тьма, что связала нас

Малфой шел по коридору Восточного крыла с ледяным лицом, но внутри него все кипело. Метка жгла, как проклятие, и ночь прошла в кошмаре полубессонных рывков. Каждый раз, когда он закрывал глаза, видел её: дыхание, губы, то, как её пальцы сжали его воротник. И руны. Те чёртовы руны, горящие в воздухе, словно печать на их грехе. За размышлениями он даже не заметил, как подошел к кабинету профессора. Он не стал стучать. Просто толкнул дверь, вошёл и с вызовом поднял подбородок. — Вызывали? — ледяной тон, привычная маска наследника Малфоев. Профессор сидел за массивным столом, освещённый узким лучом утреннего света. Его лицо спокойное, слишком спокойное. Опасно спокойное. На столе, среди идеально разложенных бумаг, лежал старый пергамент с символами, до боли похожими на те, что вчера висели над их головами. Роуэн поднял взгляд. — Закройте дверь, мистер Малфой. Драко медленно захлопнул её, поворачиваясь спиной. Чёрт, это начало мне уже не нравится. — Ну? — бросил он, подходя ближе. — Хотите прочитать мне нотацию? Или сразу отправите к директору? — Если бы я хотел, чтобы об этом узнал директор, — Роуэн говорил ровно, но в его голосе сквозила сила, от которой холодок пробежал по позвоночнику, — вы бы уже стояли перед МакГонагалл. Так что, цените моё молчание. Драко скрестил руки на груди. — Звучит так, будто вы ждёте благодарности. Уголки губ профессора дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя. — Вы держитесь молодцом. Для парня, который едва не взорвал Восточную башню вместе с мисс Грейнджер. Драко замер на долю секунды, но быстро поднял бровь. — Ах да, вы ведь любите драму. Башня цела, как видите. Вы справились блестяще. Что теперь, награду хотите? — Вы шутите, потому что боитесь, — Роуэн произнёс это так просто, что слова будто разрезали воздух. — И правильно делаете. Я видел это прежде, мистер Малфой. Драко прищурился, но сердце пропустило удар. — Видели… что именно? Страстные поцелуи? Простите, профессор, но думаю, это не первый случай в Хогвартсе. — Не прикидывайтесь идиотом. — Роуэн резко поднялся и облокотился ладонями на стол, и Драко почувствовал, как магия давит на воздух. — Я говорю о магическом выбросе. О слиянии потоков, которое едва не разорвало заклинательные печати замка. Сердце Малфоя ухнуло в пятки, но он отступать не собирался. — И что? Мы… немного увлеклись. С кем не бывает? — Это не было просто увлечением, — холодно отрезал Роуэн. — и вы знаете это, мистер Малфой. Драко молчал, сжимая зубы. Взгляд профессора был цепким, пронизывающим, он будто видел его насквозь. — Ты чувствуешь её, верно? — голос стал тише, опаснее. — Даже сейчас. Её магия цепляется за твою, как сталь к магниту. Драко хмыкнул, но вены на шее вздулись. — Вы преувеличиваете. — Нет. — Роуэн обошёл стол и встал перед ним. — Вы знаете, что это не просто случайная связь. Это проклятие. Чёрная магия, которая никогда не действует без цели. — Какой цели? — Драко сузил глаза. Роуэн сделал паузу, словно проверяя, выдержит ли он правду. — Уничтожить. Драко резко вскинул голову. — Что? — У меня есть лишь одно объяснение. — Роуэн говорил медленно, каждое слово падало, как капля яда. — Кто-то вмешался в ритуал. Нарушил порядок. Проклятие не завершилось… оно затаилось, спряталось, пока не пришёл момент. В