тьма, что связала нас

Аудитория для Защиты от тёмных искусств была новой. Лёгкая дрожь магии витала в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева и пыли, впитавших в себя десятки лет тайн и заклятий. Сегодня, впервые после войны, этот предмет вёл новый преподаватель. Гермиона вошла одной из первых. Но ее мысли были заняты вовсе не уроком. Она надеялась, что погружение в учёбу поможет заглушить то, что последние месяцы разъедало изнутри. За ней вошли слизеринцы, вечно держащие головы высоко, словно это защитит их от чужих осуждающих взглядов. Где-то в середине шёл Малфой. Его ледяной профиль, как всегда, был безупречен. Она старалась не смотреть. — Садитесь. Урок начнём сразу, — голос прозвучал твёрдо, но не громко. Гермиона подняла взгляд. У доски стоял мужчина лет тридцати. Высокий, с тёмно-каштановыми волосами, слегка взъерошенными, и ясными серо-зелёными глазами, в которых было нечто странное: мягкость, за которой скрывался стальной клинок. — Профессор Элиас Роуэн, — представился он, и в уголках губ мелькнула улыбка. — Многие из вас слышали, что я работал мракоборцем. После войны Министерство решило, что ученикам нужен новый подход. Мы будем говорить не только о защите, но и о том, что такое тёмная магия. Как она действует. Почему она так опасна. Гарри сидел по правую руку от Гермионы и наклонившись к ней прошептал: — Элиас очень крутой профи, мне удалось с ним поработать после войны, когда искали оставшихся пожирателей. Я думаю, в этом году мы действительно узнаем много чего интересного. — ухмыльнулся Гарри не отводя глаз от преподавателя. Профессор прошёлся вдоль стола, и Гермиона невольно заметила уверенность в каждом движении. Человек, который видел смерть, но не сломался. В отличие от меня, — мелькнуло в голове, но она тут же оттолкнула мысль. — Сегодня мы начнём с темных артефактов. Перед вами предметы, которые были изъяты у сторонников Волдеморта. Ваше задание определить их назначение, не прикасаясь. Используйте знания и логику. Столы покрывали тёмные предметы: кольца, медальоны, фигурки. Каждый из них словно шептал что-то глухим голосом. Многие ученики не торопились подходить ближе и рассматривали вещи издалека. Гермиона медленно приблизилась к своему столу. На нём лежала небольшая шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром. На крышке был символ, от которого холод пробежал по позвоночнику. Она видела его раньше. В доме Малфоев, в ночь, когда всё пошло к чёрту. Пальцы сжались в кулак. Внутри шевельнулось что-то знакомое, липкое, холодное. Только не сейчас. — Осторожнее с этим! Гермиона Грейнджер, верно? — раздался мягкий, но властный голос Роуэна. Он оказался рядом, и она едва заметила, как быстро он подошёл. — Это вещь непростая. — Я знаю, — выдохнула она, хотя слова давались с трудом. И в тот же миг шкатулка дрогнула. Едва заметно, но достаточно, чтобы дыхание перехватило. Из глубины, словно из другого измерения, хлынуло чёрное пламя. В глазах потемнело. Колени подкосились. — Гермиона! — выкрикнул кто-то, но голос утонул в гуле. Кажется это был Гарри. Всё вокруг исчезло. Осталась только тьма, холод и пульсирующий зов. Темная метка на её коже вспыхнула, как клеймо, и она почувствовала, как что-то вырывается наружу. Взрыв. Чёрная магия сорвалась, как крик, заполнив комнату волной страха. Ученики отшатнулись, кто-то вскрикнул. Даже Роуэн поднял палочку, его глаза вспыхнули тревогой. Гермиона, задыхаясь, отступила к двери. Взгляд скользнул по залу и она встретила серые глаза. Малфой. Он