Между шотами

      Том почти всегда считал, что выходные — это очень скучно, и по этой причине часто присутствовал на рабочем месте всю неделю. Каждый день. Без исключений. В прошлую субботу он уже давал слабину — остался дома после внезапной попойки в баре и устроил себе небольшой релакс от общества людей. Не общаться ни с кем было приятно — его натура сама по себе не была очень социальной, поэтому постоянный контакт с разношерстным контингентом, который обращался в его компанию, немного действовал на нервы, пусть он и привык справляться с этим гневом и направлять его в правильное русло. На то он и руководитель, чтобы уметь максимально оптимизировать рабочий процесс, даже если он построен на возражениях. Любая энергия, даже негативная, была движением, так что преобразовать ее во что-то эффективное было не слишком сложно — просто муторно и утомительно.       Сегодня снова была суббота. С каждым днем, казалось, время становилось все более быстротечным, и это действовало на нервы сильнее, чем пыльный склад документов в углу его кабинета и привычка коллег пить чай за рабочим местом. То, что они постоянно разливали этот напиток на дорогую технику, было гораздо более незначительно, чем то, что его время медленно уходило, а он сам никак не мог на это повлиять. Эта тревога возросла в нем за эту неделю слишком сильно — он помнил, как потухли глаза Лэнгли, наивного руководителя анти-коррупционного фонда, прежде чем тот спрыгнул с моста, обезумев от чувства вины, тонко навязанного Реддлом.       Отвратительная беспомощность перед смертью.       Мотнув головой, чтобы избавиться от мыслей, которые паранойя нашептывала ему большую часть жизни, Том нажал кнопку «Пуск» и вслушался в тихий гул кофемашины. В прошлом месяце та сломалась, перестав варить ему кофе — вода попросту не шла в нужный фильтр. Местонахождение сервисного центра Тома тоже не порадовало, слишком далеко, так что легче было самому разобрать резервуар и отсоединить шланги для подачи воды: там он обнаружил забившийся накипью клапан, который после был промыт горячей водой и лимонной кислотой. Подмятое уплотнительное кольцо Том менять уже не стал, но осторожно поправил его в нужную сторону. Собрав детали обратно, он обнаружил, что все снова работает без нареканий, но привычка вслушиваться, пока кофемашина работала, пока никуда не ушла — руки у него росли из нужного места, но любви к подобным заморочкам никогда не наблюдалось. Даже в детстве, когда мальчишки из приюта чинили свои машинки, перед этим самостоятельно их разобрав, Том делал все для того, чтобы немногочисленные игрушки не ломались как можно дольше.       Как только кофе был готов, Том сразу попробовал его, чувствуя, как горячая жидкость спускается в горло, слегка обжигая его стенки. Даже немного болезненно, но ждать, пока тот остынет, мужчина не любил, да и на вкус теплый кофе ему совершенно не нравился. Осталось понять, был ли смысл в том, чтобы ехать сегодня на работу. Так получилось, что его увлеченное сознание закончило большую часть задач еще вчера — проведенное с Гарри утро стало спусковым крючком для его работоспособности, так что он дотянулся даже до той волокиты, которой из принципа не занимался и ждал, пока кто-то из подчиненных самостоятельно разберется и закончит за него. Он не до конца понимал, как именно повлиял пацан на его день, но догадывался, что дело было просто в смене обстановки — он не привык просыпаться в чьей-то компании, делить завтрак и тихую поездку по оживленным улицам. Когда-то, конечно, случались инциденты, но это было очень давно, и чаще всего рядом оказывались не пассии, а товарищи, с которыми они до поздней ночи занимались проектным планированием, засыпая прямо в гостиной, где из мягкой поверхности был либо диван, либо ворсистый ковер. Еще, конечно, было кресло, но до него редко доползали.       С Гарри, конечно, было не так, как с уставшими коллегами. Те не любовались им украдкой, не улыбались игриво и смущенно, не целовали в щеку на прощание. Все это было очень ново, от того приятно и даже немного интригующе. Особенно после того, как паренек сам осмелился задать вопрос о том, кем они собираются приходиться друг другу. Честно говоря, настолько глубоко в анализ Том не уходил, да и не очень-то планировал, но похвалил Гарри за дальновидность. Это показывало молодого человека с лучшей стороны — он не давал думать о себе, как о легкомысленном подростке, согласном на все, что ему предложат. Реддл независимый выбор очень ценил — так уж вышло, что его окружение привыкло к беспрекословному подчинению, к которому Том самостоятельно приучил каждого. В работе это помогало, в общении — могло наскучить. Антонин, например, взобрался чуть повыше в этой иерархии из-за того, что мог открыть рот там, где другие молчали. По-хорошему, Том мог поставить его на место, но не хотел. Ему нравилось, что Долохов не был ведомым, и его работа на Тома была продиктована не слепым послушанием, а выбором.       Теперь и Гарри, знакомый ему совсем немного, тоже выбирал быть равным и не стеснялся уточнять то, чего еще не понимал. Честно говоря, Том не ожидал подобной инициативы с его стороны, думая, что тот вряд ли решится поднимать разговор на подобные темы, но, видимо, первое впечатление стало ошибочным, как обычно это и бывает.       И это даже радовало. Разумеется, он не заглядывал слишком далеко — парень был юн, импульсивен и даже амбициозен, судя по занятиям в университете и подработке. Сегодня Гарри был увлечен им, через месяц — кем-то другим. В его возрасте это нормально. Но упускать возможность иметь постоянного сексуального партнера, который был молод, но не глуп, Том не собирался. Даже если это и не вписывалось в его привычную картину мира — в конце концов, он ведь не был стариком, чтобы по одному графику передвигаться до конца жизни. Пусть до недавнего времени ему и нравилась эта идея — кажется, он немного похоронил себя под пыльными рабочими планами и постоянными бизнес-конференциями.       Поправив челку, он вспомнил комплимент Гарри, который тот отвесил его седине. Эта прядь, к счастью, пока была единственной, что бросалась в глаза. Она появилась довольно давно — Реддлу едва исполнилось двадцать пять, когда это образовалось в волосах. С его паническим отношением к старению, это было просто трагедией, но справиться получилось довольно быстро, как только молодой мужчина понял — для глупых грубиянов, которые собирались с ним сотрудничать, данная деталь внешности делала вид солиднее. Абсурдно, но правдиво.       Было принято решение все-таки поехать на работу и разобрать базу контрагентов —Том заметил, что в последние пару месяцев обращения по большей части состоят из новоприбывших, в то время как старые клиенты стали обращаться реже. Нужно было проанализировать, в чем заключалась проблема, и не нашли ли те себе нового партнера для консалтинга. Реддл привык удерживать людей рядом с собой, и делиться кем-либо, даже если это были обычные клиенты, он намерен не был.       

