Секспросвет
28 января 2026 г., 20:41
Ненавижу секс. Ни за что и никому об этом не скажу, не хватало еще чтобы веронское общество так запросто обнаружило как много у меня слабостей. Не думаю, что это было так с рождения, скорее всему виной детство. Ну или уже не детство, мне в конце концов было уже пятнадцать. Дядя сказал тогда что-то про то, что теперь я уже взрослый мужчина и тем же вечером привёл меня в бордель. До того дня я страдал от того, что на меня не особенно обращают внимания, а тогда пришло осознание, что когда обращают, становится еще гораздо хуже. Там было слишком много народу, слишком много смеха ...и смеялись все кажется исключительно надо мной "ах, маленький мальчик совсем не знает жизни.." Ну и знать не желаю! Отстаньте от меня все! Хотелось вырваться и убежать, но я этого не сделал потому что был маленьким идиотом, который все еще верил, что если очень постараться, дядя перестанет меня презирать. Верил, что нужно постоянно кому-то что-то доказывать, в данном случае то, что я могу быть офигенным любовником. Я могу. А как хреново мне было потом никто никогда не узнает. Никто не узнает как я проплакал остаток ночи и написал на первой странице новенького дневника: "всех ненавижу!"
Несколько дней спустя строчкой ниже появилось: "кроме Джульетты".
Сестра пришла ко мне тогда, сочувственно погладила ладонью по лбу :"ты очень болеешь?", потом села на край кровати и несколько часов подряд читала мне вслух книжку со сказками. Обычно это я ей ее читал, но в тот день мы поменялись ролями.
И ради девятилетней девочки, которая успокаивающе гладила меня по волосам и читала про рыцарей, драконов и лесных эльфов, стоило жить. Ради того чтобы защитить ее от того, чтобы ее детство сломалось также как мое.
Я долго ломал голову над тем как же мне это сделать и в конце концов решил что как только она будет достаточно взрослой, чтобы дядя начал подыскивать ей жениха мы с ней убежим. Я увезу ее куда-нибудь далеко-далеко, может быть во Францию или Германию и нас никогда не найдут. Но спустя еще полгода, когда женился наш кузен Валенцио, я понял что план этот ни к черту не годится. Потому что брак Валенцио был счастливым. Его молодая жена все время смеялась, прикасалась к нему под любым предлогом, поправляя волосы или смахивая несуществующие пылинки с одежды и смотрела на него с такой безграничной любовью и нежностью, что глядя на них я начал наконец осознавать, что это я ненормальный и отклонение, и обычно люди не ненавидят секс. Не потому что они уроды вроде дяди, а потому что это в целом что-то вполне нормальное и здоровое и видимо приносящее наслаждение если вы нормальный. Так что Джульетта может быть захочет однажды выйти замуж и это не будет такой трагедией как кажется мне, при условии что это будет правильный человек. А если она вместо этого сбежит со мной пойдут ужасно неприятные слухи. Так что как сделать так, чтобы моя обожаемая кузина была счастлива совершенно непонятно.
До одного я во всяком случае додумался. Отчасти мое больное отношение к сексу наверное не оттого даже как это было. А от того что мне очень неудачно и невовремя рассказали что это вообще такое, собственно по дороге в тот несчастный бордель. А когда первый раз узнаешь о сексе это воспринимается как что-то ужасно противное. В этом я думаю не так одинок, как в том что это отношение видимо так и осталось у меня на всю жизнь. Просто наверное нужно время свыкнуться с информацией, за которое секс успевает перейти из категории отвратительного в категорию желанного, а после этого уже отправляться получать какой-то практический опыт. В моем случае я сам идиот, и дело только в том что со мной наверное что-то все же и раньше было не так, потому что мальчишкой мне было искренне наплевать на то откуда берутся дети и я как-то не удосужился у кого-нибудь спросить, хотя мне бы наверное расказали по первому запросу. А вот девушкам вполне намеренно никогда ничего не говорят, чтобы они видите ли оставались чистыми и невинными, а потом эти прекрасные хорошо воспитанные девочки выходят замуж в четырнадцать лет, не зная ничего и конечно же ломаются и живут всю жизнь убежденые будто секс тяжелая повинность и хорошо от него должно быть только мужчине.
