Между шотами

      Шарлотта не могла вспомнить, когда в последний раз хорошо спала. Возможно, это было слишком давно — еще до того, как ей пришлось похоронить своего друга. Дональд ушел слишком скоропостижно, но смог забрать ее спокойствие с собой в могилу. Она не винила его — тот, скорее всего, даже предположить не мог, что все обернется так. Что его смерть окажется не случайным стечением болезни, а чужой жестокой волей. Вера в то, что молодой парень покончил жизнь самоубийством в присутствии другого человека, ей совершенно не давалась, и она не понимала, почему все взрослые вокруг не считают это странным.       Но ей чужая поддержка была необязательна. Она обладала главным — знанием. И оно должно было помочь разобраться, даже если в конечном итоге ее будут считать сумасшедшей. Берк никогда не обладала выдающимся умом или критическим мышлением, но ради благой цели старалась исследовать каждую маленькую деталь досконально. Перечитывала переписки с Дональдом, ходила на кладбище, прогуливалась по улице, с которой его забрала скорая.       Доказательств найти не получалось.       Постепенно ночные кошмары сменились чем-то другим. Это не были плохие сны — все те ужасы, о которых она думала, начали воплощаться в реальность. Сначала Шарлотта думала, что ей показалось, но каждое утро вслед за ней увязывалась длинная тень. Взрослый мужчина, судя по крепкому телосложению, следовал за ней по пятам. Сначала она старалась прятаться, затем — шла в наступление, стараясь догнать незнакомца, но тот каждый раз ускользал от нее.       Словно был ненастоящим.       Но Шарлотта знала, что он существовал на самом деле. Это он бродил у ее окон поздним вечером, шептал ей на ухо гадости, убеждая в том, что именно она станет следующей, если не прекратит их общее с Дональдом Юнесом дело. Вместе с ним она ехала в университет на метро, вместе бродила между полок с продуктами в супермаркете, вместе выносила мусор. Казалось, незнакомец уже стал с ней одним целым — и эти угрозы медленно проросли в ее голове грязным сорняком, который, казалось, уже даже нельзя выкорчевать с корнем, только примять на какое-то время холодным душем и травяным чаем.       Этот шепот стал ее частью. Она ложилась спать вместе с ним, и просыпалась под тихое дыхание над ухом. Каждый раз Шарлотта дергалась от страха, будто ожидала, что однажды преследователь окажется в ее кровати. Она пробовала запирать окна, купила плотные шторы, что даже не пропускали лучи солнечного света, но не могла избавиться от ощущения чужого присутствия.       Теперь шепот был и там. На улице. Бывало, он звал ее совсем ранним вечером, когда она только приходила с учебы, и это было легче пережить — она старалась сбежать как можно быстрее, позвать кого-нибудь на прогулку, отправиться на шоппинг, о котором забыла за последние пару недель, лишь бы не находиться с этим голосом один на один.       Вчера шепот внезапно изменился. Раньше в нем были не только угрожающие ноты — иногда, будто в хорошем настроении, незнакомец играл с ней. Рассказывал все, что знает об ее однокурсниках, комментировал одежду, в которой она приходила на занятия, издевался над ее блокнотом, который она всегда таскала с собой.       Теперь он говорил с ней иначе.       Он шептал о Гарри.       «Ты подвергаешь его опасности. Ты уже убила Донни своим любопытством. Хочешь, чтобы Гарри умер тоже? Ты эгоистка. Ты его не защитишь. Ты уже стала причиной, знаешь?»       «Шарли, разве тебе не стыдно? Неужели твое расследование дороже их жизней?»       «Мисс Берк, я думал, вы куда более благоразумны, чем кажетесь…»       Шарли. Он использовал ласковое прозвище, будто был ее старым другом, а затем втаптывал ее в землю. Будто стараясь сравнять их с Юнесом на одном уровне. Теперь, вместо того, чтобы угрожать ее собственной смертью, мужчина выбрал другую игру — он рассказывал, с каким удовольствием мог развлекаться с Гарри перед его смертью. Размышлял, насколько тяжело тот переносил бы удары по голове, плакал бы он, если его руки выворачивали по очереди.       «Интересно, а если я отрежу ему язык? Ты даже поболтать с ним больше не сможешь, да? Или ты и так больше не станешь с ним разговаривать?» — хмыкнул голос, когда Шарлотта истерически всхлипнула, уткнувшись лицом в подушку.       Это было невыносимо. Она не хотела стать причиной чужой смерти — особенно смерти человека, которого она когда-то любила и, который, несмотря на их разрыв, все равно постарался ей помочь.       Ей хотелось кричать.       Она чувствовала, что уже находилась на грани, за которой находилось либо безумие, либо сама смерть.       «У него красивые глаза, Шарлотта. Давай посмотрим, как он испугается, если их выколоть?» — хрипло засмеялся шепот под ухом.       Она закричала.