      

***

      Гарри проснулся довольно рано, и с тихим зевком осознал, что даже не снял одежду — он привык спать без футболки, но сейчас растянутая ткань перекрутилась в районе живота, напоминая о своем присутствии. Он уснул вечером, даже не дождавшись прихода Рона — тот сейчас тихо сопел в своей постели, замотавшись в плотное одеяло. Обычно тот будил и Поттера тоже, чтобы он нормально расстелил постель и лег на ровную поверхность, но сон, по всей видимости, оказался слишком крепким, и друг не смог достучаться до спящего недоразумения. Только очки, видимо, стянул с его носа и убрал на тумбочку к повербанку. Гарри был очень благодарен ему, потому что чинить сломанную оправу не слишком хотелось, а проспи он всю ночь с очками на лице — пришлось бы. Такой опыт уже был, и он оказался слишком плачевный, чтобы он захотел повторить его еще раз — в прошлый раз новые очки не были включены в его распланированный бюджет, и остаток месяца приходилось просто крепиться и грустно посматривать на собственный кошелек. Привстав на локтях, он потянул руку вбок и нашарил те самые очки, чтобы мир вокруг перестал напоминать расфокусированную камеру. За окном было раннее утро — он понял это, взглянув на полупустые дороги. Даже в выходные движение на них было оживленным, так что маленькое количество машин говорило только о том, что они еще не успели выехать.       Взяв в руки телефон, Гарри плюхнулся обратно, на сей раз полностью забравшись под теплый плед, а не набрасывая на себя всего лишь край, за которым пришлось ютиться всю ночь. Удобно устроившись, он посмотрел на экран блокировки. На часах было всего семь утра, но такой подъем не удивлял — он уснул ближе к восьми вечера, так что выспался достаточно, чтобы не страдать о том, что слишком рано проснулся и потерял драгоценные пару часов отдыха. Наоборот, он очень выгодно продлил свой выходной день, сделав его не только разгруженным от забот, но и длинным. Отлично.       Но лента уведомлений по прежнему пустовала. Конечно, там снова были акции от магазинов, ссылки на мемы от одногруппников и даже напоминание зайти в игру, которую он скачал из-за рекламы, зашел один раз и забыл, не заинтересовавшись процессом. Но пустотой он считал тот факт, что Том ему ничего не писал. Конечно, тот и не должен был, но Гарри понимал, что на душе стало бы приятнее, увидь он лаконичное «Доброе утро». Стало интересно, зависал ли Том в других развлекательных социальных сетях или это не входило в досуг солидных мужчин. Фыркнув, парень открыл галерею и полистал вниз скачанные картинки. Взгляд уперся в фотографию с дымчато-белым котенком: он сонно щурился, стоя на растопыренных коротких лапах и смотря вперед перед собой. Над растерянным бедолагой возвышалась глубокомысленная надпись «Добр утр» — в самый раз для первого за день приветствия.       

