тьма, что связала нас

Драко шёл быстрым шагом, руки засунуты в карманы, лицо каменное, но внутри него хаос. Он даже не заметил, как за спиной раздался ленивый, но до ужаса довольный голос: — Ну здравствуй, змей-искуситель. Малфой резко обернулся. Блейз Забини облокотился на колонну, скрестив руки на груди, губы изогнуты в той самой ехидной полуулыбке, от которой хотелось дать в морду. — Не сейчас, Забини, — процедил Драко, разворачиваясь обратно. — О, как раз сейчас, — Блейз легко догнал его и пошёл рядом. — Я только что стал свидетелем… ну, даже не знаю, как это назвать. Темной магии с элементами прелюдии? Или прелюдии с элементами тёмной магии? Драко зыркнул на него, но промолчал. — Нет, серьёзно, Малфой, — Блейз вскинул брови. — Ты и Грейнджер? Я видел, как она на тебя смотрела… и как ты на неё…пялился! Твой взгляд можно было смело запечатать в учебнике по некромантии под разделом «опасные связи». — Ты не понимаешь, — резко бросил Драко. — Так объясни, — Блейз понизил голос, и насмешка сменилась внимательностью. — Потому что, клянусь Салазаром, я видел, как стекла зазвенели. Это не похоже на «маленькую искру», Драко. Малфой резко остановился, сжал кулаки. На долю секунды показалось, что он скажет правду, но он лишь выдохнул сквозь зубы: — Это… не твоё дело. — Не моё дело?! — Блейз вскинул руки. — Ты только что устроил магический переполох, и половина факультета почувствовала, как дрогнула защита замка! — Он шагнул ближе, почти в лицо. — Скажи честно: это твоя идея играть с огнём? Или это она тянет тебя на дно? Драко прищурился, и в серых глазах сверкнуло раздражение. — Она… не такая, как ты думаешь. Блейз хмыкнул. — Ну да, она не такая. Она — Грейнджер, лучшая подружка Поттера, с которой ты внезапно решил… что? Сыграть в «Слизеринский соблазнитель»? — Он осёкся, глядя на напряжённые плечи друга, и тон стал серьёзнее: — Послушай. Я знаю тебя, Драко. Ты что-то скрываешь. И это что-то опаснее, чем все твои прошлые фокусы. Малфой молчал, стиснув челюсти, смотря мимо Блейза. Блейз тяжело выдохнул, отступил на шаг, но глаза оставались холодными: — Ладно. Играй в молчанку. Но если ты вляпался в чёртову темную магию снова… — Он покачал головой. — Тогда ты тащишь не только себя на край пропасти. Он развернулся и ушёл, оставив Драко стоять посреди пустого коридора. «Не только себя»… Слова Блейза звенели в голове, а перед глазами всё ещё стояли глаза Гермионы, тёмные, как глубины запретной магии. * * * Оставшееся время до их следующей встречи шло мучительно медленно. Гермиона пыталась погрузиться в книги, в надежде выцепить хоть крупицу смысла из тех символов, которые они с Малфоем уже перевели, но строки упрямо расползались. Всё сводилось к одному — без его помощи она не продвинется. Словно назло, обычная жизнь продолжала идти своим чередом: пары, контрольные, встреча с Гарри и Джинни. Она даже сходила на их тренировку по квиддичу, они смеялись, обсуждали ерунду, но всё это казалось каким-то размытым, ненастоящим. В голове крутились одни и те же мысли: их связь, что она значит и как ее разорвать. А ещё то, что произошло на истории магии. Она до сих пор не понимала, что это было. Это их реальные эмоции или просто тьма их сталкивает. И почему рядом с ним она становится опасной. Теперь оставалось только ждать. Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне, держа в руках обычный тёплый кардиган. Но ей казалось, будто это испытание. С чего вдруг она задумывается, понравится ли это ему? Это же Малфой. Надменный, самодовольный, невыносимый Малфой. Она выбрала короткий белый топ и узкие маггловские джинсы с рваными коленками, а сверху накинула оверсайз кардиган бежевого цвета. Волосы оставила свободными, мягкими волнами обрамляющими лицо. Глаза в этот раз подчеркнула тонкими стрелками, чтобы взгляд был более кошачьим. Выглядела она… непривычно. Чуть дерзко. И это её смущало. — Ты идёшь переводить руны, а не устраивать показ мод, — пробормотала сама себе. Но сердце билось так, словно она собиралась на свидание. Она глубоко вдохнула, схватила сумку с книгами и свитки с переводами. — Просто работа. — сказала себе, хотя даже собственным мыслям не верила. Когда она вышла из спальни, за окном сгущались сумерки. Восточная башня ждала. А вместе с ней — он. Узкая лестница вела на смотровую площадку, где сквозь высокие стрельчатые окна лился свет луны. Воздух был прохладным, пах камнем и старой магией. Малфой уже был там. Он стоял у окна, облокотившись на каменный парапет, спиной к