смотрел на неё так, будто сам не понимал, что происходит, но чувствовал это каждой клеткой. Чужая боль ударила ему в грудь, поэтому его дыхание было сбито, а правая рука прижата к сердцу. Металлический вкус во рту, холод в венах. Чёрт. Она развернулась и почти выбежала из класса. — Мисс Грейнджер! — крикнул Роуэн, но она уже исчезла за дверью. И в тот момент, когда шум стих, Малфой встал. Блейз поднял бровь: — Ты куда, чёрт возьми? — Проветриться, — бросил Драко коротко, но глаза его были стальными. Он шёл за ней. Потому что не мог иначе. * * * Коридоры Хогвартса были пусты. Гермиона мчалась вперёд, не разбирая пути. Её дыхание рвалось наружу, словно она бежала от собственной кожи. Не здесь. Только не при всех. Не дай им увидеть, что ты… ЭТО. Мир плыл. Стены дрожали, воздух вибрировал, пропитанный чужой магией вперемешку с её собственной. Та, что прорывалась сквозь законы и барьеры. Она влетела в боковой проход, схватилась за холодный камень, пытаясь успокоить дыхание. Но пульс бил в висках, и казалось, что тьма уже просочилась в каждую жилу. — Чёрт! — выдохнула Гермиона, глухо ударяя кулаком в стену. Она услышала шаги. Быстрые и уверенные. Гермиона резко обернулась, уже наготове: если кто-то увидит, сотру память, сбегу, спрячусь в лесу, да что угодно… Но это был он. Малфой. Свет из витражей падал на его лицо, резкие скулы и холодный взгляд. Но сейчас в этих серых глазах не было привычного высокомерия. Только… тревога. И раздражение. — Ты ебанулась, Грейнджер? — его голос был низким, резким, как удар плети. — Прямо на уроке? — отвали, Малфой, — выплюнула она, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладонь. Он подошёл ближе, игнорируя её тон, и она почувствовала, как воздух сгустился. Словно тьма, что рвалась из неё, зацепила его тоже. — Что с тобой? — спросил он. Но это не был вопрос для любопытства. Это был рык. — Ничего. — Она сделала шаг назад, но наткнулась на каменную колонну. В ловушке. Он прижал ладонь к стене рядом с её головой, нависая. Его лицо было слишком близко. — Не ври. — Голос сорвался на шёпот. — Я это чувствую. Эти слова прорезали её хуже заклятия. Гермиона замерла. Внутри ледяная пустота. Он… чувствует? — Ты… — она выдавила, и голос дрогнул. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Не понимаю?! — он усмехнулся, но в этом не было веселья. — Хочешь сказать, что это моё сердце сейчас бьётся как ебаный барабан? Что это не я чувствовал, как тебя накрывает там, в классе? Чёрт, Грейнджер, мне стало так хуёво, будто меня снова бросили к Воландеморту на растерзание! Эхо его слов ударило по нервам. Перед глазами мелькнула Беллатриса. Крики. Ритуал. Метка, жгущая кожу. Она стиснула зубы: — Заткнись, Малфой. — Нет. Не в этот раз. — Его глаза впились в её, холодные и яростные. — Что с тобой сделали? Тьма внутри сорвалась с цепи. Не от заклятия, от этих слов. От воспоминаний. От его голоса, который слишком глубоко резал старые шрамы. Воздух вокруг задрожал. Камень под ногами покрылся трещинами. Лёгкий запах гари вплёлся в холодный воздух коридора. Малфой на секунду дернулся, не от страха, а от того, что почувствовал это первым. — Грейнджер… — его тон изменился, стал тише, глубже. Почти… осторожным. Но она уже не слышала. Мир окрасился в чёрное. Тьма нахлынула. Гермиона ощущала её каждой клеткой: она текла по венам, рвала магические контуры, стремилась вырваться наружу, разорвать стены и воздух, всех, кто окажется рядом. Нет… нет, я не могу… Но было поздно. Колонны за её спиной задрожали, по камню поползли