противном случае, если бы ритуал сработал правильно, мисс Грейнджер уже давно была бы мертва. Если я прав, то когда вы снова встретились в Хогвартсе, вы его разбудили. И теперь оно делает то, для чего было создано: тянет вас друг к другу. Не ради чувств, как ты, возможно, хочешь верить. — Профессор наклонился ближе. — А ради смерти. Тишина ударила в виски громче крика. — Вы лжёте, — прошептал Драко, хотя звучало это больше как просьба. — Хотел бы. — Роуэн выпрямился. — Но я видел подобное. Они думали, что справятся. Что смогут контролировать связь. Знаешь, чем это закончилось? Драко встретил его взгляд с ледяным спокойствием, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Просветите. — Смертью. — В голосе не было ни капли эмоций. Только сухой факт. — Оба. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок, но натянул на губы ухмылку. — Трогательная история. — Продолжайте играть в остроумного, мистер Малфой — тихо сказал Роуэн, выпрямляясь. — Но запомните: связь, в которой вы оказались, не подчиняется вашей воле. Чем больше сопротивляешься, тем глубже утонешь. — Отлично, — Драко резко развернулся к двери. — Тогда куплю себе спасательный круг. — мистер Малфой. — Голос профессора был сталью. — Ещё один подобный выброс и я не смогу спасти ни вас, ни мисс Грейнджер. — Спасибо за лекцию, профессор, — процедил он сквозь зубы. — Обожаю начинать утро с угроз. Он уже взялся за ручку двери, когда голос Роуэна вновь прорезал тишину, низкий и опасно спокойный: —мистер Малфой. Драко замер, не разворачиваясь, а лишь слегка повернув голову в направлении профессора. — Вспомните, чему вас учили в вашей семье. — Роуэн говорил теперь мягче, но от этого слова звучали только весомее. — В старых архивах Малфоев есть ответы. Древняя книга. Связанная с темными ритуалами и магическими переплетениями. Если хотите остаться в живых и спасти мисс Грейнджер, найдите ее. И найдите быстро. Драко обернулся, в глазах блеснула сталь. — О чём вы, чёрт возьми, говорите? — Вы поймете, — Роуэн ответил слишком спокойно. — И поверьте, это единственный способ спасти её… и себя. Малфой сжал зубы, резко толкнул дверь и вышел, хлопнув так, что по коридору пронеслось эхо. Но мысль уже вцепилась в мозг ледяными когтями: Ритуал. Кровь. Связь.

***

Драко вышел из кабинета Роуэна с каменным лицом, но внутри всё кипело. Его злость на профессора, на Грейнджер, на самого себя смешалась с чем-то, что он не хотел называть — страх. Роуэн не был похож на того, кто разбрасывается словами. Если он сказал, что видел подобное лишь однажды… значит, это чертовски серьёзно. Драко знал, о чём идёт речь. Он уже сам догадывался, чёрт возьми, подозревал это с того самого момента, как увидел символы на полу в его воспоминаниях и метку на запястье Грейнджер. Но до сегодняшнего дня старательно гнал от себя эту мысль. Он был там. Тогда. На ритуале. И если он прав… то жертвой была она. — Чёрт, — прошипел он, ударив кулаком по каменной стене коридора. Боль не помогла. Сегодня был выходной. Это было единственным плюсом. У него не будет лишних глаз на хвосте. Он быстро свернул в сторону общей гостиной, проверил, чтобы никто не видел, и направился к выходу из замка. Если Роуэн прав, если ответы действительно в семейных архивах… значит, единственный путь — Малфой-Мэнор.

