тьма, что связала нас

Хогвартс встретил его так же, как всегда: шумом голосов, запахом еды и горькой тыквенной пряности в воздухе. Всё было на своих местах: парящие свечи, длинные столы, даже гриффиндорская болтовня. Всё, кроме него. Драко сидел в дальнем конце стола Слизерина, пальцы крепко сжимали серебряную вилку. Слишком много звуков. Слишком много лиц. Они смотрели на него так же, как и раньше, с презрением или с любопытством. Но теперь к этому добавилось ещё что-то новое: жалость. Он ненавидел жалость. После суда он понял: Поттер спас ему жизнь. И этим сделал хуже. «Милосердие», как плевок в лицо. Он должен был гореть вместе с ними, а вместо этого сидел здесь, в этом замке, словно чужак, будто часть какой-то странной игры, которую он давно проиграл. Жизнь после войны — это тишина, набитая криками, которые никто не слышит. Драко взял кубок с водой, но не сделал глотка. Металлический привкус во рту появился сам по себе. Он знал этот вкус. Он был с ним с той ночи. С той ночи, когда Беллатриса позвала его. Запах крови был густой, тягучий, как горячий воск. Каменный пол под ногами холодил кожу даже сквозь ткань брюк. В комнате горели десятки свечей, но света не хватало — тьма будто сгущалась вокруг, как дым от проклятия. Почему он согласился? Этот вопрос преследовал Драко все месяцы после войны. А разве у него был выбор. Иногда он просыпался ночью от ощущения липкой крови на ладонях и слышал её смех — протяжный, вибрирующий в черепе, как треск стекла. Беллатриса хотела создать оружие тьмы. Чтобы сделать Темного лорда еще более сильным и несокрушимым. Казалось, его тетка совсем свихнулась на темных ритуалах. Она смеялась громко, словно ебаная психичка, её глаза горели безумием. — Ты ведь хочешь доказать, что предан, Драко? Хочешь, чтобы Тёмный Лорд верил в тебя? Он хотел. Должен был хотеть. Но внутри было холодно как в склепе. Он просто хотел жить. — Ты идеальный кандидат, Драко, — её голос звучал как шелест змеи. — чистокровный наследник древнего рода, носитель сильной крови. На полу руны, выведенные чем-то чёрным и вязким, между ними узкая чаша. В ней пульсировала кровь. Чужая. Он старался не думать, чья она. — Это свяжет вас с жертвой, — шептала Беллатриса, водя пальцем по контуру рун. — и сделает сильнее нашего Лорда. Он хотел отказаться и послать ее к чёрту. Но взгляд Беллатрисы был, как нож у горла, а мать…мать стояла рядом. Молча. Только глаза. Чёрт побери, эти глаза полные ужаса. «Сделай, Драко. Просто сделай, чтобы мы выжили» И он сделал. Шёпот окружил его. Он не сразу понял, что это голоса из темноты. Глухой ритм, будто сердце умирающего. В центре рун был силуэт. Девушка. Связанные руки, опущенная голова. Он успел заметить её на миг, прежде чем глаза выжгло светом. — Жертва, — прошипела Беллатриса, и голос у неё дрожал от восторга. — Магия требует платы. Возьми кинжал, Драко! Холод металла впился в ладонь. Лезвие тонкое, острое. Он поднял глаза на Беллатрису, но та только улыбнулась своей безумной улыбкой. — Капля твоей крови и всё. Драко резанул ладонь, почувствовал, как обожгло. Капли упали в чашу, смешались с другими. Чаша зашипела, будто в неё плеснули огонь. Воздух стал густым, дышать было тяжело. Он чувствовал, как магия вьётся, как яд, вползая под кожу. Жар сменялся холодом. На мгновение показалось, что кто-то касается его шеи ледяными пальцами. И вдруг крик. Тонкий, женский, где-то рядом. Он дёрнулся, но руки Беллатрисы сомкнулись на его плечах. — Не смотри! — прошипела она, и все погасло. Вспышка белого света, удар, будто его вывернули наизнанку, и тьма. А потом голос в голове. Слабый, чужой. «Не надо… прошу…» Сначала он думал, что это глюки. Побочка ритуала. Или, может, вина, которая давила сильнее, чем всё дерьмо войны. Но после ритуала началось это. Головокружение. Вспышки боли. И чувства, которые были не его. Страх без причины. Гнев на ровном месте. Иногда слабость в руках, словно тело помнило чужие шрамы. Он держал рот на замке. Потому что, если признать, то это значит, что Беллатриса добилась своего. Ее ритуал сработал. Драко сидел, уставившись в стол, и мысленно прокручивал всё снова и снова. Запах пепла. Треск чёртовых рун. Крик, который до сих пор иногда будил среди ночи. Он уже привык к этому дерьму, к чужим вспышкам эмоций, к мерзкой тошноте, к боли, которая налетала из ниоткуда. Ну вот, снова началось… Резкая волна холода, как ледяная вода за шиворот. Сердце ухнуло куда-то в пятки, дыхание перехватило. Тошнота накатила так внезапно, что он едва не выругался вслух. Он вцепился пальцами в край скамьи. — Твою мать… — прошептал себе под нос. — Чувак, ты живой? — низкий голос прозвучал сбоку, и кто-то с силой хлопнул его по спине. Блейз. Чёртов проницательный ублюдок, который всегда замечает лишнее. Драко сжал зубы, не поднимая взгляда: — Нормально. — Да ладно, ты побледнел, как призрак, — Блейз придвинулся ближе, понизив голос. — Снова началось? Чёрт. Даже Забини заметил. — Я сказал, всё нормально, — процедил Драко сквозь зубы и попытался вдохнуть глубже. Ощущение страха было таким ярким, что чуть не сорвало крышу. Но это был не его страх. Он знал это. Чувствовал чужое, удушающее ощущение. Как будто в нём поселилась ещё одна жизнь. Он поднял глаза, просто чтобы вырваться из этой грёбаной паники, и взгляд сам собой зацепился за движение у гриффиндорского стола. Она. Девушка, от которой он не мог оторвать глаз. Короткие вьющиеся волнами волосы. Тонкие пальцы, сжимающие стакан так, будто он вот-вот треснет. Чёрные круги под глазами, бледность, и какой-то новый, хищный изгиб скул, которого раньше не было. Драко нахмурился. Мозг отказывался сопоставлять картинку. Сначала он даже не понял, кто это. Но стоило ей поднять глаза, и мир провалился. Карие. Всё те же, но другие. Темнее. Словно глубже. Как омут без дна. Гермиона Грейнджер. Блядь. Он даже не успел спросить себя, почему сердце хреначит, как после трёх раундов с Волдемортом. Почему страх, который секунду назад разрывал его изнутри, теперь растворился, как дым, оставив лишь тупой, вязкий осадок. Ему показалось, что на мгновение она тоже что-то почувствовала, дёрнулась, как будто коснулась тока. Но тут же отвела взгляд, будто он был для неё пустым местом. Драко сел ровно, выпрямился, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Ну и какого чёрта это было?