тонкие трещины. Витражи в конце коридора жалобно звенели, готовые рассыпаться от вибрации. Запах гари стал резким, словно кто-то поджёг тёмное дерево. И вдруг она почувствовала чьи-то руки. Холодные, сильные. Они обхватили её за плечи, резко прижимая к каменной стене. — Грейнджер! — рык, хриплый и злой. — Чёрт, остановись! Её глаза распахнулись, но перед собой она видела только дымку, пульсирующую чёрным светом. — Отпусти! — сорвалось с губ, и голос звучал чужим, искажённым магией. — Не подходи! Но он не отступил. Малфой был близко. Его дыхание жгло щёку. В глазах был не страх, а ярость, смешанная с чем-то… другим. — Я сказал нет, Грейнджер. Хочешь взорвать весь грёбаный замок?! Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка только усилилась. И тогда это произошло. Толчок. Не магии. Не заклятия. Толчок изнутри. Как будто их что-то соединило, замкнуло цепь. Волна тепла прошла через её тело и магия внутри сжалась. Злобный шёпот тьмы в голове стих, словно кто-то перекрыл кислород. Она сделала глубокий вздох, даже всхлип, словно вынырнула из-под воды, где не могла дышать. Её колени подогнулись. Малфой подхватил её под локоть, удержал, не давая рухнуть на каменный пол. — Блядь, снова это происходит. — Его голос дрожал от напряжения, но он не отпускал. — Каждый раз, когда это дерьмо просыпается, я чувствую …тебя. Она подняла глаза. Серые, холодные и в них впервые мелькнула не злость, а страх. Страх не за себя. — Ты… — прошептала она тяжело дыша. — Ты знаешь что это? — Нет. — Он скривился. — Но, похоже, мы оба в этом дерьме по горло. Мир замер. Только их дыхание смешивалось в тишине коридора, и пульс, её и его, бился в унисон, глухо отдаваясь в висках. И тогда Гермиона впервые осознала: Он тоже чувствует это. Чувствует меня. — Ты… должен отпустить меня, — голос Гермионы дрожал, но она пыталась звучать холодно. — Ага, щас. — Малфой смотрел так, словно хотел прожечь её насквозь. — Ты только что едва не разнесла к чёртовой матери половину Хогвартса. И думаешь, я просто уйду? Она дёрнулась, но он держал запястья железной хваткой. — Это не твоё дело, Малфой. — Уверена? — Его голос стал глухим, опасным. — Ты думаешь, я не вижу, что с тобой что-то не так? Думаешь, я не… — Он осёкся, прикусил язык. Её глаза сузились: — Что ты не? Малфой резко выдохнул, отводя взгляд: — Забей. Раздался звук шагов по каменному полу коридора. Чёткий, размеренный. Утренний свет, льющийся сквозь огромные окна, выхватил фигуру, приближающуюся к ним. Высокий мужчина, в идеально сидящей мантии с тонким узором Министерства. Тёмные волосы, глаза светлые, внимательные, слишком внимательные. Профессор Роуэн. — Что здесь происходит? — Голос был мягкий, но в нём звенела строгость. Гермиона выпрямилась, натянула привычную маску спокойствия. — Ничего, профессор. Мы просто… обсуждали домашнее задание. — В коридоре? На повышенных тонах? — Мужчина чуть приподнял бровь. Его глаза задержались на Гермионе. Дольше, чем следовало. Он видел не просто усталость, а тень, которую она пыталась скрыть. Он шагнул ближе, его голос стал тише, но от этого только весомее: — Мисс Грейнджер, после занятий зайдите ко мне в кабинет. Мне нужно… кое-что обсудить. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но она кивнула. — Конечно, профессор. Малфой молчал, стиснув челюсть и прожигал взглядом профессора. — А теперь разойдитесь. Оба, — тон профессора не терпел возражений. Гермиона первой свернула за угол, чувствуя на себе два взгляда, один ледяной, другой прожигающе внимательный.