      ***

      Несколько дней после уютной ночевки с Томом прошли почти незаметно — учеба, работа, такие же домашние вечера у Тома, которые теперь ощущались до странного привычными. Гарри даже поймал себя на том, что действительно, как и обещал в прошлый раз, начал оставлять у него кое-какие мелочи вроде зарядки и сменной футболки. Но на самом деле это было не специально: просто они как-то сами задерживались в его квартире, и однажды Том, не говоря ни слова, выделил ему полку в шкафу.       Гарри считал, что это было чертовски по-взрослому. И очень-очень приятно.       Но сегодня, к сожалению, он проснулся в общежитии, один, и с неудовольствием отметив, что кровать Рона снова пустовала — тот все чаще стал перебираться к Гермионе. Спрашивать, что случилось с ее соседками и к каким договоренностям они пришли, что теперь его лучший друг летал от счастья в учебных перерывах, он не стал. Пусть милуются. С одной стороны, Гарри был рад за них. С другой — в комнате иногда становилось слишком тихо.       Он привычно потянулся за телефоном, проверяя уведомления. [9:25] Том: Доброе утро, малыш. [9:25] Том: Заеду за тобой вечером. [9:26] Том: И не забудь поесть.       Он тепло улыбнулся, пролистав чаты вниз. От Гермионы пришла ссылка на статью про их приближающиеся экзамены, и Гарри закатил глаза: начинать утро с этой мысли было неправильно.       От Рона все было куда проще — тот прислал ему стикер с котом, будто бы говоря: «Скоро увидимся. Не ной, что меня нет». Поттер был уверен в том, что значение у этого надменного котенка на картинке было именно такое.       В общем, все как обычно. День обещал быть скучным, но спокойным. В последнее время это радовало гораздо сильнее, чем внезапный адреналин и странные развлечения в баре. Может быть, он повзрослел? Или просто стал невероятно скучным. Видимо, занудство передается половым путем — Том обрадовался бы, узнав, что рядом подрастает еще одна ханжа.       Он тихо посмеялся себе под нос от этой мысли.       Гарри оделся, на автомате натянув тот самый свитер — темно-зеленый, мягкий, который Том купил ему неделю назад. Он помнил их короткую перепалку в лифте и то, как потом извинялся. С тех пор свитер надевал чаще, чем следовало бы — казалось бы, в его шкафу были и другие толстовки, даже джемперы, но теплее всего было в подаренном.       На улице было по-осеннему промозгло. Как и всегда в последнее время. Гарри накинул капюшон, пересек двор и влился в поток студентов, спешащих к главному учебному корпусу. Он почти не смотрел по сторонам — до тех пор, пока не заметил знакомую светлую макушку впереди, у самых дверей.       Шарлотта.       Она выглядела… странно. Даже со спины было видно, что она как-то сжалась, втянула голову в плечи, будто пыталась стать меньше. Хотя ее рост и так не был высоким, а уж комплекция тела подавно. Никаких ярких шарфов, никаких сережек — только бесформенная толстовка и растрепанный пучок на затылке, на который он обратил внимание в прошлый раз.       Гарри ускорил шаг, намереваясь догнать ее, но она, будто почувствовав его приближение, дернулась в сторону и практически влетела в двери, затерявшись в толпе раньше, чем он успел окликнуть ее.       Он нахмурился. Это было уже не в первый раз.       За последние пару дней Шарлотта стабильно исчезала из его поля зрения быстрее, чем он успевал подойти. Сначала он списывал это на совпадение, потом на неловкость после их последнего разговора в буфете. Но сейчас это выглядело иначе. Она не просто избегала его — она убегала. Буквально.       