Так что когда Джульетте исполнилось двенадцать я пришёл в ее комнату, плотно-плотно закрыл дверь, сел на кровать и отчаянно краснея и стараясь не смотреть в ее сторону выпалил: значит так, я самый неподходящий человек, чтобы тебе об этом рассказывать, но больше некому, наша дорогая семейка предпочтет не просвещать тебя вплоть до вечера накануне твоей свадьбы, поэтому лучше слушай меня, и наберись терпения потому что мне ужасно неловко об этом говорить и я буду запинаться на каждой фразе и долго подбирать слова, но ты просто поверь, я добра тебе желаю..."
Под конец моего рассказа я даже как-то чувствую себя лучше. Кузина вовсе не выглядит так будто испытывает страх или отвращение, слушает с живейшим интересом и все это ощущается будто я поступаю правильно и действительно делаю что-то важное и я уже не делаю долгих неловкий пауз и рассказываю легко и свободно, уверенный в том, что говорю важные и правильные вещи. Бывает у меня иногда такое состояние, тогда мне вдруг даже кажется что если бы у меня был ребенок, я возможно не был бы худшим в мире родителем и смог бы дать ему вполне нормальное детство.
Запомни: он должен спрашивать хочешь ли ты, - вдохновенно вещаю я,- Каждый. Чертов. Раз. Даже если вы уже женаты, понятно? Если они этого не делает и тебе с ним плохо, ты сразу идёшь и рассказываешь мне, я его убиваю и мы, если тебе хочется, ищем тебе нового нормального мужа. Но вообще я надеюсь ты сможешь оценить, что парень адекватный и не обидит тебя еще до брака, но если вдруг сложится не так, ты в любом случае не виновата, поняла меня? Просто приди ко мне и я помогу. Обязательно-обязательно...И да, еще, если он уговаривает тебя на секс, а жениться не собирается, бросай его к черту: он мудак, а ты достойна кого-то исключительного. Если это наоборот тебе хочется переспать с кем-нибудь, а замуж за него выходить не хочется, то я это чесно говоря не очень понимаю, но куча мужчин так делает, а они те еще придурки, и если уж им можно, то должно быть можно и тебе, которая во всех смыслах гораздо их лучше. Только ради бога не забеременей вне брака! То есть, если это все таки каким то образом случится, это не конец света, приходи ко мне я все решу, но, пожалуйста, будьте осторожны!
Тибальт, сколько женщин было у тебя? - бесцеремонно интересуется Джульетта в конце моего рассказа.
Так мало что узнай кто в Вероне, меня б засмеяли, но все равно куда больше, чем хотелось бы.
Этого я ей конечно не говорю. Отмахиваюсь: Несколько. Я кажется не из тех кому все это так уж интересно, так тоже бывает, так что я наверное никогда не женюсь и заведу десять кошек как тётушка Лаура.
А, понятно. Тебя поэтому зовут кошачьим царем? - с трогательной наивностью интересуется кузина.
Меня не зовут кошачим царём! - возмущаюсь я, - по крайней мере не в этом доме, не вздумай повторять эту глупую выдумку Меркуцио, я понятия не имею отчего шут подобрал мне такую кличку, и не желаю ее больше слышать, по крайней мере не от тебя, ясно?!
Но она ведь красивая...- не понимает Джульетта. Я только раздраженно морщусь в ответ и разговор на этом заканчивается.
Джульетта никогда больше со мной о сексе не заговоривала, а сегодня вдруг подходит и ни с того ни с сего напоминает мне о том вечере: помнишь как ты мне тогда рассказывал?
Помню, - киваю я и внутрене напрягаюсь. Чего она еще хочет у меня спросить? Они с Ромео решили все таки не ждать до свадьбы? Ну и получит же он от меня! Нет, серьёзно я ведь начинал уже смиряться и признавать, что сестра возможно сделала не худший в мире выбор, но это слишком. Они знакомы, блин, меньше месяца и между прочим он обещал брату Лоренцо, где вообще его уважение к церкви?! И, что гораздо важнее, где его уважение к Джульетте?
Бенволио говорит, что влюбленность и секс не всегда бывает между мужчиной и женщиной, - говорит тем временем Джульетта, - почему ты мне про это не рассказал?
Забыл, - нехотя признаю я, удивлённый этим поворотом беседы, пусть это и заставляет меня вздохнуть с облегчением, - сам не то чтобы много об этом знаю, слышал могут быть такого рода связи между двумя мужчинами, их обычно тщательно скрывают, церковь считает это грехом. По мне так в грехи скорее стоит записывать что-то, от чего хоть кому-то плохо, а эти не мешают ведь никому...
А между двумя девушками? - интересуется Джульетта.
Никогда не слышал, честно говоря - отвечаю я.
