тьма, что связала нас

Выручай-комната сегодня сияла, словно магловский бар. Огненные шары парили под потолком, музыка билась в такт сердцу, студенты толпились у импровизированного бара, пили пунш и огневиски, кто-то уже вовсю танцевал. В углу на кожаном диване развалился Драко Малфой, весь в черном: черная дорогая рубашка была расстегнута на две пуговицы у горла, рукава закатаны, открывая аристократичную бледность сильных рук, где под кожей проступают вены, словно тихие реки силы, на длинных пальцах фамильный перстень. Дорогие туфли и черные строгие брюки заканчивали его образ настоящего аристократа. Рядом Блез Забини в бархатном костюме винного цвета, лениво крутивший в пальцах бокал, и Пэнси Паркинсон, которая, кажется, решила, что вечер создан, чтобы липнуть к Драко так, будто он её билет на счастливую жизнь. — Ну? — Блейз прищурился. — Первый день, Малфой, ты хоть сделай вид, что рад всех видеть. — Безумно рад — сухо отозвался Драко, сделав глоток виски. — Вот, видишь? Улыбка. — Это не улыбка, это ритуал призыва демонов, — хмыкнул Забини. — Демоны хотя бы интереснее, чем эти, — Малфой кивнул на танцующих. Пэнси прижалась к его плечу, изогнувшись так, чтобы подчеркнуть все свои прелести. — Драко, — протянула она масляным голосом, — ты сегодня какой-то… напряжённый. Может, я помогу? Он скользнул по ней коротким и холодным взглядом. — Ты можешь помочь, Пэнси, если принесёшь мне ещё огневиски. И потом сядешь… куда-нибудь подальше. Её улыбка дёрнулась, но она не отступила. — Ты всё такой же язвительный. Я скучала по тебе, знаешь? — Чудно, — отрезал он. — Я не скучал. Блейз прыснул в бокал, едва не расплескав. — Чёрт, Малфой, что-то всегда остается неизменным. — Не люблю, когда лезут в мое личное пространство. — лениво протянул Драко. Пэнси демонстративно откинулась на спинку дивана, но взгляд продолжал цепляться за него, как кошка за мясо. Драко это раздражало. Всё раздражало: шум, смех, эта суета. Он пришёл сюда не за этим. Ему просто нужно было на время забыть про… Неё… И про то, что с приездом в Хогвартс ощущения давят всё сильнее. Что иногда кажется, будто что-то тянет изнутри. Хоть бы на пару часов выкинуть всё это из головы. Но ровно в этот момент дверь выручай комнаты распахнулась. Малфой напрягся и перестал дышать. Гермиона Грейнджер вошла так, словно владела этим местом. Волосы мягкими волнами почти касались плеч, глаза, подчёркнутые тёмным макияжем, делали их ещё глубже, ещё опаснее. Чёрное платье обтягивало тело, словно вторая кожа, корсет подчеркивал талию («у нее есть талия?!»), а на длинных ногах блестели тонкие ремешки босоножек на шпильках. На мгновение в комнате стало тише. Кто-то присвистнул. Где-то послышался звук разбитого стекла. И у Малфоя пересохло в горле. Что за…чёрт возьми… Он не мог отвести взгляда. Все эти годы он видел в ней раздражающую правильность, зубрилку с вечно растрёпанными волосами. А сейчас… перед ним стояла совсем не та девчонка. Перед ним стояла женщина. Опасная, чёртова манящая. И самое хреновое, ему это понравилось. Больше, чем он готов был признать. — Охренеть, — тихо присвистнул Блейз, и в его голосе мелькнула тень веселья. Он чуть наклонился к Драко, не сводя глаз с Гермионы. — Скажи, что это не то, о чём я думаю. — Заткнись, — прошипел Малфой, даже не глядя на него. Блейз усмехнулся шире. — Ох, салазар… Малфой, только не говори мне, что на тебя произвела впечатление она. Грязнокровка. Мисс «Правильность и мораль». Это будет лучшая история за весь семестр. Драко резко повернул голову, взгляд ледяной, но щеки предательски залились жаром. — Ещё слово, Забини, — процедил он, — и я выкину тебя вон с этой вечеринки. — Расслабься, — Блез