тьма, что связала нас

Гермиона, с чашкой крепкого кофе в руках, сидела за длинным столом в Большом зале и пыталась не зевать. Веки налились свинцом, ночь пролетела за чтением. Она почти не заметила, как все уже доели завтрак и шагали на занятия. Рядом, с мягким грохотом, приземлилась Джинни, вся светящаяся и с лёгким румянцем на щеках. — Ты не поверишь, — начала она, откусывая тост и почти подпрыгивая на месте. — Гарри наконец-то пригласил меня на нормальное свидание. Не просто пройтись по коридорам школы, а настоящее! Ужин в «Трёх метлах» и прогулка у озера. Гермиона подняла на неё взгляд и, несмотря на усталость, улыбнулась: — Джинни, это чудесно. Я знала, что он соберётся с духом. — Он… такой милый, Гермиона, — мечтательно продолжила подруга. — После всего, через что мы прошли, казалось, будет неловко, но нет… всё было правильно. Знаешь это чувство? Гермиона лишь кивнула, стараясь, чтобы улыбка не дрогнула. Джинни, заметив, как та уходит в себя, хитро прищурилась: — А у тебя? Что-то новенькое? Может… с кем-то из Слизерина? Гермиона замерла, машинально дотронувшись до рукава, скрывающего предплечье. — С чего ты это взяла? — Ну… Малфой тогда на вечеринке выглядел так, будто проглотил лимон, когда ты вышла, — произнесла Джинни небрежно, словно между делом. — Просто любопытно. — Между мной и Малфоем ничего нет, — отрезала Гермиона, пряча глаза в чашку. Джинни, к счастью, не стала давить. Она лишь пожала плечами и перешла на обсуждение новой броши из лавки мадам Малкин, но Гермиона уже её не слышала. Мысли тянулись к скрытой под тканью руне и к тому, что ждёт её после занятий — к фолианту, который, возможно, откроет правду.

***

Коридор у библиотеки тянулся длинной каменной глоткой. Утренний свет проливался через высокие окна полосами, в пылинках дрожали золотые искры. Гермиона, прижимая к груди сумку с фолиантом, шла быстрее обычного: если повезёт, выхватит полчаса на перевод до первой пары. Поворот. Тень. И удар плечом. Она едва не потеряла равновесие, но чья-то ладонь мгновенно перехватила её за предплечье. Жар полоснул под манжетой, так резко, что у неё перехватило дыхание. Он тоже дёрнулся, будто обжёгся. — Грейнджер, — холодно сказал Драко. Он стоял слишком близко. От него пахло свежим воздухом и мокрым деревом. Видимо, недавно был на стадионе. — Убери руку, — сквозь зубы процедила Гермиона. Он отпустил сразу, но не отступил. Серебро его взгляда оценивающе прошлось по её лицу, задержалось на сжатой в пальцах лямке сумки. — Тяжёлое чтение с утра? — лениво кивнул на сумку. — Пахнет пылью, плесенью и… старой магией. — Это библиотека, Малфой. Там иногда бывают книги. Шок, да? — сухо отрезала она и попыталась обойти. Он шагнул в сторону, перекрывая проход без грубости, но намеренно. — Вчера вечером, — негромко произнёс он, — я все видел. Гермиона застыла и медленно сглотнула пытаясь себя не выдать. — Не понимаю, о чём ты. — Не ври. Когда ты открыла ту страницу, метка… проснулась. Я почувствовал. — Он едва заметно коснулся собственного предплечья через мантию. — И ещё. Ты что-то нашла в той книге «Связь. Кровь. Печать». Так? Сердце у неё ухнуло. Именно эти три слова она успела выхватить среди рун. Лицо, однако, осталось спокойным. — Ты претендуешь на ясновидение? Впечатляет. — Я претендую на то, что меня жжёт всякий раз, когда ты лезешь туда, куда не готова, — процедил он. Она прижала сумку к груди сильнее. — Даже если так — это не твоё дело. — К несчастью, — он криво усмехнулся, — теперь это касается нас обоих. — Голос стал жёстче. — Хочешь играть в одиночку — играй. Но если начнёшь лезть в кровавые печати без защитных чар, сожжёшь себе руку. А может, и душу прихватишь. — Откуда ты знаешь про печати? — вырвалось быстрее, чем она успела прикусить язык. Его взгляд блеснул короткой искрой. — Я не идиот. И я — Малфой. У нас в семейных архивах не рецепты мармелада хранятся. — Прекрасно. Иди в свои архивы и оставь меня в покое, — она шагнула вперёд, он уступил половину прохода, но не полностью. Ступени ближайшей лестницы с клацаньем тронулись, заглушив на миг тишину. — Скажи правду хотя бы себе, — тихо. — Ты боишься не книги. Ты боишься того, что тьма отвечает тебе, она становится сильнее. И я тоже это чувствую. Жар под манжетой дернул, будто подтверждая. Гермиона вскинула подбородок. — Я не боюсь. Я… разберусь. Сама. — Разберёшься, — согласился он неожиданно мягко. — Но быстрее вместе. — Пауза. — Сегодня, шесть вечера, восточная башня. Если не придешь, станет хуже. — Это угроза? — Это не угроза, — продолжил он тише, — это совет. — Драко наклонился чуть ближе, и воздух будто сгустился. — твоя рука скоро не сможет выдерживать столько Боли. Слова ударили точнее заклинания. Она рефлекторно прикрыла предплечье ладонью, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… заботу? Или ей показалось. — Довольно, — глухо сказала Гермиона. — Отойди. Он отступил, наконец освобождая проход. — До вечера, Грейнджер. Или до твоей следующей ошибки. Что наступит раньше. — Пошёл к чёрту, Малфой. Малфой никак не отреагировал будто и не услышал и растворился в тени арки. Гермиона осталась стоять, чувствуя, как метка под тканью унимается, не холодеет, а будто… ждёт. Она вдохнула, выдохнула, заставила ноги двинуться в библиотеку. Связь. Кровь. Печать. Шесть вечера. Восточная башня. Она ненавидела признавать это, но впервые за много дней страх и злость смешались с чем-то другим. Опасным. Несвоевременым. И тянущим сильнее любых чар.