ней. На нём была чёрная водолазка, тёмные брюки — ничего школьного, только этот нарочито небрежный стиль, который ему чертовски шёл. Он обернулся на звук её шагов. На миг его взгляд задержался. Слишком долго. Слишком жадно. Эти ее маггловские штучки. И ее взгляд, который казался опасно притягательными. Он мысленно выругался. Какого чёрта она выглядит так? Он хотел спросить, не специально ли она это сделала. Но знал: если заговорит об этом, выдаст себя. — Грейнджер, — произнёс он наконец, голос чуть хрипел. — Ты выглядишь… неожиданно. Она подняла бровь. — Это был комплимент или попытка анализа? Он ухмыльнулся, подходя ближе. — Может быть, и то, и другое. Гермиона сделала вид, что не замечает, как он смотрит на неё. — У нас есть работа, Малфой. И времени мало. — Да, — лениво согласился он, но не отводил взгляда. — Интересно, ты всегда так… одеваешься для перевода рун? Она фыркнула. — Прости, что не взяла школьную мантию ради твоего эстетического удовольствия. — Поверь, — он чуть наклонился к ней и оглядел с головы до ног, и воздух будто стал плотнее, — удовольствия здесь предостаточно. Она почувствовала, как внутри снова шевельнулась тьма. Ответная, наглая. — Сосредоточься, Малфой, — произнесла она тихо, но губы тронула едва заметная улыбка. Они сели за низкий каменный стол. Раскрытые книги, свитки, чернильница — всё казалось безопасным. Но только до тех пор, пока его рука не скользнула слишком близко к её запястью, когда он поправил перо. Она затаила дыхание. А Малфой напрягся. Всё в нём кричало, что он не должен этого хотеть. Но хотел. С каждым вдохом, с каждой секундой рядом с ней всё сильнее. — Ты так и не спросила, — произнёс он, не поднимая глаз от свитка. — О чём? — Почему я чувствую то же, что и ты. Она подняла взгляд. Их глаза встретились. В её взгляде — вызов. В его — опасность. — Считаешь, я боюсь узнать? — её голос стал ниже. Он повернулся и их лица разделяли считанные сантиметры. — Думаю… — его губы изогнулись в тени улыбки, — ты боишься не того, что узнаешь, Грейнджер. В этот момент свечи на столе дрогнули, и пламя взметнулось выше, как будто реагируя на их напряжение. Он сидел слишком близко. Она чувствовала тепло его плеча даже сквозь толстую ткань кардигана. С каждым мгновением становилось труднее притворяться, что всё это только работа. Он скользнул пальцами по строчке текста, будто специально медленно, так что рука оказалась всего в сантиметре от её. — Вот здесь ошибка, — тихо сказал он, и голос прозвучал так близко, что по спине Гермионы пробежала дрожь. Она заставила себя посмотреть на свиток. — Нет ошибки. Эта руна означает «жертва». Ты перевёл её как «дар». Он усмехнулся, едва заметно, но этот изгиб губ свёл её с ума. — Разве одно не вытекает из другого? — Он наклонился ещё ближе, — Иногда, Грейнджер, всё зависит от того, кого приносят в жертву. Она медленно повернула голову и мир будто сжался в одну точку. Серые глаза, полные чего-то тёмного. Она почувствовала, как внутри снова шевельнулась тьма, сладкая, опасная, она звала к нему. Он тоже это почувствовал. Зрачки расширились, дыхание стало глубже. Его взгляд спустился к её губам, и в этот момент между ними натянулась невидимая нить. Он потянулся чуть ближе. Она не отстранилась. Губы разделяли миллиметры. Её сердце колотилось в висках, пальцы сжались на краю стола. Всё внутри кричало: «Сделай это». Но она вдруг холодно усмехнулась. — Ты так уверен в себе, Малфой? — её голос прозвучал мягко, но с ядом. — Думаешь, все падают к твоим ногам? Он замер, будто не ожидая такого поворота. Секунда и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Гнев, уязвлённая гордость… и желание, которое только усилилось. — А ты хочешь убедиться в этом? — его голос стал ниже. Между ними было напряжение, способное взорвать воздух. Она смотрела прямо в его глаза, играя в игру, которая её пугала. — Нет, — прошептала она, нарочито медленно. Он стиснул челюсть, отстранился на долю секунды, но взгляд остался прикован к ней. — Ты играешь с огнём, Грейнджер. Она слегка наклонила голову, уголок её губ приподнялся. — А ты разве не для этого меня пригласил? В этот момент одна из свечей на столе взорвалась, разлетевшись брызгами воска. Магия вокруг них дрожала, как натянутая струна. Они даже не обратили внимания на взрыв и напряжение, накопившееся между ними, стало почти невыносимым. В одно движение его губы обрушились на её губы, словно он был голоден целую вечность. Это был не поцелуй, нападение, жадное, требовательное, с яростью, которую