***

Холодный воздух Хогсмида встретил его ледяным порывом, но он едва почувствовал это. Голова гудела от мыслей, сердце билось слишком быстро. Он шагал к «Трём метлам», ощущая, как внутри поднимается странное чувство, смесь адреналина и опасного предвкушения. В пабе было шумно, но Драко двигался уверенно, как будто принадлежал этому месту. Сняв перчатки, он нашёл камин, бросил пригоршню зелёного пороха в огонь. — Малфой-Мэнор, — чётко произнёс он и исчез в изумрудном пламени. Холл Малфой-Мэнора был таким же безупречно холодным, как и в его воспоминаниях: чёрный мрамор, высокие зеркала в резных рамах, свет магических бра, отбрасывающий ледяные блики на стены. Драко быстро миновал зал, направляясь в западное крыло. Каждое его движение было уверенным, но внутри всё горело. Он уже видел цель: массивную дверь, за которой хранились архивы рода. В памяти мелькали слова Роуэна — «Вспомни ритуал… там разгадка». Но на полпути раздался тихий, удивлённый голос: — Драко? Он резко обернулся. У подножия широкой лестницы стояла Нарцисса. В длинном серебристом платье, с безупречно уложенными светлыми волосами, она выглядела как всегда — настоящая холодная аристократка. Но сейчас её глаза были другими — растерянными, мягкими, почти трепетными. — Драко сынок… — её губы дрогнули в легкой улыбке. — Я думала, ты предупредишь о визите… — Я не надолго, — коротко ответил Драко, сжимая перчатки в руке. Она подошла ближе, взгляд скользнул по его лицу — внимательный, материнский, чуть тревожный. — Ты… выглядишь напряжённым, — заметила она мягко, почти неслышно. — Что-то случилось в Хогвартсе? Драко выдержал её взгляд, потом отвёл глаза. — Скажем так… я ищу ответы. — Ответы? — она едва заметно приподняла брови. Он сделал шаг к ней. — Ты помнишь ритуал? — его голос был низким, ровным, но в нём проскальзывала сталь, — в котором я участвовал по приказу Беллатриссы? В её лице что-то изменилось. Как будто тень легла на идеальную маску. Пальцы, до этого спокойно сцепленные на груди, слегка дрогнули. — Драко… — начала она медленно, с паузой, словно подбирая слова. — Это… опасная тема. — Я не спрашиваю, опасная она или нет, — он прищурился, глядя прямо в её глаза. — Я спрашиваю, что ты знаешь? Нарцисса замерла. И в этот момент он увидел в её взгляде то, чего никогда не ожидал — страх. И чувство вины. — Я… — она перевела дыхание, плечи чуть опустились. — Я помню. Больше, чем хотела бы. — Тогда говори, — резко бросил Драко. Она отвернулась на миг, словно собираясь с силами, и тихо произнесла: — Это был старый ритуал, запретный. Беллатриса уверяла, что это лишь укрепит Тёмного Лорда… но на самом деле… — её голос дрогнул. — На самом деле там было нечто большее. Драко напрягся, пальцы сжались в кулаки. — Что именно? Она посмотрела на него и в её глазах мелькнуло что-то почти материнское, умоляющее: — Почему ты спрашиваешь? Что-то произошло? Он замолчал, стиснул челюсть, не желая выдавать ни слова лишнего. — Скажем так… прошлое вернулось, мама. И если я не узнаю правду, оно похоронит не только меня… Тишина повисла между ними, густая, как дым. Нарцисса сделала шаг ближе, опустив голос до шёпота: — Драко… этот ритуал связывает больше, чем магию. Он связывает души. И если что-то пошло не так… — …именно, пошло не так, — прервал он холодно. Её глаза расширились. На мгновение лицо Нарциссы стало бледным, как мрамор. — Тогда… ты должен знать: Беллатриса использовала магию крови. Для ритуала нужно было два ядра — тёмное и светлое. Сердце Драко ударилось в ребра. Он сделал шаг назад, но голос оставался ледяным: — Кто был светлым? Она молчала. Долго. И в этой паузе он уже знал ответ. Он видел это в её глазах. Наконец, еле слышно, Нарцисса произнесла: — Девочка. Из Хогвартса. Подруга Поттера. Губы