тьма, что связала нас

Сначала был шёпот. Рваные фразы на языке, от которого стынет кровь. «Ligatura sanguinis… Claustra animae…» Руны, выжженные в камне, пульсируют кровавым светом. Кто-то кричит — звук, больше похожий на рвущийся из горла воздух. Металл скребёт по камню, запах железа, огонь, и над всем этим холодный, бесстрастный голос, произносящий слова, от которых рвётся разум: «Offerre corpus… Vincire aeternum…» Драко распахнул глаза, с трудом вырываясь из кошмара. Ладонь машинально вцепилась в простыню, грудь ходила ходуном. Он поднялся, сел на край кровати, закрыв лицо руками. В висках стучало одно: Метка Грейнджер. Эти руны. Этот ритуал. Он видел их. Не на страницах книг, на каменном полу. Тогда. Неужели… Нет. Он не может позволить себе думать, что она была той самой жертвой. Но почему её метка откликается на тот символ? Почему, когда она открыла раздел с «Узами крови», пульсировало не только её предплечье, но и его собственное? Драко встал и прошел в ванную комнату к раковине, плеснул ледяной водой себе на лицо. На миг показалось, что она помогает, но жар только усилился. Он чувствовал её. Чувствовал, что она не спит, что листает страницы, ищет ответы. Без него. Стиснул зубы. Грейнджер, если я прав, то мы оба стоим на краю. И если это Грейнджер была там…была жертвой ритуала…то это связано с его семьёй… «Значит найти больше ответов я смогу только в Мэноре…» — блядство, — выдохнул он, ударив кулаком в зеркало так, что оно раскрошилось и исказило его отражение.

***

Свет едва начал пробиваться сквозь высокие окна общежития, и Гермиона стояла напротив зеркала и подкрашивала глаза коричневым карандашом для большей выразительности. Ее внутренняя бунтарка после встречи с Малфоем снова начала выбиваться на свободу. Пальцы работали автоматически, но мысли были далеко — в холодной тишине Восточной башни, среди книг, запаха старого пергамента…и его. Драко Малфой. Если бы кто-то месяц назад сказал ей, что она добровольно будет сидеть с ним бок о бок, переводя древние руны, она бы расхохоталась. Или обозвала сумасшедшим. Но теперь… теперь сама магия издевалась над ними. Она стиснула губы, натягивая манжеты школьной рубашки. Он знает слишком много. Больше, чем должен. «Два раза в неделю», — его голос до сих пор звучал в ушах. Спокойный, ледяной, будто отдающий приказ, но за ним скрывалось что-то другое. Не насмешка. Не злость. Что-то, от чего внутри все сжималось. Следующая встреча уже завтра вечером. И она не знала, чего ждёт больше — перевода рун или того, как он посмотрит на неё, оценивающе, с этой чертовой полуулыбкой, будто знает все её тайны. Гермиона нахмурилась, встав и забирая сумку со стула. Нет. Это просто необходимость. Практическая, холодная необходимость. У неё есть цель — понять, что за связь между меткой и ритуалом, и как этому причастен Малфой. Всё остальное неважно. Но почему воспоминание о том, как их руки соприкоснулись, жгло кожу до сих пор? Она глубоко вдохнула и вышла из спальни. Коридоры Хогвартса оживали, студенты спешили к завтраку, а она мысленно прокручивала план: занятия, библиотека, и как не дать Малфою почувствовать, что он начинает сбивать её с курса. Только работа. Только руны. Хотя даже она уже переставала верить в эту мантру. Запах поджаренного хлеба и кофе тянулся сквозь гул разговоров. Гермиона села за гриффиндорский стол прямо по центру, и только разложила на тарелке тосты, как рядом опустилась Джинни, вся светящаяся после утренней тренировки. — Ну наконец-то! — Джинни опустилась на скамью напротив нее. — Я думала, ты растворилась где-то между башнями и библиотекой. — Почти угадала, — усмехнулась Гермиона, наливая себе чай. Гарри сел рядом с Джинни, взлохмаченный, как всегда, но с таким видом, будто уже успел отбить десять заклинаний до завтрака. — Ты точно не скрываешь от нас