[7:03] Гарри:

> Фото

[7:06] Том: Оригинально. [7:06] Том: И тебе доброе. Разве студентам не положено спать до одиннадцати в выходной день?

[7:07] Гарри:

я вчера вырубился как только мы поговорили

[7:08] Том: Без меня было так скучно?

[7:09] Гарри:

не представляешь насколько

[7:09] Том: Бедный. [7:09] Том: Думаю, я бы нашел способ развлечь тебя.

[7:10] Гарри:

я не сомневаюсь))

[7:11] Том: Хороший мальчик.       Гарри хмыкнул, прочитав очередную похвалу. Ему нравилось, что Том точно не скупился на приятные слова — возможно, для мужчины это было в порядке вещей, но его все равно очень привлекала манера Реддла вести разговор. Правда его интересовало, зачем тот так рано проснулся в общий выходной день.       

[7:12] Гарри:

а ты что, работаешь по субботам?

[7:12] Том: Нет. [7:12] Том: Официально — нет.

[7:13] Гарри:

а неофициально?

[7:13] Том: Приезжаю сюда, чтобы разобрать не срочное, но важное.

[7:13] Гарри:

а отдыхать когда

[7:14] Том: Я и не устал. [7:15] Том: > Фото       Увидев, что мужчина прикрепил фотографию, Гарри почувствовал, как в груди вспыхнул не то что огонь, а целый пожар интереса: он даже лег чуть повыше, открывая нужный чат с некоторым нетерпением, какое всегда возникало у маленьких детей, когда они добирались до ярко-оранжевой капсулы из киндер-сюрприза, которая говорила о коллекционной игрушке, а не о бесполезном свистке и прочей дребедени. На фото, отправленном Томом, к сожалению, не было видно его самого — там простирался вид на утренний город с панорамного окна — тучи в небольшом количестве сгустились над высокими зданиями, тяжело укрывая своей серостью их крыши. На почти голых ветках едва держались сухие листья грязно-желтого цвета. Но его почти сразу привлек самый низ фотографии: это был угол обычного стола, которые обычно используют в офисе: светлое дерево и ровная поверхность без излишней резьбы. На ней лежала еще запечатанная синяя пачка сигарет, степлер и упаковка освежающих леденцов с черникой. Он насмешливо хмыкнул, сделал скриншот экрана, обвел их в кружок, используя красный цвет, и прикрепил картинку, нажав на иконку со скрепкой.       

[7:17] Гарри:

с кем ты там собрался целоваться?

[7:17] Гарри:

> Фото

[7:17] Том: Я думал, ты айтишник, а не следователь.

[7:17] Гарри:

так я все же прааав?

[7:18] Том: Я не сказал, что ты успешный следователь, пацан. [7:19] Том: И если хочешь знать, я действительно собираюсь целоваться. [7:19] Том: Например, сегодня вечером? Ты не будешь занят на работе?

[7:19] Гарри:

подашь за мной карету?)

[7:20] Том: Лично.

[7:21] Гарри:

я буду свободен в шесть вечера

[7:21] Гарри:

и попробую эти леденцы

[7:21] Гарри:

поэтому не ешь все и привези мне тоже

[7:22] Том: Не обещаю. Я люблю чернику.