Драко изогнулись в холодной усмешке. — Конечно. Он развернулся, направляясь к архиву. — Драко! — голос Нарциссы был уже не тихим, а настойчивым, почти паническим. — Что бы ты ни задумал… будь осторожен. Этот ритуал убивает тех, кто пытается его разорвать. Он остановился на секунду, стиснул зубы. Потом бросил через плечо: — Поздно говорить мне «будь осторожен», мама. И толкнул дверь архива. Массивная дверь библиотеки поддалась с тихим скрипом. Внутри стояли сотни полок, уходящих ввысь, в полумрак. Золотые буквы на корешках, темные переплеты — сила, заключенная в словах. «Вспомни ритуал… там разгадка». Его пальцы скользили по рядам книг, пока вдруг что-то дрогнуло внутри, словно магия дернула за невидимую нить. Он замер. Лёд пробежал по позвоночнику. На третьей полке снизу книга, к которой тянуло почти физически. Черный переплет. Потертые руны, почти стёртые временем. «Сanguis et Vinculum». Он взял её. И в тот же миг… мир погрузился во тьму. Холодный зал, пол усеян рунами, написанными кровью. Воздух густой, пахнет железом и темной магией. Чёрные свечи коптят, огонь горит зелёным пламенем. В центре каменный круг, на нём древние символы, чернеющие от свежей крови. Голоса. Леденящие, певучие, тянущие заклинания на мертвом языке. Беллатриса. Ее глаза горят безумием, волосы растрёпаны, улыбка хищная. — Fortis nexum per sanguinem… Vincite animas… Он стоит внутри круга, в черной мантии, с обнажёнными запястьями. Кровь стекает по рукам в символы. Сердце колотится. В глазах — только мрак. Он сопротивляется, он не хочет этого. И вдруг… другая фигура. Тень. Чьи-то волосы отливают каштановым. Девичий силуэт связан, на коленях, в центре круга. Глаза широко раскрыты, крик беззвучен. Гермиона. — Светлое ядро должно быть принесено в жертву, дитя… — голос Беллатриссы звенит в голове, как яд. Заклинание достигает пика. Чары рвутся, и в этот миг происходит сбой. Взрыв тьмы. Как будто невидимый щит ударил по кругу. Магия скачет, сворачивается в спираль и врезается в него, в Драко. Огненная боль разрывает грудь, лезет в голову. Он слышит её крик — пронзительный, ужасный. Нить, тонкая, как волос, но прочнее стали между ними. Тьма обрушивается, и мир исчезает.

***

Драко резко открывает глаза. Грудь вздымается рывками. Холодный каменный пол давит в спину. В висках гул, будто кто-то колотит молотами. Книга валяется рядом, страницы раскрыты, символы мерцают красным. Он медленно поднялся на локти, чувствуя, как руки дрожат. Гермиона… она была там. Она всегда была частью этого. Он сжал челюсти так, что стало больно. Теперь он знал точно. Это не просто влечение. Это не каприз, не игра. Они связаны ритуалом. И связь эта питается чем-то гораздо сильнее, чем магия. Он поднял книгу. Глаза метнулись к строкам на открытой странице. «Ритуал связи душ был соткан, чтобы объединить свет и тьму, даруя мраку силу и могущество. Но если его нить оборвётся или в священный круг вмешается чужая воля, заклятье исказится и связь превратится в жадный магнит, стягивающий две жизни, чтобы в конце разорвать их мощью собственной магии. А если сердца этих душ уже были сплетены чувствами или хотя бы одна из сторон воспротивилась предназначенному ходу ритуала, тьма не ослабнет, а лишь воспылает сильнее. Она будет вплетаться в их желания, наполнять сны, касаться мыслей и ощущений, пока границы между «я» и «ты» не сотрутся в пепел.» Его дыхание участилось. Драко встал и в голове пульсировала лишь одна мысль: Теперь я знаю, почему её тянет ко мне. И почему я готов убить любого, кто посмотрит на неё. Он стиснул зубы, ощутил во рту вкус металла. И если это убьёт кого-то из нас… Он взглянул на алый свет, который еще мерцал на страницах книги. …значит, придётся найти способ разорвать это. Любой ценой.