Бенволио говорит это логично, - добавляет кузина, - просто у девушек меньше возможностей вообще встретиться они ж по домам сидят. А еще между ними не так табуирован любой физический контакт, и увидев двух обнимающихся или держащихся за руки девушек никто про них ничего такого не подумает, так что если они уже все-таки встретились им вроде как легче скрываться. А еще Бенволио говорит, что считается что можно влюбляться только в людей своего пола или только в людей противоположного или в тех и в других и что это дико странно, потому что куда проще было бы просто принять за аксиому, что нам абсолютно всем могут нравится и те и другие, а уж как там оно складывается на практике всецело зависит от личности, а не от пола. Бенволио говорит, если это написать во всех религиозных книгах, нам станет гораздо легче жить. Бенволио говорит, сам он влюблялся всего однажды это было не слишком серьёзно и через пять лет прошло и тогда это была девушка, но это нельзя считать доказательством того что Бенволио теперь будет влюбляться только в девушек, потому что на самом деле он наверняка может влюбиться и в парня, но судьба сложилась так что покамест парни в его окружении это в основном Ромео, Меркуцио и теперь вот еще ты, а он адекватный...а еще Бенволио говорит...
Бенволио вообще когда-нибудь затыкается? - интересуюсь я у Меркуцио во время обеда.
Джульетта в саду на свидании с Ромео и в столовой мы одни.
Конечно,- откликается Меркуцио, - Бенволио вообще тихий большую часть времени, стоит, слушает ни словечка не вставит и совершенно не понятно, что он там этом момент про себя думает, но иногда...иногда вдруг будто плотину прорывает и он говорит без умолку, порой часами. Я им любуюсь в такие моменты, в нем столько жизни тогда, столько страсти...а в чем собственно дело, он вчера надоедал тебе разговорами?
Да нет, я с ним и не виделся вчера, он говорил с Джульеттой, наболтал ей всякого про то что парням можно влюбляться в парней, а девушкам в девушек...
А что по твоему нельзя что-ли?! - Меркуцио произносит это с такой неожиданной злостью в голосе, что я жалею, что вообще поднял эту тему.
Да, не знаю, можно, наверное, просто это как-то все путает, да и зачем эта информация Джульетте, она замуж вон собирается.
Да ну?! - он кажется злится только больше, - уверен, что и впрямь думаешь сейчас о том, что лучше для Джульетты?! Знать что так бывает к твоему сведению нужно не только для того, чтобы свободно решать, кто привлекает тебя самого, но и для того, чтобы принимать окружающих такими какие они есть, а не исходить из того что у всех все всегда так же как у тебя. Это в твою тупую башку приходило?! Ты думал вообще как отвратительно эгоистично с твоей стороны заставлять других чувствовать себя нетакими и неправильными, оттого только, что лично тебе противно было бы представить что ты занимаешься сексом с парнем?!
Мне и с девушкой противно. Хоть я разумеется ни за что в этом не признаюсь, ведь ты просто засмеешь меня. А с парнями я как-то и не пробовал представлять никогда...
Ладно, мысленный эксперимент: берём какого-нибудь парня, например Ромео...Какой кошмар! Возращаем Ромео откуда взяли и никогда больше не думаем в этом направлении!
Эх, досадно, что Меркуцио на меня злится. Я ведь и впрямь глупость ляпнул. И в конце концов я говорю ему то же, что когда-то Джульетте: Наверное я вообще мало думаю о любви или о сексе, потому что сам я все равно всегда буду один и заведу десять кошек. Ну или не десять, если окажется что мне столько не по карману, при том сколько денег у меня сейчас я определённо не могу себе этого позволить, но двоих наверное прокормлю.
Он смотрит на меня удивлённо и как будто растроенно. А, ну да, я же собственно и не опроверг утверждения что я эгоист и всех сужу по себе. Ну и черт с ним, пусть думает что хочет.
***
Держи,- говорит Меркуцио вернувшись из города на следующий день, протягивая мне комок грязной серой шерсти, - ее зовут Касиопея. Я недоуменно принимаю подарок. При ближайшем рассмотрении это кошечка, еще почти котёнок: тонкая, худенькая, с острой мордочкой, с чёрным узором по серо-коричневой шерсти и невероятно пушистым хвостом. Если ее немного вымыть и просушить, наверняка окажется, что она очень даже красивая. Раз ты так рвешься встретить старость в окружении десяти кошек можешь начинать обзаводиться ими уже сейчас! - поясняет Меркуцио свой поступок. Имя Кассиопея не приживается и совсем скоро за кошечкой прочно закрепляется сокращённое Кэсси