Конечно, Гарри понимал, что она ничем ему не обязана — все-таки их отношения давным-давно распались, но желание помочь все же оказалось куда выше обиды или гордости, с которой обычно игнорируют своих бывших партнеров.       На парах Гарри почти не слушал лектора, рассеянно водя ручкой по краю тетради. В голове крутилось слишком много мыслей. Во-первых, Шарлотта. Во-вторых — то, что он услышал от нее в прошлый раз. Странно. Тогда ведь она не убежала сразу, а поддержала диалог, пусть и моментально потеряла к нему интерес, поняв, что он ей не совсем верит. Слова о слежке, о шепоте, о том, что она боится. Тогда он правда списал это на усталость и паранойю, но теперь, видя, как она дергается от любого шороха, он уже не был так уверен. Все стало гораздо хуже — даже сплетни постепенно улеглись, и медленное сумасшествие Шарлотты стало чем-то привычным на их курсе. Это было даже мерзко.       Когда занятия закончились, Гарри не пошел в буфет и даже не задержался поболтать с Роном и Гермионой, которых смог увидеть ближе к середине дня, несмотря на то, что они посещали одни и те же лекции. Влюбленные прогульщики. Он направился к восточному крылу, где у Шарлотты обычно была последняя лекция — он помнил это еще с тех времен, когда они встречались. Так что он дождался, пока двери аудитории откроются и студенты потянутся наружу. Как только это произошло, он встал с широкого подоконника, на котором расположился во время своего ожидания и сунул телефон в карман. Досмотреть очередной отрывок странного сериала про фрукты ему не дали, но он наверстает упущенное позже — сейчас были дела поважнее.       Шарлотта вышла одной из последних и замерла, едва заметив его у окна. На секунду в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на панику или даже страх. Она снова дернулась было в другую сторону, но Гарри оказался быстрее — перехватил за локоть, утягивая в небольшую нишу между аудиторией и лестницей. Раньше это могло быть романтическим жестом, но сейчас в этом виделась обычная необходимость. В университете было мало мест, где можно было остаться наедине.       — Шарли, — тихо позвал он, глядя на нее сверху вниз. — Что происходит?       — Ничего, — быстро ответила она, попытавшись вырвать руку. — Отпусти меня, Гарри.       — Ты меня избегаешь, — он постарался не пропускать неожиданную обиду в голос. Он ведь и правда хотел ее поддержать! Почему бы не принять это? — Третий день подряд. Это не «ничего».       Она молчала, глядя куда-то в сторону, на стену, на потолок, куда угодно, но только не на него. Ее пальцы подрагивали. Гарри заметил, что ногти у нее обкусаны в кровь — раньше она так не делала. Заусенцы на ее тонких руках выглядели почти чужеродно и, откровенно говоря, очень болезненно, будто их ковыряли почти каждую секунду. Она вообще была другой — той Шарлотты, которую он помнил, казалось, больше не существовало. Перед ним стояла загнанная в угол девушка, которая выглядела так, будто не спала несколько суток подряд.       — Шарли, посмотри на меня, — попросил он мягче. — Пожалуйста.       Она медленно подняла глаза, перестав играть в разглядывание окружающей обстановки. И в них было столько страха, что Гарри на мгновение забыл, о чем именно хотел поговорить с ней.       «Она жуткая…» — вспомнились слова Рона, сказанные им перед их первым разговором. Теперь Гарри не мог не согласиться с ним. Это высказывание было правдой.       — Я не могу с тобой разговаривать, — прошептала она. — Ты не понимаешь. Если я не перестану, смерть снова придет.       — Кто умрет? — свел брови к переносице Гарри, помня, как девушка боялась за свою жизнь.       — Ты, — неожиданно ответила она.       Гарри моргнул, будто сначала подумав, что Шарлотта оговорилась. Или он неправильно услышал ее.       — Что? Кто тебе такое сказал? — фыркнул Поттер от неожиданности.       — Он, — выдавила из себя Шарлотта, и ее голос сорвался. — Тот же, кто сделал это с Донни. Он сказал… он сказал, что убьет тебя, если я не отстану. А Донни… Донни он уже убил. Прямо в офисе, Гарри, понимаешь! Не на улице, не где-то в кустах — в офисе! И я ничего не могу найти!       Она задышала часто, сбивчиво, и Гарри машинально сжал ее плечи, пытаясь то ли успокоить, то ли удержать, не дать ей сорваться в истерику. Нужно было провести Шарлотту в чувства, но как это сделать, он понятия не имел. Не быть ему, кажется, героем. Плохой из него вышел бы Железный человек.       — Подожди, — притормозил ее он. — Донни? Это твой друг, который… — он неловко осекся. — О ком ты говоришь? Кто убил его? — Шарлотта очень странно выражалась. Какой «он»? Неужели у нее есть реальный кандидат на роль убийцы?       — Я не знаю! — почти выкрикнула она. — Но он знает все. Он знает про Донни, про тебя, про меня. Он знает, где я живу. Он шепчет мне по ночам, Гарри, он повсюду. И он сказал, что ты следующий, если я не перестану.       Она всхлипнула, вытирая нос рукавом, и этот жест был таким жалким, таким не похожим на ту Шарлотту, которую Гарри знал когда-то, что у него внутри что-то болезненно сжалось. Час от часу не легче.       — Почему ты не пошла в полицию? — поинтересовался он тихо. Такое невозможно было придумать.       — Потому что мне никто не верит, — горько ответила она. — И ты тоже не верил.       Гарри не нашелся, что ответить. Это было правдой. Но он был обычным знакомым с университета. Разве взрослые рядом с Шарлоттой не оказывали ей поддержку? Не интересовались ее состоянием? Или полагали, что все это — продукт горя, которое она испытывала после смерти друга?       — Послушай, — начала она уже тише, глядя ему прямо в глаза, — я знаю, что ты думаешь, будто я сошла с ума. Может, так и есть. Но я слышу его каждую ночь. И он не врет. Донни умер не сам. Ему помогли. И тот, кто это сделал, пришел за мной.       Гарри молчал, переваривая услышанное. В висках глухо стучало. Донни. Умер в чьем-то офисе, шепот по ночам, слежка. Это звучало как отборный бред, но сейчас Шарлотта не выглядела сумасшедшей — она выглядела сломленной и до смерти напуганной.       — Кто-то из универа? — Гарри снова сжал ее плечо. — Кто-то, кого мы знаем?       — Нет. То есть, я не знаю, но его люди повсюду. И они следят за тобой тоже. Я видела мужчину у твоего общежития, — она шмыгнула носом. — После того, как услышала, что и от тебя могут избавиться.       — У моего общежития? — переспросил Гарри, внутренне холодея. — Когда?       — Вчера вечером. Я хотела подойти, но он стоял прямо у входа, так что я испугалась. Не знаю, что ему нужно. Может, он просто ждал. Может, хотел…       Она не договорила. Снова закусила губу, на этот раз до маленькой капли крови. Гарри заметил это и, сам не зная зачем, полез в карман за сухой салфеткой. Просто чтобы дать ей что-то, что могло занять ее дрожащие руки.       Шарлотта взяла салфетку, но к губам не приложила, просто сжав ее в кулаке.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — тихо сказала Берк. — Ты единственный, кто попытался меня выслушать. Даже если не поверил, но все же. Поэтому просто… просто держись от меня подальше, ладно? Так будет лучше.       — Шарлотта! — Гарри попытался влезть в этот монолог, чувствуя, как нервозность поднимается вверх по спине. Это звучало как прощание.       — Обещай мне, — перебила она, и в ее голосе прорезалась неожиданная твердость. Привыкший к ее обычной нежности, он замер от удивления. Никогда раньше ее голос не звучал так жестко. — Обещай, что не будешь меня искать. Ты не понимаешь, во что лезешь. Я тоже не понимала, и теперь посмотри на меня, — она обвела себя руками, кривя губы от отвращения.       