тьма, что связала нас

Гермиона шла по коридору, не замечая, как утренний свет, падающий из высоких окон, превращал каменные стены в золото. Что это было? Картина вспыхивала снова и снова: треск магии, как гром, дрожь в пальцах, глаза Малфоя, злые, но… растерянные? Нет, не злые. Скорее… понимающие. Её передёрнуло. Она с силой вцепилась в ремешок сумки, будто это могло вернуть контроль. Всё, что произошло на уроке, не укладывалось в голове. Она чувствовала это чёртово напряжение в венах до сих пор, словно что-то чужое ползало под кожей. Но когда он прикоснулся, все стихло, неужели его прикосновения помогают унять эту темную силу? Бред какой-то … И Малфой… Почему он держал меня так, будто боялся отпустить? Почему выглядел так, будто сам сейчас рухнет? Она резко выдохнула, пытаясь выкинуть из головы бредовые мысли. — Гермиона! — знакомый голос прорезал гул коридора. Гарри догнал её и пошел рядом, слегка запыхавшийся. Рядом с ним шла Джинни, сосредоточенная, как перед матчем. — Ты в порядке? — спросил Гарри, глядя прямо в глаза. — я хотел пойти за тобой, но профессор не разрешил, сказал, что сам поговорит с тобой. Она заставила себя улыбнуться. — Да понимаю, все хорошо. Я просто… устала. — Устала? — Джинни прищурилась. — Ты чуть не взорвала артефакт, Гермиона. Все видели, как ты… как ты изменилась в тот момент. — Считаешь это из-за меня? — она попыталась рассмеяться, но вышло сухо. — Просто всплеск магии. Такое Бывает. Гарри шагнул ближе, понизил голос: — Это не было похоже на «всплеск». Гермиона ощутила, как внутри что-то сжалось, но ответила ровно: — Поговорим вечером, хорошо? В гостиной. Обещаю. Он долго смотрел, словно пытаясь прочитать её мысли, и, наконец, кивнул. Остаток дня пролетел для неё, как в тумане. Она сидела на зельеварении, смотрела, как пузырится отвар, но не слышала ни слова Слизнорта. На истории магии перо бегало по пергаменту будто само, выводя пустые фразы. Каждое дыхание казалось слишком громким, каждый взгляд подозрительным. А вечером, когда гостиная Гриффиндор погрузилась в мягкий свет камина, Гермиона устроилась в любимом кресле у огня. Сложила руки на коленях, вглядываясь в пламя. Сейчас я всё им объясню. Только соберусь с мыслями. Они же мои друзья. Они помогут. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое теперь жгла тьма, звучал другой голос: Никто не поможет. Потому что ты уже не та, кем была. Шаги вывели её из оцепенения. Гарри появился тихо, почти неслышно, и опустился в кресло напротив. Некоторое время они молчали. — Хочешь поговорить? — мягко спросил он. Гермиона моргнула, словно очнулась. — Гарри, я же сказала, всё в порядке. Он склонил голову набок, глаза блеснули в свете огня. — Это ложь, и ты знаешь. Ты выглядишь так, будто до сих пор не пережила последствия войны…я прав? Она попыталась улыбнуться. Попытка вышла жалкой. — Просто… стресс. Я слишком долго была одна. Наверное, отвыкла от шума…и от людей. Гарри не отвёл взгляда. — Я знаю, что значит «слишком долго быть одному». Но то, что случилось сегодня на занятии… — он помолчал, подбирая слова. Сердце болезненно дернулось. Гермиона отвела глаза к камину. — Гарри… я правда не готова об этом говорить. Пока нет. Он нахмурился. — Ты мне не доверяешь? Эти слова ударили больнее, чем она ожидала. — Доверяю. Просто… если я начну объяснять, тебе не понравится то, что ты услышишь. Гарри вздохнул сдаваясь и поднялся, положив руку ей на плечо. — Ладно. Но знай, что бы это ни было, ты не одна. И тут дверь резко распахнулась. В гостиную ворвалась Джинни, раскрасневшаяся и явно в приподнятом настроении. — Гермиона! Ты