Жизнь удалась (почти)

POV Кенни — Сдавайся! — я прижимал Лео к полу, заломив ему руки за спину. — Пошёл ты! — рычал он, пытаясь вырваться. Мы возились на ковре в гостиной, как два подростка. Тридцать лет, пять лет брака, собственный дом, своя территория — можно шуметь сколько угодно. А он всё ещё не умеет проигрывать. — Ну же, Лео, — я наклонился к его уху, тяжело дыша после борьбы. — Кончай. Я имел в виду: сдавайся. Прекрати сопротивляться. А он вдруг замер. Всё тело напряглось, выгнулось — и он кончил. Прямо в спортивных штанах, даже не касаясь себя. Ноги подкосились, он начал заваливаться, и я еле успел подхватить его, прижимая к себе. — Что за... — я ослабил хватку, глядя на него в полном ахуе. Лео висел на мне, тяжело дыша, и смотрел круглыми глазами. Стон вырвался из горла — тихий, протяжный. — Тсс, — шепнул я, зажимая ему рот ладонью. — Не хочу, чтобы клинер, который убирается на втором этаже, узнал, какой ты у меня чувствительный. На втором этаже уже полчаса гудел пылесос. Клинер приходит раз в неделю и понятия не имеет, что происходит в гостиной. Но Лео об этом не думал — он застонал мне в ладонь громче, зажмурившись. — А если люди с собаками услышат? — продолжал я издеваться. — Они же гуляют за забором. Представляешь, завтра весь район будет обсуждать, как ты кончаешь от моего голоса? Он зарычал мне в ладонь, но не отстранился. Только сильнее вцепился в меня. — Ты... — выдохнул он, когда я убрал руку. — Ты сказал... — «Кончай»? — повторил я. Он вздрогнул. Дёрнулся. Член дёрнулся в штанах. Ноги снова подогнулись, и я опять поймал его. — Охренеть, — прошептал я, прижимая его к стене, чтобы не упал. — Не смей больше так говорить, — выдохнул Лео, зажимаясь. — Или что? — я усмехнулся. — Кончишь? — Кенни! Но было поздно. В моей голове уже крутились планы. --- Следующие несколько месяцев мы экспериментировали. — Лео, — говорю я вскользь, проходя мимо, пока он читает на диване. — Кончай. Пора готовить ужин. — Что? — он поднимает голову. — Я вообще-то книгу читаю. — Я просто сказал. Он смотрит на меня подозрительно. Ничего не происходит. — А если так? — я останавливаюсь, смотрю на него. Понижаю голос. — Лео, кончай. Он кончает. Прямо на диване, даже не дотронувшись до себя. Книга летит на пол. — Блять, — выдыхает он, откидываясь на подушки. — Работает только с интонацией, — делаю я пометку в воображаемом блокноте. — Ты издеваешься? — Немного. Мы перепробовали всё. Однокоренные, синонимы, даже другие языки. — Лео, финиш. — Нет. — Завершай. — Не работает. — Окончи. — Кенни, блять, просто скажи уже... — Что сказать? Он закатывает глаза. — Ты знаешь что. — А, ты про это? — я наклонился к его уху. — Кончай. — Ах... блять... Он кончил. Снова. — Только это слово, — выдохнул он, когда смог говорить. — Только так. — А если я скажу «кончить»? — Нет. — «Кончаю»? — Не-а. — «Закончить»? — Кенни, я сказал — только это. Я улыбнулся. — Интересно, почему? — Потому что ты всегда так говорил. Каждый раз. Десять лет. — Десять с половиной. — Вот именно. Я лёг рядом. — Значит, я тебя выдрессировал? — Ты меня приучил. — Одно и то же. Он засмеялся. --- На вечеринке у Стэна было шумно. Музыка, смех, кто-то уже танцевал на журнальном столике. Мы с Лео стояли в углу с бокалами, наблюдая за этим бедламом. — Скучно, — сказал Лео, отпивая вино. — Хочешь, сделаю не скучно? — спросил я. Он насторожился. — Что ты задумал? Я поставил свой бокал. Шагнул ближе. Провёл пальцем по его щеке, спустился к шее, к ключице. Он вздрогнул, задержал дыхание. — Ты такой красивый, когда напряжён, — прошептал я, продолжая водить пальцем по его коже. — Такой... мой. — Кенни... — Тш-ш-ш. Я провёл рукой по его груди, по животу. Остановился на поясе джинсов. Он смотрел на меня, не дыша. — Знаешь, что я люблю больше всего? — спросил я тихо. — Что? — То, что ты мой. Полностью. Без остатка. — Кенни... — Мне даже не нужны руки, чтобы ты кончил. — я усмехнулся. — Даже член не нужен. Только мой голос. Одно слово. — Ты... — И в твоей голове никогда не будет никого, кроме твоего мужа. Даже когда тебе кажется, что я тебя достал. Даже когда ты орёшь, что разведёшься со мной. Я всегда буду там. В твоей голове. В твоём теле. В твоих реакциях. — Кенни, блять... — Кончай. Вино выплеснулось на пол. Бокал разбился. Лео вцепился в моё плечо, ноги подкосились, и он начал заваливаться. Я подхватил его, прижал к себе, вжал в стену в тёмном углу. — Ах... Кенни... сука... блять... — вырывалось из него вместе со стонами, пока он кончал в моих руках. — Тсс, — прошептал я, закрывая его рот поцелуем. Он застонал мне в губы. Дрожал. Вздрагивал. Кончал прямо в джинсы, прижатый ко мне, в тёмном углу чужой вечеринки. А я целовал его — долго, глубоко, смакуя. Со стороны казалось, что мы просто страстно