Гарри посмотрел на нее долгим взглядом, а затем медленно покачал головой. Слишком много вопросов вызвал этот разговор, а должно все было быть ровно наоборот.       — Я не могу тебе этого обещать, — признался он негромко.       Шарлотта снова всхлипнула и отвернулась от него. На душе словно кошки скреблись. Может, он зря полез не в свое дело? Казалось, что ей стало только хуже.       — Тогда я сделаю это за тебя.       Не дав ему времени ответить, Шарлотта вырвалась из его хватки и быстро пошла прочь по коридору, почти бегом — туда, где в конце лестницы уже толпились студенты, и где через несколько секунд ее светлая макушка окончательно затерялась в потоке людей.       Гарри остался стоять один в этой нише. Внезапно стало прохладно, будто крыло совершенно не отапливалось, хотя он знал, что это не так.       Сердце билось где-то в горле. Он не мог понять, что именно чувствует — страх, злость, растерянность? Все сразу, перемешанное в тугой ком, который застрял где-то под ребрами. Слова Шарлотты звучали в голове, наслаиваясь друг на друга.       Донни умер в чьем-то офисе.       Ему помогли.       Его люди повсюду.       Он знает про тебя.       Гарри прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он и правда разнервничался. И мужчина у его общаги? О ком могла идти речь? Или это был случайный прохожий, которого Шарлотта на нервной почве приняла за угрозу? Это не складывалось в цельную картину, но что-то внутри уже начинало зудеть — то самое чувство, когда пазл еще не собран, но ты уже знаешь, что все детали лежат перед тобой. Просто нужно найти ту самую, с которой все начнет складываться в цельную картину.       То самое чувство, что преследовало его после разговора с Роном. Будто он знает что-то важное, но никак не может вспомнить. Вытащив телефон из кармана, он открыл переписку с Томом.       Последнее сообщение — короткое «Скучаю по тебе» — смотрело на него с экрана, и Гарри внезапно ощутил, как к горлу подкатывает что-то, чего он не мог назвать.       Он не хотел об этом думать, но мысль уже поселилась в голове, и выгнать ее не получалось.              «Умер подопечный моего товарища. Так вышло, что он был у меня на работе, когда это произошло» — утреннее сообщение от Тома, изменившее весь день.       Гарри неожиданно погрузился в воспоминания.

***

      — Визитка? — Гермиона заинтересованно подалась вперед, заглядывая в содержание ламинированной карточки. — Доминион… Кажется, я где-то слышала это название.       — Ты увлекаешься консалтингом? — приподнял бровь Гарри, удивившись подобной осведомленности со стороны подруги.       — Не сказала бы, — та пожала плечами. — Кажется, эту компанию упоминали в той статье, которую я читала, помнишь? Про руководителя фонда «Око».              — А они там каким боком? — не понял Гарри, но его плечи заинтересованно дернулись. Он помнил ту новость: они убирались, когда Гермиона решила озвучить новость о случайном самоубийстве, будто это была будничная информация для обсуждения.       — Ой, я не помню, — Гермиона неловко заправила прядь волос за ухо: ей всегда было не по себе, когда она не могла ответить на чей-то вопрос четко. — По-моему, они помогали с оптимизацией какого-то расследования.       — Мы же вместе потом читали с тобой, — вспомнил Рон, положив ладонь на талию девушки и слабо сжав ее. — Фонд вел расследование по какому-то нотариусу. А твой «Доминион» ему помогал.       Это было абсурдом, но Гарри все равно начало тошнить.