ещё жива? — крикнула она, заметив Гермиону. — Отлично! Слушай сюда, через час в Выручай-комнате состоится вечеринка века! Новый учебный год, чёрт возьми! Все будут там! Гарри, немного опешив от слов своей девушки вздохнул: — Джинни… — начал он с ноткой раздражения. — Нет, Гарри, не смей портить праздник, — она ткнула в него пальцем. — Ты тоже идёшь. И Гермиона. — Я… — начала было Гермиона, но слова застряли. Прошлая она сказала бы «нет», придумала бы тысячу причин: книги, сон, «не сегодня». Но что-то в ней хлестнуло, как плеть. Почему бы и нет. — Ладно, — выдохнула она неожиданно даже для себя. — Я пойду. Повисла пауза. Гарри и Джинни замерли с одинаково ошарашенными лицами. — Ты… серьёзно? — Джинни даже моргнула пару раз, словно проверяя, не ослышалась ли. Гермиона поднялась, ее плечи были напряжены, но взгляд твёрдый. — Более чем. Знаете что? Сегодня я хочу напиться так, чтобы забыть…вообще всё. В комнате стало тихо. Даже огонь будто на миг притих. Гарри открыл рот и закрыл. Джинни уставилась на подругу с широченной ухмылкой. — Вот это настрой, я понимаю! — Она передала бутылку огневиски Гермионе. — Тогда давай, начнём прямо сейчас. Гермиона взяла бутылку и вдруг улыбнулась. Улыбка вышла резкой, чужой, но ей было всё равно. Сегодня она действительно хотела забыться. * * * Гермиона стояла перед зеркалом в своей комнате и смотрела на отражение, незнакомку с огненными глазами. Коричневый смоки-айс подчёркивал глубину взгляда, делая карие глаза почти хищными. Её щёки отливали бронзовым теплом, губы влажные, цвета спелой вишни. Она склонила голову набок и провела пальцем по уголку губ, ощущая, как холодок эмоционального возбуждения пробегает по коже. На кровати лежало чёрное облегающее платье с корсетным лифом. Она провела ладонью по гладкой ткани, задержавшись на линии талии. «Это не я» — шептал какой-то тихий, далекий голос. Другой, громче и теплее, смеялся: «А может, самая настоящая ты?» Через несколько минут она уже затягивала тонкие ремешки босоножек на шпильке. Туфли казались орудием пытки, но когда она встала и увидела в зеркале длинные, бесконечные ноги, это чувство растворилось. Её улыбка стала опасной. — Ну что ж, Гермиона, — выдохнула она своему отражению, — посмотрим, как им понравишься новая ты. Когда она вышла в гостиную, разговоры стихли. Гарри замер с раскрытым ртом. Невилл поперхнулся куском пирога, который зачем-то ел перед вечеринкой. Джинни издала восторженный свист. — Мерлин святой… — выдохнул Гарри. — Гермиона? Она наклонила голову и слегка улыбнулась не той доброй, привычной улыбкой, а медленной, обжигающей. — Привет, мальчики. Джинни. Невилл моргнул раз, другой, краснея от ушей до шеи. — Что… на тебе… чёрт, Гермиона?.. — Это платье, Невилл, — отрезала она холодно, но с мягкой усмешкой в уголках губ. Джинни подскочила к ней, обхватив за талию. — Охренеть! Гермиона, да ты… — она осмотрела подругу с головы до ног, глаза блестели. — Вот это уровень! Вот это «новый учебный год»! Гарри нахмурился, но не сказал ни слова. Его взгляд был колючим, будто он видел что-то, чего не понимал. — Ну что? — Гермиона обвела всех взглядом, который раньше оставляла только для экзаменаторов. — Идём? Или будем пялиться целый вечер? Джинни рассмеялась и потащила её к выходу. Гарри задержался на секунду, словно хотел что-то сказать, но промолчал. А Гермиона шагала уверенно, ощущая, как ткань платья скользит по телу, а шпильки отстукивают ритм. В груди сладко пульсировала тьма, и она впервые за долгое время не хотела от неё избавиться. Сегодня она будет другой. Сегодня она позволит себе всё.