал — молчи. Он закусил губу. Глаза потемнели, стали голодными. Но послушался. Я целовал грудь, медленно, смакуя. Соски затвердели, я обвёл их языком — Кен дёрнулся. — Лео… Я прикусил, и он застонал уже в голос. — Тихо, — прошептал я. — Мы только начали. Я спускался ниже — живот, рёбра, дорожка волос. Кен дрожал подо мной, как натянутая струна. Но я чувствовал — напряжение не в теле, а в голове. — Что с тобой? — спросил я, остановившись. — Ничего. — Кенни. Он отвернулся, сжав зубы. — Я… не знаю, как это. Быть снизу. По-настоящему. — Что значит «по-настоящему»? — Не контролировать. Чтобы ты… делал что хочешь. А я просто… Он не договорил, но я понял. — Ты боишься отпустить контроль. Кен едва заметно кивнул. — Смотри на меня. Он повернулся. — Ты мне доверяешь? — Да. — Тогда попробуй. Если что-то пойдёт не так — остановимся. Я не сделаю тебе больно. Не сделаю ничего против твоей воли. Он выдохнул. — Я знаю. — Тогда закрой глаза. — Зачем? — Чтобы не думать. Чтобы чувствовать. Кен закрыл глаза. Я продолжил — медленно, мягко. Губами скользил по коже, ощущая, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как дыхание становится глубже. — Хорошо? — спросил я. — Да… — выдохнул он. — Лео, у тебя такие губы… я чувствую каждый миллиметр. Я улыбнулся ему в живот. — Ты очень чувствительный. — Только с тобой. Только когда ты меня трогаешь. Я чувствую твой пульс там, где ты касаешься губами. Чувствую каждую вену. Я провёл языком по члену — едва касаясь. Кен выгнулся. — Лео, пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Возьми меня в рот. — Попросишь? Он застонал, зажмурился. — Пожалуйста, Лео. Возьми меня в рот. Я хочу чувствовать, как ты меня сосёшь… Я прервал его поцелуем, затем наклонился и взял головку в рот. Кен ахнул, вцепился в мои волосы. Я двигался медленно, смакуя каждое движение, чувствуя пульсацию на языке. — Лео… твой рот… — выдохнул он. — Я чувствую всё… Я мыкнул в ответ. — Я хочу кончить в твой рот, — продолжал Кен. Я отстранился. — Нет. — Что?! — Не сейчас. Он смотрел растерянно, голодно. — Ты обещал… — Я обещал трахнуть тебя. — Я провёл рукой по его бедру. — Хочу быть в тебе. Кен закусил губу и кивнул. — Хорошо. Я сел, посмотрел на него. — Где смазка? Он потянулся к тумбочке, протянул мне. — Ложись на спину. — Я хочу видеть тебя. — Будешь. Ложись. Кен лёг. Я подложил под бёдра подушку, развёл ноги, встал между ними. — Готов? — Да. — Расслабься. Дыши. Я нанёс смазку на пальцы. Он смотрел, не отрываясь, вжимаясь в подушку. — Дыши. Кен выдохнул. Я коснулся, провёл пальцем. Он вздрогнул. — Холодно? — Нет. Просто странно. — Продолжать? — Да. Я медленно ввёл палец. Он выдохнул. — Ещё? — Да. Добавил второй. Кен застонал. — Я хочу тебя, — выдохнул он. — Хочу чувствовать, как ты входишь. — Скоро. Я подготовил его, затем вытащил пальцы, нанёс смазку на себя. — Смотри на меня. — Смотрю. — Не отводи взгляд. — Не отведу. Я вошёл медленно. Сдерживаясь. Кен застонал, вцепился в плечи. — Больно? — Нет… ты просто… большой. Горячий. Мой. Я замер, давая привыкнуть. — Двигайся… пожалуйста. Я начал двигаться. Медленно, затем быстрее. Он стонал, не отводя взгляда. — Быстрее… Я ускорился. Кен закричал. — Да… я чувствую… как ты… — Ты мой, — выдохнул я. — Твой… Я двигался, глядя в его глаза. Видел, как темнеют зрачки, как слёзы выступают от переполненности ощущений. — Кен, я сейчас… — Я тоже… давай… Я толкнулся глубже. Кен закричал, кончил между нами. Я последовал за ним, чувствуя, как он сжимается вокруг меня. Мы замерли. Я рухнул сверху, не в силах держаться. Кен обнял меня. — Лео… — М? — Ты молодец. — Ты тоже. Я улыбнулся, уткнулся в его шею. — Люблю тебя. — И я тебя. Мы уснули — переплетённые, тёплые, спокойные.

***

Я проснулся от резкого движения. Кен дёрнулся всем телом. Темно. Сбившееся дыхание, всхлипы. — Кенни? Ответа не было. Он снова дёрнулся, застонал — тревожно. — Кенни! Я схватил его за плечо. Он открыл глаза — мутные, потерянные — и всхлипнул. — Лео?.. — Я здесь. Что случилось? Глаза блестели в темноте. — Кошмар… Я притянул его к себе. Кен уткнулся в грудь и разрыдался. — Тише… я рядом… ты в безопасности… Он мотал головой, не мог говорить. — Дыши со мной. Вдох. Выдох. Постепенно дыхание выровнялось, но он не отпускал. — Расскажешь? Долгая пауза. — Мне приснилось, что ты ушёл… что я один… что Карен… я не смог её защитить… — Кенни… — Я боюсь будущего. Мы не можем вечно жить у мистера Мэкки. Нужны деньги, работа… а я ничего не умею… — Это неправда. — Правда. И Карен… она там одна… Я слушал, держа его. — И ещё… я боюсь, что недостаточно хорош для тебя. — Что? — Ты сильный, умный… а я просто Кенни… Я взял его лицо в ладони. — Слушай меня. Он смотрел — красные глаза, слёзы. — Ты даёшь мне больше всех. Себя. Доверие. Любовь. Мне нужен ты. — Но я не знаю, как… — Мы разберёмся. Вместе. Он не верил. — Правда? — Абсолютно. Кен снова прижался ко мне. — Спасибо… — За что? — За то, что ты есть. Я обнял его крепче. — Я никуда не уйду. — Даже если трудно? — Особенно тогда. Он затих, но потом тихо сказал: — Мне стыдно. — За что? — За всё… И он начал говорить — про воровство, про голод, про сигареты, про ложь, про сцену, про выживание. Я слушал. — Я не заслуживаю тебя… Я приподнялся, посмотрел на него. — Кенни Маккормик. Он замер. — Я знаю, какой ты. И я всё ещё здесь. Он смотрел, не дыша. — Я вижу человека, который выживал. Ты не грязь. Ты сильный. Слёзы текли, но он не отворачивался. — Мне нравятся твои веснушки… твоя улыбка… твои глаза… Он плакал. — Я люблю тебя. Всего. — Но я не заслуживаю… — Это не тебе решать. Я выбираю тебя. — Даже когда я разваливаюсь? — Особенно тогда. — Даже когда я… — Да. Он смотрел на меня — живой, открытый. — Ты правда такой же тёмный? Я усмехнулся. — Возможно, темнее. Но мы можем быть тёмными вместе. Он обнял меня. — И ты будешь повторять это? — Сколько нужно. Он засмеялся сквозь слёзы. — Ты лучший. — Знаю. И ты тоже. Мы лежали в темноте — сломанные, живые. — Спи, — прошептал я. — Я рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Кен выдохнул и вскоре уснул. Я гладил его по спине и думал: мы справимся. Потому что у нас есть друг друг. А это больше, чем у многих.