***

             Вечер наступил быстрее, чем Гарри был готов. Смена в ресторане вымотала его физически, но мысли все равно крутились вокруг одного и того же. Он механически улыбался посетителям, принимал заказы, относил подносы и запоминал предпочтения — а в голове снова и снова прокручивал разговор с Шарлоттой.              «Донни умер в чьем-то офисе. Ему помогли. Его люди повсюду…»              Гарри не знал, что с этим делать. Он пытался вновь убедить себя, что Шарлотта просто переутомилась, что ее паранойя вышла на новый уровень, но осадок оставался. Теперь она и ему угрозу нашла, и он не понимал, верить этому или просто не обращать внимания. Слишком много деталей совпадало, а вещи, которые он раньше даже не замечал, теперь выглядели совершенно иначе.       Когда он вышел на улицу, Том уже ждал его, как обычно в последнее время. Блестящий мерседес стоял на привычном месте, фары мягко светились в темноте и приветственно мигали. Гарри забрался в салон, приветственно коснулся губами уголка губ и откинулся на сиденье, чувствуя, как напряжение дня медленно отпускает.       — Выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку на кухне, — заметил Том с легкой усмешкой. — Не нравится мне твоя работа.              — Зато почти живой, — выдохнул Гарри. — Если бы не ты, я бы, наверное, уснул прямо на подносе с закусками от мысли о том, что еще в общагу добираться обратно.              Том довольно улыбнулся, трогаясь с места. Ему нравилась мысль о том, что Гарри признает его важность в собственной жизни. Это было приятно.              — Кстати, о планах на вечер, — сказал он, расстегнув пару пуговиц на своей рубашке. Под пальто, кажется, не было пиджака — торчал только ее темно-синий воротник. — Антонин предложил собраться у меня. Давно не играли в монополию. Я подумал, ты мог бы присоединиться.              — Монополия? Серьезно? — вскинул бровь Гарри, заинтересованно подавшись ближе к водительскому сидению. Любимый голос успокаивал, и переживать о том, что происходило сегодня днем, хотелось все меньше.              — А что тебя удивляет? — уточнил Том с усмешкой, хотя прекрасно знал, что для Гарри это и правда было весомым поводом удивиться.              — Да нет, ничего, — Гарри немного смутился. — Просто не думал, что ты играешь в настолки.              — Я и не играю. Антонин играет. А я просто выигрываю, — с горделивой ноткой в голосе заметил Том, и Гарри сдержал смешок: сейчас он звучал как самодовольный мальчишка, а не взрослый мудрый мужчина.              — Самоуверенно, — Гарри фыркнул, мысленно похвалив себя за то, что смог не засмеяться в этот момент.              — Это просто реалистично, — мягко поправил его Том. — Так что? Ты с нами?              Гарри на мгновение задумался. Он устал, и часть его хотела просто завалиться в кровать и забыть этот день. Но другая часть — та, что зудела где-то под ребрами уже несколько часов — хотела быть рядом с Томом. Хотела убедиться, что все в порядке, и что ее опасения были беспочвенными. Да и побыть в кругу своего партнера было бы приятно — это ощущалось как совсем новый этап сближения.              — Ладно, — сказал Гарри все же. — Но если ты начнешь мухлевать, я это замечу и всем расскажу.              Том только усмехнулся в ответ, пробормотав что-то о том, что Гарри мог бы поддерживать его чуточку сильнее. Но он в жизни бы не поверил, что Реддл мог обидеться на подобное всерьез, так что только щелкнул его по носу, довольно ухватившись за чужое бедро, как делал это обычно, если мужчина был занят обстановкой на дороге.       Когда они подъехали к дому, Гарри заметил еще одну машину на парковке, которую раньше здесь не замечал — темный внедорожник выглядел вполне внушительно, но тачка Тома все же нравилась ему больше.              — Это Антонин? — спросил Гарри, как только они остановились рядом.              — Вообще-то не только он, — ответил Том, привычно проверяя свои карманы. — Втроем играть в монополию было бы не так интересно. Пойдем.              В лифте Гарри вдруг поймал себя на том, что нервничает. Это было глупо, ведь он уже встречался с коллегами Тома, и ничего страшного не происходило. Пусть он и был в роли официанта первый раз, а остальные — в качестве декорации где-то на фоне. Но сегодня все ощущалось иначе, ведь он не мог избавиться от мысли, что смотрит на этих людей сквозь призму слов Шарлотты.              «Его люди повсюду.»              Гарри мотнул головой, говоря себе о том, что это просто игра. Обычная монополия с обычными людьми. Боже, если он действительно окажется не прав и все эти мысли были продиктованы навязанной тревогой, он извинится перед Томом на коленях за свое недоверие.              Из квартиры доносился смех. Предстоящая веселая обстановка немного успокаивала оголенные, по ощущениям, нервы. Гарри узнал голос Антонина — громкий, чуть хрипловатый, он перекрывал остальные. Когда Том открыл дверь, из гостиной пахнуло вином, специями и чем-то еще — кажется, кто-то уже успел заказать еду. Желудок довольно заворчал от этого запаха. Поужинать очень хотелось.              — О, наконец-то! — раздался голос Антонина. — Я думал, ты его уже не довезешь!              — Пробки, — коротко ответил Том, помогая Гарри снять бомбер. Он посчитал этот жест очень милым. Приятно было получать такие незатейливые ухаживания.              — Ну-ну, — Антонин ухмыльнулся. — Гарри, будешь играть? У нас тут как раз не хватает пушечного мяса, — непринужденно отметил он, будто они были знакомы много лет и, на самом деле, Поттер был благодарен ему за это. Быть белой вороной в компании не хотелось.              — Эй! — возмутился он для приличия, но улыбка сама собой тронула губы. — Еще посмотрим, кто кого.              В гостиной, помимо Антонина, уже сидели двое: один — светловолосый, с острыми чертами лица, в котором Гарри еще давно признал блондина-очевидно-Малфоя. Только старшего. И слава Богу — младшего сейчас он не пережил бы. Второго он не знал — мужчина примерно того же возраста, с темными волосами и спокойным, почти скучающим выражением лица. Хотя, возможно, тогда в ресторане они и встречались. Гарри не мог вспомнить.              — Рабастан, — коротко представился тот, когда их взгляды встретились.              — Гарри, — в тон ему ответил Поттер. Никаких лишних разглагольствований и расшаркиваний — с одной стороны, это более чем устраивало, но с другой хотелось чего-то более дружелюбного.              — Ну всё, все в сборе! — Антонин хлопнул в ладоши. — Давайте начинать, пока я не напился. Напьюсь — буду вообще непобедимый соперник, это тебе для справки, Гарри.              Том занял место во главе стола, жестом указав Гарри на стул рядом с собой. Это было властно, но привычно, так что он не задумываясь сел рядом, чувствуя себя немного не в своей тарелке — все-таки это была компания взрослых, серьезных (хотя бы на вид) мужчин, которые явно знали друг друга много лет. Но Том, будто почувствовав его напряжение, на мгновение накрыл его ладонь своей, и это простое прикосновение помогло ему расслабиться.              Игра началась.              Первые полчаса прошли почти идиллически, и Гарри понял, что совсем зря переживал по дороге сюда и в самом начале их посиделок. Антонин балагурил, скупая клетки одну за другой и строя отели на каждой второй улице. А вот Малфой играл расчетливо и холодно, почти не участвуя в разговорах, но изредка отпуская колкие комментарии, будто это была не настольная игра, а заседание. Рабастан оказался на удивление азартным — он ругался сквозь зубы каждый раз, когда попадал на чужую клетку, и это вызывало у Антонина приступы заливистого хохота. Он напоминал Гарри огромную пушистую собаку.              