тьма, что связала нас

Утро выдалось прохладным, но все же лучи заливали Большой зал золотым светом сквозь высокие окна. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, почти не слушая весёлый гомон вокруг. Каша остывала в тарелке, ложка лежала нетронутой. Она то и дело невольно касалась предплечья под тканью мантии — метка всё ещё тянула кожу лёгким жаром. Никто не должен заметить. Никто. Гарри и Джинни весело о чем-то беседовали. Джинни заметила отстраненность подруги: — Эй, все в порядке? — Джинни слегка толкнула её локтем, но Гермиона только рассеянно улыбнулась и пробормотала: — Извини, не выспалась. Она едва дождалась, пока можно будет покинуть зал. Но стоило ей выйти в коридор, как перед ней возник высокий силуэт. — Мисс Грейнджер, — мягкий, глубокий голос прозвучал прямо над ухом. Гермиона вздрогнула. Перед ней стоял профессор Роуэн, новый преподаватель защиты от темных искусств, с внимательными серо-зелеными глазами. — Доброе утро, профессор, — Гермиона постаралась улыбнуться, но пальцы предательски сжали край рукава. — У меня к вам был маленький вопрос, — сказал он спокойно, чуть склонив голову. — Почему вы не зашли ко мне после занятия, как я просил? Гермиона замерла, лихорадочно прокручивая в голове события дня, когда он говорил с ней и Малфоем в корридоре школы. Чёрт, я совсем забыла. — Простите, профессор… — она прикусила губу. — Столько всего происходит… возвращение в Хогвартс, встречи с друзьями… и я, честно говоря….просто вылетело из головы. Она старалась говорить ровно, но заметила, как его взгляд на секунду скользнул к её рукам. Гермиона тут же переплела пальцы за спиной, будто так было задумано. Роуэн улыбнулся едва заметно, мягко, без тени осуждения. — Понимаю. Первые дни всегда такие. Но… — он сделал паузу и понизил голос, — я всё же хотел бы, чтобы вы заглянули. Не по формальной причине. Просто… Гарри как-то сказал, что вы любите книги. Особенно редкие экземпляры. — по-доброму улыбнулся профессор. Гермиона моргнула, настороженность чуть ослабла. — Люблю, — призналась она, не удержав лёгкого любопытства. — Тогда, возможно, у меня есть для вас кое-что интересное, — сказал Роуэн и сделал приглашающий жест в сторону коридора. — Если, конечно, у вас есть несколько минут. В его тоне не было давления. Он говорил мягко, будто боялся спугнуть. И всё же в глубине его глаз пряталось что-то… слишком внимательное. Гермиона на секунду колебалась. Книги… редкие экземпляры… Сердце приятно ёкнуло: «а вдруг среди этих книг будет та, что мне поможет?» Она кивнула и сказала: — Хорошо, профессор. Пол часа у меня есть. И, стараясь не прижимать руку к боку, пошла рядом с ним по длинному коридору.

