Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. !!! Ещё одно важное дополнение! Я не знаю всех тонкостей такого вида секса, поэтому прошу прощения, если это выглядит некорректно. !!! ................ POV «Кен»       После всего — после всех ссор, всех признаний, всех ночей, когда мы просто лежали и молчали — осталось одно.       Мы.       Вечер был тёплый. Конец августа. За окном шумел город, а в нашей маленькой комнате у Мистера Мэкки было тихо.       Я сидел на кровати и смотрел на Лео. Просто смотрел. На то, как свет от лампы падает на его волосы. На то, как он перелистывает страницу книги, не читая. На то, как он чувствует мой взгляд — и краснеет. — Лео. — М? — Иди сюда.       Он отложил книгу. Подошёл. Сел рядом. Я взял его руку, переплёл пальцы. — Я хочу, — сказал я тихо. — Что? — Тебя. Сегодня. По-настоящему.       Он замер. Я чувствовал, как дрожит его ладонь в моей. — Ты уверен?       Я посмотрел ему в глаза. В эти светлые, бесконечные глаза, в которых я тонул каждый раз. — Я никогда не был так уверен. — Я хочу, чтобы ты был во мне, — сказал он.       Я выдохнул. Воздух кончился, хотя я только что вдохнул. — Лео… — Я хочу чувствовать тебя. Всё. Без спешки. Без страха.       Я кивнул. Потянулся к нему. Поцеловал — медленно, нежно, как в первый раз. — Я люблю тебя, — шепнул я в его губы. — Я тоже.       Мы раздевали друг друга медленно. Без суеты. Без привычной жажды, которая сжигала нас раньше. Просто — касания. Кожа к коже. Я изучал его тело заново — каждый миллиметр, каждую родинку, каждый шрам.       Я встал на колени над ним. Посмотрел на него. Он лежал под мной — голый, красивый, мой. — Ну давай, — сказал он. — Покажи, чему ты научился.       Я усмехнулся. — Заткнись. — Сам заткнись.       Я наклонился. Поцеловал его грудь. Живот. Бедро. Он вздрагивал под моими губами, дышал часто, но не торопил. Не хотел торопить. — Лео… — М? — Я хочу видеть тебя. — Я здесь. — Всё время. — Я никуда не уйду, — он опустил голову. Посмотрел мне в глаза. — Обещаешь? — Обещаю пытаться.       Я улыбнулся. По-настоящему. Потому что вспомнил нам разговор. Несколько месяцев назад. — Этого достаточно.       Лео взял смазку — протянул мне. Я нанёс на пальцы. Посмотрел на него. — Готов? — Давно.       Я коснулся. Медленно, осторожно. Он выдохнул, расслабляясь. Доверяя. — Нормально? — Ага.       Добавился второй палец. Он застонал — тихо, довольно. Впуская его. Принимая. — Кен... — Что? — Давай уже, — усмехнулся. Эта его усмешка — от которой у меня подкашивались колени. — Нетерпеливый. — Твой. — Знаю.       Паьцы медленно выскользнули из него. Нанёс смазку на себя. Приставил к нему. — Смотри на меня. — Смотрю.       Я вошёл. Медленно. Очень медленно. Я чувствовал каждый миллиметр, каждое движение, каждую секунду этого момента.       Лео застонал. Запрокинул голову. — Кен… — Я здесь. — Не останавливайся.       Я двинулся. Медленно, ритмично. Он дышал — часто, сбито, но не отводил взгляд. Глаза — светлые, тёплые, любящие. — Кенни. — М? — Ты мой. — Твой. — Всегда. — Всегда.       Я ускорился. Он застонал громче. — Кен… я сейчас… — Я тоже. Вместе? — Да. — Тогда кончай, сладкий.       Последние движения — быстрые, жадные, отчаянные. Он кончил — горячо, между нами. Я следом — в него.       Мир замер. Воздух из форточки не помогал отдышаться. Я лёг на меня. Уткнулся носом в шею. Влажный. Горячий. Мой. — Кенни. — М? — Мне понравилось... — Знаю. Мне тоже.       Я обнял его. Погладил по щеке. Чувствовал, как бьётся его сердце — в унисон с моим. — Лео. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть.       Он улыбнулся. Я почувствовал эту улыбку кожей. — Глупый. — Сам такой.