***

Гермиона сидела на кровати, окружённая книгами. На коленях раскрытый том по древним рунам, рядом груда конспектов. Её почерк, обычно аккуратный, теперь был нервным, как будто сама рука не успевала за мыслями. Два дня она пыталась погрузиться в тексты, найти хоть намёк на решение. Любая зацепка… хоть что-то. Но всё было впустую. Каждая страница, каждое слово — пустая стена. А ещё… это чувство. Она не могла объяснить его, но оно росло с каждой минутой. Сначала лёгкое беспокойство. Потом тяжесть в груди. И вот теперь волна жара и… боли? Нет, не её боль. Чужая. Но такая реальная, что дыхание сбивается. Гермиона уронила перо и сжала виски. Перед глазами замелькали рваные образы, будто кто-то в панике перелистывал страницы чужой памяти. Каменный пол. Руны, начертанные кровью. Крики. Зелёное пламя. Высокая фигура в центре круга, в чёрной мантии. Его лицо она почти не видела, но знала, кто это. Драко. Она вскрикнула и рывком поднялась с кровати, хватаясь за спинку стула. Вдох резкий, будто после долгого погружения под воду. Сердце колотилось в горле. Это он. Что-то с ним произошло. Гермиона вцепилась пальцами в край стола, пытаясь успокоиться. Но вместо этого пришёл новый удар. Не боль — ярость. Ледяная, чёрная, хищная. И вместе с ней… решимость. Она зажмурила глаза. Картинки снова вспыхнули. Драко поднимает книгу. Читает строки. И внутри него — буря. «Связь душ…объединить свет и тьму…тьма воспылает сильнее» Гермиона отшатнулась. Руки задрожали. Связь душ? Мерлин всемогущий… это не может быть правдой. Она чувствовала, как по коже пробегает дрожь. Чужая эмоция как волна магии, от которой горит каждая клетка. И вдруг, ещё одно чувство. Его. Направленное на неё. Одержимость. Жёсткая, тягучая, как яд. Гермиона прижала ладонь к губам, пытаясь подавить стон. Она знала только одно — он возвращается. И с того момента, как их взгляды встретятся… ничего уже не будет, как прежде. * * * Гермиона стояла у окна в восточной башне уже около часа, холодный свет луны серебрил её волосы. Каждый нерв её тела был натянут, как струна. Она знала, что он идёт. Не потому что услышала шаги. Потому что чувствовала. Дверь скрипнула. Тяжёлые шаги. Драко вошёл, высокий, напряжённый, в глазах тьма, такая же, как та, что билась в её собственном сердце. — Грейнджер, — произнёс он низко, закрывая за собой дверь. Голос почти рычание. — Малфой, — ответила она, сжав пальцы в карманах кардигана, стараясь не показать, как бешено колотится сердце. — Где ты был два дня? Он замер на пару шагов от неё. Смотрел так, что у неё в животе сжался ледяной узел. — Ты хочешь правду? — его губы скривились в почти улыбке. — Думаешь, справишься? Гермиона вскинула подбородок: — Попробуй. Драко усмехнулся, но в глазах усмешки не было. Он подошёл ближе, воздух между ними загустел. — Помнишь ритуал, из-за которого всё это началось? — он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое слово ему давалось с трудом. Гермиона нахмурилась: — Ритуал? — Тот, где ты была на полу, Грейнджер. Вся в крови. Она резко отпрянула, будто ударили. — ЧТО?! — голос сорвался, руки дрогнули. — Ты… ты был там? Он помрачнел: — Я видел твоё лицо. Тогда, в холодном зале, когда Беллатриса приказала мне… — он замолк, будто слова застряли в горле. — Я тогда не знал, что жертва именно ты…понял это только, когда мы начали переводить символы и появились странные сны… Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как паника смешивается с яростью: — Ты хочешь сказать, что это ты… ты участвовал в… ЧТО вы сделали?! — Связали наши души, Грейнджер, — отрезал он, сжигая её взглядом. — Не до конца. Что-то пошло не так. Часть ритуала сорвалась. И теперь мы… — он запнулся, кулаки сжались до белых костяшек. — Теперь мы связаны. Магия в комнате взвыла, как разъярённый зверь. Окна задрожали, руны на стенах блеснули алым. Гермиона сделала шаг назад, сердце билось в горле. — Нет. Нет, это… это невозможно… — она прошептала, но голос срывался, и вдруг в нём прорезалась сталь: — Ты должен это исправить. Найди способ! Убери это! Драко