***

Кабинет профессора Роуэна находился в одной из башен, куда редко кто заходил. Гермиона ожидала увидеть обычный кабинет, но, переступив порог, на мгновение замерла. Высокие полки до потолка, заставленные книгами в потёртых кожаных переплётах. Некоторые тома были закреплены цепями, а несколько закрыты под стеклянными колпаками с гравированными рунами. У стены стоял старинный дубовый стол, заваленный свитками и чернильницами, а на полке над ним мягко светился кристалл. — Вот мы и пришли, — Роуэн закрыл за ней дверь и жестом пригласил пройти. — Прошу прощения за беспорядок. Работа мракоборца приучает собирать всё, что может пригодиться… даже то, что выглядит как хлам. — Как долго Вы были мракоборцем? — любопытство в голосе Гермионы было неподдельным. Он слегка улыбнулся, проходя к столу. — Долгое время. До… всего этого, — неопределённо махнул рукой, будто имея в виду новую должность. — после войны я часто пересекался с Гарри. В отделе говорили, что из него выйдет прекрасный мракоборец. И знаете, они были правы. Гермиона не смогла сдержать улыбки. — Да, я даже не сомневаюсь. — А вы, — он перевёл взгляд на неё, — всегда были рядом с ним. И сейчас, думаю, тоже. — Мы друзья, — коротко ответила она, чувствуя, как снова тянет кожу под рукавом. Роуэн сел в кресло, но взгляд его оставался внимательным и мягким. — Я заметил, что вы тогда… на занятии выглядели неважно, еще до того как выбежали из кабинета. Всё в порядке? Гермиона сжала пальцы в замок за спиной. — Всё хорошо. Просто… перенапряжение. Он кивнул, не настаивая. — Понимаю. Но если вдруг… появится что-то, о чём нужно поговорить, вы знаете, где меня найти. — Спасибо, профессор, — тихо сказала она, чувствуя, как напряжение в комнате немного спало. Роуэн повернулся к шкафу за спиной, достал оттуда массивный фолиант в тёмно-зелёном переплёте с серебряными застёжками. Когда он положил книгу на стол, от неё повеяло древней магией, едва уловимым холодом. — Я подумал, это может вас заинтересовать, — сказал он, открывая застёжки. — «Arcanum Tenebris: Ритуалы и запретные практики Старого Мира». Не учебник, скорее собрание исследований. Крайне редкий экземпляр. Гермиона сделала шаг ближе, не отрывая взгляда от страниц, покрытых рунами и готическим шрифтом. В груди что-то сжалось, а дыхание стало прерывистым. — Это… невероятно, — прошептала она, проводя пальцами по старинной бумаге. — Будьте осторожны, — мягко предупредил Роуэн. — Эти знания не для всех. Но, думаю, вы та, кто умеет обращаться с опасными вещами… и не дадите им поглотить себя. Гермиона встретилась с ним взглядом. В его серо-зеленых глазах не было ни осуждения, ни страха, только спокойствие и… понимание? — Могу я взять её на время? — спросила она, чувствуя, как внутри вспыхивает надежда. Возможно, здесь есть ответы. Я смогу узнать, что со мной происходит… — Разумеется, — ответил он. — Но только в пределах Хогвартса. Она прижала фолиант к груди, словно бесценное сокровище, и впервые за последние дни ощутила, что ситуация хоть немного под её контролем. — Спасибо, профессор, — тихо сказала она и вышла, уже лихорадочно думая о том, что найдёт на страницах. Весь день прошёл на удивление спокойно. Гермиона поймала себя на том, что с момента как она покинула кабинет профессора, не ощущала ни болезненного жжения в предплечье, ни той тёмной тяжести, что преследовала её последние дни. Ни один странный приступ не омрачил занятия. Даже мысли о Малфое, которые обычно возвращались в самый неподходящий момент, исчезли. Словно что-то стихло… или затаилось. На обеде она мельком оглядывала зал, машинально выискивая знакомую светлую макушку, но Драко не было на его привычном месте. И во время уроков она тоже его не видела. Впервые с момента их встречи на вечеринке, внутри не было ни раздражения, ни тревоги — только странная тишина. К вечеру Гермиона почти убедила себя, что всё это лишь следствие стресса. Что никакой «связи» нет, и Малфой просто выбесил её в нужный момент. Всё под контролем… Поздно вечером, когда большинство студентов уже разошлись по спальням, в гостиной Гриффиндора царил мягкий полумрак. Пламя в камине мерцало, отбрасывая тёплые отблески на кресла и столики. Гермиона сидела в дальнем углу у окна, тщательно скрытая от посторонних глаз высокой спинкой кресла. Перед ней лежал массивный фолиант, который профессор Роуэн дал ей днём. Тяжёлая обложка отдавала холодом, а страницы пахли древностью, как будто их хранили в заклятой тьме веками. Она раскрыла книгу на первых страницах и быстро поняла, что большинство текста написано маркоманническими рунами — архаичными и запутанными. Гермиона тихо выдохнула, проводя пальцем по строке. На перевод уйдут недели. Если не месяцы. Она аккуратно перелистнула страницу и сердце на мгновение пропустило удар. Среди витиеватых символов, выведенных чёрными чернилами, была она. Та же руна, что появилась у неё на предплечье. Символ был вытянут, словно перекрученный узел, и казался живым на пожелтевшей бумаге. Под ним лишь несколько слов, которые Гермиона смогла понять: связь… кровь… печать… — Чёрт, — прошептала она, чувствуя, как в груди поднимается холодная волна. Разгадка близко. Она где-то здесь. Нужно только перевести остальное. Пальцы судорожно сжали край страницы. На мгновение ей показалось, что руна на её коже слегка отозвалась, будто нагрелась под тканью. Но ощущения исчезли так же быстро, как возникли.

***

Весь день Драко чувствовал странную пустоту. Он вышел на завтрак раньше обычного, ожидая хотя бы мельком увидеть Грейнджер среди толпы и вытянуть ее на разговор. Но её не было ни в Большом зале, ни в коридорах по пути на занятия. Даже на переменах — тишина. Он несколько раз ловил себя на том, что оглядывается, выискивая каштановые волосы, и каждый раз ощущал раздражение на самого себя. Почему, чёрт побери, меня вообще это волнует? После уроков Малфой не выдержал и отправился на стадион. Он не поднимался в небо уже несколько недель, но сейчас единственное, чего хотелось, ощутить холодный ветер в лицо и забыться в скорости. Он взмыл ввысь, заставляя метлу рвать воздух, пока в голове не остался только свист ветра. Лишь под покровом темноты, вымотанный, он вернулся в замок. Теперь он сидел в зелёной гостиной Слизерина, в глубоком кресле у камина, с бокалом огневиски в руке. Вокруг раздавался привычный треп однокурсников. Тео спорил с Монтэгю о предстоящем матче, Блейз лениво рассматривал очередное письмо от какой-то поклонницы, а Пэнси, как обычно, устроилась рядом с ним на подлокотнике кресла, наклонившись так, чтобы он точно заметил её вырез. — Тебя сегодня совсем было не видно, Драко, — пропела она, обвивая его взглядом. — я так соскучилась…может уединимся в твоей комнате? Он откинулся на спинку кресла, закатив глаза. — Пэнси, ради Салазара… не сегодня. Она надула губы, но, уловив его настрой, вскоре ушла к девочкам у камина. Драко уже собирался допить виски и пойти спать, когда это произошло. Резкий отклик — словно кто-то зацепил невидимую нить внутри него. Он замер, сжав бокал так, что стекло хрустнуло. Где-то глубоко под кожей, на том самом месте, где пряталась тёмная метка, вспыхнул жар. На мгновение дыхание перехватило. Грейнджер. Не боль, не злость, как раньше, а другое ощущение — стремительное, как толчок адреналина. Радость? Нет, скорее предвкушение . Он закрыл глаза, вцепившись пальцами в подлокотники, пытаясь понять. У него перед глазами стали мелькать обрывки, как будто он чертов провидец: пергамент, чернила, древние символы… Чужие руки, перелистывающие страницы. Её руки. Грейнджер. Ты что-то нашла. На губах Драко появилась едва заметная улыбка. — Ну что ж… игра начинается.