он не мог больше держать. Он впивался в неё, вдыхая её дыхание, чувствуя, как пальцы Гермионы дрожат на его шее, но вместо того чтобы оттолкнуть его, цепляются за него, зарываются в его волосы, тянут ближе. Он углубил поцелуй, чувствуя, как мир исчезает, как остаётся только она. Его ладони соскользнули с её запястий вниз, обхватили её талию, притянули к себе с такой силой, будто он боялся, что она растворится. Гермиона прижалась, и это свело его с ума окончательно. Она ответила с тем же огнём. Не покорная, а равная, требовательная, дерзкая, кусая его губы в ответ. Каждое её движение кричало: «Ты не сломаешь меня — я сломаю тебя». В этот момент воздух вокруг взвыл. Огромная волна магии сорвалась из них обоих, дикая, неконтролируемая. Свечи разом вспыхнули синим пламенем и взорвались. Стекла витражей завибрировали так сильно, что по ним пошли трещины. Пол под ногами дрогнул, камни стен застонали, будто замок почувствовал опасность. Потоки чёрного дыма вырвались из трещин плит и закружились вокруг них вихрем, запечатывая пространство. Книги и пергамент, лежавшие на столе, взлетели в воздух и замерли в хаотичном танце, а над их головами вспыхнули символы рун — те самые, которые они переводили. Они светились кроваво-красным светом, как ожившие. Гермиона вырвала губы, задыхаясь, глаза расширились, тьма внутри неё засмеялась. Но теперь смех звучал не только в её голове: он эхом прокатился по башне, холодным, чужим голосом и отозвался в глубине её души. Драко отстранился, но его руки всё ещё были вцеплены в её талию, пальцы дрожали от напряжения. Губы горят от её укусов, дыхание рваное, взгляд почти звериный. — Ебаный салазар… — хрипло выдохнул он, глядя на мерцающие руны. — Что происходит? Но ответить никто не успел: магия ударила в окна последним толчком, витражи разлетелись осколками, и тьма исчезла, будто её втянуло в стены. Восточная башня замерла в мёртвой тишине. Только их тяжёлое дыхание напоминало, что всё это произошло на самом деле. Они сидели посреди хаоса, едва приходя в себя. Дыхание вырывалось из груди рваными рывками, губы горели, метки пульсировали болью и жаром. Руны над их головами всё ещё мерцали кроваво-красным, будто живые, и воздух был пропитан магией, настолько густой, что казалось, её можно потрогать руками. Щёлкнула дверь. Холодная волна прошла по спине, когда в помещение вошёл профессор Роуэн. Его силуэт на фоне распахнутых дверей казался ещё более грозным в свете мерцающих рун. Взгляд как лезвие ножа. И этот взгляд вонзился в них обоих. Задержавшись глазами на пульсирующих символах над их головами, профессор произнес: — Вы хоть понимаете, что натворили? Он шагнул вперёд, волна власти будто разлилась по комнате. Одно короткое движение палочки и воздух прорезал звук, похожий на треск льда. Руны дрогнули, сопротивляясь, но Роуэн резко выдохнул заклинание на древнем языке, и символы погасли. Второй взмах — и книги, до сих пор парящие в воздухе, с глухим стуком вернулись на стол, словно и не было магического урагана. Пол цел, витражи восстановились, лишь в воздухе остался запах озона. Он выпрямился, опустил палочку, но его глаза потемнели, когда он посмотрел на них. — Вам очень повезло, что именно я оказался рядом. Ещё пара минут и на шум сбежались бы остальные преподаватели. И тогда… — он не договорил, но в его тоне слышалась сталь. — Скажите спасибо, что я умею хранить секреты. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но Роуэн поднял руку. — Ни слова, мисс Грейнджер. — Его голос был холоден, как зимний ветер. — Сейчас оба — в свои комнаты. Немедленно. Он сделал шаг ближе, так, что они ощутили силу его магии, давящую, как груз. Взгляд строгий, но за этой строгостью пряталось другое: тревога. Он что-то знал. Он уже видел это раньше. Гермиона стиснула губы и пошла первой. Её плечи дрожали, но она держала спину прямо. Проходя мимо профессора, она на мгновение встретилась с его глазами и в них было что-то, от чего сердце провалилось в пятки. Он знал. Он понимал больше, чем говорил. Драко двинулся следом, но едва оказался рядом, Роуэн резко протянул руку и перехватил его за локоть. Сила хватки была как у стальных тисков. Малфой скривился, медленно посмотрев на руку, которая держала его. — Мистер Малфой. — Голос глухой, безэмоциональный, но опасный. — Завтра утром в моем кабинете. Без опозданий. Драко вскинул взгляд, холодно прищурился и молча кивнул, выдернув руку из его хватки. И вышел, чувствуя, изучающий взгляд профессора у себя за спиной.