дернулся, будто её слова ударили больнее заклинания. — Думаешь, я не пытался?! — рявкнул он, приближаясь. — Думаешь, мне это нужно? Хочешь знать, каково это — сгорать, когда ты рядом, не иметь возможности оторваться, даже когда ненавидишь?! Он резко шагнул вперёд и Гермиона отступила, но спиной упёрлась в каменную стену. Его руки врезались по бокам от её головы, блокируя путь к отступлению. Они дышали тяжело, магия искрилась в воздухе, волосы Гермионы разлетались, будто от ветра. — Малфой… — её голос дрогнул, но не от страха. Он склонился ближе, до безумия близко. — Скажи мне, что ты этого не хочешь, — прошептал он, горячее дыхание коснулось её губ. — Скажи и я уйду. Она молчала. Только смотрела ему в глаза и в следующий миг сорвалась. — к черту все… Их губы столкнулись. Поцелуй не был нежным. Он был жадным, голодным, отчаянным, как будто два зверя сорвались с цепи. Драко зарычал в её губы, прижимая её к стене так, что камень врезался в макушку. Его пальцы впились в её талию, жёстко, жадно, будто боялся, что она исчезнет. Гермиона вцепилась в его волосы, тянула голову к себе, требуя ещё, глубже, сильнее. Вкус крови, магии, ярости. Сердца бились в унисон, как безумные барабаны. И в тот миг, когда поцелуй достиг пика, тёмная магия рванула наружу волной. Воздух прорезал глухой гул, по стенам прокатились рябь и блики силы и неожиданно всё стихло. Резко, будто кто-то выключил звук и свет одновременно. Тишина была звенящей. Драко оторвался первым, тяжело дыша, прижимая лоб к холодному камню рядом с её виском. Потом медленно поднял взгляд. Гермиона тоже едва дышала, её глаза были огромными, полными ошеломления. Они оба одновременно оглянулись. Башня была в порядке. Ни трещин, ни рун, ни осколков стекла. Магия, которая всегда рвалась наружу в моменты их ссор, исчезла. Не было ни гнева, ни давления в воздухе. Только странная, почти непривычная тишина. Гермиона первой нарушила молчание, её голос дрогнул: — Что… что это было? Почему… всё спокойно? Драко медленно выпрямился, провёл рукой по лицу, словно пытаясь привести мысли в порядок: — Я… не знаю. Обычно, когда мы ссоримся, магия срывается с цепи. Но сейчас… — он сжал губы, глядя на неё так, будто видел что-то новое. — Может… это связано с тем, что мы перестали сопротивляться? Гермиона нахмурилась, её разум лихорадочно перебирал факты: — Ты думаешь… дело в том, что… — она запнулась, щеки вспыхнули. — Что мы… поцеловались? Драко пожал плечами, но взгляд его был острым, как лезвие: — Возможно. тёмная магия вспыхивает, когда мы сопротивляемся желаниям… а сейчас мы… перестали бороться. Гермиона резко выдохнула, опустив глаза: — И когда я злюсь на тебя всё выходит из-под контроля. Но… когда ты прикасаешься… — она замолчала, потому что слова давались слишком тяжело. Драко чуть наклонил голову, голос стал низким, хриплым: — Когда я прикасаюсь, магия успокаивается. Ты сама это заметила. Она сжала губы, прокручивая в памяти все случаи. Да. Каждый раз, когда злость доходила до точки кипения, стоило ему коснуться её руки, плеча, чего угодно, и магия стихала, как укрощённый зверь. — Значит, — медленно сказала Гермиона, поднимая на него взгляд, в котором плескались и страх, и вызов, — связь не просто эмоциональная. Она… реагирует на физический контакт. Драко усмехнулся уголком губ: — И, видимо, она не любит, когда мы отказываемся от того, чего хотим на самом деле. Она вспыхнула, но не отвела взгляда. — Это не объясняет, почему она взрывается, когда мы ругаемся. — Наоборот, — Драко начал расхаживать по комнате, взгляд стал опасно мягким, — это объясняет всё. Ей не нравится твой гнев. И мой тоже. Особенно направленный друг на друга. Гермиона стиснула руки, чувствуя, как логика переплетается с безумием происходящего: — Значит… если мы хотим остановить магические всплески… нам нужно… Она не договорила. Он остановился и сделал шаг в ее сторону. — Перестать бороться, — тихо закончил он. Между ними снова натянулась струна — тонкая, смертельно опасная. Но теперь они оба понимали: эта связь живая, и она диктует правила.