[7:23] Гарри:

знаешь, я тоже своего рода черника

[7:23] Том: Уговорил. Привезу.       Уголки губ дернулись в довольном выражении. Даже если это все — обычная осенняя интрижка, его ощущения здорово окупали любые сомнения по этому поводу. Ему нравилось чувствовать себя желанным. Как и любой другой человек, Гарри нуждался в ласке. Он мог, конечно, обниматься с друзьями, лечь на колени Гермионы, чтобы та погладила его по волосам, полежать на плече Рона во время нудной пары, но это был совершенно иной вид близости, которая была абсолютно платонической, в отличие от той, что выстраивалась между ним и Реддлом. С ним у Гарри сводило живот от волнения, горели щеки и дрожали ноги — никогда в жизни он не чувствовал столько всего одновременно, и это очень подкупало.       Молодость, что с нее взять? Черт бы ее побрал с этими внезапными всплесками дофамина внутри от обычного касания рук или ощущения губ на шее.       Но ему правда было интересно. Опять. А до шести вечера оставалось еще много времени. Даже очень. Сна не было ни в одном глазу, поэтому Гарри посчитал бесполезным пробовать поспать еще — даже если у него и получится, он будет чувствовать себя ужасно, как только заново проснется, поэтому риск того не стоил. Наверное, можно было встать и умыться, пока Рон не караулил его под дверью, а потом выйти и прогуляться — ему очень понравились пончики, которыми Том его угостил, поэтому можно было порадовать себя и друзей, взяв их на завтрак. Постепенно план сегодняшнего утра становился все четче, из-за чего Гарри все-таки оторвал свою голову от подушки, сел на кровати и потянул руки вверх. Приятно было никуда не торопиться — быть предоставленным самому себе он очень любил.       И сладкое тоже. А та шоколадная начинка совсем не оставила его равнодушным… Поставив босые ступни на прохладный пол, поежившись от колючих мурашек, которые облепили его икры, он ушел в ванную, надеясь, что лицо не отекло от долгого сна в неудобном положении.       

***

      Несмотря на то, что утро началось раньше обычного, если рассматривать выходной день, Гарри подумал, что оно пронеслось мимо молниеносно. Слишком быстро, но на то это и суббота, чтобы не тянуться злосчастными минутами, как понедельник, а нестись галопом по часовым стрелкам. Впрочем, это время все равно выдалось довольно результативным, ведь Гарри успел сходить за пончиками, которые оказались вполне подъемными по цене, пусть и дороже, чем в обычном супермаркете; отдельно зашел за горячим кофе, поставив в картонную подставку три больших стакана и даже нашел в себе силы на то, чтобы провести небольшую очистку пространства в своей тумбочке — во время генеральной уборки он предусмотрительно не открывал ящики, чтобы не было необходимости разбираться с тем хламом, что складировался по меньшей мере несколько недель.       Благо Рон с Гермионой встали не сильно позже его прихода, так что кофе не успел остыть, приняв вполне комфортную температуру для употребления внутрь. Они вместе позавтракали, приятно провели время и даже посмеялись над какими-то бытовыми вещами, которые обычно вызывали в паникующем студенческом сознании сплошную тревогу.       — Какие планы на день, Гарри? — поинтересовалась Гермиона, вытирая рот сухой салфеткой — она смешно измазалась в розовом креме с клубничным вкусом. — Мои родители позвали нас на выставку.       — Что за выставка? — поинтересовался он, щедро отхлебнув кофе из стакана, чтобы перебить сильную сладость во рту.       — Эмоции и состояния человека через скульптуру, — девушка осторожно смяла опустевшую упаковку, подготовила целлофановый мешок для мусора и осторожно убрала туда яркий картон.       — Звучит интересно, — Гарри, на удивление, был честен: обычно культурные мероприятия не вызывали в нем сильного восторга, но посмотреть на подобную выставку было интересно. — А во сколько она планируется?       — К шести вечера.       — Ой, наверное, не смогу, — Гарри в сожалении покачал головой. — Мы с Томом договорились встретиться.       — И что будете делать? — с сомнением прищурился Рон.       — Пасьянс раскладывать, — фыркнул он. — Не знаю. Просто заедет за мной, дальше решим.       Они будут целоваться. Гарри надеялся, что много — настроение было на что-то долгое и тягучее. И ему хотелось попробовать качественно провести с Томом время — например, предложить посмотреть фильм или поиграть во что-нибудь вместе. Возможно, конечно, мужчине покажется это скучным, или даже детским, но инициатива, конкретно в этом случае, не была наказуема. Нужно было пробовать и смотреть, как Реддл реагирует на различные предложения, чтобы понять, какие идеи ему откликаются больше всего.       — Если передумаешь — скажешь, — Гермиона не стала выражать свой скепсис так же ярко, как сделал это Рон, но явно была не очень довольна его выбором.       — Отправите мне фотки, да? — произнес он тихо, несколько обрадованный тем фактом, что никто не стал на него обижаться за этот отказ.       — Конечно, — подруга улыбнулась, и на душе стало немного легче. — И статуй, и нас, и нас со статуями, — стала перечислять она, шутливо загибая пальцы.       — А статуи с вами будут? — Гарри не сдержал смешок.       — Естественно, — Рон важно приподнял указательный палец.       — Тогда я могу быть спокоен, — решил Гарри, пересев на край своей кровати и приняв забавную позу лотоса.       — Еще бы, с таким продвинутым отчетом, — Гермиона хмыкнула и ушла в ванную, чтобы вымыть лицо от липкого слоя, который остался после крема.       