целуемся, как многие здесь. — Мой муж так громко стонет, — прошептал я ему в губы. — Вдруг кто-нибудь услышит? Он зарычал, но не отстранился. Когда он отдышался, в его глазах была ярость. И возбуждение. И обожание. Всё вместе. — Ты... — выдохнул он. — Что я? — Ты знаешь, что нельзя! — Почему нельзя? Мы в углу. Никто не видит. — Кенни! — Что? Ты же не сказал стоп-слово. Он замер. Потом зарычал. — Ты специально! — Конечно специально. --- Стоп-слово мы придумали несколько лет назад. «Лилия». Дурацкое, несексуальное, никак не связанное с нашими играми. Чтобы в любой момент, если что-то пойдёт не так, можно было сказать — и всё сразу остановится. С тех пор мы использовали его только по делу. А в наших игривых сценках, когда я приставал к нему, а он делал вид, что не хочет, стоп-слово было маркером реальности. Пока он его не говорит — значит, игра продолжается. Значит, можно всё. И он никогда его не говорил, когда бесился на меня за такие выходки. Потому что на самом деле ему нравилось. Потому что он кайфовал от этой игры. Потому что он сходил с ума от того, что его муж может заставить его кончить одним словом в любой момент. — Я тебя убью, — шипит Лео, пытаясь отдышаться в моих руках. — Не убьёшь. — Убью! — Но сначала скажи стоп-слово. Он молчал. Смотрел на меня с этой своей смесью злости и желания. И молчал. — Не хочешь? — спросил я. — Хочу тебя убить. — А стоп-слово? — Не скажу. Я улыбнулся. — Значит, тебе нравится. — Мне не нравится! — Тогда скажи «лилия». Лео закусил губу. Молчал. — То-то же, — я поцеловал его в нос. — Пойдём за вином. --- Через час мы стояли у барной стойки с новыми бокалами. Лео всё ещё злился. Но я видел, как он на меня смотрит. — Прекрати на меня так смотреть, — сказал он. — Как? — Как будто я твоя личная игрушка. — А ты не моя личная игрушка? — Кенни! — Что? Мы в браке. Это почти одно и то же. Он закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Лео. — М? — Ты кайфуешь от этого. — От чего? — От того, что я могу заставить тебя кончить одним словом. В любом месте. В любое время. Он покраснел. — Неправда. — Правда. Иначе ты бы уже сто раз сказал «лилия». Он молчал. Потом тихо выдохнул: — Ты невыносим. — Но ты меня любишь. — Люблю. — И доверяешь. — Больше всех. Я взял его за руку. — И я никогда не сделаю ничего, что тебе реально не понравится. Ты знаешь это. — Знаю. — Поэтому и не говоришь стоп-слово. — Поэтому. Я улыбнулся. Поцеловал его в висок. — Лео. — М? — Кончай. Вино снова выплеснулось. Бокал полетел на пол. Я подхватил его, прижал к себе, закрыл рот поцелуем. — Кенни... ах... блять... — простонал он мне в губы, вздрагивая. — Тсс. Просто кайфуй. Он кайфовал. Я видел это по тому, как дрожали его руки, как взгляд становился томным, как он выгибался в моих руках. Мой Лео. Моя любовь. Моя личная игрушка, которая доверяла мне настолько, что позволяла делать с собой что угодно. Когда он отдышался, в его глазах не было злости. Только тепло. Только любовь. Только обожание. — Ты самый бессовестный человек на свете, — прошептал он. — Самый любящий бессовестный человек на свете. — И это правда. — Знаю. — Пошли домой. — Пошли. --- Дома, лёжа в кровати, Лео уткнулся носом мне в шею. Я гладил его по спине. — Кенни. — М? — А ты замечал? — Что? — Что я всегда говорю «сейчас» перед тем, как... — И я всегда говорю «кончай». — Да. — Заметил. — И ты специально? — Нет. Просто привык. За столько лет. — Кенни. — М? — А какое слово работает? — Ты знаешь. — Хочу услышать от тебя. Он засмущался. Уткнулся лицом мне в грудь. — Только твоё слово работает, — пробормотал он. — Какое? — «Кончай». — А, — я наклонился к его уху. — Это? — Кенни, нет! — Кончай. — Ах... блять... Кенни, сука!.. Голос сорвался на крик, полный удовольствия, несмотря на грязные слова. Он кончил, выгибаясь, дрожа, теряя контроль. А я смотрел и думал о том, как мне повезло. — Я люблю тебя, — прошептал я, когда он отдышался. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он. — Даже когда ты издеваешься. — Особенно когда. — Особенно когда. Я поцеловал его в макушку. — Лео. — М? — Кончай. — Кенни, блять, мы только что! — Проверяю, работает ли ещё. — Конечно работает! Отстань! — Кончай. — Ах... Кенни... я тебя убью... Но кончил. Снова. А я смотрел, как он выгибается, как дрожат его руки, как взгляд становится томным. И думал о том, как мне повезло. Потому что даже спустя столько лет мы всё ещё умели удивлять друг друга. И получать удовольствие от самых странных вещей. И доверять друг другу настолько, что можно было играть в любые игры, зная — стоп-слово всегда сработает, если будет нужно. Но оно не срабатывало. Ни разу. Потому что он кайфовал. Потому что он сходил с ума от своего мужа. Потому что он доверял мне безоговорочно. Мы уснули под утро. Счастливые.