приподнял ладони, но ухмылка не сходила с его лица. — Просто наблюдаю за чудом. Гермиона почувствовала взгляд почти сразу. Он был тяжёлый, прожигающий, как раскалённый металл. Малфой. И почему-то внутри всё дрогнуло. Она медленно подняла глаза и встретилась с его, серыми, холодными, но сейчас… какими-то другими. Не просто презрительно-надменными. В них было что-то тянущее, изучающее, почти голодное. О, да… Она словила себя на мысли, что улыбается. Чёрт, если даже Малфой не смог остаться равнодушным, значит, она сделала всё правильно. — Ну что, идём? — Джинни толкнула её в бок, сияя от предвкушения. Гермиона облизнула губы медленно, так, будто для кого-то играла роль, и, не отрывая взгляда от Драко, развернулась к толпе. — Идём, — её голос был низким, мягким, как бархат с лезвиями. Они шли сквозь шум и свет: Джинни, прыгающая от счастья, Гарри, который то и дело бросал на Гермиону озадаченные взгляды, Невилл, растерянный, но упорно идущий рядом. А она шла, чувствуя себя центром комнаты. Чувствуя, как его взгляд всё ещё на ней. Свободный диван напротив компании Малфоя оказался идеальным. Гермиона опустилась на него с грацией, откинулась на спинку, скрестив ноги. Ткань платья мягко натянулась на бёдрах. Она знала, что это видно. Пусть смотрит. Музыка гремела, кто-то уже начинал танцевать на столах. Перед ней внезапно возник бокал с янтарной жидкостью: кто-то из старшекурсников, кажется, Теренс из Когтеврана, улыбнулся ей: — Попробуй. Сильная штука. Она встретила его взгляд, но боковым зрением всё равно уловила, как Малфой напрягся. — Спасибо, — голос её был ленивым, как у кошки, играющей с добычей. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, она подняла бокал и залпом опустошила его до дна. Алкоголь обжёг горло, разлился теплом по венам. Сердце забилось быстрее. — Гермиона?! — Гарри вытаращился, будто она только что сожгла учебник заклинаний на его глазах. Она лишь улыбнулась, опасно, дерзко, так, как никто из них не видел раньше. — Что? Сегодня праздник, Гарри. Ты же не против веселья? Джинни завизжала от восторга. — Ох, чёрт, Грейнджер, да я тебя обожаю! А Гермиона снова украдкой взглянула на Драко. Он всё так же сидел на своём диване, с бокалом в руке. Но теперь его хватка стала сильнее, челюсть сжата, взгляд холодный и яростный, как гроза. Гермиона сделала второй глоток из нового бокала, на этот раз медленно, позволяя сладкому огню растекаться по венам. Музыка нарастала, комната дрожала от басов, а она сидела, закинув ногу на ногу, и чувствовала его взгляд на ней. Он жёг, прожигал, словно он хотел вырезать её из толпы и спрятать куда-то, чтобы никто не видел. Интересно, Малфой, ты сам понимаешь, что творишь? На другом диване, окружённый своей компанией, Драко сидел развалившись на диване, но внутри он был напряжен до предела, пальцы сжимали бокал почти до хруста. — Драко, — протянула Пэнси, лениво положив ладонь ему на плечо и наклонившись слишком близко. — Признай, жалкое зрелище, правда? Грязнокровка пытается выглядеть… — она сделала паузу, скользнув взглядом по Гермионе, и ухмыльнулась. — Женщиной. Драко не ответил. Он даже не моргнул. Всё его внимание было приковано к Гермионе. Забини, который наблюдал за другом с лукавой ухмылкой, чуть наклонился к нему: — Ты хоть осознаёшь, что выглядишь так, будто хочешь… — он театрально понизил голос. — Сожрать её живьём? Драко резко повернул к нему голову, сверля взглядом: — Забини, ты сегодня крайне разговорчив. — Я ничего не сказал, — ухмыльнулся Забини, подняв руки в сдающемся жесте и откинулся назад. — Но, чёрт, Малфой… Грейнджер? Никогда бы не подумал, что у тебя такой вкус. Пэнси фыркнула и нарочито громко