***

      Мы лежали. Тёплый ветерок приятно обдавал влажную кожу. Пахло летом и сексом. — Кенни. — М? — Я боюсь. — Чего? — Что однажды это закончится.       Я повернул голову. Посмотрел на него. На этого парня, который доверил мне самое страшное. Себя. — Лео. Слушай.       Он слушал. — Я не знаю, что будет завтра. Поступлю ли в универ. Избавлюсь ли от проклятия. Найдём ли мы деньги на собственное жильё. Не знаю ничего.       Пауза. — Но, я точно знаю, что я хочу быть с тобой. Что я буду пытаться. Что даже если всё пойдёт не так — я не перестану тебя любить.       Лео смотрел на меня. Глаза под светлыми ресницами заблестели. — Ты правда так думаешь? — Да, — потянул его на себя. — Давай просто… жить, — я поцеловал его. В лоб. В нос. В губы. — Жить? — Да. Не думать о будущем. Не бояться. Просто быть.       Лео слабо улыбнулся. — Это звучит страшно. — Знаю. — Но хорошо. — Правда? — Правда.       Мы уснули под утро. Вдвоём.       И это было главное.

***

Мы снова поссорились из-за глупости. Из-за мусора. Из-за тона. Из-за того, что усталость села между нами и задышала своим ртом. Я ждал, что он закроется. Он ждал, что я хлопну дверью. Ничего этого не случилось. Мы просто замолчали. Сидели рядом на диване. Смотрели в стену. Дышали. Иногда тишина — это не наказание. Иногда тишина — это просто место, где можно быть собой, даже если сам не знаешь, какой ты сегодня. — Я не знаю, как правильно, — сказал я наконец. Голос хриплый, усталый, чужой. — Я тоже, — ответил он. И в этом не было стыда. Не было поражения. Не было «мы проиграли». Было просто: мы здесь. Мы оба не знаем. И это — окей. Я всё ещё не знал, поступлю ли в университет. Бумаги лежали стопкой на столе, и я смотрел на них каждый день, как на приговор или на билет в другую жизнь. Иногда мне казалось, что если я сделаю шаг туда — рассыплюсь. Иногда — что если не сделаю, то сгнию здесь, в этой комнате, в этом городе, в этой версии себя. Лео больше не говорил о родителях. Не с горечью — просто как о чём-то, что осталось по ту сторону двери, которую он закрыл, но не запер. Иногда я видел, как он смотрит на телефон. Ждёт звонка, который не случится. И не знает, хочет ли он этого звонка вообще. Он так же не знал, кем хочет быть. Шеф-поваром? Флористом? Тем, кто просто живёт и дышит, пока может? Мы оба теперь не знали слишком много вещей. Список того, в чём мы были уверены, таял с каждым днём, как снег на ладони. Мы часто ссорились из-за ерунды. Из-за тона. Из-за усталости. Из-за того, что никто из нас не умел просить правильно. Я не умел сказать «мне больно» — я молчал или злился. Он не умел сказать «я боюсь» — он уходил в себя и замирал там, как зверь в норе. Иногда мы молчали дольше, чем нужно. Иногда делали больно, даже стараясь быть аккуратными. Иногда слова вылетали раньше, чем мы успевали подумать, и висели в воздухе, как острые лезвия. Но в конце дня он всё равно садился рядом. Не чтобы исправить. Не чтобы спасти. Не чтобы дать ответы, которых у него не было. Просто — быть. И это «просто быть» оказалось самым сложным и самым важным, что мы умели. Потому что можно не знать. Можно бояться. Можно ошибаться, срываться, молчать слишком долго и говорить слишком громко. Можно не уметь. И всё равно — сидеть рядом. Дышать одним воздухом. Чувствовать тепло друг друга. Знать, что утром он будет здесь, даже если ночью мы поссоримся снова. Мы всё ещё боялись. Будущего. Одиночества. Того, что однажды не справимся. Того, что любовь — это не про «навсегда», а про «сегодня», и «сегодня» может закончиться. Но теперь страх не означал конец. Он означал, что мы живы. Что мы чувствуем. Что у нас есть что терять — а значит, есть что защищать. Мы сидели в тишине. Его рука нашла мою. Пальцы переплелись. — Кенни, — сказал он тихо. — М? — Мы справимся? Я посмотрел на него. На этого человека, который не знал, куда идти, но шёл. Который не умел, но учился. Который боялся, но оставался. — Не знаю, — ответил я честно. Он кивнул. Будто это был правильный ответ. — Но мы будем пытаться, — добавил я. — Вместе. Каждый день. Пока получается. Он улыбнулся. Устало. Светло. — Этого достаточно. И в этом не было лжи. Потому что иногда «достаточно» — это просто быть рядом. Дышать. Не знать. И всё равно оставаться. Мы сидели на диване. За окном темнело. Впереди была ночь, а после неё — утро, в котором мы снова ничего не будем знать. И это было нормально.

***

      Город шумел. Автобусы уезжали. Лето заканчивалось.       Кенни стоял у входа в цветочный магазин и ждал.       Лео вышел из дверей.       Кен улыбнулся. Лео улыбнулся в ответ.       И, может быть, этого пока достаточно.