ничего? — Он прищурился. — Ты постоянно куда-то исчезаешь. — Гарри, я учусь, — Гермиона сделала акцент, будто это должно было всё объяснить. — Кто-то же должен. — Мы все учимся, — Джинни скрестила руки на груди, — но я не помню, чтобы учеба требовала ночёвок в башнях. Гермиона чуть дернулась, но быстро скрыла это за глотком чая. — Не драматизируй. Просто сложный проект по рунам. — Руны? — Гарри поднял бровь. — Я думал, ты уже всё знаешь. — Их много, — сухо парировала она и торопливо сменила тему, — Ладно, а вы что? Как дела с квиддичем? Джинни загорелась, начала рассказывать про новый приём на тренировке, Гарри вставлял комментарии, и Гермиона слушала, кивая, но мысли то и дело возвращались к другому: Шесть вечера. Восточная башня. Его голос, чуть хриплый, когда он сказал «вместе». — Эй, — Джинни щёлкнула пальцами у неё перед носом. — Земля вызывает Гермиону! Ты где? Гермиона моргнула. — Просто задумалась. — Мы тут решили, — Гарри посмотрел на неё внимательно, — на выходных сходить в Хогсмид. Давно не выбирались. Ты с нами? — Конечно, — сказала она почти автоматически. — Это… хорошая идея. — Отлично! — Джинни улыбнулась. — А то ты совсем стала как отшельник. Гермиона выдавила улыбку, но внутри кольнуло чувство вины. Она почти не проводила с ними времени, а теперь даже этот разговор казался чем-то далёким. Всё затмевало другое. Тайное. Опасное. И в этот момент она поняла: чем дольше они с Малфоем будут работать над рунами, тем глубже она увязнет. Она поднялась из-за стола, сославшись на занятия. Гарри хотел что-то сказать, но Джинни только покачала головой, мол, потом. На выходе из зала Гермиона заметила серебристую макушку у стола слизеринцев. Он сидел спиной, лениво разговаривая с кем-то, и, будто почувствовав взгляд, чуть повернул голову. Их глаза встретились на миг. И вдруг вспышка воспоминания: «До вечера, Грейнджер». Она резко отвернулась и пошла прочь, сжимая лямку сумки слишком сильно.

***

Класс был полутемным — тяжелые шторы пропускали лишь полосы утреннего света. Магия Чарити Бёрбидж заключалась в том, чтобы говорить монотонно и убивать интерес к любому предмету. Студенты лениво расселись, достали пергаменты, и только на последней парте у окна Гермиона устроилась с явным удовольствием, место для тишины и концентрации. Она уже разложила книги, когда ощутила движение рядом. На стул, с той ленивой грацией, что всегда сводила окружающих с ума (и бесила её), опустился Малфой. — Что. Ты. Делаешь? — её голос был ядом, брови взлетели вверх. Он ухмыльнулся, вытягивая ноги так, что коснулся её ботинка. — Разве не очевидно, Грейнджер? Я пришёл учиться. — Передо мной полно пустых парт! — прошипела она, прижимая локоть к своему тетрадному листу, как будто он собирался украсть её заметки. — Но только у тебя есть… нужная информация. — Его голос опустился на тон ниже, и в этом было что-то хищное. — Или ты забыла про наш маленький проект? Гермиона почувствовала, как вспыхнули уши. — Это не повод сидеть рядом! Ты в своём уме? Все подумают… — она замялась, сама ужаснувшись этой мысли. Он склонил голову ближе, так что до её уха осталось всего несколько дюймов. Его дыхание обожгло кожу. — Что? Что они подумают, Грейнджер? Что ты… мне нравишься? Её сердце больно ударилось об ребра. — Замолчи, Малфой! — выдох сорвался слишком резко, и она в тот же миг пожалела — звучало больше как просьба, чем приказ. А он только улыбнулся. Чёртова, ледяная, безупречная улыбка. Она зыркнула на него своими теплыми глазами, так опасно и хищно подчеркнутые темным и в этот момент его накрыло. Запах — тёплый, пряный, с лёгким оттенком корицы. Он раньше не замечал. Или не позволял себе? Глаза скользнули по линии её шеи, на мгновение задержались на коже под школьной рубашкой, откуда немного было видно ключицы. И Малфой понял: это провал. Холод