сказала: — Вкус? Ты серьёзно? Эта выскочка просто вырядилась, как дешёвая шлюха из Косого переулка. Гермиона услышала. И медленно подняла глаза. — Забавно слышать это от девушки, у которой корсет вот-вот лопнет, — её голос был мягким, но ударил точнее, чем заклятие. — Пытаешься впечатлить Малфоя? Жаль, Пэнси… даже твой слишком явный отчаянный вид не помогает. Толпа замерла на секунду. Улыбка сползла с лица Пэнси, глаза сузились. — Смотри, Грейнджер, язык прикуси… — Или что? — Гермиона склонила голову, её кудри блеснули в свете свечей. Улыбка на губах стала ледяной. — Наложишь на меня заклятие перед всем залом? Только предупреди, я хочу успеть записать твой позор в учебник. Джинни прыснула в кулак, Гарри кашлянул, скрывая смех, а Невилл выглядел так, будто готов нырнуть под диван. Пэнси открыла рот, но слов не нашла. Гермиона откинулась на спинку, медленно отпивая из бокала, и, не отрывая взгляда от Пэнси, добавила: — Так и думала. Забини тихо присвистнул: — Оу, Малфой, похоже, твоя королева нашла новую соперницу. Драко не отреагировал. Потому что в этот момент Гермиона повернулась к нему. Их взгляды столкнулись. Её глаза глубокие, тёмные, с золотыми искрами огней. Его — сталь, но в этой стали полыхало что-то, чего он сам не хотел признавать. И тогда она сделала это. Медленно встала, поставив бокал на стол. Её чёрное платье натянулось по фигуре, отражая каждую линию. Гарри что-то спросил, Джинни взвизгнула от восторга, но Гермиона уже тянула Теренса за руку к центру комнаты. — Потанцуем? — её голос был низким, хриплым, как обугленный шёлк. Он не смог отказать. И через секунду её тело скользило в такт музыке, изгибаясь в свете свечей. Руки Теренса легли на её талию, но Гермиона смотрела не на него. Она смотрела на Малфоя. И он видел это. Видел, как она танцует, как её губы приоткрыты, как она соблазнительно улыбается другому. Он чувствовал, как его злость кипит, смешиваясь с чем-то другим, чем-то тёмным и запретным. Блядство… Он резко поставил бокал на стол, так что стекло зазвенело и пошел в сторону танцующих. Забини ухмыльнулся: — О, неужели Малфой решил потанцевать?!

***

Музыка грохотала, свет переливался в золотых и алых вспышках, толпа шумела и смеялась. Гермиона танцевала, позволяя телу двигаться свободно, впервые за долгое время, впервые не думая, кто и что скажет. Она почувствовала чей-то взгляд. Этот взгляд прожигал сквозь толпу. Она подняла глаза и встретилась с серыми, как сталь, глазами Малфоя. Он стоял позади Теренса, лицом к ней, неподвижный, как статуя, весьма красивая статуя. Только глаза горели. Теренс обернулся, следя за её взглядом, и ухмыльнулся, увидев Малфоя. — О, а вот и наш принц чистокровных, — протянул он, бросая слова громко, так чтобы услышали все, кто был рядом — Чего тебе, Малфой? Драко не сводил глаз с Гермионы, но заговорил, словно Теренса рядом не было: — Нам нужно поговорить, Грейнджер. — Я занята, ты не видишь? — ответила она холодно, продолжая танцевать с Теренсом. Теренс расхохотался. — Ты слышал, Малфой? Девушка сказала «нет». Тяжело для твоего аристократичного слуха? Драко чуть приподнял бровь. — Это не твоё дело. — О, ещё как моё, — голос Теренса стал жёстким. — Она с нами. А ты… — он сделал паузу и презрительно сплюнул слова, — жалкий пожиратель смерти. Толпа вокруг них стихла, замерла. Даже музыка казалась стала тише. Драко сделал полшага вперёд, в его взгляде полыхнула сталь. — Повтори. — С удовольствием, — оскалился Теренс. — Жалкий. Пожиратель. Смерти. Думаешь, папочка сделал из тебя кого-то? Да ты… — ХВАТИТ! — голос Гермионы разорвал воздух. Она схватила Теренса за запястье, пытаясь развернуть его к себе. И в тот же миг её пальцы вспыхнули невидимым огнём. Теренс взвыл. — ААА! — он отшатнулся, будто ошпаренный, глядя на ладонь, на которой проступали красные следы. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! — Я… я… — Гермиона остолбенела, чувствуя, как её собственная рука горит огнём изнутри. — Я не… — Ведьма чертова! — прорычал он, пятясь. — ИДИТЕ ВЫ ОБА! — Он развернулся и пошёл прочь, к своей компании, сжимая обожжённую руку. Толпа рядом загудела. Кто-то ахнул, кто-то зашептался: — Ты видела?.. — Она обожгла его! Без заклинания! — Что это было?! Гермиона сглотнула, оглядываясь. Взгляды испуганные, недоуменные, осуждающие, жгли сильнее пламени на её коже. Она прижала пылающую ладонь к груди и, не дожидаясь вопросов, рванула сквозь толпу к бару, где было темнее и тише. Тьма внутри хохотала, ликуя. «Ты почувствовала это? Почувствовала силу?» — будто разговаривала она с ней. Гермиона дрожала. Её дыхание сбивалось, а взгляд метался, как у зверя в ловушке. Она добралась до импровизированного бара, чувствуя, как внутри всё кипит. Толпа шумела, смех, грохочущая музыка, всё сливалось в неприятный гул. Она стиснула зубы, чтобы не закричать, и выдохнула, опираясь ладонью о стойку. — Чего-нибудь покрепче, пожалуйста — выдохнула она, даже не глядя на ученика-бармена. Перед ней тут же оказался искрящийся фиолетовый шот, мерцающий, как жидкий аметист. Гермиона схватила рюмку и залпом выпила. Острая магия пронзила горло, на мгновение ослепив яркой вспышкой, но ей стало легче. На секунду. — Ничего не хочешь обсудить? — голос за спиной был холодным. Малфой. Гермиона замерла. Каждый мускул натянулся, словно струна, но она не обернулась. — Нам нечего обсуждать, Малфой. Оставь меня, — процедила она, глядя в стойку. — Я так не думаю, — тихо, но отчётливо сказал он. — У тебя ведь тоже сейчас горит огнём правая рука, я прав? Гермиона резко обернулась. Он оказался ближе, чем она думала. И как только их взгляды столкнулись, в это же мгновенье, музыка будто стихла. Гул голосов растворился. Только два взгляда, направленных друг на друга: сталь его глаз, серебристая и острая, и тьма её собственной души, отзывающаяся на этот взгляд. Стало непонятно это реальность или вымысел. Она не знала, сколько это длилось, секунду или вечность. Сердце билось в висках так громко, что заглушало всё остальное. А потом все резко закончилось. Словно кто-то оборвал нить. Гермиона взяла себя в руки и часто заморгала, отрывая взгляд, и резко вскинула руку к лицу, будто защищаясь от слишком яркого света. Малфой прищурился, внимательно разглядывая её лицо. Он понял. — Ты тоже это почувствовала, не так ли? — его голос был мягким, почти опасным. Гермиона стиснула зубы и упрямо отвернулась, разглядывая толпу, стаканы, любые мелочи, только бы не смотреть на него. «Что это, мать твою, было?! Это ведь Драко, черт его подрал, Малфой. Заносчивый ублюдок, который оскорблял тебя при любом удобном случае!» — Так и будешь молчать, Грейнджер? — голос Драко стал жёстче, раздражённее. — Нам нужно обсудить, что между нами происходит. Почему мы ощущаем одно и то же. И что делать с этой… связью. Она резко повернулась к нему. — Нет никакой связи! — выплюнула она, её голос прорезал шум комнаты, и несколько человек обернулись. — И мы ничего не будем делать! И обсуждать тоже! — уже тише продолжила Гермиона. — Я справлюсь сама. Одна. Ясно?! Не забыл? Я ведь самая умная ведьма в этой школе! Она метнула в него злой, горящий взгляд, развернулась на каблуках и почти бегом покинула вечеринку, ощущая, что огонь в руке успокоился. За спиной остался Малфой, неподвижный, с лицом, на котором впервые не было привычной самоуверенности. Что, чёрт побери, только что произошло?