Том, как и обещал, выигрывал. Гарри не мог понять, как ему это удается, но рука у Реддла явно была легкая. Либо он все же недостаточно пристально следил за ним, чтобы заметить жульничество.              — Это нечестно, — проворчал Гарри, в очередной раз попадая на его отель. — Ты точно мухлюешь.              — Я просто хорошо считаю, — пожал плечами Том, потягивая вино из своего бокала. Ему доставляло удовольствие видеть, как Гарри постепенно раскрывается в компании его самых близких соратников. Но он был выше них вместе взятых, определено выше.              — Ты бесишь, — констатировал Гарри, и за столом раздался смех.       Игра потекла дальше в размеренном темпе. Оказаться проигрывающим в монополию было не слишком приятно, так что Гарри и впрямь загорелся происходящим, сжимал игральный кубик в руках и пытался просчитать свои ходы наперед, с прищуром смотря на остальных и иногда недовольно замечая, что не только Том пытается мухлевать.       Козлы вонючие.       Рабастан что-то буркнул в ответ — кажется, про то, что его снова разорили. Антонин засмеялся и, мельком глянув в телефон, отложил его экраном вверх. Всего на секунду — но Гарри успел увидеть уведомление. Он честно не подглядывал, просто взгляд механически зацепился за движение рядом — до этого его глаза так же внимательно следили за тем, как мужчины бросают кубик.              «Объект Берк изъят. Госпитализация. Нервный срыв подтвержден.»              Берк. Шарлотта Берк.              «…я не знаю, но его люди повсюду. И они следят за тобой тоже.» — сломленный голос Шарлотты звучал в голове так ясно, что Гарри на мгновение почудилось, будто она сидит рядом с ним.              Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Его снова затошнило. Поттер перевел взгляд на Тома, но тот смотрел в игровое поле, двигая фишку на несколько клеток вперед. Его лицо оставалось абсолютно спокойным.              — Гарри, твой ход, — напомнил ему Реддл, проведя свободной ладонью по его спине.              — А, да. Точно, — Гарри неубедительно улыбнулся.              Гарри бросил кубик, не глядя на цифры. Мысли неслись вскачь. Азарт знатно поубавился, играть дальше расхотелось. Он пытался переубедить себя, забыть, что только что увидел в телефоне Антонина, но не мог.              «Объект Берк изъят». Не «Шарлотту забрали»; не «Шарлотте стало плохо». Объект. Изъят. Госпитализация. Словно отчет о проделанной работе, но точно не новость, которую могли напечатать в журнале или электронной статье.              И это уведомление пришло Антонину. Человеку, который сидит за одним столом с Томом. Который работает на Тома. Который, по словам Шарлотты…              «Его люди повсюду.»              Гарри медленно поднял глаза и обвел взглядом сидящих за столом. Антонин, с его вечной ухмылкой, сейчас казался не просто балагуром. Люциус Малфой, который смотрел на мир с холодным пренебрежением, выглядел как человек, способный отдать приказ, не задумываясь. И это было далеко от консалтинга. Рабастан, тихий и с виду безобидный, вызвал у Гарри внезапный холодок вдоль позвоночника.              И Том. Его Том.              Том, который сейчас смотрел на него поверх игрового поля с легкой, чуть насмешливой улыбкой. Том, который всегда был рядом. Том, который говорил, что выбрал его.              Его партнер. Его свет.              — Ты чего замер? Проигрывать надоело? — спросил тот внезапно, наклонившись поближе к его лицу. — Все в порядке? — шепнул он.              — Да, — соврал Гарри, и слова царапнули горло, будто в наказание за столь откровенную ложь. — Просто задумался.              Он перенес свою фишку всего на два деления вперед. Это была тюрьма. Следующий ход ему придется пропустить. Антонин довольно заулюлюкал, заметив его фишку, угодившую в нарисованную клетку.              Игра продолжалась, но внутри, кажется, все только рушилось.