***

      Гарри считал, что этот выходной был не просто ленивым днем, когда он отлеживал бока в общежитии, а очень даже продуктивным временем, которое он провел с исключительной пользой. Он разобрал комод до конца, собрав целый пакет лишнего мусора, а потом засел за план курсовой работы: на самом деле, ему стоило задуматься об этом немного раньше, но в прошлые разы неспешность и нежелание садиться за работу побеждало. Теперь у него был не только мысленный ориентир, по которому он собирался расписывать каждую главу, а солидный набросок в полноценном файле, который он сохранил несколько раз и на всякий случай сбросил на флешку. Боялся, что во второй раз столько деталей не напишет — попросту не вспомнит, о чем он думал в своем внезапном порыве вдохновения, который накрыл его с головой, как только Рон и Гермиона уехали — они решили выдвигаться пораньше, чтобы провести время с ее семьей до того, как они вместе поедут на выставку. Гарри даже укололо сомнение в правильности своего отказа. Он ведь не знал Тома так долго, чтобы ставить его выше друзей, но при этом и начинать с чего-то стоило, а время с ними он проводил каждый день, что означало точно такое же «нет», только в любой другой раз, когда они могли собираться в кино, на прогулку, выпить кофе и все, что угодно, кроме выставки, на которой они будут фотографироваться рядом со скульптурами.       Честно говоря, это ощущалось так, словно он был подростком, который только начинал процесс сепарации от своих родителей. У него, конечно, никогда не было реального опыта, но он предполагал, что впечатления были очень схожи между собой. По крайней мере, он точно чувствовал вину и раздражение одновременно, и этот факт заставлял в груди гореть что-то досадное. Наверное, совсем скоро столь яркая реакция пропадет, а негодование внутри было продиктовано новизной ситуации.       За окном темнело совсем не резко — Гарри имел возможность наблюдать, как солнце постепенно опускается за горизонт, окрашивая тяжелые облака приятным розоватым оттенком. Ему нравилось смотреть на закаты — было в них что-то завораживающе красивое. Рассветы тоже дарили небу краски и позволяли любоваться природным искусством, но вечерние шедевры все же приходились ему по душе чуточку сильнее. Наверное, все из-за того, что утром он не мог полностью сконцентрироваться на удовольствии — голову занимала предстоящая учеба, а глаза сонно склеивались, упорно отказываясь фокусироваться.       Сейчас, правда, такой проблемы не возникло: Гарри отлично видел, как тьма настигает город, и это даже радовало — ему нравилось, когда комната погружалась в приятный мрак. А еще, наверное, такая обстановка больше подходит для небольшой грусти и капельки тоски, ведь…       Том так и не приехал.       Закат он проводил один. В пустой комнате общежития, которую проветрил ледяным осенним воздухом, ненадолго открыв окно. Листал веселые фотографии друзей, ставил смеющиеся реакции на забавные рожицы, что те строили возле гипсовых и глиняных объектов искусства, и немного унывал. В этот раз, конечно, гордость не позволила задавать вопросы первым — они не переписывались с утра, Том не предупреждал его ни о каких непредвиденных обстоятельствах, а сам Гарри чувствовал в себе силы на то, чтобы не отчаиваться и не опускаться на уровень драматичных сообщений и звонков — у него не было того статуса, который, в теории, мог позволить ему это.       В конце концов, это было не то чтобы ожидаемо, но и неудивительно. И Гарри, признаться честно, даже не знал, чего хочет больше — узнать, почему их встреча отменилась без слов, либо же попросту не общаться с тем, кто не уважает его личное время. Ох, его поколение точно умело защищать свои личные границы.       Фильм он мог посмотреть и один. Так даже лучше — выберет любимый жанр, сориентируется по картинке или даже включит то, что уже неоднократно смотрел, но хотел еще. Нужно было срочно занять себя чем-нибудь, прежде чем глупая обида на собственную наивность поглотит его полностью.