***

Хогвартс спал в полумраке. Ветер шевелил старые гобелены, где-то внизу эхом звучали шаги патруля. Гермиона поднялась по узкой винтовой лестнице, прижимая к груди тяжёлый фолиант. Восточная башня всегда казалась Гермионе странным местом — тише, чем надо, и свет здесь падал под углами, отчего камни будто впитывали последние отблески заката. Ветер гулял в проёмах, принося с собой запах холодной меди и чего-то зелёного, как в теплицах. Она пришла ровно в шесть. Сумка с фолиантом оттягивала плечо, а сердце странно ныло, словно предупреждало. Когда она поднялась по винтовой лестнице, Драко уже был там. Без мантии, в тёмной рубашке («он вообще носит хоть что-то на пол тона светлее черного?»), рукава закатаны до локтей. Серебристый свет луны обнимал его профиль, подчеркивая скулы, светлые пряди падали на глаза. Он сидел на подоконнике, одно колено согнуто, и что-то быстро чертил на пергаменте. Гермиона непроизвольно замерла на пороге. Почему он… выглядит так? Слишком спокойно. Слишком собранно и непривычно. И, если честно, слишком… красиво. — Грейнджер, — даже не поднял глаз. — Семь секунд молчания. Это рекорд. — А ты считаешь? — ответила она, подходя ближе. Сумку положила на стол, стараясь не думать, что маггловская кофта открывающая одно плечо и обтягивающие джинсы сейчас выглядят почти вызывающе на фоне каменных сводов. Драко всё же поднял взгляд и задержал на ней. Мазнул взглядом по оголенному плечу. Мгновение. Два. Серебро в глазах чуть дрогнуло. — Ты… изменилась, — произнёс он тоном, в котором проскользнула тень удивления. — Это называется одежда, Малфой. В мире есть вещи, кроме школьной формы, — парировала Гермиона, чувствуя жар. — Хм, — он скользнул взглядом ещё раз, будто проверяя что-то для себя, и, к её облегчению (или разочарованию?), вернулся к пергаменту. — Ладно. К делу. На столе лежала развернутая схема: круги, линии, руны, между которыми тянулись стрелки. Рядом её фолиант. Он открыл его, не спрашивая, но осторожно, будто книга могла укусить. — Это раздел, который ты смотрела? — кивок на страницу с выцветшими знаками. — Да. Я узнала только три слова. — «Связь. Кровь. Печать». Я помню, — сказал он спокойно, и на миг Гермиона ощутила, как кожа на предплечье откликается едва заметным жаром. Они сели рядом. Сначала их разговор строился на острых репликах: — Ты слишком уверенно себя ведёшь. — А ты слишком медленно переводишь. Но постепенно напряжение смягчилось, вытесненное общим азартом. Драко писал стремительно, руны словно складывались в сети на его листах. Гермиона наблюдала и не могла не признать: он умен. Больше, чем она ожидала. — Где ты этому научился? — вырвалось у неё. — Это… не школьная программа. Даже близко. Он поднял взгляд. На губах тень улыбки, без привычной ядовитости. — Скажем так, у Малфоев странное хобби — собирать знания, которые другим запрещены. Архивы, записи о старых договорах. И… — короткая пауза, будто решал, стоит ли продолжать, — И из жизни, которой ты к счастью не жила. Она хотела спросить ещё, но он перевёл разговор обратно к тексту: — Смотри. Эта руна — узел. Символ привязки. А вот здесь — отвязка. Только протокол неполный. Гермиона придвинулась ближе. Их плечи почти соприкоснулись, дыхание смешалось. Она чувствовала, как быстро бьётся её сердце, но взгляд был прикован к страницам: строчки рун, завитки, которые вдруг перестали казаться хаотичными. — Если мы переведём всё до конца… — начала она. — Мы узнаем, для чего создали эту связь, — закончил он. Голос тихий, но твёрдый. — И как её разорвать. Их пальцы одновременно коснулись края страницы. Секунда и оба отдёрнули руки. Жар метки проснулся на секунду и исчез. — Значит, вместе? — тихо спросил он, впервые без тени насмешки. Она встретила его взгляд. Серебро и теплый карий — столкновение, от которого воздух в башне стал гуще. — Временно, — выдохнула Гермиона. — Только ради дела. Уголок его рта едва дрогнул. — Конечно, Грейнджер. Только ради дела. Но оба знали: что-то уже изменилось.