внутри, что он так тщательно лелеял все годы, таял, как снег под огнём. — Ты выглядишь… мило, когда злишься, — сказал он ровно, но голос предательски охрип. Гермиона резко отвела взгляд, делая вид, что углубилась в конспект, но пальцы дрогнули. И он это заметил. И улыбнулся шире. Бёрбидж продолжала бубнить о международных магических договорах, но для них время сжалось в узкий коридор: взгляд, дыхание, ощущение жара от случайного прикосновения. Его рука едва коснулась её пальцев, когда он «случайно» придвинул чернильницу ближе. И тогда он наклонился ещё сильнее, так что губы почти задели её ухо: — Ты правда думаешь, что слухи — худшее, что может с нами случиться? Гермиона судорожно вдохнула, перо замерло над страницей. — Замолчи… — это уже было едва слышно, и в её голосе не было злости. Только дрожь. Он понял, она тоже горит. Её волосы, даже когда короткие, безумный хаос кудрей, пахнущий персиком и чем-то тёплым, домашним. Запах бил по нервам, тянул сильнее, чем амортенция. Когда это началось? Он даже не понял. Но теперь не мог отвести глаз. Грейнджер, в маггловских джинсах на прошлой встрече, была красивой, и это ее оголенное плечо с россыпью веснушек. Но сейчас… чёрт, он хотел сорвать эту рубашку и проверить, какая она без этой вечной правильности. Он двинул руку так, будто поправлял пергамент, и костяшки пальцев коснулись её локтя. Она вздрогнула. Он почувствовал это. Улыбка сама вырвалась. — Нервничаешь, Грейнджер? — тихо, лениво, чтобы слышала только она. Она сжала губы в тонкую линию, но щеки выдавали её хуже любого «Веритасерума». Господи, какая же ты упрямая… и какая сладкая, когда злишься. Драко почувствовал, как у него внутри что-то хищно тянется к ней. Если я ещё раз вдохну этот запах, я потеряю контроль. Он склонился ближе, касаясь плечом её плеча. — Ты дрожишь, Грейнджер, — прошептал он, улыбаясь, будто делился каким-то секретом. — Я… не дрожу! — выдохнула она. Лжёшь. И я чувствую это. На другом конце класса Блейз Забини лениво облокотился на спинку парты и прищурился. Его тёмные глаза блеснули, когда он уловил, как близко сидит Малфой к Грейнджер, как его рука будто случайно скользнула по её запястью. Блейз усмехнулся про себя. Интересно, Малфой… во что ты играешь? И почему я об этом узнаю последним? А Драко в этот момент даже не подозревал, что у них появился зритель. Он был слишком занят тем, как Грейнджер пытается дышать ровно, пока он тихо шепчет: — Думаю, тебе стоит привыкать к этому, Грейнджер. Мы же партнёры теперь…во всём. Её глаза метнули на него гневную искру, но под ней горело что-то другое. И это сводило его с ума. Она посмотрела в его глаза и тьма, дремавшая глубоко, взорвалась горячей волной. Не боль, не страх… жгучее желание. Оно рвануло изнутри, заполнив каждую клетку, каждую мысль. И всё это было связано с ним. Малфой. Гермиона сделала глубокий вдох. Её сердце колотилось, но не от паники. От возбуждения. Она хотела ещё. Хотела больше этих прикосновений, больше его слов. Это было неправильно, чудовищно, но сила внутри только смеялась: «Возьми». Она медленно повернула голову, их лица разделяло несколько дюймов. — Ты так стараешься, Малфой, — её голос стал ниже, мягче… опаснее. Его бровь взметнулась. Он ожидал вспышки злости, но не это. Она наклонилась чуть ближе, едва касаясь его уха губами нарочно, так же как он это делал с ней. — Но если хочешь, чтобы я дрожала… придётся постараться лучше. Улыбка, тёмная, хищная, скользнула по её губам. И Драко будто ударило током. Что, чёрт возьми, происходит?! Его дыхание стало рваным. Он чувствовал, как её энергия изменилась — тёплая, пульсирующая, тянущая. И это не просто Грейнджер. Это что-то другое. Что-то, что делает её чертовски… опасной. — Грейнджер… — начал он, но слова увязли. Она аккуратно забрала у него перо из руки, её пальцы скользнули по его, слишком долго, чтобы это было случайностью. — Ты отвлекаешься, Малфой, — прошептала она, и на её губах заиграла насмешка. — А ведь мы здесь… ради знаний, да? Он моргнул, пытаясь вернуть контроль. Чёрт, как же жарко. Её глаза блестящие, глубокие, полные тьмы и чего-то, что обещало свести его с ума. Драко, впервые за долгое время, не нашёл, что ответить. Его собственная игра обернулась против него. И он понял — если она продолжит так смотреть, он сорвётся прямо здесь, к чёрту Чарити Бербидж и историю магии. Гермиона выскользнула из-за парты и вышла из класса, пока профессор рассказывала про Восстание Гоблинов. Сердце гремело в груди, но шаг её был уверенным, почти хищным. Ей нужно было уйти, пока Малфой не понял, что только что произошло. Пока она сама не сорвалась. Но она знала, он пойдёт за ней. Он всегда идёт. — Грейнджер! — Голос настиг её через несколько секунд. Глухой и низкий. Она даже не замедлила шаг. — Подожди, чёрт возьми! — Он резко схватил её за локоть и развернул к себе. Воздух между ними дрогнул. Он стоял близко, слишком близко. Лёд в его глазах плавился, превращаясь в расплавленное серебро. — Что. Это. Было? — прорычал он, сжимая челюсти так, что на скулах заиграли тени. Гермиона медленно подняла взгляд. И улыбнулась, мягко, лениво, с опасной тенью на губах. — Разве тебе не понравилось? — её голос стал тише, ниже, будто бархат. Драко дернулся. — Ты… — он запнулся, потому что хотел сказать «сошла с ума», но язык не повернулся. Потому что это было чертовски возбуждающе. Потому что он хотел её так сильно, что это было больно. Она шагнула ближе. Её локоть всё ещё в его руке и она позволила ему держать себя. — Или ты не привык, что кто-то играет по твоим правилам, Малфой? — шепнула она, и его дыхание сбилось. Он резко дернул её к себе, сокращая расстояние до опасной черты. — Не играй со мной, Грейнджер, — его голос стал хриплым, срывающимся. — Ты даже не представляешь, во что лезешь. Она приподняла подбородок, их лица разделяло меньше дюйма. В её глазах вспыхнула тьма, та самая, которую он видел в своих кошмарах, но сейчас она была живой, пульсирующей. — А может, представляю, — прошептала она. — И знаешь, что? Мне это нравится. Тьма внутри неё засмеялась. И в тот же миг витражи вдоль коридора загудели, будто кто-то ударил по ним невидимыми струнами. Стёкла дрогнули, в них пробежали волны света, а затем на мгновение проявились тёмные рунические линии, словно сама магия решила вырваться наружу. Воздух стал густым, пах озоном и чем-то жгуче-сладким, от чего по коже побежали мурашки. Драко резко обернулся на звук, его пальцы судорожно сжали локоть Гермионы. Лицо побледнело. — Твою мать что… ты почувствовала это? — его голос сорвался. Гермиона тоже отступила на шаг, дыхание сбилось, на висках выступил пот. — Это… не должно было… — Она осеклась, потому что понимала: это не просто «их магия». Это было слишком сильно, чтобы быть случайностью. Драко медленно разжал пальцы, но взглядом прожигал её до костей. — Блядь… — выдохнул он, проводя рукой по лицу, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Гермиона усмехнулась, или это была тьма внутри нее, она уже не понимала. Развернулась и пошла прочь, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем нужно. Это точно была не она. — Увидимся, Малфой, — бросила она через плечо, её голос был сладкой пыткой. Он смотрел ей вслед, ощущая, как ярость и желание сплелись в невыносимый узел. Это выходит из-под контроля. Но, чёрт возьми, он знал, теперь нельзя останавливаться. Из-за угла коридора мягко скользнула тень. Блейз Забини. Он видел всё. И не просто видел, он застыл на месте с потрясенным видом. Витражи ещё дрожали от эха магии. — Охренеть… — только и смог выдохнуть он. Теперь и он понял — это не просто игра. Это катастрофа, которая разнесёт всё к чертям.